Меню

Бои за реку одер

Форсирование реки Одер и бои за плацдарм

Выполняя приказ командования фронтом, передовые отряды стремительно продвигались к Одеру с задачей захватить плацдарм за Одером. После занятия ряда небольших городков к утру 2 февраля части отдельной гвардейской Речицко-Бранденбургской Краснознамённой ордена Богдана Хмельницкого миномётной бригады вышли южнее г. Франкфурт на Одере и г. Брисков к реке Одер.Попытка сходу перейти реку по льду не удалась. На противоположном берегу находились каменные здания и другие сооружения, в которых засели гитлеровцы с пулемётами. Подтащив миномёты 2-го миномётного дивизиона к реке, открыли огонь по засевшему противнику. Под этим миномётным прикрытием пехота в ночь на 4-е февраля 1945 года по льду форсировала реку Одер, выбила немцев из отдельных зданий и укрытий и с ходу заняла небольшой плацдарм вдоль дамбы, шириной 2 км и глубиной 1,5 км. Немцы здесь никак не ожидали нашего появления. Оно было совершенно неожиданно. Немецкий гарнизон, удерживающий оборонительные позиции за Одером, был незначительным, состоявший в основном из полицейских частей, под натиском наступающих, занявших образованный плацдарм, не смог удержать свою оборону и вынужден был отойти на новые оборонительные рубежи на возвышенности в районе населённого пункта Везенау. Наши части после короткого боя заняли скаты и часть этой возвышенности, образовав оборону с траншеями и огневыми пулемётно-миномётными точками. Артиллерию и танки через Одер переправить не успели: на реке началась подвижка льда. Войска на плацдарме могли получать артиллерийскую поддержку по запросам с противоположного берега. С занятием плацдарма на Одере передовыми частями 33 –й армии, наша группа, составляющая командный пункт 35-й миномётной бригады , во главе с полковником Ушаковым, успела ещё в период начала подвижки льда по реке, перебраться на образовавшийся плацдарм. Наш командный пункт располагался в отдельно стоящем кирпичном одноэтажном доме в небольшом немецком имении в низине между дамбой Одера и возвышенностью, где закрепились в оборудованных позициях наши части. В командном пункте размещался наш командир миномётной бригады полковник Ушаков и командир 170-й стрелковой дивизии генерал Богданович.При необходимости в боях , наша миномётная бригада поддерживала эту дивизию миномётным огнём.На чердаке этого дома я со своими разведчиками организовал наблюдательный пункт, откуда , через трубу, хорошо просматривалось расположение боевых противника. Обнаруженные и засечённые нами цели в обороне немцев уничтожались миномётным огнём.

Однако, противник так же хорошо видел наш отдельно стоящий дом, и часто подвергал его артиллерийскому и миномётному обстрелу. Снаряды рвались рядом с домом, и взрывом одного снаряда даже снесло часть крыши дома. В моменты сильного обстрела с угрозой попадания снарядов в дом , находящиеся там буквально, кубарем скатывались по лестнице в подвал, надеясь укрыться. В часы затишья от обстрелов нам удавалось днем на куче сена, под мартовским солнцем, поспать. Так, отдыхая, я столкнулся с лейтенантом, показавшимся мне знакомым. Это был преподаватель обществоведения школы, в которой я учился в десятилетке моего родного уральского города Кунгур. Узнав друг друга, мы бросились обниматься, он в тот период занимал штабную должность этой дивизии и был в штате командного пункта. Мы были так рады этой встрече, вспоминали нашу школу, учителей. На фронте, очень редко бывают такие встречи. С командного пункта управлял стрельбой, “Катюш” – майор Пальмский, командир дивизиона этих реактивных установок, которые вели огонь с противоположного берега по целям, запрашиваемым генералом Богдановичем. Генерал Богданович герой Советского Союза служил до революции в царской армии, был старой закалки, он прославился своей смелостью. В сложных наступлениях и операциях водил свою пехоту в атаку лично и своим примером бесстрашия увлекал ее к победе над врагом. Массированный огонь этих реактивных установок наводил страх на немцев и всегда выручал пехоту в наступлении и обороне. В одном из многих эпизодов, когда немцы бросились в атаку, стремясь выбить обороняющихся с плацдарм, огнем этих реактивных установок атака врага была сорвана. В знак благодарности, командир дивизиона генерал Богданович преподнес майору командиру этих “Катюш” полный стакан чистого спирта и приказал его выпить. Майор не мог отказаться, выпил стакан спирта и уснул на своем ложе “мертвецким сном”. С этим майором Георгием Леонардовичем Пальмским мы поддерживали эту дивизию огнем “Катюш” и минометов вплоть до боев за Берлин, где майор Пальмский был тяжело ранен . Дальнейшая наша встреча произошла в девяностые годы в клубе кавалеров ордена Александра Невского. Мы были членами этого клуба. Всякий раз, мы при встречах обнимались и вспоминали наши боевые годы. Полковник Георгий Леонардович Пальмский кавалер ордена Александра Невского, ордена Ленина и многих других боевых орденов скончался в возрасте 93 лет в январе 2011 года и с почестями похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.

Рано утром, на следующий день, обороняющиеся части на плацдарме были атакованы спешно переброшенной из под Берлина эсесовской дивизией, поддержанной большим количеством артиллерии, минометов, авиации. Начался сильный обстрел наших позиций артиллерией, поддержанный авиационной обработкой. Нам отходить было некуда, на Одере начался ледоход, что и хотели использовать фашисты, пытавшие уничтожить плацдарм. Несмотря на яростные атаки, попытки сбросить нас в Одер успехом не увенчались. Все атаки были отбиты с большими потерями для противника. Мы тоже несли потери, но несмотря на это обороняющиеся проявили героизм с большим трудом отбивали атаки противника, сказалось огромное переутомление, нервное напряжение и бессонные ночи. Скопилось большое количество раненых, которых невозможно было эвакуировать. Все раненные, которые могли держать оружие, принимали участие в обороне. Мы действовали совместно с другими частями, входящими в средства усиления 33А и оказались вблизи населённых пунктов Визинау-Брисков на плацдарме в районе канала Одер-Шпрее. После ледохода вода в реке поднялась, угрожая затопить плацдарм. Наши войска, расположенные на плацдарме, могли получить поддержку артиллерией только по их запросам с правого берега. Пойму Одера, закрывала от возможного затопления насып­ная земляная дамба, которую гитлеровцы пытались разбомбить.

Командир бригады пол­ковник Ушаков приказал начальнику разведки бригады майору А.В. Фёдорову быть гото­вым к возникшей угрозе прорыва воды через дамбу в случае её разрушения. Противник всё ночь бомбил дамбу, все таки к утру, она была разрушена на небольшом участке. К сожалению это было достаточно для того чтобы воды Одера хлынули на плацдарм, угрожая его затопить. Начальник разведки и я со своим взводом были мобилизованы на ликвидацию прорыва. Нам в помощь были направлены все свободные от несения дежурной службы бойцы. В невероятно сложных условиях, под непрекращающейся бомбёжкой мы работали в течении нескольких часов, для того чтобы засыпать возникшую от бомбёжки брешь. Героическими усилиями людей вода была остановлена и угроза зато­пления миновала.

Группа разведчиков развед. взвода 35-й гвардейской минометной бригады.

Форсирование реки Одер и овладение плацдармом в районе города Франкфурт на Одере.

Март — апрель 1945 г.2-й слева старший лейтенант Мужиков А.Н.

Гитлеровцы, видя, что их план рухнул, открыли шлюзы канала Одер-Шпрее, что позволило им всё- таки частично затопить плацдарм. Пехота, закрепившись на высотах, оказалась отрезанной от своих тылов. Между тем противник яростно и беспрерывно атаковал наши части. Бои в районе Визинау приобретали всё более ожесточённый характер. С противоположного берега пехоту поддерживали своим огнём «Катюши», однако связь с плацдармом то и дело нарушалась.Временами обстановка на высотах становилась не ясной.В этих непростых условиях командир бригады приказал начальнику разведки бригады Фёдорову выяснить ситуацию, создавшуюся в поддерживаемых нашей бригадой частях, отрезанных разлившейся водой.

Начальник разведки сформировал группу, в которую вошли разведчик, радист с радио­станцией и я. Рано утром по колено в холодной воде, мы двинулись на виду у гитлеровцев к позициям нашей пехоты. Около часа продолжался наш нелёгкий путь к переднему краю в ледяной воде под непрерывным огнём противника. Обстановка, которую мы увидели непосредственно на месте нахождения нашей пехоты, подтвердила самые худшие опасения командования.Землянка была командным пунктом 131 минометного полка, имела три наката тонких бревен, оборудована на склоне небольшой возвышенности, в 500 метрах от переднего края обороны.Командир 131 минометного полка майор Паваляев доложил по восстановленной нами телефонной связи обстановку командиру бригады. Не задерживаясь в землянке рассчитанной на 3 человек, при интенсивном обстреле, придерживаясь точного маршрута мы вернулись целыми, без происшествий, на свой КП. Вскоре после нашего возвращения, при сильном артобстреле снаряд попал в землянку командира 131 –го минометного полка пробив накаты. От разрыва снаряда погибли находившиеся в землянке, в том числе и майор Паваляев. Если бы мы задержались на некоторое время в этой землянке, то нас постигла та же участь.Через несколько дней, к Одеру подошли наши основные силы. Одер очистился ото льда, стали наводить понтонные мосты и войска переправились на плацдарм. Фронт накапливал силы, на подсохнувшем плацдарме появились танки, самоходные орудия, “Катюши”, но и противник накапливал силы меняя части на кадровые — 9-й немецкой армии. Появились части “СС” и противник стал серьезно укреплять оборону. Все время он не оставлял надежду ликвидировать наш плацдарм. В одном из дней, в нашем районе плацдарма противник за день провел пять атак, которые были отбиты с большими потерями для него.Немецкая авиация резко повысила свою активность. Постепенно подтянулись полевые аэродромы нашей авиации, и господство в воздухе снова вернулось нашим авиаторам. Войска в обороне изматывали противника, постепенно расширяли плацдарм. Безостановочного наступления на Берлин у войск 1-го Белорусского фронта не получилось, но постепенно первая задача была выполнена. Преодолев огромное расстояние в 500 км, в условиях зимы, порой по бездорожью, непрерывно маневрируя, части к февралю вышли к Одеру и местами его форсировали. Но растратив наступательный порыв, растянув более чем на полтысячи километров свои коммуникации, немедленное наступление на Берлин было немыслимо. Ожесточённые бои за удержание плацдарма на Одере продолжались более двух с половиной месяцев до решительного наступления 33 армии.

Командир взвода разведки Мужиков ,командир батареи управления штаба бригады капитан Шелкунов, командир взвода связи управления штаба бригады старший лейтенант Виноградов Сергей. После форсирования и взятия плацдарма на р. Одер. Апрель 1945 года у города Франкфурт на Одере.

16 апреля 1945 года войска Белорусского и 1-го Украинского фронтов начали заключительную операцию войны – Берлинскую. Основные бои развернулись в районе Зееловских высот. 69 и 33 армии действовали с нашего Одерского плацдарма,им предстояло атаковать фланг обороны противника совместно с частями 1-го Украинского фронта, окружить и уничтожить 200 тысячную франкфурскую губинскую группировку

противника. Группировка армии “Висла” занимала лесисто-болотистую местность около 1500 квадратных километров, в ее составе было более 2 тысяч орудий, 300 танков, представляла собой серьезную угрозу для фланга наступающих советских войск. Гитлер ее намеревался использовать для деблокирования Берлина. Наступление 33-й армии началось в 6 часов 15минут с нашего плацдарма южнее Франкфурта, после артиллерийской подготовки интенсивность и мощность ее были небывалые. Через плотные стены пыли и дыма пехота и танки двинулись вперед и противник был сломлен, оказывая сначала слабое сопротивление. 35-я гвардейская минометная бригада с противотанковыми и другими артиллерийскими и реактивными частями входила в состав усиления 33-й армии, находящейся на самом левом фланге 1-го Белорусского фронта. Прорвав две полосы обороны противника, упорно с короткими ожесточенными боями, части прорывались в условиях лесисто-болотистой местности. Колонна машин, в которой были арт.машины 35-й гвардейской минометной бригады, начала преследование врага и была в перелеске атакована немецкими самоходками. Немедленно развернутая 76-мм батарея истребительной противотанковой бригады своим огнем подбила две самоходки, остальные поспешили ретироваться. День за днем, по очень сложной рельефной местности, наступающие части вгрызались в оборону противника, с боями продвигались, отсчитывая километры до Берлина. Продвижение наступающих войск было приостановлено немецкими танками. Благодаря огню 76 мм орудий истребительно- противотанковой бригады была пробита брешь в немецком танковом клине и танковая атака была отбита. Уцелевшие фашистские танки повернули назад. Разгром частей танковой дивизии воодушевил наших бойцов на дальнейшее наступление. 20 апреля обходя войска противника оборонявшегося в районе Франкфурта наступающие стрелковые части приостановили продвижение, натолкнувшись на укрепленный район противника. Хорошо зная свою местность, немцы использовали все естественные препятствия с целью любой ценой остановить дальнейшее наступление наших войск. Путь был прегражден промышленными разработками по добыче песчаного грунта, глубокие песчаные ямы, разрезы, шурфы не давали возможности продвигаться вперед. Немцы создали оборонительные рубежи с использованием естественной преграды песчаных разработок в плотном лесном массиве, открыли артминометный огонь по скопившимся машинам. Снаряды рвались на земле и соприкасаясь с деревьями в воздухе. Отходить или сделать маневр в густом лесу частям с техникой было очень сложно, не имея укрытий, мы оказались в огненном мешке или окруженными.

От интенсивного артобстрела сгорело несколько машин, части несли потери в личном составе. Командование в создавшейся обстановке казалось было в замешательстве. Машина “Шевроле”, в кузове которой находилась наша группа, благодаря опытности водителя сумевшего отвести машину из леса из-под сильного обстрела и избежать прямых попаданий снарядами.

Передислокация в составе 35-й гвардейской минометной бригады взвода разведки бригады из поверженного Берлина за реку Эльбу на Юг Германии, для участия в ликвидации оставшихся отдельных группировок фашистов. Берлин – май 1945 г. Слева у машины командир взвода гвардии старший лейтенант Мужиков А.Н.

Мы остались невредимыми, но брезентовый тент был сильно поврежден осколками снарядов. Подтянув резервы, артиллерийские части и реактивные установки, после 20-ти минутной артподготовки, с большим трудом преодолевая естественные препятствия и ожесточенное сопротивление противника, отбивая на отдельных участках его контратаки, танки из танковой бригады сделали обходной маневр, появились в тылу противника. Так укрепленный район был разгромлен.

Самыми опасными участками оказались лесные массивы, где скрывался враг и неожиданно переходил в контратаку. Обычно мой взвод разведки шёл впереди колоны и передавал обстановку в штаб нашего полка. На этот раз начальник разведки майор Фёдоров вместе со мной, двумя разведчиками из моего взвода и радиста с рацией передвигались на автомашине «Виллис», с целью разведки маршрута движения стрелковой дивизии. Наша группа, не встречая никаких препятствий на своём пути, незаметно для себя значительно оторвалась от основных сил пехоты. О том, что на войне нужно быть готовым к любым неожиданностям мы ещё раз поняли, когда нас обстреляла вражеская артиллерия. Используя лесной массив, через который проходил наш путь, фашисты попытались окружить нас и уничтожить. Мы приняли тяжёлый бой и продержались до подхода главных сил дивизии.После уничтожения вражеской группировки и начала нового наступления наших войск, потребовалась передислокация штаба 35-й миномётной бригады, её подразделений и тылов. Маршрут проходил через город Франкфурт на Одере, но обстановка в городе требовала выяснить, удалось ли нашим войскам полностью сломить сопротивление фашистов, или имелась вероятность снова попасть под их обстрел. Начальник штаба приказал мне, командиру взвода связи старшему лейтенанту Сергею Виноградову и двум разведчикам из моего взвода разведать и наметить наиболее безопасный маршрут движения штаба. На всём пути к городу мы не встретили какой-либо опасности. Были видны только покинутые немцами оборонительные сооружения, подбитые танки, САУ, орудия и другая техника.

В город мы въехали с большой настороженностью, так как продолжался артиллерийский обстрел. Слышался грохот разрывов артиллерийских снарядов, хотя на улицах было безлюдно. Мы увеличили скорость движения, так как почувствовали усиление артиллерийского обстрела, потому что разрывы снарядов были где-то рядом. Разыскивая командный пункт стрелкового полка, наша автомашина выскочила на одну достаточно широкую улицу и неожиданно была обстреляна из орудия, поставленного на прямую наводку. Это мы определили, потому что сначала послышался выстрел орудия, а потом уже и разрыв снаряда. Водитель, умело маневрируя машиной, избежал прямого попадания, но один из разорвавшихся снарядов повредил заднюю часть машины: осколком пробило скат заднего колеса. Откатив в сторону автомашину, я вместе со старшим лейтенантом Виноградовым пошёл проверить обстановку на близлежащих улицах.

Разведчики и шофёр (его фамилия Майборода) остались ремонтировать наш автомобиль. Случайно на одной из улиц города мы встретили лейтенанта из штаба стрелкового полка. С лейтенантом я был знаком раньше, и в разговоре с ним узнал, что большая часть города ещё занята немцами и что с ними ведёт бой стрелковый полк. Мы быстро вернулись к нашей автомашине, которая была уже на ходу, и продолжили свой нелёгкий путь по улицам города.

Обстрел города продолжался. Разрывы снарядов всё чаще и чаще ложились на нашем пути. Проезжая по одной из улиц мы заметили, что из дома с вывеской «Почта» несколько солдат тащат мешки и чемоданы. Мы решили проверить, чем привлёк солдат этот дом. Обширные комнаты «Почты» были забиты упакованными добротными чемоданами и мешками. Как оказалось, до наступления наших войск, жители города сдавали свои вещи, чтобы почта отправила их по месту эвакуации адресата. Но почта сделать это не успела. Стало ясно, что наши солдаты посчитали все эти вещи как трофеи и решили ими воспользоваться. Не выбирая, каждый из нас взял по одному кожаному чемодану. Маневрируя по улицам города, минуя интенсивный обстрел, мы доехали до окраины Франкфурт на Одере и случайно наткнулись на продовольственные склады, расположен­ные в ангарах. Содержимое складов также было оставлено отступающими немецкими войсками. Загрузив автомашину продовольствием со складов, мы решили покинуть город другим путём, стараясь не попадать под вражеский артиллерийский обстрел. Мы выполнили поставленную перед нами задачу: практически пересекли весь город, обнаружили улицы, по которым шёл наиболее интенсивный обстрел, и доложили об этом в свой штаб. Вскрыв свой кожаный чемодан, взятый мной на почте города Франкфурта, я обнаружил в нём ценные вещи – они были для меня как трофеи за всю войну. Золотые женские часы с золотым браслетом – их я подарил своей родной сестре, когда приезжал в отпуск после окончания войны. Хороший новый костюм я перешил по своей фигуре. Женское новое бельё и другие вещи были подарены родным. Часть вещей пришлось продать, т.к. родители очень нуждались в деньгах.

Читайте также:  Река конопелька какая рыба водится

По результатам нашей разведки маршрут движения основных сил штаба и тыла был скор­ректирован. Был выбран более безопасный путь передвижения. Очень кстати оказались привезённые нами трофейные продукты, их хватило на всех до самого Берлина. 33-я и 69-я армии развернули наступление на Берлин и активно продвигались к намеченной цели. Своими артподготовками они помогали пехоте ликвидировать немецкие оборонительные заслоны 9А.

Перед нашей 33-й армией стояла непростая задача: не дать отступающим войскам противника пробиться к Берлину и постараться как можно быстрее заблокировать их и уничтожить.

23 апреля 33-я армия, изменив направление удара, двумя корпусами перешла в решительное наступление и 24 апреля форсировала реку Шпрее. Это было последнее взаимодействие 35-й миномётной бригады с 33-й армией. Бригада выходила из подчинения 33-й армии и переходила в оперативное подчинение 5-й ударной армии. В скором времени миномётные части бригады прибыли в полосу наступления 5 -й ударной армии под командованием генерала Берзарина. В войска пришёл приказ: наступать на Берлин. Мы восприняли эту радостную весть с таким чувством, что скоро закончится война. Да это было так, вернее почти так, потому что каждый понимал: до окончательной победы оставался ещё самый главный, самый решительный, а для кого то и смертельный бой в центре фашистского логова.

В битве за Берлин с обеих сторон приняли участие более 3,5 миллионов человек, 7750 танков и самоходных орудий, свыше 52 тысяч артиллерийских орудий и миномётов, 108000 боевых самолётов. Преимущество в живой силе и технике было на нашей стороне. 1-ый Белорусский фронт, 2 -ой Белорусский фронт и 1-ый Украинским фронт, участво­вавшие в Берлинской операции, имели в своём распоряжении 2,5 миллиона человек, почти 42 тысячи орудий, 6250 танков и самоходный орудий, 7500 самолётов.

Мы продвигались по шоссе и вскоре увидели сполохи берлинских пожаров. По разрывам зенитных снарядов над городом было ясно, что наша авиация совместно с союзниками активно бомбит город Берлин. Наша колонна двигалась на малой скорости через предместья Берлина мимо разбитых танков, машин, пушек, мимо сгоревших и разрушенных домов.

Немцы основательно подготовились к обороне своего города. Берлин делился по окружности на девять секторов обороны. Самым главным был девятый сектор обороны, который включал в себя такие важные объекты, как: имперская канцелярия, гестапо, рейхстаг. Все виды вооружения были использованы гитлеровцами для того, чтобы не дать нашим войскам овладеть Берлином. Свыше 600 зенитных орудий крупного и среднего калибра было поставлено на прямую наводку.Танки, имеющие не исправную ходовую часть, но не повреждённое артиллерийское вооружение, закапывались в землю и были готовы встретить наступающих своим огнём. Вот с такой огневой мощью врага предстояло встретиться нам в битве за Берлин.

Полки нашей минометной бригады прибыли к месту назначения и с ходу развернули огневые позиции, готовясь вступить в бой с противником в районе Силезского вокзала. Миномётчиков планировали использовать в качестве усиления 416-й стрелковой дивизии 32-го стрелкового корпуса. Перед нами была поставлена задача: подавить живую силу и огневые точки противника. Немцы не думали сдаваться, они активно сопротивлялись и часто сами переходили в контратаки. 27 апреля огневые позиции бригады были срочно перенесены в район реки Шпрее, в результате чего в зоне обстрела миномётов оказалась вся оставшаяся оборонительная территория противника на пути к рейхстагу.

В мою задачу входило обеспечивать связь между нашим командованием и командовани­ем стрелковых подразделений. Это означало, что я и два мои разведчика обязаны постоянно передвигаться по центру города и передавать всю обстановку в штаб бригады. Передвижение нашей машины происходило под постоянным огнём, который вели гитлеровцы во всех районах города. Кроме того улицы были загромождены разбитой немецкой и нашей техникой, что говорило о том, насколько ожесточёнными были бои со смертельно раненым врагом.

Я видел, с каким трудом нашим танкистам и артиллеристам приходилось маневрировать в этих непростых условиях. Артиллеристы перекатывали свои орудия вручную, протаскивая их через узкие проходы, иногда поднимали разобранные орудия на вторые этажи зданий. Несмотря на сложившуюся обстановку в городе, советские реактивные установки находили условия для нанесения существенных ударов по врагу снарядами большой мощности.

Поверженный Рейхстаг. Май 1945 г.

В период интенсивных боёв в центре Берлина, в районе Рейхстага, от командования я получил боевое задание: установить наблюдение за противником, засевшим на противоположном берегу реки Шпрее (ширина реки примерно пятьдесят метров и она имеет отвесные, одетые в бетон берега) и обнаружить точное нахождение немецкого пулеметного расчёта, который ведет огонь из пулемета крупного калибра по расположению наших боевых порядков.Я с двумя моими разведчиками для наблюдения подобрал скрытое от противника место. Это был бетонный гараж на берегу реки. Из-за его бетонных стен, через стереотрубу, можно было вести наблюдение за противником. Укрывшись за бетонным нагромождением развалин полуразрушенных зданий и установив наблюдение, через стереотрубу мы хорошо просматривали немецкие позиции.

Наше укрытие было небезопасно: мы находились в зоне интенсивного пулеметно-автоматного обстрела. Вблизи нас с треском рвались разрывные пули. Продолжая наблюдение, мы смогли вскоре обнаружить и засечь местонахождение пулемета крупного калибра, который вёл постоянный обстрел наших позиций. Пулеметное гнездо находилось в развалинах полуразрушенного дома. О результатах нашего наблюдения я срочно доложил командованию. Через считанные минуты по месту скопления противника и пулеметной точке дивизионом был нанесён мощный минометный налёт. Минометным огнём было уничтожено пулеметное гнездо, обнаруженное нами, и позиция пехоты за рекой Шпрее. Продолжая наблюдение, мы не учли, что немецкий снайпер не был уничтожен. Как мы не маскировались, вероятно, немецкий снайпер обнаружил отблеск стёкол нашего прибора — стереотрубы. И точным попаданием срезал разрывной пулей верхнюю часть прибора. К счастью, мы остались целы. Только один из разведчиков, осколком стереотрубы, получил кровоточащую рану. Нам пришлось срочно покинуть временный наблюдательный пункт. Заглянув в гараж по соседству, мы обнаружили около десяти новых черных мотоциклов «Харлей», но воспользоваться этим трофейным транспортом мы не смогли. Стоял беспрерывный грохот орудий, рвущихся снарядов, рёв проносящихся на небольшой высоте наших штурмовиков. Пыль, дым, пороховая гарь застилала всё вокруг и затрудняла дыхание. Не все снаряды, выпущенные реактивными установками, поражали боевые цели противника, а многие из них врезались в дома стоящие на их пути и своим взрывом создавали всё новые и новые разрушения. Бои в крупных городах — самые трудные. Не стал исключением Берлин. По приказу Гитлера каждый дом стал не преодолимой крепостью для советских войск. И на первых порах гитлеровцы всё сделали для того, чтобы не позволить нашим войскам свободно передвигаться по городу, обстреливая нас из всех видов оружия. На одном из главных направлений подавления сопротивления фашистских войск в центре Берлина была создана группа поддержки наступающих стрелковых частей и соединений, состоящая из артиллерийских, минометных частей резерва главного командования 1-го Белорусского фронта, В эту группу входила 35-я гвардейская минометная бригада. С командного пункта этой группой поддержки огня поддерживалась связь с частями и соединениями, ведущими бои с оборонявшими город немецкими войсками. Все команды командирам частей и соединений этой группы передавались по радиосвязи. Используя перехват этих переговоров в эфире, немцам удавалось засекать местонахождения командных пунктов объединенных групп артиллерийско-минометной поддержки.

И немцы старались любыми путями уничтожить эти командные пункты, подвергая район их расположения интенсивному артиллерийскому обстрелу. В тактике уличных боев немцы применяли кочующие штурмовые диверсионные группы. Хорошо вооруженные, они скрытно проникали в район размещения командных пунктов, артбатарей и других боевых объектов, внезапно нападая, старались их вывести из строя или уничтожить. Одна из таких диверсионных групп, численностью в 30 человек, под прикрытием руин горящих домов, пыли, гари от пожаров и разрывов снарядов, маскируясь под военную форму наших солдат, проникнув и опасно приблизившись к расположению объединенного командного пункта, внезапно открыла огонь из пулеметов и автоматического оружия, применила гранаты и фаустпатроны в надежде уничтожить командный пункт – штаб руководящий боевыми действиями в центре города.Солдаты стрелкового взвода, охранявшие КП, и мои шесть разведчиков вступили в бой с нападающей группой. Мы заранее были готовы к отражению возможного нападения противника. Наша охраняющая группа, укрываясь от огня нападающих в кирпичных развалинах, ведя интенсивный ответный огонь из ручного оружия и пулемета, забрасывая нападающих гранатами, перекрывая автоматным огнем все подходы к командному пункту, отражали атаки противника. Нападающая диверсионная группа не выдержала нашего отпора. Потеряв значительное число из своей группы убитыми и раненными, она была вынуждена отступить и скрыться в развалинах города.

После боя комендант КП объявил благодарность участникам нашей группы за успешное отражение нападения немецкой диверсионной группы на объединенный командный пункт – как штаб боевых действий в центре Берлина.

Очень сложная задача стояла перед миномётчиками нашей миномётной бригады, которые в не простых условиях ведения стрельбы, приспособили свои миномёты и вели навесной огонь с площадей и скверов, а иногда затаскивали свои «самовары» на чердаки многоэтажных зданий и оттуда открывали огонь по фашистам. После выполнения одного из заданий командования, я с двумя разведчиками: сержантом Кобзевым и младшим сержантом Кисловым – возвращались на командный пункт командира минометной бригады, временно размещавшимся в здании второго этажа ближайшей к центру города улицы. Продвигаясь в лабиринте развалин в уличных сплетениях Берлина, мы потеряли ориентировку своего маршрута. Постоянно укрываясь от рвущихся снарядов, решили переждать начавшийся обстрел этого района в одном из полуподвалов разрушенных зданий и столкнулись с сильно вооруженной группой наших солдат численностью стрелковой роты под командованием трех офицеров. Эта группа выполняла роль засады для немецкой пехотной части, которая как ожидалось, должна была прорываться из окружения наших войск. Прорыв её должен был намечен через полуразрушенное здание, занятое засадой. Боевая группа засады, в которой оказался я с двумя моими разведчиками, была готова к бою для выполнения задачи по недопущению прорыва немцев из кольца окружения.Командир группы засады получил сигнал, что немцы отдельными группами приблизились к месту прорыва и в отдельных местах открыли огонь из своего оружия, приступив к прорыву. В проёмы окон и разрушенных стен, кроме обстрела из автоматов, полетели гранаты, взрываясь в помещении. Противотанковые фаустпатроны пробивали стены дома. Другая группа немцев, атакуя обороняющихся через проёмы окон и стен, стремилась вырваться из кольца засады. Порой бой доходил до рукопашной схватки.После каждой неудавшейся попытки прорыва немцы вновь и вновь пытались атаковать нашу группу. Благодаря поддержке автоматным и пулеметным огнём из окон окружающих домов подоспевшим нашим подкреплением, немцы не смогли вырваться из кольца окружения. Они понесли большие потери убитыми и раненными. Только небольшая разрозненная группа скрылась среди разбитых домов и развалин. В этом бою были и потери среди солдат засады.После окончания боя мы с разведчиками без происшествий вернулись на свой командный пункт.Однажды я со своими бойцами стал свидетелем, как фашисты в подвале прятались за спины женщин и детей.Я с тремя бойцами моего взвода разведки, пробираясь по развалинам одной из улиц Берлина к месту нахождения нашего командного пункта, попав под сильный артиллерийский обстрел немцев, решили его переждать, заскочив в подвал полуразрушенного дома.

Очутившись в подвале, мы обнаружили большую группу женщин и детей со своим “скарбом”, с узлами вещей. Они спрятались от бомбежек и обстрелов. Увидев нас, женщины и дети очень испугались, стали нам объяснять, что они не виноваты в войне, что “Гитлеру капут” и т.п. Но нам бросилось в глаза, что они ведут себя очень подозрительно: постоянно оглядывались, с кем-то тихо шептались. И кого-то прикрывают своими спинами и узлами. Не подходя близко к ним, мы вовремя заметили, что за этой группой мирных людей прячутся с оружием в руках фашистские головорезы: сделав заслон из женщин и детей, они постарались обезопасить себя от нас.Мы не стали предпринимать никаких действий, и были вынуждены покинуть подвал ,иначе во время боя погибли бы мирные люди, за спинами которых прятались фашисты. Да и мы наверняка понесли потери от ответного огня со стороны вооружённых гитлеровцев. Мы надеялись, на то,что они всё равно попадут под прицел других наступающих стрелковых подразделений, как только выдезут из подвала.На некоторых улицах Берлина появляться было опасно, так как фашисты, засевшие в канализационных колодцах, приоткрыв чугунную крышку, проводили автоматный обстрел улиц и моментально скрывались, закрыв её за собой. С ними было трудно бороться, так как канализационные сети имели много разветвлений. 29 апреля 1945 года 32-й стрелковый корпус произвёл перегруппировку сил артиллерии с целью ввода в боевые порядки пехоты орудий с прямой наводкой. Войскам, участвующим в штурме Берлина, была поставлена задача: перейти в решительное наступление и овла­деть рейхстагом.Во время сражений за центр города успех этой операции был достигнут активными действиями 3-й и 5-й ударными армиями во взаимодействии с 2-й гвардейской танковой армией.

30 апреля покончил жизнь самоубийством Гитлер, испугавшись ответа перед мировым сообществом за свои злодеяния.

В ночь на 1 мая начальник штаба сухопутных сил фашистской Германии генерал Кребс предложил сесть за стол переговоров о перемирии. Наше командование потребовало от гитлеровцев полностью и безоговорочно капитулировать к 10 часам утра следующего дня.

Ультиматум означал, что если до назначенного срока капитуляция не будет принята, наши войска нанесут самый сокрушительный удар по всем боевым позициям гитлеровцев, не отвечая за последствия этой операции.

В назначенный час ответа не последовало, и 1 мая в 10 часов 40 минут вся артиллерия, все миномёты, танки и самолёты перевели свой огонь на центральную часть города. В 18 часов Геббельс и Борман через своего парламентария передали, что отказываются от предложенной полной капитуляции. В ответ на это в 18 часов 30 минут на центральную часть города обрушился более мощный удар. Плотность огня была такой, что казалось от города останутся одни руины. Утром 2 мая командир 56-го танкового корпуса генерал Вейдлинг, который недавно был назначен Гитлером командующим обороной Берлина, отдал приказ своим войскам о прекращении сопротивления и сдался в плен. В это время наши миномётчики готовились провести очередной крупномасштабный обстрел центральной части города, и буквально за 10 минут до начала запланированной операции пришёл приказ: огня не открывать. Немецкий гарнизон капитулировал.

Не верилось сразу, что так неожиданно может закончиться война, которая длилась почти 4 года. Наступившая тишина была самым убедительным доказательством того, что мы завоевали победу и наступил мир.

В окнах уцелевших домов появились белые флаги из простыней и из обычных тряпок. Они появились сразу, и это подтверждало, что и немецкий народ тоже давно ждал окончания войны.

На улицах Берлина стали попадаться немецкие солдаты и офицеры с поднятыми вверх руками. Только в боях за рейхстаг было убито и ранено 2500 солдат и офицеров противника и взято в плен 2400 военнослужащих гитлеровской армии. Из пленных формировались колонны, которые шли длинным нескончаемым потоком по всему городу. В 14 часов 2 мая в плен сдался доктор Фриче, заместитель министра пропаганды Геббельса.

После его выступления сдача в плен приняла массовый характер. Только через Бранденбургские ворота прошли почти 26 тысяч пленных. Своё уже ни кому не нужное оружие они сваливали в кучи или ставили в пирамиды. На лицах молодых солдат была видна растерянность и подавленность, а у пожилых солдат — надежда на то, что наконец-то можно вернуться в свои семьи, к мирной жизни.Самая большая радость пришедшей победы была видна у пёстрой многонациональной массы людей. Этих людей мы спасли от неминуемой смерти, освободив их из фашистского плена.Каждый участник Берлинской операции считал своим долгом оставить на колонах гитле­ровского рейхстага свой автограф или просто написать о воинах, участвовавших в его штурме. На одной из колонн рейхстага я тоже оставил свой автограф.

Так закончился боевой путь 35-й гвардейской миномётной бригады, в том числе и мой боевой путь. Массовый героизм был проявлен гвардейцами на всех этапах боевого пути бригады. Десять раз в приказах Верховного Главнокомандующего личному составу объявлялась благодарность, свыше 7 тысяч орденов и медалей было вручено гвардейцам. Боевые действия были отмечены преобразованием её и входившими в её состав полков в гвардейские . Тот факт, что 35-я миномётная бригада была единственной из бригад «гладкоствольных» миномётов, получивших за время войны гвардейское звание. Боевое знамя бригады украсили ордена Красного Знамени и Богдана Хмельницкого 2-й степени. Бригада была удостоена почётных наименований «Речицкая» и Бранденбургская».Знамёна 114-го и 115-го миномётных полков за бой при взятии Берлина украсили ордена Александра Невского.Свыше 1500 километров по прямой разделяют исходный и конечный пункты боевого пути бригады, многие десятки рек и речушек пересекают его на протяжении «от Курска и Орла до самых вражеских ворот».

Читайте также:  Какие реки протекают в республике бурятия

Конец войны. 2 мая 1945 года.По Берлинской мостовой…Вблизи Рейхстага.

Группа офицеров 35-й гвардейской миномётной бригады (Слева Мужиков А.Н.)

Источник

Форсирование Одера 1945

Пройдя четырехлетние испытания войной, Красная Армия приблизилась к территории немецкой реки Одер, чей удел ей предстояло решить. Именно здесь, на берегу судьбоносной для немецких солдат реки, планировалось нанести самый решительный удар противнику, осуществляя тщательную к нему подготовку (накапливание техники, вооружения и горючего).

odra

Висло-Одерская операция, начавшаяся 12 января 1945 года, заслуженно вошла в военную историю под статусом самой стремительной. Основные цели операции:

  • разгром вражеской группы армий «А»;
  • освобождение Польши от фашистской оккупации;
  • подготовка к взятию Берлина.

Кардинальными направлениями данного военного похода были города: Бреслау (на юге), Кенигсберг (на севере), Франкфурт-на-Одере (средина наступательной территории). Достичь успеха в военных действиях на таком отдалении – это значит владеть настоящим искусством ведения войны.

Военная обстановка в преддверии операции

Варшавско-берлинское направление представляло собой довольно значительную опасность для Германии, для обороны которого немецкое командование подготовило семь оборонительных полос на глубину до шестисот километров. На территории между Вислой и Одером была сконцентрирована группа армий «А», насчитывающая в своем составе 4 танковые, 2 моторизованные и 30 пехотных дивизий (численностью 560 тысяч человек). Для ведения длительных оборонительных действий предназначались: 1220 танков и штурмовых орудий, более 5000 орудий и минометов, 600 самолетов, были созданы укрепленные районы (Варшава, Познань, Радом, Бреслау, Краков, Модлин, Шнейдемюль).

odr

Состояние германских войск на тот момент отмечалось критическим уровнем. Потеря Плоештинского нефтяного района Румынии в результате Ясско-Кишиневской операции, уничтожение военной авиации, разрушение промышленности в результате бомбардировок союзных войск, затяжные бои в Восточной Пруссии и Венгрии, куда надо было перебрасывать силы, ослабляя фронтовые позиции в Польше, усугубляли ситуацию.

Между тем наличие англо-американских войск в Европе доставляло немцам дополнительные сложности. Им приходилось осуществлять распределение своих сил. С целью уничтожения более слабого звена (англичан и американцев) и нанесения впоследствии сокрушительного удара по войскам Красной Армии противником 16 декабря 1944 года была проведена операция «Вахта на Рейне». В планы немцев входили: захват мостов на реке Маас, взятие основного пункта снабжения союзников Антверпена, затем столицы Бельгии. Однако контрнаступление союзных войск нарушило их планы, только 1 января противнику удалось развязать новое наступление в Эльзасе.

6 января 1945 года к Сталину поступила просьба Черчилля (премьер-министра Великобритании) о необходимости начала наступательной операции советских войск на Варшаву по причине неудачи группировки англо-американских сил в Арденнах. С целью оказания содействия союзникам время подготовки Висло-Одерской операции сократилось, начало наступления было изменено с 20 на 12 января.

od

Первенствующая роль в форсировании Одера отводилась войскам 1-го Белорусского фронта (под командованием Г.Жукова) и 1-го Украинского во главе с И.Коневым, в распоряжении которых значились 5047 самолетов, 37 033 орудия и миномета, 7042 танка и САУ. Личный состав по численности доходил до 2 миллионов военнослужащих.

Висло-Одерская наступательная операция

Дата 12 января 1945 года ознаменовалась в истории как начало крупного наступления Красной армии на Висле. Войска подняли оружие около 4.35 часов утра.

Основные составляющие данного наступления войск:

  • Варшавско-Познанская операция (1-й Белорусский фронт);
  • Сандомирско-Силезская операция (1-й Украинский фронт).

12 января войсками 1-го Украинского фронта был нанесен удар по противнику с Сандомирского плацдарма. Через два дня, 14 января с Пуловского и Мангушевского плацдармов в наступление пошли группировки войск 1-го Белорусского фронта. Уже 17 января оборона противника была прорвана на глубину до100-160 км, в полосе до 500 километров, 2 400 населенных пунктов получили долгожданную свободу, среди них – Варшава.19 января был освобожден город Лодзь. Начиная с 22 января, проходили бои за Познань. 3 февраля были захвачены плацдармы в районе Франкфурта и Кюстрина, войска 1-го Белорусского фронта вышли на Одер, Висло-Одерская операция была успешно завершена.

Факторы, обуславливающие успех данной операции:

  • высокий уровень эффективности артиллерийского огня;
  • мощность ударов танков и пехоты в сочетании с тесным взаимодействием войск;
  • хорошая мобильность сил и средств (среднесуточный темп наступления – 25-30 км в сутки, для танковых армий – 70 км).

Итоги операции

Наступление от Вислы к Одеру характеризуется как важная стратегическая военная операция, в результате которой большая часть Польши получила долгожданную свободу. Кроме того осуществился перенос боевых действий на территорию Германии, что свидетельствовало о грядущем разгроме войск противника и ближайшем окончании войны.

odra2

В ходе операции 147 000 военных подверглись захвату в плен, 70 немецких дивизий были уничтожены. Потеря огромного количества вооружения (14 тысяч минометов и орудий, 1,4 тысячи танков и штурмовых орудий), утрата крупных промышленных районов стали основными причинами ослабления противника и создании условий для ведения боевых действий на берлинском направлении, все ближе и ближе к логову врага.

Более 600 тысяч советских солдат ценой своих жизней подарили свободу Польше. В июне 1945 года была учреждена медаль «За освобождение Варшавы».

Примечательным является тот факт, что в перечень 18 юбилейных памятных монет достоинством 5 рублей, посвященных битвам и операциям Великой Отечественной войны 1941-1945 годов, включена монета 5 рублей 2014 Висло-Одерская операция. Это подчеркивает важность блистательной победы советских войск в ходе форсирования Одера.

Источник

Бои за реку одер

Стратегическая наступательная операция войск 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов проходила с 12 января по 3 февраля 1945 года и являлась составной частью общего стратегического наступления Красной армии от Балтики до Дуная.

Наступательная операции советских войск осенью 1944 года в Восточной Пруссии и Венгрии вынудили противника направить туда часть сил из состава группы армий «А» с варшавско-берлинского направления.

К январю 1945 года перед двумя советскими фронтами оборонялись

3 армии (28 дивизий и 2 бригады) группы армий «А» (с 26 января «Центр») –

около 400 тысяч человек, 4 103 орудия и миномёта,

1 136 танков и штурмовых орудий, 270 самолётов.

Советское командование создало значительное превосходство в силах и средствах:

в 16 общевойсковых, 4 танковых, 2 воздушных армиях и ряде соединений обоих советских фронтов было

1,5 миллиона человек (в боевых частях), 37 033 орудия и миномёта,

7 042 танка и самоходных артиллерийских установок, 5 047 самолётов.

Благодаря искусным мерам маскировки немецко-фашистское командование не ожидало наступления советских войск на центральном участке фронта раньше конца января. Советское командование по просьбе союзников перенесло срок начала наступления с 20 на 12 января, чтобы отвлечь немецко-фашистские силы с Западного направления, где шла Арденнская операция (16.12.1944 – 28.01.1945).

Войска 1-го Украинского фронта перешли в наступление 12 января, нанося главный удар с Сандомирского плацдарма, а войска 1-го Белорусского фронта – 14 января с Магнушевского и Пулавского плацдармов. К 18 января главные силы группы армий «А» были разгромлены, оборона противника прорвана на 500-километровом фронте на глубину 100–150 километров; 17 января была освобождена Варшава.

Жители Варшавы встречают бойцов Красной армии. 1945 год.

Ближайшая задача операции была выполнена вдвое быстрее, чем намечалось по плану, что сделало возможным развитие наступления на Познань и Бреславль (Вроцлав). Немецко-фашистские командование начало спешно перебрасывать силы из резерва, с Западного фронта и других участков (всего до 40 дивизий), но восстановить прорванный фронт не смогло. 23 января советские войска окружили в Познани 62-тысячный гарнизон противника. Войска 1-го Украинского фронта вышли на Одер и форсировали его на ряде участков, левофланговые армии фронта во взаимодействии с 38-й армией 4-го Украинского фронта 19 января освободили город Краков и завязали бои за Силезский промышленный район. 26 января – 3 февраля войска 1-го Белорусского фронта прорвали укрепления врага на бывшей германо-польской границе, вышли на Одер и захватили плацдармы в районе Кюстрина. К этому времени войска 1-го Украинского фронта завершили освобождение Силезского промышленного района и закрепились на плацдармах на западном берегу Одера.

В результате Висло-Одерской операции было полностью разгромлено 35 дивизий, а 25 потеряли от 50 до 70 % личного состава, было взято в плен около 150 тысяч человек. Для операции был характерен стремительный темп наступления (25–30 километров в сутки в течение 20 дней), обусловленный мощным первоначальным ударом, большой пробивной силой и высокой подвижностью советских войск, широким манёвром и тесным взаимодействием войск. Разгром немецко-фашистских войск в Висло-Одерской операции создал предпосылки для успешного проведения Берлинской и Восточно-Померанской операций. В ходе операции были почти полностью освобождены Польша и значительная часть Чехословакии.

Сандомирско-Силезская операция (12 января – 3 февраля 1945 года)

Наступательная операция войск 1-го Украинского фронта, часть стратегической Висло-Одерской операции.

Задача: разгромить во взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом кельце-радомскую группировку противника, освободить южную часть Польши, выйти на реку Одер, захватить плацдарм на её левом берегу, и создать условия для наступления на берлинском и дрезденском направлениях.

В полосе 1-го Украинского фронта против советских войск оборонялись 4-я танковая и 17-я полевая армии немецко-фашистской группы армий «А» (с 26 января 1945 года – «Центр»; командующий – генерал-полковник И. Гарпе, с 17 января – генерал-фельдмаршал Ф. Шёрнер). Немецко-фашистское командование, придавая большое значение обороне на сандомирско-силезском направлении, выводившем кратчайшим путём к центральным районам Германии, подготовило здесь 5–7 оборонительных рубежей общей глубиной 300–450 километров, которые включали ряд укреплённых городов и крупных населённых пунктов: Островец, Скаржиско-Каменна, Кельце, Хмельник, Бреслау, Глогау, Краков, Радомско, Ченстохова и другие. Замысел советского командования предусматривал нанесение главного удара силами 13-й, 52-й, 5-й гвардейской, 21-й, частью сил 3-й гвардейской и 60-й армии, 4-й и 3-й гвардейской танковых армий с Сандомирского плацдарма в общем направлении на Хмельник, Радомско, Бреслау с целью прорвать оборону противника, рассечь его противостоявшую группировку на всю глубину и уничтожить её по частям во взаимодействии с 1-м Белорусским фронтом.

Задача 4-й танковой армии: войска должны были войти в прорыв на участке 13-й армии, стремительно продвинуться в северо-западном направлении на Розпша, уничтожить отходящие части и резервы противника, выйти на пути отступления кельце-радомской группировки, чтобы впоследствии соединиться с войсками 1-го Белорусского фронта в районе Лодзи.

На Сандомирском плацдарме было сосредоточено 11934 орудия и миномёта,

1434 танка и САУ, что позволило создать на участке прорыва плотность

до 230 орудий и миномётов и 21 танк непосредственной поддержки пехоты

на 1 километр фронта. Правый фланг ударной группировки обеспечивался

6-й и 3-й гвардейской армиями, которые должны были

во взаимодействии с частью сил 1-го Белорусского фронта

окружить и уничтожить островецко-опатувскую группировку противника.

Обеспечение левого фланга возлагалось на 60-ю и 59-ю армии,

которым предстояло совместно с войсками 4-го Украинского фронта

наступать на Краков. 7-й гвардейский механизированный и 1-й гвардейский кавалерийский корпуса

составляли резерв командующего фронтом.

12 января вслед за передовыми батальонами перешли в наступление войска 1-го эшелона фронта, которые в течение 2–3 часов овладели двумя позициями главной полосы вражеской обороны. Затем в сражение были введены танковые армии и корпуса (всего свыше 2 тысяч танков и САУ). После преодоления первой и второй позиции командующий фронтом ввёл в сражение обе танковые армии, с тем, чтобы завершить прорыв главной полосы обороны и совместно с общевойсковыми армиями разгромить оперативные резервы врага. Действия танковых частей и соединений отличались стремительностью и манёвренностью.

Решительность и смелость проявили солдаты и офицеры 63-й гвардейской Челябинской танковой бригады 10-го гвардейского Уральского добровольческого танкового корпуса 4-й танковой армии. Бригадой командовал Герой Советского Союза полковник М. Г. Фомичев. За три часа бригада с боем прошла 20 километров. Противник упорно пытался приостановить её дальнейшее продвижение. Но танкисты, смело маневрируя, продолжали наступление.

Танкисты 63-й гвардейской Челябинской танковой бригады. 1944–1945 годы. Из личного архива Н. А. Кирилловой.

13 января продолжала наступление 4-я танковая армия под командованием генерал-полковника Д. Д. Лелюшенко, взаимодействуя с 13-й армией. Советские танкисты вместе с пехотой в ожесточённых боях успешно отразили атаки танкового корпуса противника, в которых участвовало около 200 танков и штурмовых орудий, и форсировали реку Чарна Нида.

14 января советские войска в районе Кельце продолжали отражать контратаки 24-го немецкого танкового корпуса. Вместе с частями 3-й гвардейской армии на рубеже реки Чарна Нида напряжённые бои вели 13-я общевойсковая и 4-я танковая армии.

К утру 14 января неприятелю было нанесено крупное поражение, так как более 180 вражеских танков пылало на поле боя. Особую доблесть показала 61-я гвардейская Свердловская танковая бригада, главным образом её 2-й батальон под командованием майора В. Н. Никонова.

Майор В. Н. Никонов докладывает командующему корпусом Е. Е. Белову. 1944 год. Из личного архива Н. А. Кирилловой.

В бою пал командир бригады Н. Г. Жуков, он лично уничтожил семь вражеских танков в одной из танковых атак под местечком Лисув. В командование бригадой вступил начальник штаба подпол­ковник В. И. Зайцев.

Отразив контратаки танковых и моторизованных частей, войска фронта вышли на подступы к городу Кельце и окружили группировку врага южнее реки Чарна Нида.

15 января войска 3-й гвардейской, 13-й и 4-й танковой армий разгромили основные силы 24-го немецкого танкового корпуса, завершили ликвидацию частей, окружённых южнее реки Чарна Нида, и овладели крупным административно-хозяйственным центром Польши, важным узлом коммуникаций и опорным пунктом обороны врага – городом Кельце. Уничтожив противника в районе Кельце, советские войска обеспечили правый фланг ударной группировки фронта. При форсировании реки Чарна Нида отличился танковый взвод младшего лейтенанта П. И. Цыганова, 63-й гвардейской Челябинской тбр.

В связи с овладением городом Кельце Верховный Главнокомандующий объявил 15 января 1945 года благодарность корпусу. За мужество, проявленное при освобождении Кельцы, 62-я гвардейская Пермская бригада получила наименование «Келецкая».

Танкисты 62-й гвардейской Пермской тбр.

17 января войска ударной группировки форсировали реки Пилица и Варта. 18 января соединения 3-й гвардейской и 6-й армии, преследуя отступавший 42-й армейский корпус противника, овладели городом Скаржиско-Каменна и соединились с войсками 1-го Белорусского фронта, проводившего Варшавско-Познанскую операцию (14 января – 3 февраля 1945 года). В тот же день войска 4-й танковой армии совместно с польскими партизанами завершили разгром вражеского корпуса.

18 января части корпуса форсировали реку Пилица и совмест­но с частями 6-го механизированного корпуса овладели городом Пиотркув. 63-я гвардейская Челябинская танковая бригада, принявшая активное участие в освобождении Пиотркува, получила наименование «Петраковская». В этих боях героически проявил себя личный состав штаба бригады во главе с начальником штаба полковником А. Б. Лозовским, который атаковал колонну и пленил немало гитлеровцев.

Начальник штаба 63-й тбр А. Б. Лозовский. СССР, 1945-1950-е годы. Из личного архива Н. А. Кирилловой.

19 января 10-й гвардейский Уральско-Львовский добровольческий танковый корпус овладел городами Белхатув, Вершув. 61-я гвардейская Свердловско-Львовская танковая бригада стремительным броском вышла к реке Варта в районе города Бурзенин и овладела им. Дерзкий захват минированного моста через Варту и овладение Бурзенином рассматривается ныне военными теоретиками как образец высокого тактического искусства и боевого мастерства советских танкистов при форсировании водных преград. При захвате моста отличились комбат капитан В. Г. Скринько, танковый взвод лей­тенанта Н. Л. Юдина и сапёры, возглавляемые С. П. Лабужским.

22–25 января армии ударной группировки фронта вышли к реке Одер в полосе от Кёбена до Оппельна, с ходу форсировали его и, захватив на левом берегу (северо-западнее и юго-восточнее Бреслау) несколько плацдармов, к 3 февраля закрепились на них.

Встреча красноармейцев с местными жителями на берегу реки Одер. 1945 год.

24 января все части 10-го гвардейского танкового корпуса вышли к Одеру. Позади остались пятьсот километров, пройденные от Сандомирского плацдарма за 12 суток. Впереди глубокая река шириной до 259 метров с тонким льдом. На том берегу – город Штейнау. Попытка с ходу взять Штейнау не удалась. Командование прибегло к обходному манёвру.

26 января южнее Штейнау по приказу комкора Одер форсировала на подручных средствах под ураганным огнём противника 29-я гвардейская Унечская мотострелковая бригада полковника А. В. Ефимова, захватив плацдарм в районе населённых пунктов Тарксдорф, Дибан.

Герой Советского Союза А. В. Ефимов. СССР, 1950-е годы. Из личного архива Н. А. Кирилловой.

Переправившихся через Одер мотострелков активно поддерживали огнём с восточного берега танкисты 62-й гвардейской Пермской танковой бригады. Для надежной поддержки 29-й гвардейской Унеченской мотострелковой бригады 27 января была ор­ганизована срочная переправа танковых частей корпуса на участке 6-го гвардейского механизированного корпуса в районе города Кёбен. После успешного завершения переправы корпус нанёс 28 января удар на Штейнау и Дибан с запада в тыл противника. 30 января Штейнау был взят и танкисты вышли на плацдарм 29-й гвардейской Унеченской мотострелковой бригады. За совершённые подвиги М. Я. Дени­сову, Ф. И. Дозорцеву, Г. З. Клишину, И. Е. Романченко было присвоено звание Героя Советского Союза.

В числе отличившихся, показавших образ­цы боевого мастерства – механик-водитель из 63-й гвардейской Челябинской танковой бригады гвардии старший сержант В. И. Кружаков; командир танка из 61-й гвардейской Свердловской танковой бригады гвардии младший лейтенант П. И. Лабуз; магнитогорец гвардии старший сержант И. Е. Романченко; механик-водитель 62-й гвардейской Пермской танковой бригады И. А. Кондауров. За боевую доблесть, проявленную при форси­ровании реки Одер, звание Героя Советского Союза было при­своено командиру 61-й тбр полковнику В. И. Зайцеву, командиру 299-го минометного полка полковни­ку В. К. Зылю, командиру батареи 356-го самоходно-артиллерийского полка старшему лейтенанту В. П. Селищеву, командирам пулемётных взводов лейтенантам П. А. Родыгину и А. В. Ерофееву, гвардии младшему лейтенанту В. С. Смирнову, командиру САУ младшему лейтенанту В. Т. Полякову, командиру орудия танка старшине М. А. Мазурину, наводчику САУ старшине Н. С. Рыбакову, командиру отделения из 29-й мотострелковой бригады гвардии сер­жанту В. Г. Исакову, командиру 29-й гвардейской мотострелковой бригады А. И. Ефимову. А за операцию звания Герой Советского Союза были удостоены гвардии младший лейтенант Н. А. Козлов, наводчик СУ-76 гвардии старшина Н. С. Рыбаков, механик-водитель Т-34 гвардии старшина Н. А. Бредихин, командир 1689-го гвардейского истребительно-противотанкового артиллерийского полка полковник Н. С. Шульженко.

Читайте также:  Золотое кольцо золота река

Бои за Одер, особенно на плацдармах, приняли ожесточённый характер. Однако советские воины мастерски взламывали долговременную оборону врага.

В результате Сандомирско-Силезской операции войска 1-го Украинского фронта разгромили 4-ю танковую армию и основные силы 17-й армии противника, продвинулись на 400–500 километров, во взаимодействии с 1-м Белорусским и 4-м Украинским фронтом освободили южные районы Польши и перенесли военные действия на территорию фашистской Германии, создав условия для проведения последующих наступательных операций на берлинском и дрезденском направлениях.

Источник



От Вислы — к Одеру. Крупнейшая стратегическая операция конца войны

Висло-Одерская стратегическая наступательная операция является уникальной не только по меркам Второй мировой войны, но и, возможно, по меркам всей мировой истории войн. Здесь любые эпитеты — невероятная, беспрецедентная, блистательная, стремительная — кажутся блеклыми и невыразительными.

Даже германские генералы, непосредственные участники событий и плодовитые авторы мемуаров, что примечательно, тоже не смогли дать сколь-нибудь внятного описания этих событий. Они, обычно умеющие найти хоть какие-то оправдания своим поражениям (как то: безграмотное руководство Гитлера, жестокий мороз, фанатизм русских и прочее) в этом случае почему-то ограничились лишь высокопарными фразами о «трагической катастрофе».

«Русское наступление за Вислой развивалось с невиданной силой и стремительностью, — писал потом генерал Меллентин, — невозможно описать всего, что произошло между Вислой и Одером в первые месяцы 1945 года. Европа не знала ничего подобного со времени гибели Римской империи».

Ну, почему же невозможно — вполне возможно. И хорошо описано в советской и российской историографии, на материалы которой мы и будем опираться в нашей статье.

Но сначала надо дать краткий обзор сложившейся к началу наступления ситуации и описать соотношение сил.

Очень странно читать сочинения ряда историков, которые сообщают, что к 1944 году Германия была якобы чуть ли не на последнем издыхании, что практически были уничтожены военно-воздушные силы Третьего рейха, исчерпаны людские ресурсы — и тут же, несколькими строками ниже заявляют, что германская промышленность стабильно работала и выпускала военной техники больше и лучшего качества, что к началу 1945 года вермахт насчитывал 7,5 млн человек плюс 3,1 млн человек из армий — сателлитов Германии.

Так что же правда — то, что военно-экономический потенциал рейха упал или что экономическая и моральная мощь Германии была все еще высока?

Думается, что лукавые причитания о слабости Германии в конце войны имеют целью принизить подвиг советского солдата — мол, добил слабого, почти не сопротивляющегося врага, не велика заслуга!

Нет, фашистский зверь был еще очень силен и опасен, он был готов сопротивляться (и делал это!) до последнего. Были построены мощные оборонительные линии в Польше, Венгрии, Австрии и Чехословакии — они являлись стратегическим предпольем «Германской крепости» и должны были удержать советские войска вдали от жизненно важных центров Третьего рейха.

К концу войны немцы овладели новыми и передовыми видами вооружений — баллистическими ракетами, реактивными самолетами, германская пехота получила фаустпатроны — прообраз противотанковых гранатометов. Еще полгода-год — и немцы могли бы получить ядерное оружие.

Конечно, к концу 1944 года фашизму было уже не до идеи мирового господства — это для него было уже недостижимо. Но сохранение нацистского режима, пусть без Гитлера, путем внесения раскола в антигитлеровскую коалицию, — эта задача была вполне решаема.

При этом «слабым звеном» в антигитлеровской коалиции были западные союзники — они явно не горели желанием лоб в лоб сталкиваться с фашистской военной машиной и нести тяготы борьбы с ней. Более того, они были готовы использовать сохранившуюся мощь рейха для своих целей (вспомним сепаратные переговоры Алена Даллеса и план Черчилля повернуть недобитые немецкие войска против СССР — операция «Немыслимое»). Это означало, что при должной сноровке немцы действительно могли с западными союзниками так или иначе договориться.

А вот со Сталиным и с советским солдатом договориться было невозможно. Советский Союз был в этом отношении не договороспособен. И какие бы игры ни вели с немцами западные союзники, Красная Армия довела бы дело до конца — уничтожила фашизм в его логове!

Поэтому в конце войны нацистская Германия пыталась решить именно эту главную задачу — удержать Восточный фронт, затянуть войну, превратить Германию в «неприступную крепость».

Но для этого надо было победить непобедимого русского солдата — сделать то, что не удавалось никому. Не удалось и Германии.

Висло-Одерская операция готовилась долго и тщательно. Еще в ноябре 1944 года в Ставке прошло подробное обсуждение ее замысла, исполнение которого поручили войскам 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов.

Кстати, именно в это время произошло достаточно драматичное событие — Сталин сменил прежнего командующего 1-м Белорусским фронтом, блистательного (и отметим, особо отличаемого им) полководца Константина Рокоссовского на Георгия Жукова.

Как описывает в своих воспоминаниях сам Рокоссовский, он спросил у Сталина, почему его переводят с главного направления на второстепенное: «За что такая немилость?»

«Сталин ответил, — пишет Рокоссовский, — что я ошибаюсь: тот участок, на который меня переводят, входит в общее западное направление, на котором будут действовать войска трех фронтов — 2-го Белорусского, 1-го Белорусского и 1-го Украинского; успех этой операции будет зависеть от тесного взаимодействия этих фронтов, поэтому на подбор командующих Ставка обратила особое внимание. Если не продвинетесь вы и Конев, то никуда не продвинется и Жуков, — заключил Верховный Главнокомандующий».

Конечно, сталинский ответ логичен и вполне рационален. Но, видимо, за этим решением стоит и нечто еще. Некоторые историки считают, что Сталин заботился о том, чтобы направлением главного удара (который, напомним, должен был закончиться в Берлине) командовал русский по происхождению Жуков, а не поляк Рокоссовский. И чтобы окончательную капитуляцию Германии тоже принимал Жуков.

Что чувствовал при этом Рокоссовский — судить не беремся. Сам он об этом не пишет…

Однако вернемся к плану Висло-Одерской операции. Как мы уже сказали, наступление от Вислы к Одеру было лишь частью, центральным направлением гигантской операции, в которой должны были участвовать семь фронтов. Семь! Одновременно с Висло-Одерской операцией должны были начаться наступления на южном направлении (4-й Украинский фронт готовился к Западно-Карпатской операции, 2-й и 3-й Украинский — к завершению Будапештской операции, а затем должен был двинуться в Австрию) и на северо-западном (2-й и 3-й Белорусский фронты нацелились на Восточную Пруссию). Это должно было отвлечь силы врага, дезориентировать его относительно направления главного удара, ослабить силы варшавско-берлинской группировки.

Все эти расчеты полностью оправдались. Каков же должен был быть уровень совершенства, достигнутый Ставкой и Генштабом при планировании и организации столь масштабной военной операции! Это ли не показатель того, насколько советское военное мастерство к концу войны превзошло германское?

Добавим, что Висло-Одерская операция готовилась и проводилась во время описанных нами в предыдущих статьях активных событий на территории Венгрии (взятия Будапешта и Балатонской оборонительной операции). Надеясь провести мощное контрнаступление, германский Генштаб направил туда сильные танковые резервы, включая лучшее бронетанковое соединение «Третьего рейха» — IV танковый корпус СС. Но деблокировать окруженный Будапешт им не удалось, они лишь потеряли свою ударную силу и не оказали практического влияния на развитие событий между Вислой и Одером.

Скажем еще несколько слов о соотношении сил на висло-одерском направлении.

К январю 1945 года вокруг трех советских плацдармов на западном берегу Вислы держала оборону группа армий «А» (с 26 января — группа армий «Центр») из 30 дивизий и 2 бригад — всего около 400 тысяч солдат и офицеров, 4,1 тысячи минометов и орудий, 1136 танков, 270 самолетов. Германская оборона между Вислой и Одером опиралась на семь оборонительных рубежей, причем самым мощным был висленский.

Для прорыва немецкой обороны и дальнейшего наступления советский Генштаб создал подавляющее превосходство в силах. 1-й Белорусский и 1-й Украинский фронты насчитывали 16 общевойсковых, 4 танковых и 2 воздушных армии. Всего около 2,2 млн человек, свыше 37 тысяч орудий и минометов, более 7 тысяч танков и САУ, более 5 тысяч самолетов.

Но количество войск становится не плюсом, а минусом, если их невозможно развернуть в полосе наступления. Поэтому главной проблемой был небольшой периметр трех плацдармов (Сандомирский, Магнушевский и небольшой Пулавский), с которых должно было начаться наступление. Всю эту массу войск невозможно было сосредоточить на столь небольшой площади, поэтому в бой их пришлось вводить поочередно, с разницей в сутки или двое.

Но неужели немцы не могли угадать, что удар будет нанесен именно здесь? Ведь германское верховное командование получало агентурную информацию о подготовке наступления в Польше. Более того, нетрудно было предсказать, что удар будет наноситься именно с плацдармов на Висле, отвоеванных Красной Армией в сентябре 1944 года.

Конечно, немцы прекрасно понимали, откуда пойдет наступление. Но небезосновательно считали, что шансы на его успешное отражение у них есть. Вокруг советских плацдармов на западном берегу Вислы была выстроена плотная оборона с долговременными укреплениями, сформированы сильные резервы для быстрого усиления кризисных мест. Одним из главных таких резервных «козырей» был 24-й танковый корпус Неринга, по количеству танков (около 400 машин) вполне сопоставимый с советской танковой армией.

Кроме того, был приготовлен и тактический «сюрприз»: зная по опыту, что на участке прорыва советская артподготовка уничтожает почти все живое, немцы рассчитывали при ее начале отойти из первой линии обороны на основной оборонительный рубеж. Советская артиллерия, истратившая боеприпасы «по пустому месту», уже не сможет повторить свой уничтожающий удар, и атакующие советские части истекут кровью на главном рубеже немецкой обороны.

Но потому война и является в первую очередь борьбой умов, а не грубой силы — наши стратеги переиграли немецких.

Для дезинформации противника командование провело демонстративную концентрацию танков на левом фланге фронта, а на краковском направлении было построено множество макетов танков, самоходок и орудий. В последние сутки перед наступлением германская артиллерия более 200 раз производила мощные удары по этим макетам и вдобавок именно на это направление была передвинута значительная часть сил. Даже после начала наступления немецкое командование не решилось перебросить эти войска на реальное направление удара, ожидая возможного наступления с краковского направления.

Интересно, что при подготовке прорыва немецкой обороны использовалась музыка. Несколько дней громкоговорящие установки на передовой транслировали разнообразные музыкальные композиции. Их звуком маскировали гудение моторов советских танковых армий, сосредотачивавшихся перед началом атаки.

А в 5 часов утра 12 января уже уставшие от бесконечных шлягеров немцы внезапно услышали незнакомую им невероятную по мощи музыку, сопровождаемую словами: «Союз нерушимый республик свободных сплотила навеки Великая Русь…» Это была, так сказать, «международная премьера» нового гимна СССР.

С последним аккордом музыки дрогнула земля — это грянул первый залп советской артиллерии. Наступление началось.

Как вспоминал командующий 1-м Украинским фронтом маршал Иван Конев, в то утро на Сандомирском плацдарме шел густой снег, видимости не было никакой. Это затрудняло наблюдение за ситуацией на поле боя. Но план операции был так хорошо подготовлен, что все ее этапы прошли гладко:

«Все наши планы в этот день выполнялись с особой пунктуальностью, которая, надо сказать, не часто достижима на войне…»

Как и было задумано, с началом советской артподготовки немецкая пехота стала быстро уходить с передового рубежа обороны назад, на главную линию. Но вот дальше все пошло не так. Артобстрел продолжался не около двух часов, как это бывало раньше, а прервался через 25 минут, когда уходящие с передовой немецкие пехотинцы преодолели лишь половину пути.

Оказалось, что Жуков, руководивший операцией двух фронтов, предугадал и этот немецкий «фокус» с отходом во время советской артподготовки.

Брошенные немецкие окопы были быстро заняты передовыми батальонами «особого эшелона», чьей задачей было обнаружить главный рубеж обороны противника. Всё было рассчитано с точностью до минуты. Наши батальоны спрыгнули в первую линию немецких траншей именно тогда, когда немцы с главного рубежа обороны открыли плотный огонь по задымленным пустым полям, где якобы должны были наступать атакующие советские части.

Вот тогда и ударила по-настоящему советская тяжелая артиллерия — она перенесла удар в глубину и почти два часа перепахивала немецкие укрепления. Тех немногих, кто остался жив и мог соображать, охватила паника — немецкой обороны просто не стало.

Немцы уже знали, что в пробитую артиллерией брешь на огромной скорости входит танковая армия, которая мгновенно вырывается на оперативный простор, круша все на своем пути и захватывая стратегически важные пункты. Именно для отражения этой атаки и был припасен 24-й танковый корпус Неринга, который должен был нанести контрудар, чтобы с двух сторон сходящимися лезвиями «ножниц» срезать советский клин, окружить его и затем уничтожить в танковом бою.

Однако и этот ход был предусмотрен советским командованием — в пробитый артиллерией коридор входила не одна танковая армия, а две, причем двумя параллельными маршрутами. В результате одно из лезвий «ножниц» корпуса Неринга — 17-я танковая дивизия — оказалось между советскими танковыми армиями и было расстреляно справа и слева, быстро превратившись в обломки. А другое лезвие, 24-й танковый корпус, имеющий в своем составе новейшие тяжелые «Королевские тигры», было разгромлено просто походя. Причем самое для немцев обидное, что советские танкисты даже не заметили, что имеют дело с новым «чудо-оружием» и потом доложили о боях с хорошо им знакомыми «Пантерами».

Позже немцы, пытаясь оправдать свое поражение, в отчете командованию заявили о столкновении с тяжелыми русскими танками ИС-2, хотя в реальности там действовали обыкновенные Т-34/85.

Впрочем, потом остаткам корпуса Неринга (и не только им) повезло. Поскольку главной задачей операции было максимально быстрое продвижение вглубь территории противника, Жуков не стал устраивать разбитым немецким частям классических «котлов» и боев на уничтожение. В результате остатки 24-го танкового корпуса, побросав почти всю тяжелую технику, к концу января все-таки смогли выскочить за Одер.

Через два дня началось аналогичное наступление с Магнушевского плацдарма к югу от Варшавы. В новую брешь вошли еще две танковые армии. На столицу Польши была направлена 1-я армия войска Польского. Цепляться за город, который уже окружали стальные потоки советских танковых армий, немцы не стали. 1-я армия Войска Польского получила славу освободителей Варшавы, потеряв в боях всего 225 человек убитыми и 841 ранеными и заболевшими при общей ее численности в 91 тысячу человек.

Для германского командования это советское наступление стало катастрофой, которая уничтожила последние крохи доверия Гитлера к высшему генералитету. Взбешенный фюрер снял с должностей все руководство группы армий «А», а ее новым командующим назначил рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, никогда не имевшего никакого отношения к военному делу.

Впрочем, наступающим советским частям было не до кадровых драм в германском военном руководстве — они не просто шли, а мчались вперед. Три рубежа немецкой обороны, с заграждениями и дотами, которыми немцы так и не успели воспользоваться, уже были стремительно преодолены. Скорость наступления была невероятной — в сутки войска проходили в среднем до 30 километров! Недаром историки называют эту операцию «б егом к Одеру».

Очень часто по параллельным дорогам буквально в пределах видимости друг друга на запад двигались наступающие советские и отступающие немецкие колонны. При этом наши не трогали немцев, приберегая боеприпасы для более важных боев, а немцы прикидывались невидимками, предпочитая «не будить лиха, пока оно тихо».

В южной части советского наступления находился огромный Силезский промышленный район. Маршал Конев хорошо знал сложность боев в промзонах с прочными зданиями и заводскими корпусами. Да и сами эти предприятия были ценным призом — разрушать их в ходе танковых сражений не стоило. Задача была решена изящно — войска Конева шли в обход, оставляя коридоры, по которым немцы могли бы сами выскочить из намечавшегося «котла». И они аккуратненько выскочили, вовсе не горя желанием устраивать себе в Силезии второй Сталинград.

Ко 2 февраля Висло-Одерская операция была завершена. Советские войска стояли на плацдармах в 70 км от Берлина, не только освободив почти всю Польшу, но и лишив нацистскую Германию промышленных районов Силезии. Сложно было поверить, что всего две с половиной недели назад они находились на линии фронта в пяти сотнях километров отсюда.

Потери двух фронтов, проводивших операцию, составили 42 тысячи убитыми и пропавшими без вести и 151 тысячу раненых, то есть 2% их общей численности.

Что касается немецких потерь, то известно, что только пленных было взято 140 тысяч человек. Точное же число убитых и раненых немецких солдат и офицеров до сих пор неизвестно. Обычно педантичному Третьему рейху в эти дни было уже не до точных подсчетов…

Источник

Adblock
detector