Меню

Боевые острова ладожского озера

Ладога-1942: несостоявшееся наступление немцев

Зимой 1941–1942 годов блокированный Ленинград снабжался по ледовой «Дороге жизни». В мае 1942 года озеро вскрылось, и с этого момента грузы должны были транспортироваться через Ладожское озеро на судах. В этот момент у противника появилась возможность атаковать ленинградские коммуникации не только с воздуха, но и с воды.

Инициатива полковника Ярвинена

Судя по всему, инициатива переброски на Ладогу боевых кораблей принадлежала финнам — их флотилия на Ладоге была слишком слаба, чтобы серьёзно мешать советским перевозкам. В апреле 1942 года начальник финской Ладожской береговой бригады полковник Эйно Ярвинен докладывал:

«Оборона Ладоги состоит, главным образом, из расположенной на побережье и островах артиллерии, основу которой составляют пушки калибров 120–150 мм. Подвижные морские силы ничтожны по причине малого количества судов. У Ладожской береговой бригады совершенно отсутствуют пригодные для ведения наступательных действий корабли и авиация».

Интересно, что в этом документе говорится о «наступательных действиях», однако позднее (в начале лета) руководство немецкой морской группы «Норд», к тому времени уже созданной на Ладоге, отмечало:

«Он [Ярвинен] рассматривает все мероприятия только с точки зрения обороны побережья армией Финны видят итальянские катера MAS и немецкие KM исключительно в роли сторожевых катеров для защиты своего побережья от высадки русских Защита финского прибрежного района не может сочетаться с какими-либо замыслами наступательного характера…»

Можно заподозрить, что своим докладом полковник Ярвинен хотел всего лишь привлечь к себе внимание и получить технику для оборонительных целей. Так или иначе, его бригада напрямую подчинялась финской Ставке, то есть самому Маннергейму; таким образом, доклад получил выход на высшие военные круги. В результате уже в первой половине мая 1942 года решили перебросить на Ладожское озеро боевые суда, причём принадлежавшие разным ведомствам и даже разным странам Оси.

​Итальянский торпедный катер MAS-528 спускается на воду с железнодорожной платформы. sa-kuva.fi - Ладога-1942: несостоявшееся наступление немцев | Warspot.ruИтальянский торпедный катер MAS-528 спускается на воду с железнодорожной платформы.
sa-kuva.fi

Это была 12-я флотилия итальянских торпедных катеров капитана 2-го ранга Д. Бьянчини (четыре катера) и немецкий отряд «С», состоявший из новеньких быстроходных катеров-заградителей типа «КМ-1» из состава 31-й флотилии тральщиков. До Ладоги добрались четыре таких катера, хотя изначально отправили шесть.

​Быстроходный катер-заградитель типа КМ-1. Эти катера строились с декабря 1941 года фирмой «Нордбьерг и Ведель» в Копенгагене и имели полное водоизмещение 18–19 т, скорость достигала 32 узлов. Каждый катер вооружался 15-мм автоматом в закрытой турели и 7,92-мм пулемётом, а также нёс четыре донных неконтактных мины TBM. Erich Gröner. Die deutschen Kriegsschiffe 1815-1945. Band 2. - Ладога-1942: несостоявшееся наступление немцев | Warspot.ruБыстроходный катер-заградитель типа КМ-1. Эти катера строились с декабря 1941 года фирмой «Нордбьерг и Ведель» в Копенгагене и имели полное водоизмещение 18–19 т, скорость достигала 32 узлов. Каждый катер вооружался 15-мм автоматом в закрытой турели и 7,92-мм пулемётом, а также нёс четыре донных неконтактных мины TBM.
Erich Gröner. Die deutschen Kriegsschiffe 1815-1945. Band 2.

Все эти катера находились под управлением специально созданной немецкой морской группы «Норд» и вошли в так называемый отряд «К» финского капитана 3-го ранга К. Кияйнена, созданный приказом от 17 мая. Кроме немецких и итальянских кораблей, у финнов здесь имелся торпедный катер «Сису», 12 катеров-тральщиков и несколько небольших мобилизованных судов.

Корабли стали прибывать на Ладогу уже с начала июня. Немецкие катера шли по Балтике своим ходом, итальянские катера сначала перевозились по суше на трейлерах, а в Штеттине были погружены на транспорт «Тильбек». В Финляндии и те, и другие грузились на железнодорожные платформы и перевозились в Лахденпохья. 24 июня отряд «К» был передан в оперативное подчинение полковника Ярвинена, который, наконец, получил желаемое.

Независимо от инициативы кригсмарине Ладогой заинтересовались немецкие ВВС. В самом конце мая 1942 года было решено перебросить сюда группу разборных паромов-катамаранов типа «Зибель» (SF 40/41), которой руководил сам их создатель — подполковник Фридрих Вильгельм Зибель (2 июня он лично прибыл в штаб Ярвинена в городе Лахденпохья).

​Подполковник Фридрих Зибель и полковник Эйно Ярвинен в Лахденпохья, 3 июля 1942 года. sa-kuva.fi - Ладога-1942: несостоявшееся наступление немцев | Warspot.ruПодполковник Фридрих Зибель и полковник Эйно Ярвинен в Лахденпохья, 3 июля 1942 года.
sa-kuva.fi

Флотилия паромов получила обозначение «Фарэ-Ост» (EFO) и прибывала на Ладогу с середины июня. К 12 июля паромы были спущены на воду и собраны, получив обозначения с литерой «Т», не совпадавшие с их порядковой нумерацией. Но паромы находились в подчинении командования 1-го воздушного флота — таким образом, военно-морские силы Оси на Ладоге фактически представляли собой две независимых структуры, подчинявшиеся трём разным ведомствам: люфтваффе, кригсмарине и финской Cтавке.

Сначала основной базой немецко-итальянской флотилии стал город Лахденпохья, передовые вспомогательные базы организовали в устье реки Тайпален-йоки и в Онтроилан-лахти; предполагалось также создание передовой базы в бухте Саунаниеми. Затем катера-заградители на некоторое время перевели в Сортавалу, а с начала августа все корабли сосредоточились в бухте Сортанлахти на западном побережье Ладоги (напротив острова Коневец). 4 сентября после мощного налёта советской авиации первая полуфлотилия паромов была передислоцирована в Тайвалахти (ныне — Кузнечное), а вторая — в Кексгольм (ныне — Приозёрск).

​Ладожское озеро. Дореволюционная карта из энциклопедии Брокгауза и Эфрона - Ладога-1942: несостоявшееся наступление немцев | Warspot.ruЛадожское озеро. Дореволюционная карта из энциклопедии Брокгауза и Эфрона

Гитлер и Маннергейм строят планы

К лету 1942 года и финны, и немцы очень смутно представляли себе задачу этих сил. Изначально немецкое верховное командование планировало пресечь все советские коммуникации через Ладогу, установив полную блокаду Ленинграда, причём Гитлер более всего беспокоился о том, чтобы не дать эвакуироваться из города советским войскам и населению. 26 мая военный дневник Верховного командования вермахта (KTB OKW) отмечал:

«Поскольку 2,5-миллионное население Ленинграда может быть эвакуировано примерно за 10 недель, фюрер приказал бороться с эвакуацией любыми средствами, чтобы не допустить улучшения ситуации с продовольствием в Ленинграде и связанного с этим повышения обороноспособности. Также нельзя допустить усиления в других местах за счёт отведения войск и вывоза работников военных предприятий. Штабу связи [группы армий] «Север» даётся указание направить свои действия на то, чтобы финское верховное командование приняло аналогичные меры».

4 июня 1942 года на переговорах Зибеля в штабе Ладожской береговой бригады речь шла уже о плане уничтожения советской Ладожской флотилии путём атаки её баз в бухте Морье, Осиновце и Новой Ладоге, а также о разрушении всех советских маяков. Для этой задачи, по оценкам немцев, требовалось 22 парома Зибеля (в том числе три транспортных, штабной и госпитальный), а также три пехотно-десантных катера. Предполагалось также участие итальянских торпедных катеров. Атака должна была проводиться при поддержке немецких самолётов, которые обещал выделить 1-й воздушный флот.

Как указывалось в протоколе совещания, «нападения производятся одновременно на базы в Морье и Осиновце и находящиеся в них корабли, а затем как можно скорее — отдельное нападение на Новую Ладогу и находящиеся там корабли». В Новой Ладоге для уничтожения причальных сооружений планировалось даже высадить диверсионный десант численностью до тысячи человек, этот план просуществовал до сентября. Подполковник Зибель считал, что паромы могут быть доставлены на Ладогу, спущены и собраны на воде, начиная с середины июля. Вся операция получила кодовое название «Клабаутерманн» («Корабельный домовой»).

Внезапно выяснилось, что финны не только не горят желанием участвовать в наступательных акциях, идея которых им и принадлежала, но и не готовы выделять для них свои силы. Теперь маршал Маннергейм лично заявил немцам, что флотилия должна в первую очередь заняться постановкой мин на советских коммуникациях. Командир 31-й флотилии тральщиков фрегаттен-капитан фон Рамм возражал, что «использование мин на Ладожском озере не имеет перспектив», поскольку «для катеров KM с минами TMB на Ладожском озере едва ли имеются подходящие цели, так как практически все транспортные перевозки производятся деревянными баржами и совсем маленькими буксирами».

​Слева направо: командир отряда итальянских катеров Д. Бьянчини, представитель кригсмарине Гельмут Лейснер и подполковник люфтваффе Фридрих Зибель. Ладога, август 1942 года. war-only.com - Ладога-1942: несостоявшееся наступление немцев | Warspot.ruСлева направо: командир отряда итальянских катеров Д. Бьянчини, представитель кригсмарине Гельмут Лейснер и подполковник люфтваффе Фридрих Зибель. Ладога, август 1942 года.
war-only.com

Интересно, что командование финского флота (генерал Вяйнё Валве и капитан 1-го ранга Ээро Рахола) настойчиво высказывалось за перевод финских и немецких катеров с Ладоги в Финский залив, где они принесли бы гораздо больше пользы. Судя по отчёту фон Рамма, этот перевод так и не был осуществлён именно из-за упрямства Маннергейма. При этом в июле и начале августа немецкие катера никаких выходов к советским берегам не проводили из-за «белых» ночей и регулярных неисправностей моторов, на которых то и дело по неизвестным причинам выходили из строя муфты.

Первые выходы

Итальянские катерники капитана Бьянчини тоже не особо рвались в бой, ограничиваясь дозорной службой у финского берега. К примеру, 18 июля они попросту проигнорировали просьбу (не приказ!) немцев атаковать советский конвой из десяти кораблей, шедший из Новой Ладоги в Осиновец, заявив, что по договорённости с полковником Ярвиненом пока не будут нападать на конвои, чтобы не раскрывать свои силы.

При этом итальянцы умудрились записать себе на счёт два потопленных советских судна: канонерку в ночь на 15 августа и баржу (1300 т) в ночь на 28 августа. В эти даты советские корабли действительно имели перестрелки с катерами противника, но не зафиксировали даже взрывов торпед, так что все эти победы были откровенной фантазией итальянцев. Ещё один бой имел место у западного берега Ладоги в районе острова Верккомари, где днём 1 сентября катер MAS-159 был атакован тремя советскими «малыми охотниками». По советскому донесению, катер взорвался, но на самом деле он лишь получил повреждения правого мотора. Ещё один катер, MAS-526, 25 июля выскочил на камни и ремонтировался до 8 октября.

​Торпедный катер MAS-527 на Ладоге. war-only.com - Ладога-1942: несостоявшееся наступление немцев | Warspot.ruТорпедный катер MAS-527 на Ладоге.
war-only.com

Наконец, прибывший в середине июля из Голландии личный состав флотилии паромов, принадлежавший к 144-му зенитному дивизиону Люфтваффе (Flakabteilung.144), оказался совершенно не обучен даже азам морского дала. Зенитчики не умели маневрировать на открытой воде, не знали как вести морской бой и даже как пользоваться навигационными картами. Более того, судя по немецким отчётам, немецкие командиры регулярно забывали эти карты на базе, выходя в озеро без них. В итоге даже на манёврах в своей части озера паромы часто теряли ориентировку и друг друга.

Для ведения боевых действий у советских берегов команды «Зибелей» следовало хотя бы обучить. Поэтому операции против советского судоходства постоянно откладывались: сначала на конец июля, затем на август, потом на сентябрь. На 14 сентября был назначен и новый штурм Ленинграда группой армий «Север» — операция «Нордлихт». Это наступление оказалось отложено в связи с начавшейся попыткой прорыва блокады — Синявинской операцией.

В итоге советская Ладожская военная флотилия нанесла удар первой. В ночь на 27 июля отряд кораблей в составе сторожевого корабля «Пурга», трёх канонерок, пяти тральщиков, восьми «малых охотников» и двух торпедных катеров совершил набег на гавань Саунасари в северной части Ладожского озера. Вражеских кораблей в гавани не оказалось, поэтому канонерки и тральщики просто обстреляли бухту, выпустив 61 снаряд калибра 100 мм и 35 76-мм.

​Лёгкий артиллерийский паром S.F.165 в открытой Ладоге, август 1942 года. sa-kuva.fi - Ладога-1942: несостоявшееся наступление немцев | Warspot.ruЛёгкий артиллерийский паром S.F.165 в открытой Ладоге, август 1942 года.
sa-kuva.fi

Далее в течение августа советские корабли ещё дважды выходили на север Ладоги, и хотя эти походы закончились безрезультатно, на немцев эта активность произвела сильное впечатление: с этого времени к советской Ладожской флотилии они стали относиться с большой опаской. Верно определив принадлежность «Пурги» к классу миноносцев (это был корабль типа «Ураган»), они решили, что у советских сил здесь имеются и другие миноносцы. Поэтому когда во второй половине августа командование 1-го воздушного флота наконец отдало «флотилии паромов» прямой приказ об атаке советских судов в бухте Морье, его исполнение признали нереальным. Ярвинен и Зибель докладывали:

«При приближении флотилии паромов к бухте Морье для уничтожения находящихся там судов противника она подвергается, кроме того, огню береговых и зенитных батарей, которые практически она подавить не сможет Опасность от мин также должна быть принята во внимание. Является вполне возможным, что русские перед бухтой Морье поставили минное заграждение».

Лишь 31 июля немецкие катера-заградители КМ отправились в свой первый боевой выход. Целью был поиск замеченной наблюдателями советской подлодки. Катера не имели глубинных бомб и вообще никакого противолодочного вооружения, но выслать пришлось именно их, так как у финнов подходящих кораблей не было вовсе.

Вместо набега на бухту Морье было предложено дождаться нового выхода советских кораблей в северную часть Ладоги, подстеречь их на середине озера (назывался меридиан 60°45’) и разгромить. Как отмечало немецкое командование, «если наличные и превосходящие как в артиллерии, так и в скорости морские силы противника будут уничтожены, окажется открыт путь для нападения на пароходное сообщение Уничтожение упомянутых морских сил должно быть осуществлено воздушными силами при теснейшем сотрудничестве с оперативным штабом „Фере-Ост”».

Эта операция получила кодовое название «Боненкафе» и действительно была осуществлена в ночь на 25 августа. Разгромить советские силы не удалось: они здесь просто не появились. Однако реальной целью операции была проверка взаимодействия кораблей разного подчинения и разных ведомств в ходе первого совместного боевого выхода. Видимо, именно поэтому выбрали наиболее безопасное место — середину озера, где отсутствовали острова и мели.

​Немецкие и финские офицеры на одном из паромов, август 1942 года. Слева направо: Гельмут Лейснер, полковник Ярвинен, заместитель Зибеля подполковник Макс Вахтель и командующий 1-м воздушным флотом генерал-полковник Альфред Келлер. sa-kuva.fi - Ладога-1942: несостоявшееся наступление немцев | Warspot.ruНемецкие и финские офицеры на одном из паромов, август 1942 года. Слева направо: Гельмут Лейснер, полковник Ярвинен, заместитель Зибеля подполковник Макс Вахтель и командующий 1-м воздушным флотом генерал-полковник Альфред Келлер.
sa-kuva.fi

Как и опасалось немецкое командование, в темноте строй паромов распался, корабли потеряли друг друга из вида, произошло несколько столкновений, хотя и без серьёзных последствий. Управлять всей флотилией оказалось совершенно невозможно, в итоге кораблям пришлось срочно возвращаться в Сортанлахти. В отчёте об операции указывалось:

«…Паромы сталкивались друг с другом в темноте, теряли какую-либо взаимную связь и возвращались постепенно поодиночке или группами к рассвету на свою базу, причём отбившимся катерам KM приходилось всю дорогу помогать, разыскивая паромы и возвращая их на правильный курс».

Интересно, что именно в эту ночь советскими катерами МО-206, МО-213 и МО-215 далеко во вражеском тылу у острова Верккосаари в шхерах между Сортавала и Лахденпохья был захвачен финский связной катер, и на нём взяты пленные, давшие важные показания.

Вторая попытка выйти в озеро состоялась 31 августа, но была прервана из-за волнения в 3 балла, хотя Зибель уверял, что его паромы должны оставаться боеспособными даже при шторме в 5 баллов. Возможно, так оно и было, но ходить по озеру зенитчики оказались неспособны.

Грандиозные планы

В итоге 3 сентября на совещании Зибеля с начальником штаба 1-го воздушного флота полковником Риекхоффом решили, что до середины сентября флотилия паромов будет продолжать обучение личного состава, и лишь «приблизительно с 16 сентября 1942 года начнутся нападения силами до полуфлотилии против навигационного пути русских, насколько это позволит состояние погоды».

Целью этих атак был северный водный маршрут снабжения Ленинграда — «большая трасса», шедшая от устья Волхова в Осиновец и бухту Морье севернее острова Сухо. Однако даже для выполнения этой весьма ограниченной задачи ставились совершенно невыполнимые условия: полный разгром или хотя бы парализация действий Ладожской военной флотилии. Командование 1-го воздушного флота обещало, что «приблизительно к середине месяца русские торпедные катера и вспомогательные канонерки будут все до единой уничтожены и во второй половине сентября не смогут проявлять боевой активности».

​Советские коммуникации в южной части Ладоги. Морской атлас. Том III. Военно-исторический. Часть вторая. ГШ ВМФ, 1963 - Ладога-1942: несостоявшееся наступление немцев | Warspot.ruСоветские коммуникации в южной части Ладоги.
Морской атлас. Том III. Военно-исторический. Часть вторая. ГШ ВМФ, 1963

Не совсем понятно, верил ли сам полковник Риекхофф в это обещание, или его неисполнение было поводом при необходимости отменить операцию. Отметим, что даже при таком условии о захвате с воды острова Сухо или каких-либо других пунктов речи не шло. Остров Сухо в этом обсуждении не упоминался вовсе, более того — как мы видим, даже в случае успеха немцы не рассчитывали на полное пресечение «большого» маршрута, а собирались лишь мешать движению по нему судов. О действиях судов против южного маршрута через Шлиссельбургскую губу речи также не шло — идея полностью блокировать снабжение осаждённого Ленинграда по Ладоге осталась в прошлом.

В сентябре с началом штормов стало очевидно, что боевые корабли на Ладожском озере не оправдали возлагавшихся на них надежд. И если паромы люфтваффе и их экипажи оказались плохо подготовлены, то итальянцы, пользуясь покровительством финнов, попросту саботировали попытки отправить их в бой. Постепенно началась подготовка к переброске торпедных катеров в Финский залив: 16 октября поступил приказ готовить их к погрузке на железнодорожные платформы. Следующей должна была наступить очередь паромов. Тем не менее именно в этот период катера-заградители наконец совершили свой единственный выход на минную постановку: вечером 26 сентября КМ-3, КМ-4 и КМ-22 выставили западнее банки Южная Головешка 12 донных неконтактных мин (это заграждение было обнаружено 30 сентября).

В конце сентября и начале октября флотилия паромов всё же совершила ещё два выхода в южную часть Ладоги: в ночь на 25 сентября и в ночь на 1 октября. Во второй раз флотилия даже встретила советский конвой, но, обнаружив охранявшую его канонерскую лодку «Нора», немецкие моряки сочли за лучшее повернуть назад. Советская сторона оценила противника как «четыре больших (типа МО) и тринадцать малых катеров со скоростью порядка 10 узлов».

Прощальный концерт

Где-то в начале октября руководство 1-го воздушного флота решило перед выводом флотилии с Ладоги наконец-то провести большую боевую операцию, просто для того, чтобы пребывание паромов на озере не казалось совсем бессмысленным. 6 октября был отдан приказ на проведение операции «Бразиль» — диверсионной высадки на остров Сухо. Это первое упоминание острова в немецких документах. Цель операции ставилась очень ограниченная: уничтожить маяк и расположенную на острове радиостанцию.

Вопреки распространённым легендам, никакого удержания острова не предусматривалось: Сухо лежал слишком далеко он немецких и финских баз и слишком близко к советскому берегу, его было бы крайне трудно снабжать. Но главное — остров был слишком мал для размещения крупного гарнизона, на нём элементарно не имелось мест для установки большого количества орудий, размещения артиллеристов и боеприпасов. Тем более он не годился в качестве передовой базы для малых кораблей: здесь негде было даже хранить снабжение для них.

Даже в случае захвата и укрепления Сухо он стал бы обузой, а не подспорьем для немцев. Оборона острова от неизбежных советских атак была возможна лишь с помощью авиации и флота, то есть постоянно оттягивала бы на себя не только корабли, но и самолёты, которых немцам остро не хватало в других местах.

Первую попытку высадки на Сухо немцы предприняли в ночь на 9 октября. Флотилия «Фэре-Ост» в составе 20 паромов (в том числе 12 боевых) совместно с отрядом катеров-заградителей вышла в озеро, но по дороге паромы потеряли ориентировку и были вынуждены вернуться назад. На обратном пути немцы встретили у острова Коневец два «малых охотника» (звено старшего лейтенанта А.С. Миклашевского) и потопили МО-175, взяв в плен девять человек его команды. Как описывалось в отчёте немецкого флотского командования, «сторожевой катер №175 был с расстояния 7 км накрыт и подожжён первыми же залпами, лишившись возможности маневрировать». Этот бой оказался единственным успехом немецких кораблей на Ладоге.

​Бой у банки Суханевская в ночь на 9 октября 1942 года. Схема из боевого донесения командующего Ладожской флотилией. Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Балтийском море и Ладожском озере. Выпуск III, часть 2 - Ладога-1942: несостоявшееся наступление немцев | Warspot.ruБой у банки Суханевская в ночь на 9 октября 1942 года. Схема из боевого донесения командующего Ладожской флотилией.
Хроника Великой Отечественной войны Советского Союза на Балтийском море и Ладожском озере. Выпуск III, часть 2

Вторая попытка имела место в ночь на 13 октября. Для начала руководство флотилии… забыло на берегу навигационные карты. Посланный вдогонку катер с картами наткнулся на катера-заградители КМ-4 и КМ-22, пытавшиеся найти паромы в условленном месте рандеву, и чуть не был обстрелян ими, после чего вернулся назад. Катера-заградители в итоге всё же встретились с паромами. Дальнейшее лучше всего описывает рапорт командира группы заградителей обер-лейтенанта Реймана:

«В 23:00 встали на буксир к паромам. Поскольку их курс не совпадал с указанным в приказе курсом 115º (задние паромы, помимо того, двигались зигзагами, уклоняясь до 50º в разные стороны), мы запросили курс флотилии у буксирующего парома. Первым ответом было „Мы этого тоже не знаем!”. После этого был запрошен курс у штабного парома. Спустя 50 минут катера получили ответ: 156º. По какой причине курс хода был изменён, осталось неизвестным.

В 01:00 паромы делают разворот и ложатся на обратный курс. На вопрос, на основании чего произведён разворот, от буксирующего парома катерам дан отрицательный ответ. После этого буксирный конец был отсоединён, чтобы получить от штабного парома информацию и дальнейшие указания».

В итоге около половины второго ночи (по местному времени) операция была прекращена «из-за навигационной неопределённости». Катера-заградители, нёсшие по четыре мины, отделились от флотилии и попытались продолжить движение самостоятельно, но вскоре на КМ-4 опять вышла из строя муфта правого двигателя, и катера тоже повернули назад в Кексгольм.

Третий выход был назначен на вечер 21 октября, его результатом стал знаменитый бой у острова Сухо.

Источник

Ладога. Оборонные острова

2 летних дня — возможность увидеть пеструю россыпь островов Ладожского озера. Каждый из них имеет собственный облик, дух. Берега одних покрыты галькой, на других — песчаные пляжи. Есть острова со следами истории, а есть такие, где природа обволакивает собой все.

3 июля. Путешествие по Ладоге начинается

Вечером мы собираемся на причале. Чаепитие на борту, есть возможность греть воду и даже готовить пищу на кухне. Те, кто не спит в каюте, ставит лагерь. Отчаливаем рано утром в субботу.

11

14

18

4 июля. Оборонные острова Ладоги

Отправление рано утром. Готовим завтрак и завтракаем на судне.

Верккосаари. Остров сокровищ

Финский фольклорист Теодор Швиндт записал следующий текст: «На острове Верккосаари была спрятана казна города Кякисалми. В монастырских книгах Ройтсан было записано, где зарыты сокровища, но так как монастырь сгорел и книги погибли в огне, то сокровища эти уже не вернуть». В начале Великой Отечественной войны Верккосаари был одним из пунктов обороны советских войск на островах Ладожского озера. В сентябре 1941 г. он, как и соседние острова, были захвачены финнами. На острове сохранились финские военные укрепления: дот, траншеи, укрытия.

six9xagz4 0 1

Хейнясенмаа и Рахмансари

Два первых острова, которые мы посетим (Хейнясенмаа и Рахмансари) — символы противостояния. Стоящие друг напротив друга. Один напоминает нам об обороне Ладоги советской армией. На другом финская береговая батарея. Символы трагической истории. Идем вдоль берега до старого финского маяка, пробиваясь сквозь гущи леса. Также мы увидим памятный знак погибшим советским морпехам и дебаркадер, севший на мель.

gBBhVRQMU1o 1

Залив Терву

Замечательное место для стоянки и купания, прекрасные виды. Если позволит погода и время, вечером, после ужина, идем смотреть закат на одну из самых высоких точек полуострова Терву.

IE5USGuvTC8 2

5 июля. И снова ладожские шхеры

Остров Шапка Мономаха (Линнасари)

Сторожевой пункт древних карел. Не стоит пугаться его крутых берегов, наверх ведет прекрасная тропинка. Самое интересное — при подъеме наверх. А именно каменный стол, окружённый камнями поменьше, наследие глубокой старины. И смотровая площадка.

yHUAQct5XwY

Остров Хауккасаари

Остров с тектоническим сбросом (результатом землетрясения несколько тысяч лет назад).

7MFChReCP0k 2

Острова Есусаарет. На одном из них стоят живописные развалины — кинодекорации к фильму «Запрет». Выглядят, как вполне аутентичные строения из прошлого.

ccgAHpb20yY

Залив Кочерга (Иятъярви). Вдохновляющий видами залив Ладоги. Смотреть на крутые скалы и поросшие растительностью берега — огромное удовольствие. А еще залив прекрасен как место для купания, вода здесь теплее, чем в Ладоге, но такая же прозрачная и чистая.

Прибытие в Приозерск около 17.00.

2UFOTmtXLi0

Стоимость: 5900 руб.

Включено. Полноценные горячие завтраки, обеды и ужины, чаепития и фрукты. Готовим сами, вахтовым методом. Путешествие по Ладоге на моторной яхте. Экскурсии по островам. Возможность покататься на лодке с веслами.

Не включено. Билеты на электропоезд (или автобус) до Приозерска и обратно, иные личные расходы. Если вы едете на авто, за небольшую плату можно поставить машину на стоянке яхт-клуба.

Как поехать?

Оставить заявку ниже или позвонить +7 (967) 349-51-00. Сообщите, хотите лои в ыночевать в палатке или на судне, в общей каюте.

Нужна предоплата 1000 р. (реквизиты вышлем). Предоплата возвращается только в случае отмены организаторами мероприятия, или если мы найдем (или вы найдете) желающего на ваше место.

Прибыть на ЖД станцию Приозерск или добраться самостоятельно до причала.

  1. К причалу (водно-моторный клуб «Радуга») на авто.
  2. К причалу от ЖД станции Приозерск пешком (встречаем приезжающих электричкой на 19.13). Идти минут 40, маршрут прекрасен.
  3. На такси в Приозерске (это недорого).

Как путешествуем

По Ладоге путешествуем на моторной яхте, достаточно комфортабельной и абсолютно безопасной. Наш капитан — отличный специалист и замечательный человек. На яхте есть. Большой стол, просторная каюта, где в случае непогоды мы сможем укрыться. Кухня: газовая плита, чайник, питьевая и техническая вода. Пледы. Для части команды будет возможность ночевки в каюте. На яхте можем греть воду для чая, заряжать электронику. Есть туалет. Каждому выдается спасательный жилет — одевать при нахождении на палубе его нужно обязательно.

Что взять

  1. Палатка (если нет, укажите это, попробуем найти вам место). Есть ограниченное число спальных мест в каюте (в первую очередь — детям и женщинам). По опыту. Спать палатке романтичнее и спокойнее, в каюте — меньше хлопот.
  2. Спальник (если ночуете на судне — либо спальник, либо постельное белье / одежда для сна). На яхте вполне тепло, укрыться можно пледами (их очень много).
  3. Коврик (если ночуете в палатке).
  4. Удобная обувь (идеально кроссовки + резиновые тапочки).
  5. На Ладоге вечером бывает холодно. По погоде можно взять теплые вещи на вечер / ночевку. А также непромокаемую ветровку с капюшоном.
  6. Головной убор. На судне (во время движения) может продуть.
  7. Фонарик (желательно).
  8. Посуда (чашка, миска, ложка) (желательно, но будет запас одноразовой посуды).
  9. Купальные принадлежности.
  10. Паспорт или копия.

Правила участия

  1. Мы не пропагандируем употребление алкоголя. На борту судна употребление алкоголя запрещено, на местах стоянок допустимо, но в умеренном количестве (главное, не доставлять неудобство другим).
  2. Мы не оставляем мусор на местах стоянок, а забираем и утилизируем его на материке.
  3. В путешествиях мы — команда. Вместе готовим пищу. Помогаем друг другу в решении общих вопросов. И не заставляем других (без серьезных поводов) ждать себя при отправлении.

Источник

Боевые острова ладожского озера

Героическая оборона острова Сухо: разгром немецкого десанта и вражеской флотилии на Ладоге

22 октября 1942 года — героическая оборона острова Сухо (Дорога жизни). Для захвата острова немцы высадили морской десант, который и был разгромлен. К этому времени Ленинград уже находился в кольце блокады. Свободным оставался лишь путь по Ладожскому озеру — знаменитая Дорога жизни. По ней зимой на грузовиках, а весной, летом и осенью на судах везли в Ленинград продовольствие, вооружение и боеприпасы. По ней эвакуировали раненых, население и исторические ценности. С ней были связаны походы наших подводных лодок, тральщиков, торпедных и сторожевых катеров. От устойчивости этой коммуникации зависела обороноспособность фронта, Балтийского флота и Ленинграда.

Интересно, что это была уже третья попытка немцев захватить остров. Во время первых двух из-за штормов и туманов они не смогли даже подойти к нему. Для овладения этим крохотным кусочком суши немцы разработали целую операцию под кодовым названием «Бразиль». В ней были задействованы почти все имевшиеся в наличии плавсредства, большие людские резервы и авиация. Захват острова Сухо позволил бы противнику контролировать этот важный район, и каждый наш корабль, шедший в Новую Ладогу или в Ленинград, подвергался бы воздействию фашистов. Фактически это означало бы перекрытие Дороги жизни в Ленинград.

Читайте также:  Схема сукцессии озера в болото

Сухо — искусственный остров в виде подковы размером — 90 на 60 м. Расположен в 37 км к северу от порта Новая Ладога, где во время войны находилась главная база Ладожской флотилии. Его насыпали в начале XVIII века по приказу Петра I. В 1891 году для обеспечения судоходства по озеру и входа в реку Волхов здесь возвели высокое каменное здание маяка. Во время Великой Отечественной войны этот островок стал важным опорным пунктом, с которого можно было держать под контролем значительный район южной части Ладожского озера, трассы Дороги жизни, подходы к Волховской губе и порту Новая Ладога.

Для защиты Дороги жизни Балтика послала свои корабли, из которых была сформирована Ладожская военная флотилия. Командовал ею капитан 1 ранга В.С. Чероков, человек с большим боевым опытом. С воздуха трассу прикрывала истребительная и штурмовая авиация флота, а также Ленинградского и Волховского фронтов. Над Ладогой постоянно происходили воздушные бои, которые во время движения конвоев принимали особенно ожесточенный характер.

Ладожская военная флотилия на страже Дороги жизни

Вплоть до весны 1942 года главным противником Ладожской флотилии была вражеская авиация. Затем сначала финны, а потом и немцы перебросили на озеро несколько катеров и минных заградителей, создав свою флотилию с базой в городе Лахденпохья. Наконец в июне 1942 года сюда были доставлены четыре итальянских торпедных катера и 15 немецких десантных барж типа «Зибель». Вооружение тяжелых барж состояло из трех 88-мм орудий и двух 20-мм автоматов, легких — из одной 37-мм пушки и двух 20-мм автоматов.

На острове оборудовали наблюдательный пост, радиостанцию, в сентябре 1942 года установили 3-х орудийную батарею 100-мм пушек и несколько пулеметов. Батарея обеспечивала противодесантную оборону и защищала наши конвои от ударов кораблей противника. Планировалось дальнейшее усиление обороны, однако сделать это не успели. Гарнизон острова состоял из 98 моряков, пришедших с кораблей и из морской пехоты Балтфлота.

В конце августа 1942 года Гитлер поручил отрезать Ленинград от Ладоги. Наступление назначили на 14 сентября, однако оно было сорвано упреждающим наступлением Ленинградского и Волховского фронтов. Гитлер был взбешен провалом этой операции и потребовал перерезать Дорогу жизни. Командование группы армий «Север» разработало операцию «Бразиль». Ее ключевым моментом был захват острова Сухо, находившегося на пути следования наших кораблей с грузами между портами Новая Ладога и Осиновец, по так называемой «большой трассе», связывавшей блокированный Ленинград с Большой землей.

Занималось хмурое осеннее утро 22 октября. Низкие тучи стлались над темными просторами ладожских вод, серая пелена утреннего тумана и мелкий дождь со снегом. В 7 часов 10 минут сигнальщики заметили на горизонте суда, быстро приближавшиеся к острову Сухо. Вскоре можно было различить быстроходные катера и десантные баржи всего тридцать вымпелов. На острове сыграли боевую тревогу. Суда стали охватывать остров полукольцом и открыли интенсивный артиллерийско-пулеметный огонь, в результате которого была сбита антенна радиостанции, и гарнизон острова остался без связи.

Решающая фаза боя

Суда противника подошли так близко, что артиллеристы вели огонь прямой наводкой. И вдруг картина боя изменилась. Немцы решили расправиться с беспокоившим их тральщиком и несколько десантных барж перенесли свой огонь на него. Беспрерывно маневрируя, тральщик какое-то время уходил от прямых попаданий. На помощь подоспел «морской охотник», патрулировавший в это утро на Ладоге. Командир МО-171, маневрируя под огнём девяти вражеских судов, прикрыл тральщик дымзавесой и открыл огонь по вражеским кораблям и самолетам.

Наступил критический момент. Именно о нем Гусев позднее писал в донесении: «Идет сильный рукопашный бой. Батарею бомбят самолёты. У нас из 70 осталось 13, раненых 32, остальные пали. Побили много фашистов…». Однако немцам удалось закрепиться на острове.

Окруженные врагами, израненные, уставшие от невероятного напряжения боя, длившегося около двух часов, защитники героически отстаивали свой рубеж. Они знали, что это бой за Ленинград, за его водную дорогу, питающую город всем необходимым, и верили, что помощь придет. Точно так же год назад мужественно и стойко держали оборону герои Моонзунда. Многие из них погибли, но они помогли отстоять Ленинград. Подробности читайте здесь.

В девять часов утра наши самолеты нанесли первый бомбово-штурмовой удар по судам противника. С юга к месту боя уже подходили корабли Ладожской флотилии. Вновь загремела артиллерийская канонада. Начался разгром вражеской флотилии. В это время горсточка защитников Сухо бросилась в атаку на растерявшихся немцев. Смелый натиск увенчался полным успехом.

Значение этой победы

Немцы хорошо усвоили этот урок и больше ни разу не пытались сунуться к острову Сухо, ставшему одним из несокрушимых бастионов Ленинградской обороны. Разгром фашистского десанта стал кульминационным моментом продолжавшейся все лето ожесточенной борьбы за Дорогу жизни. Массированные бомбежки ладожских портов, частые налеты на караваны, наконец, неожиданный удар по Сухо — все это не принесло противнику желаемого результата. Наша флотилия полностью господствовала в водах Ладоги и обеспечила бесперебойное движение грузов по Дороге жизни. В этой связи посмотрите еще статью о другой, тоже проваленной, операции «Tanne Ost» («Восточная ель») «Разгром немецкого десанта на Гогланд».

При написании статьи были использованы следующие материалы:

  • Трибуц В.Ф. «Балтийцы сражаются». Москва. 1985 г.
  • Сборник. В небе летчики Балтики. Таллин. 1974 г.
  • Михайловский Н.Г. Адмирал Трибуц. Москва. 1982 г.
  • Дважды Краснознаменный Балтийский флот. Изд. 2. 1978 г.

Источник

Грязная бомба Ленинграда операция Кит на Ладоге

«Грязная бомба» Ленинграда» – так называлось журналистское расследование автора этих строк, опубликованное на сайте «Беллоны» 27 декабря 2006 года http://www.bellona.ru/articles_ru/articles_2006/dirty_bomb. Эта история о том, как в Ленинграде, Ленинградской области, Карелии, Подмосковье, на Семипалатинском полигоне в Казахстане создали и испытали оружие массового поражения – боевые радиоактивные вещества (БРВ). Их сейчас называют радиологическим оружием, «грязной бомбой». В процессе создания оружия, испытаний его опытных образцов именно наша земля оказалась загрязнена, отравлена радионуклидами. Это участки на Шкиперском протоке Васильевского острова, на испытательной базе ВМФ в поселке Песочное Выборгского района Ленинградской области, на островах Коневец, Хейнясенмаа, Кугрисаари, Макаринсаари, Мёкериккё в Ладожском озере.

Сегодня мы публикуем материал о том, какие еще опасные сюрпризы может таить земля на Шкиперском протоке. Что происходило на борту опытового судна «Кит», как в ЦК КПСС узнали о том, что на нем полно радиоактивных отходов. Почему началась эпопея по его подъему и эвакуации на Новую Землю. О том, что ядерный полигон на Новой Земле начинался на Ладоге. Какие усилия пришлось приложить для очистки ладожских островов от радиоактивной грязи. И какое еще оружие испытывали на озере, из которого мы пьем воду.

Тайны Шкиперского протока

В конце 2012 года из Комитета по природопользованию Санкт-Петербурга нашей редакции сообщили, что на участке радиоактивного загрязнения № 1360 по адресу улица Шкиперский проток, д. 16 проведена дезактивация всех 23 очагов загрязнения. И заверили — радиационный фон на всей площади объекта не превышает допустимых значений, все радиоактивные отходы с территории удалены. С большим трудом удалось попасть на дезактивированный участок. На сайте появилась статья «С «грязной бомбой» Ленинграда покончено?» http://www.bellona.ru/articles_ru/articles_2013/mud_bomb

Но меня не оставляло опасение, что бывшая ядерная помойка еще может преподнести сюрпризы. Мне удалось найти специалиста, который участвовал в дезактивации на Шкиперском протоке несколько лет назад. Мы встретились в редакции, и он стал рассказывать. Я убедился, что Василий Иванов (имя и фамилия по просьбе моего собеседника изменены), знает эту территорию от «А» до «Я». На схеме участка, который был дезактивирован, он показал, где находились лаборатории, стояла цистерна с жидкими радиоактивными веществами, где хранилище для источников, а где были «горячие» камеры.

Из досье «БЕЛЛОНЫ. РУ»:

«Горячая» камера». Помещение для работы с радиоактивными веществами высокой активности без присутствия человека. «Горячая» камера имеет биологическую защиту, оборудуется смотровым защитным окном, манипуляторами для дистанционной работы и рядом приборов, устройств и приспособлений в зависимости от характера исследований, выполняемых оператором. «Горячие » камеры входят в состав исследовательских атомных центров и лабораторий.
Большой энциклопедический политехнический словарь. 2004.
Иванов уточнил, что они перед дезактивацией нашли специалистов, которые работали с БРВ, вот они и рассказали, что в цистерну закачивали состав со стронцием — 90, но он был с примесью цезия – 137. Из нее жидкость заливали в емкости уже из шланга с краном в «горячих» камерах.

— Интересно вот что, — вспоминает Иванов, — береговая линия залива, когда там работали с боевыми радиоактивными веществами, проходила прямо по участку, где располагалась секретная в/ч 70170. Мы нашли карту 1948 – 1949 годов и сами удивились этому. Со слов ветеранов вода и иловые осадки в бухтах рядом с войсковой частью были настолько «грязными», что когда там опрокинулась лодка, в которой каталась парочка, пришлось изъять у них всю одежду, и загонять в душ. Несмотря на всю грубость приборов того времени, они показали, что одежда просто «светит». Но тогда нормативы были другие. Тогда сбрасывалось, сбрасывалось и сбрасывалось. И это было в порядке вещей. Норматив не превышаем? Не превышаем! Тогда – сбрасывай! Есть!

Василий Иванов отметил, что когда он участвовал в дезактивации, ликвидаторы по буровым данным нашли «захоронку». Сделали ее в те давние времена просто — выкопали яму и скинули туда огромное количество «грязного» барахла.

— Могут ли такие же захоронки обнаружиться за пределами того участка, который вычищен? – спросил я.

— Могут, – ответил он. — Потому что здесь можно нарваться на все, что угодно. Можно ожидать неприятностей по старой береговой линии, она уходила вдоль бывшего завода «Прибой». Можно наткнуться на пятно на территории НПО «ЭКРОС» — это бывший военный городок, она примыкает к очищенному участку.

— Сколько же раз чистили участок? – спросил я. — И сколько на это ушло денег? Виктор Матюхин и Владимир Бордуков, ученые, работавшие в в/ч 70170, рассказывали мне, как спустя годы после того, как часть передислоцировалась отсюда, дозиметристы, экипированные в защитные костюмы, обследовали помещения и территорию вокруг зданий. Жаловались, что засыпка чистым грунтом слоем в полметра не снижает повышенный гамма — фон. Пробы листьев с тополей и растительности на содержание радионуклидов показали — все сильно «светит». А когда вы — профессионалы говорите – «светит», речь идет о высоких уровнях радиации.

— Чистили в восемь заходов, — отметил он. — Сначала в 1962 году, когда оттуда уходил институт. Потом взялись за очистку в 1977 – ом. Но работали на основе тех нормативов, что были. Где – то выкопали яму, свалили все туда экскаватором и засыпали. Потом взялись в 1991 – ом. Тогда все мы ходили вокруг этого участка и от замеров хватались за голову. Потом опять чистили, но очень помалу. И начиная года с 95 – го началась планомерная очистка. Денег ушло не меряно. Там убрали и вывезли в общей сложности более трех тысяч кубометров «грязной» земли. Вся эта территория – и на дезактивированном участке и вокруг него все равно должна оставаться под контролем Роспотребнадзора, любое строительство должно идти здесь под строжайшим контролем.

Ядерный полигон на Новой Земле начинался на Ладоге

Чем дольше я собирал материалы о «грязной бомбы», тем яснее становилось — секретная войсковая часть 70170 на Шкиперском протоке не могла работать без мощного испытательного полигона на Ладоге. Что взрывы зарядов с боевыми радиоактивными веществами на опытовом судне «Кит», на ладожских островах и под водой лишь часть огромных работ по созданию не только боевых радиоактивных веществ, но и ядерного оружия. И вот оно – журналистское везение: на одном из сайтов нашел воспоминания Анатолия Куцкова – капитана I ранга в отставке, председателя Совета организации ветеранов Приозерского полигона. В 80-е — 90-е годы прошлого века Куцков служил начальником научно-исследовательского испытательного отдела войсковой части 99795, работал в авторском коллектива по разработке стандартов ядерной безопасности СССР. Многое о проводившихся на полигоне работах написано им в «Книге воспоминаний ветеранов», подготовленной к 60 – летнему юбилею полигона. Но для ее публикации нужно, чтобы Министерство обороны сняло с многих тем грифы секретности.

Он написал о том, как на Приозерской земле была создана войсковая часть 99795. Под этим наименованием скрывался созданный 9 марта 1953 года «Объект 230 ВМФ».

Анатолий Куцков встретил меня на платформе в Приозерске, с озера Вуокса как раз налетел мощный снежный заряд. Он стоял в этой снежной круговерти – высокий, под два метра ростом. И я невольно подтянулся и чуть не стал печатать строевой шаг. Куцков крепко пожал мне руку, бросил острый взгляд из — под густых бровей. И читалось в этом взгляде – а ты правду напишешь?
Куцков повел меня к мичману в отставке Анатолию Агарёву. Он единственный из живущих в Приозерске ветеранов, который участвовал в испытаниях боевых радиоактивных веществ на «Ките». Перед ветеранами я положил карту Ладоги, на которой были острова Северо — западного архипелага.

В те далекие времена им в целях секретности были присвоены условные наименования – Сури (Хейнясенмаа), Малый (Макаринсаари), Мюарка (Мёкериккё). А в народе их в то время называли Оборонными. Там всюду были следы окопов, траншей, орудийных фундаментов. И ветераны стали рассказывать. Что – то не могли сразу вспомнить — ведь прошло столько лет. А какие – то детали передавали так, будто это было вчера.

Первым направлением работ «Объекта 230» были испытания боевых радиоактивных веществ. Потом, когда выяснилась бесперспективность этого оружия и работы по этому направлению были свернуты – исследования воздействия ударной волны и поверхностных явлений подводного ядерного взрыва на корабли и объекты инфраструктуры.

Оборонные острова были выбраны из – за особой секретности всех работ с БРВ и их опасности для населения. Для охраны островов и акватории вокруг них, для обеспечения исследований, связи подразделений на островах с материком и между собой в состав в/ч 99795 был включён 60-й отдельный дивизион специального назначения, базировавшийся в заливе Рыбный у Приозерска.

Военные строители начали строить на берегах залива электростанцию, мастерские, склад и лазарет, лабораторное здание. Возле узкой протоки, соединявшей озеро Дроздово и залив Щучий, началось строительство деревянных щитовых зданий клуба, казармы и общежития офицеров.

Началось строительство и на Оборонных островах. На Хейнясенмаа в капонирах финских оборонительных сооружений устроили склады, построили казарму, общежитие офицеров, клуб и домик командира. На острове Макаринсаари в начале лета 1953 года поставили палатки и начали возводить двухэтажное радиобиологическое здание, вольеры для лабораторных животных и пункт санитарной обработки, состоявший из двух палаток. Обустраивался и остров Мёкериккё.

Для обеспечения режима секретности на острове Хейнясенмаа построили три вышки, на которых несли службу часовые. Режим соблюдался строжайший. На всех картах Ладожского озера район Северо-западного архипелага (полигон ЛО-20) был очерчен красной линией с указанием: «Район, запретный для плавания всех судов». Судам, следующим из южной части озера в Карелию — приходилось делать большой крюк. Гражданские суда, как правило, покорно огибали запретный район, но у командиров базирующейся в бухте Владимирской бригады кораблей на первых порах при следовании в расположение своей базы в городе Лахденпохья нет – нет, да и возникал соблазн «срезать угол» и проскочить через запретную зону. И тогда корабли охранения выходили на перехват, и давали залп боевыми снарядами – впереди по курсу нарушителя. Это быстро охлаждало горячие головы и заставляло немедленно менять курс и направляться на выход.

Анатолий Агарёв в марте 1953 года служил в Либаве старшиной команды мотористов на «Большом Охотнике 337». И тут в Либаву прибыл капитан 2 ранга из 6-го Управления ВМФ. Задача у него была — набрать на «Большой Охотник» команду, прошедшую самый строгий отбор в компетентных органах. Естественно, капитан 2 ранга расписывал кандидатам самые радужные перспективы службы. И молодой Анатолий Агарёв, с 16 лет служивший на флоте, поддался уговорам.

Он вспоминает, какими ударными темпами шло строительство на островах, как строили домики, сторожевые будки, казармы. А в августе привели опытовое судно «Кит» и поставили на бочки между Кугрисаари и маленьким островком. Ветераны вспомнили такие детали: «Кит» был без винтов. Их сняли, когда эсминец тащили через Ивановские пороги. Позже, когда через эти же пороги нужно было проводить доки с подводными лодками, их взорвали.

На борт «Кита» БРВ доставляли на машинах с Васильевского острова, из в/ч 70170. В заливе Рыбный автокраном перегружали на корабли. А дальше по воде — на «Кит» или испытательные площадки на островах. Возили в свинцовых контейнерах, весили они около тонны, везли их в кузове принайтовленными, то есть — закрепленными. Контейнеры были в виде усечённого конуса с диаметром основания примерно один метр, высотой также около метра и толщиной стенки сантиметров 20. Это чтобы уберечь личный состав от гамма — излучения. Цилиндрическая полость, в которую помещалась стеклянная ампула с жидкими БРВ, закрывалась свинцовой пробкой. Но летом 54 — го года произошло ЧП. На ухабе контейнер подпрыгнул, найтовы лопнули. Он проломил днище кузова, заклинил кардан, и пробка из него выскочила. Ампула разбилась, и боевые радиоактивные вещества облили кузов, попали на дорогу. Офицер, сопровождавший груз, бегом помчался до железнодорожной станции в Отрадном, сообщил в часть о ЧП. К месту аварии тут же выслали машину с офицерами, матросами. Туда же отправили кран. Аварийную машину отбуксировали в лес, контейнер перегрузили на другую. А «грязную» машину облили бензином и сожгли. Из — за строжайшей секретности населению о ЧП не сообщали.

Вторая авария с БРВ имела трагические последствия. Произошла она во время перегрузки контейнера с буксира МБ-81 на «Кит». От тяжести контейнера изношенный строп кран-балки оборвался. И сорвавшийся контейнер грохнулся на палубу буксира. И опять пробка выскочила, а выплеснувшаяся радиоактивная жидкость попала на руку руководившего работами командира МБ — 81 старшего лейтенанта Брусова. Через неделю рука у него воспалилась и покрылась язвами. Он долго лежал в госпитале, потом был комиссован и через полтора — два года умер.

— И после этих ЧП контейнеры стали доставлять мы на «Большом Охотнике», — подчеркнул Агарёв. — Ходили в Ленинград, там выше Володарского моста, на левом берегу был старый, обветшалый причал. Под покровом ночи причаливали, подходила машина с контейнером, автокран, и мы грузили контейнер на борт. По штормовому закрепляли все это «хозяйство» у носовой пушки. Мы ни спецодежду не надевали, ни противогазы. Просто личный состав уходил из первого кубрика во второй и третий, чтобы в случае ЧП не было облучения. Когда к «Киту» подходили, тоже были без защиты. Когда перегружали тоже.

— А какой дозиметрический контроль был при этих работах? Вам кто – нибудь говорил о том, какие уровни излучения были при этих опытах? – спросил я.

— Об уровнях никто не говорил. Дозиметры — «карандаши» мы носили постоянно. Нам говорили — то, чем мы занимаемся, вещь опасная, надо беречь себя. Как сейчас помню, один полковник мне говорил, если есть возможность, — возьми на грудь, выпей водки. И мы иногда употребляли, — признался ветеран. — Было такое.

— А какую спецодежду выдавали?

— Мы надевали телогрейки, перчатки, плащи, противогазы, а потом нас проверяли дозиметрами. Противогазы и спецодежду надевали только во время испытаний. Я участвовал в опытах всего два раза. Давали расписаться – подпишись, что не разгласишь гостайну, потом нас инструктировало несколько человек – что надо делать во время опытов, чтобы не облучиться, как нужно одеться. Дезактивировались как? А водой на берегу мылись. В 55 – ом году помню, появился какой – то раствор, им поливали себя, а потом скатывали водой. Пункт санитарной обработки – ПСО проходили на берегу, там стояла палатка, где переодевались. Снимали обмундирование, в котором работали, а потом уже надевали свое.

На палубе «Кита» стояли клетки с собаками. Мне нужно было накапать БРВ на палубу невдалеке от клеток. Как сейчас помню – в свинцовом футляре с ручкой стеклянная ампула, на боках у футляра две прорези, чтобы было видно ампулу. А на ампуле деления. Нажмешь на крышку, откидывается свинцовый колпачок, и ты выливаешь жидкость на палубу, одно или два деления отмериваешь. Сами боевые радиоактивные вещества – это маслянистый состав, цвет глиняный такой на просвет. А до этого нас инструктировали – сколько налить, на каком расстоянии от животных. Сами ученые сидели на острове, наблюдали за тем, что мы делаем в стереотрубы и бинокли. «Кит» в это время стоял носом на безымянный островочек, это потом уже его поставили вдоль него, когда он в 56 — ом стал тонуть. Ученые одевались, как правило, в сапоги, ватные брюки, телогрейки. Противогаз, плащ с надвинутым капюшоном. Перчатки.

— А сколько ученые выжидали после того, как вы наливали БРВ на палубу?

— В первый раз мы пришли на «Кит» до обеда, и только к вечеру нам сказали идти забирать животных. И отвозить их в химлабораторию. Во второй раз – тоже налили БРВ около полудня, а забирали собак часов в девять вечера.
Из рассказов ветеранов выяснилось, что после гибели животных их катером доставляли с «Кита» на берег и передавали в лабораторию для исследования, после чего трупы сжигали или хоронили в специальных могильниках. Сотрудники радиобиологической лаборатории на животных отрабатывали те самые лекарства, которыми спасали потом пострадавших при авариях атомных подводных лодок и чернобыльцев. После свертывания работ с БРВ, «Объект 230 ВМФ» был передислоцирован на материк – в залив Рыбный Приозерского района Ленинградской области и передан в подчинение Центральному научно-исследовательскому институту № 16 ВМФ. А он был полностью ориентирован на исследование поражающего действия морских ядерных взрывов. В составе полигона появился третий отдел, занимавшийся исследованием полей давления подводных ядерных взрывов. В 1960 году «230 Объект ВМФ» был переименован в «230 Объект МО» и передан в состав 12 –го Главного Управления Министерства Обороны.
Заряды с боевыми радиоактивными веществами испытали не только на «Ките». На Хейнясенмаа, в бухте Безымянной заряд с БРВ взорвали на палубе «Малого охотника». Полусгнившие шпангоуты его сгоревшего деревянного корпуса до сих пор торчат из воды у остатков пирса в бухте.

— Прошла целая жизнь, как вы сейчас относитесь к тем опытам? — спросил я мичмана Агарёва.

Он немного подумал, вскинул седую голову:

— Скажу так – работа была нужна государству для обороноспособности. Мы делали нужное дело.

Анатолий Куцков добавил:

— Расскажу вам историю, которая многое объясняет. Когда я прибыл на службу в войсковую часть 9975, а это было в 1967 году, там служил секретчиком мичман Юрий Тимофеевский. Я работал вместе с ним долгое время в одном отделе, потом он демобилизовался. Через какое – то время после демобилизации он тяжело заболел и вскоре умер. А в прошлом году к 61-й годовщине полигона я написал статью «Объект 230 ВМФ», опубликованную в городской газете Приозерска «Красная Звезда». И когда статья вышла, мне позвонила Екатерина Тимофеевская, вдова Юры. И рассказала, что только из статьи узнала, что её муж, служил на «Ките» и на нем пришел на Оборонные острова, участвовал в испытаниях БРВ. А Екатерина Тимофеевская работала заведующей поликлиникой Центральной Приозерской больницы. Связи в медицинском мире имела большие, и когда муж заболел, стала возить его к разным специалистам. Всегда присутствовала на обследованиях. И после анализов, рентгенограмм первым вопросом к Юре был – «Имели ли вы дело с радиоактивными веществами?». И ответ был всегда – не имел! Когда рак легких уже был не операбельный, его отпустили домой умирать. Понимаете – уже стоя одной ногой в могиле, он ни жене, ни врачам ничего не рассказал! Вот так нас воспитывали в то время.

Атомная бомба в торпедном аппарате

Когда в 1956 году работы с боевыми радиоактивными веществами закончили, — продолжил свой рассказ Агарёв, — первый отдел по испытаниям закрыли и передали на Новую Землю. А я в 1958 году ушел на своем «Морском охотнике» в бригаду опытовых кораблей (БОК) во Владимирскую бухту. Два года — 1959 и 1960- ый 576 катер и мы ходили сюда же – к Оборонным островам по договору с частью охранять район испытаний. В 61 – ом году я перешел на «Дельфин», это бывшее немецкое судно, для доставки торпед на позиции лодкам. Он мог брать по 30 штук торпед. Его переделали для испытаний, поставили на корме торпедный аппарат, сделали решетку, которая опускалась с борта, на ней стояли направляющие, с которых уходили торпеды.

Во время торпедных стрельб мы всегда обеспечивали безопасность этого района. А еще ходили обеспечивать безопасность в Лахденпохью. Там испытывали глубоководные торпеды «умницы», калибра 450 мм за островами Кильпасаарет. Глубины в этом месте большие — около 230 метров. Это было в 1970 году.
Торпеду пускали с СИС – специального испытательного судна в виде катамарана, он у нас в бухте Владимирской базировался. На одной из подводных лодок, она у нас постоянно была, на носовой части поставили торпедный аппарат, просто сверху приварили. Базировалась она летом у нас в бухте, а на зиму уходила. А в районе Кильпассарета эти торпеды «умницы» были снаряжены в боевом отсеке не толом, а каким – то таким взрывчатым веществом, что мощность у него была потрясающая. В этом районе погружали специальный металлический отсек глубоководный, между собой мы называли его «Трешер», помните такую погибшую американскую подводную лодку? Опускали отсек на 200 метров, внутри размещались клетки с собаками. И пускали торпеды, они должны были проходить в 3 – 5 метрах от борта. Как только торпеда была на траверзе «Трешера», осуществляли ее подрыв. Корпус отсека оставался целым. А вот все живое внутри – погибало! Когда собак вскрывали, обнаруживали, что все внутренние органы оторваны. Эта торпеда была способна идти за лодкой, повторяя все ее маневры. Мчалась как гончая за зайцем. Поэтому их и прозвали торпеды — «умницы».
Полным ходом шли испытания торпед 533 мм, испытывали мы торпеды и 650 миллиметровые. Они предназначались для атомных головок. В испытании первой торпеды 650 мм участвовало порядка 20 кораблей. И мы пускали ее от Веркосаари мимо Коневца до Осиновца. Это около ста километров. И когда ее пустили, мы уже стояли и слушали, как она идет.

Читайте также:  Почему по телевизору показывали лебединое озеро

Из досье «БЕЛЛОНЫ. РУ»:

Торпеда Т – 5, изделие 233.
Диаметр – 533 мм, вес торпеды 2 200 кг, длина 792 см, тип энергетики – парогазовая. Ядерный заряд – атомный, подлодки носители торпед – всех проектов. Прямоидущая торпеда с ядерным боезарядом. Разработка торпеды с ядерным боезарядом Т-5 велась НИИ-400 (ЦНИИ «Гидроприбор») начиная с октября 1953 г. Ядерный заряд РДС-9 разрабатывался в КБ-11 Минсредмаша СССР под руководством Ю.Б.Харитона.
С сайта http://militaryrussia.ru/blog/topic-483.html

По воспоминаниям вице – адмирала Евгения Шитикова, специалиста в области кораблестроения и вооружения Военно-Морского Флота, бывшего начальника 6 – го (ядерного) Управления ВМФ, государственные испытания торпеды Т – 5 проводились в два этапа: на Ладожском озере и на Новой Земле. На Ладоге испытывались боеголовки без делящихся материалов – с весогабаритными стальными макетами ядерных материалов. Произвели 7 выстрелов, из них 6 были удачными. В таких же комплектациях на озере велись и подготовительные работы к новоземельским испытаниям.

И только после испытаний на Ладоге выдали техническое задание на оборудование Новоземельского полигона. Разработанная методика позволяла рассчитать момент взрыва и своевременно запустить регистрирующую аппаратуру при испытаниях на Новой Земле.

21 сентября 1955 года, наконец, осуществили подводный взрыв атомного боевого зарядного отделения торпеды Т–5 на полигоне Новой Земли. Его опустили на тросе с малого тральщика на глубину 12 метров. Это примерно соответствовало глубине хода торпеды. На акватории в губе Чёрной были расставлены корабли — мишени: эсминцы, подводные лодки, тральщики и транспорты.

Наконец государственная комиссия приняла решение проводить боевую стрельбу. Она состоялась 10 октября 1957 года на дистанцию 10 км с атомным взрывом на глубине 35 метров. В результате потопили шесть кораблей-мишеней: два эсминца, две подводные лодки и два тральщика. Адмирал Басистый доложил Главкому, что личный состав ПЛ С–144 „безукоризненно выполнил поставленные задачи“.

Владимир Бордуков, капитан II ранга в отставке, ветеран подразделений особого риска вспоминает, что когда нашему флоту понадобились исследования параметров глубоководного подводного атомного взрыва, они проводились именно на ладожском полигоне. Разумеется, взрыв на Ладоге произвели не ядерный, а подорвали несколько тонн тротила. Для исследований закономерностей распределения радиоактивного заражения в воде и в воздухе при подводном взрыве был предусмотрен отбор проб имитатора – хлористого аммония из выброса водных масс. Выяснилось, что в атмосферу с газовым пузырём выбрасывается до 20% продуктов взрыва. Важно и то, что были получены пространственно временные характеристики самого выброса.

Ветеран войсковой части 99795, капитан II ранга запаса Евгений Семёнов в своих воспоминаниях написал, что на полигоне велись работы по радиолокационному и радиотелеметрическому обеспечению пусков торпед и бомбометания. И сегодня можно смело утверждать, что в возможности осуществления подлёдных стартов баллистических ракет подводных лодок есть вклад и специалистов полигона, которые много лет отрабатывали оптимальные углы входа боевых частей в лёд и конфигурации их лобовых обтекателей. Помимо решения военных задач проводились исследования по проблеме стойкости дамб и плотин гидроузлов к воздействию поражающих факторов ядерного вооружения. Изучались способы их защиты и отрабатывались мероприятия по ликвидации последствий аварий на гидроузлах. Плотины практически всех гидроузлов, построенных после 70-х годов прошлого века, включая построенную в Египте Асуанскую ГЭС, прошли исследования в в/ч 99795.

Для того чтобы обеспечить все работы на полигоне на Ладожском озере действовала 177 бригада опытовых кораблей (БОК). Базировалась она в бухте Владимирской. Корабли и суда обеспечивали испытания новой техники, отдельных приборов морского оружия, составов взрывчатых веществ. Гремели взрывы глубинных бомб, авиационных донных мин. Часто ученые – исследователи десятки раз проводили один и тот же эксперимент, стремясь добиться наилучшего результата в создании нового типа оружия.

Не осталась в стороне и авиация. Находящийся всего в 40 километрах от Приозерска аэродром Громово позволял принимать любые типы самолётов для бросковых испытаний глубинных авиабомб. Естественно, что в таких широкомасштабных испытаниях участвовали и подводные лодки. В конце 1970 годов в городе Лахденпохья базировался 88 дивизион подводных лодок проекта А – 615. Подводных лодок тогда было 12.

Из досье «БЕЛЛОНЫ. РУ»:

Подводные лодки проекта 615 (А615) — серия советских малых подводных лодок (Quebec по классификации НАТО), единственная в мире серия подводных лодок с подводным движением на дизельном двигателе. Проект 615 был разработан сразу после Великой Отечественной войны и являлся развитием класса подводных лодок типа «Малютка». Подводные лодки этого типа предназначались для защиты портов, военно-морских баз и мест рассредоточенного базирования ВМФ СССР от нападения кораблей противника, а также для нанесения торпедных ударов по кораблям и судам противника в условиях узостей и шхер. Как и их предшественники типа «Малютка», подводные лодки этого проекта для повышения оперативной мобильности флота могли перебрасываться на другие театры военных действий железнодорожным транспортом. Транспортировка по железной дороге по проекту должна была происходить с минимальным демонтажом конструкции.
Из Википедии https://ru.wikipedia.org/wik

«Серьезно и опасно». Как начиналась операция «Кит»

Вот что о начале операции вспоминает подполковник медицинской службы в отставке, кандидат медицинских наук Вольдемар Тарита, участник испытаний на Семипалатинском полигоне, ветеран подразделений особого риска.

— Прибыл я в в/ч 99795 в августе 1976 — го после службы на подводной лодке С-191 Дважды Краснознаменного Балтийского Флота. На должность младшего научного сотрудника медико-биологического отдела. В апреля грянул Чернобыль, из сотрудников отдела сформировали группу, которая в конце мая — начале июня срочно выехала на Семипалатинский полигон. Там был создан сводный лабораторно — методический комплекс. В группу вошли практически все научные сотрудники. Из офицеров я остался в отделе один — практически за всех.
И вот в июне мне звонит дежурный по части: «Срочно прибыть к командиру!» Вошел в кабинет к контр – адмиралу Оленину, доложил о прибытии. И уже по его обращению ко мне понял, что произошло что-то серьезное. Обычно он обращался ко мне – Вольдемар Андреевич, часто доверительно – Володя, а тут официально:
— Товарищ подполковник, ознакомьтесь, с этими документами!
И подает мне несколько бумаг. Читаю. Один из офицеров, уволенный за год до этого из — за какой-то конфликтной ситуации, написал многостраничное письмо в ЦК КПСС. О том, что в 50-е годы в в/ч 99795 проводились работы с боевыми радиоактивными веществами на островах Ладожского озера. На опытовом судне «Кит», которое после окончания испытаний было превращено в могильник и затоплено. Территория островов радиоактивно загрязнена, не охраняется. Эти места активно посещают рыбаки и туристы. Все это представляет для них серьезную опасность. А так как Ладожское озеро является источником водоснабжения для всего пятимиллионного Ленинграда, то опасность грозит и всем ленинградцам.

К этому прилагалось несколько писем из очень высоких инстанций с требованием разобраться и доложить.

— Приказываю: взять приборы радиационной разведки, выйти в озеро к месту нахождения «Кита», произвести замеры и к концу дня доложить мне обстановку. Катер вас ждет, — отдал команду контр — адмирал.
Вернулся я в отдел, взял приборы-дозиметры для измерения гамма — и бета — излучения и РУП-1 – для альфа — излучения. И на катере отправился к островам, у которых находился полузатопленный эсминец.

В десятке метров от судна на волнах покачивалась моторная лодка – двое рыбаков ловили рыбу. К «Киту» был пришвартован небольшой катер. На теплой, нагретой солнцем палубе носовой надстройки на подстилках лежали и загорали две девушки и парень. Поначалу на наше появление они не среагировали, но когда мы ошвартовались и начали выгружать приборы, проявили любопытство, а потом и забеспокоились. После короткой беседы они быстро собрались и уехали, а через некоторое время смотали удочки и рыбаки.

Сначала я походил по палубе и надстройкам, измеряя радиоактивный фон по гамма — излучению – фон был практически в норме. Зато всё изменилось, когда переключился на измерение бета — излучения: тысячи, десятки тысяч распадов/см2*мин. Это было много и очень много, в сотни раз превышало допустимые уровни поверхностного радиоактивного загрязнения. Слегка успокаивало то, что это было неснимаемое загрязнение. То есть за долгие годы все, что могло быть смыто дождями, штормами, снегом, было смыто, а то, что «светило» у меня в приборах, прочно сидело в металле конструкций.

Учитывая проникающую способность бета — частиц, можно сказать, что тот, кто находился на «Ките» в одежде и обуви, особенно не рисковал. А вот ходить босиком или лежать без одежды на палубе было опасно – можно было получить радиационный ожог.

Несколько часов я ползал по надстройкам, составлял схему радиоактивного загрязнения, в основном по бета – излучению. По-видимому, это был стронций — 90. Нашел несколько пятен альфа — излучения – до нескольких десятков распадов/см2*мин.

Практически все двери и люки во внутренние помещения корабля были задраены и заварены. Даже если там и были какие-то радиоактивные вещества, то через стальные переборки излучение наружу не проникало. Открыт был только один люк в кормовой части. Он вел в какое-то трюмное помещение, заполненное под уровень с озером зловещей черной водно — нефтяной жидкостью. Спустил туда, насколько было возможно, детектор дозиметра, который зафиксировал повышенный фон по гамма — излучению.

Потом проверил о. Макаринсаари и безымянный остров – на первом местами был в 5 – 10 раз повышен фон по гамма и по бета — излучению. Я бы никому не порекомендовал поставить на таком «пятне» палатку и несколько дней пожить. А уж тем более нельзя там было собирать грибы и ягоды.

Я подробно обо всем доложил контр – адмиралу Оленину, показал схему.

— Неужели все так серьезно и опасно?

— Да, товарищ командир. Серьезно и опасно.

Эта история получила продолжение месяца через полтора. Меня вызвали в кабинет начальника особого отдела. Там сидели два человека в штатском. Перед ними лежали моя служебная записка и схема. У них было с собой три кейса с импортной дозиметрической аппаратурой самого современного по тем временам уровня. Я тогда такие видел только в научных журналах.
Машина – дивизион – катер. Дул ветер, волна. На катере надели штаны от комплекта химзащиты и высадились на «Кит». Один из «гостей» выборочно проводил замеры, второй сверялся с моей схемой и вносил свои данные. В основном все совпадало.

Возвращались молча. Когда подъехали к штабу, старший из них сказал:

— Вы все делали правильно, информация достоверная, спасибо за работу. Теперь решение будет приниматься на самом высоком уровне. Никому ничего до поры не рассказывать!

Дальнейшее развитие эта история, свидетелями и участниками которой стали многие сотрудники нашей части, получила уже в следующем году и продолжалась еще многие годы. Был сформирован 195 Отряд специального назначения, начались радиоэкологические исследования территории и акватории вокруг островов Западного архипелага Ладожского озера с привлечением десятков специалистов из многих учреждений различных министерств и ведомств.

Последняя капля. Последний герой

Исследования велись, отчеты писались, на них ставился гриф «совершенно секретно». Возможно, неповоротливая государственная машина долго еще решала, что делать с «Китом» и радиоактивными пятнами на островах в Ладоге. Но шел 1990 год, и в стране гулял ошеломительный ветер перемен. Возможно, последней каплей стали протесты партии зеленых Ленинграда и Ленинградской области.
Вспоминает Евгений Усов, сотрудник Гринпис России:

— Мы тем летом вместе с Иваном Блоковым, он сейчас работает директором программ Гринпис России, были в партии зеленых Ленинграда и Ленинградской области. И несколько раз выводили горожан на Невский проспект, шли с транспарантами «Ленинградцы пьют отравленную воду Ладоги».

Эти демонстрации летом 1990 – года неожиданно аукнулись в Москве. Писатель – маринист Николай Черкашин описал этот эффект в книге «Чрезвычайные происшествия на Советском флоте». Он привел воспоминания контр — адмирала Управления боевой подготовки Северного флота Владимира Лебедько. Именно Лебедько лично курировал ход опаснейшей работы по ликвидации крупнейшей в истории советского военно-морского флота аварии с ядерным топливом в губе Андреева. Тогда, в феврале 1982 года Северный флот был поставлен перед угрозой серьёзной экологической катастрофы. Авария была ликвидирована лишь в 1989 году. Научно-техническим руководителем аварийно — восстановительных работ был легендарный Владимир Булыгин, старший преподаватель Сосновоборского Учебного Центра ВМФ.

Вот что вспоминает контр – адмирал Владимир Лебедько:

— Но тут новая аховая ситуация: в Ладожском озере нашли немецкий эсминец с радиоактивными отходами от бывшего спецполигона. «Зелёные» подняли шум: ходили по Невскому с транспарантами. Разгорелся большой скандал. Министр обороны СССР маршал Язов звонит командиру ленинградской ВМБ: «Срочно проведите очистные работы, иначе мы все сгорим!» Я тогда возглавлял учебный центр в Сосновом Бору. Вице-адмирал Валентин Селиванов мне перезванивает. «Где Булыгин со своей группой?» Я ему: «Не пойдут больше булыгинские ребята, обещали наградить за Андрееву губу и прокатили». «Срочно готовь новые представления!» И надо отдать должное адмиралу Селиванову: через сутки был готов Указ о присвоении капитану 1-го ранга Булыгину звания Героя Советского Союза.

Из доклада Беллоны «Северный флот — потенциальный риск радиоактивного загрязнения региона».

«Губа Андреева, расположенная в 5 км от г. Заозерска, — один из самых крупных объектов Северного флота по хранению радиоактивных отходов и отработанного ядерного топлива (РАО и ОЯТ). Выполненные в феврале работы оказались неэффективными и в конце сентября 1982 г. течь из аварийного бассейна резко увеличилась и достигла 30 тонн в сутки. Появилась опасность оголения верхних частей хранящихся тепловыделяющих сборок с прямой угрозой облучения персонала, радиоактивного заражения всей прилегающей акватории и устья реки Западная Лица.

Второй этап по разгрузке аварийного хранилища был осуществлен в 1989 году. На этом этапе было разобрано защитное перекрытие над правым бассейном, окончательно осушен левый бассейн и полностью выгружено все находящееся в здании № 5 ОЯТ — примерно 1400 чехлов (в том числе 70 оставшихся чехлов левого бассейна). В ходе работы были подняты все упавшие и поврежденные чехлы с отработанными тепловыделяющими сборками (не менее 120), причем наиболее опасной в радиационном отношении операцией оказалось осушение внутренних полостей чехлов от находившейся там воды и переупаковка выпавших из чехлов топливных сборок.

«Только камни стучали по медному шлему»

Капитан I ранга Андрей Краморенко сейчас служит в НИИ спасания и подводных технологий ВУНЦ ВМФ «Военно – морская академия» начальником научно – исследовательского управления. Далеким летом 1990 года он был старшим лейтенантом.

Вот его рассказ.

— Первая экспедиция была в 90 году, я жил в одной каюте с матросом – химиком, Олегом Дуловым, он мне все объяснил – куда можно ходить, а куда нельзя. Никакого благоговейного ужаса перед радиацией не было, а меры по защите принимались внушительные. Отработали мы тогда, изучали корпус, поняли, в каком он состоянии.

Вторая экспедиция началась весной 1991 года. Руководил экспедицией контр – адмирал Тулин. А он до этой истории уже был в Чернобыле, и организация по защите здоровья была очень серьезная. Была у всех защитная одежда, были респираторы. Палубу «Кита» покрыли спецсоставом со свинцом, мы знали, где можно ходить совершенно безопасно. Первая серия этого состава была грязно – розовой, а когда «Кит» поставили в док, сверху покрыли уже оранжевой. Что на «Ките» было скверно: местные рыбаки, а может и военные, использовали трюм для слива льяльных вод. Там было и масло, и мазут отработанные. И все это перемешано с радиоактивными отходами.

Мы опасались, что когда начнем судно дергать, эта смесь потечет в Ладогу. Мазут представлял большую проблему, он мешал забирать воду из трюма в танкеры, да еще солнце его подогревало, запах шел сильнейший. У нас все было огорожено наплавными ограждениями «Рапид». В ограждении воротики, их открывали, когда нас судно доставляло на работу. Все было продумано, рядом постоянно дежурил мусоросборщик, если что – то уходило за ограждение, он сразу же подбирал.
Работаем, вдруг в проливе появляется маленький, нахальный буксирчик. Он попер прямо через заграждения и смял их. От такой наглости все обалдели. На борту буксирчика бегали люди, что – то кричали, бросали за борт какие – то устройства для забора воды. Я понял — это экологи! Мы знали, что прямо у них по курсу есть подводный каменный плоский выступ. А этот катерок пер прямо на него. И выскочил на камень, остановился, накренился, и я услышал команду Тулина – «Арестовать мерзавцев!». На борт буксирчика высадились рослые матросы, и всех экологов задержали. Доставили на наш борт, и тут я увидел лицо «врага»: это был мой одноклассник. Длинный, тощий, как сейчас говорят – ботаник. Я ему – ты что здесь делаешь? Он грозно – а ты что? Отвечаю — работаю. А он в крик – вы, военные, все скрываете, льете отраву в воду Ленинграда! Я ему – дружище, очнись, до питьевого водозабора сотни миль. Не знаю, откуда были эти зеленые, тогда ведь был такой хаос, предчувствие гражданской войны. И тогда контр – адмирал Кирилл Тулин сказал – ребята, отстаньте от нас. Мы ничего не привезли, мы увозим то, что накоплено в «Ките»! И его увезем. Это была яркая картина, надо было видеть их лица.

Убирать «Кит», конечно, надо было, и, слава богу, что его тогда убрали, потому что на фоне того, что произошло потом в стране, мы бы его стали убирать только в начале 2000 – ых. Степень его проржавленности была удивительная. Вот этот съеденный коррозией корпус и был первой сложностью при подъеме. Вторая – он лежал в очень стесненных условиях. С правого борта нам даже понтоны поставить было некуда, так близко были камни. Третья – это малая глубина. Мы, судоподъемщики, очень не любим, когда на малой глубине затоплено малое судно да еще по самую палубу. А четвертая сложность – ладожские шторма. Всегда неожиданные и свирепые.

Я работу на «Ките» называю лебединой песней, которая была сделана при Советском Союзе. Море отличных специалистов, любые технические средства, много понтонов, их просто некуда было ставить.

Самым памятным для меня был момент, когда надо было промыть тоннель под днищем, чтобы завести полотенца. После этой истории меня наградили орденом «За личное мужество». Хотя я не был каким – то выдающимся героем. Какие уровни излучения были? Нас после каждого подъема обмывали, потому что когда мы занимались раскопками, то водолаз на себе выносил и 3 тысячи распадов и 10 тысяч. Бета – излучающие радионуклиды – стронций – 90 и цезий – 137 в материал водолазного костюма не проникали, поэтому такое обмывание хорошо помогало.
В середине корабля заводка строп не предоставляла никакой сложности, там были каменные выступы и были щели под килем. Проблема была в носу, надо было остропить пару двухсоттонных понтонов во что бы то ни стало. Потому что первым решили поднимать нос, а уж потом корму. Но нос был погружен в глину.
Когда в первый раз спустились, я потрогал ее рукой, а она – как пластилин. А самые страшные работы при судоподъеме – при промывке тоннелей. Хуже для водолаза работы нет. Мы с командиром второй смены Родионом Ворошиловым в училище учились вместе, покумекали. Спрашиваю – ну, что, Родька, делать будем? Он – на крайний случай есть грейфер, яму выкопаем, это будет как забой, из него пойдем вести траншею. На том и порешили. Но насколько бывший эсминец погружен в грунт, мы себе не представляли. Как сейчас понимаю, погружен он был на метр. Наш крановой копнул три раза, сказал – вам хватит. Мы ему – да копни еще раз. Ну, он и копнул. Когда мы в следующий раз с Родей туда спустились, я понял, что дна — то не стало, появилась огромная яма.
Раньше мы к «Киту» подходили по дну, а теперь спускаемся вниз, а там зияющий провал. Спрашиваю потом Родьку – ну, как мы будем работать? А он – по инструкции. У нас был мощный водонапорный агрегат, мы сделали рукава, металлическую коническую насадку, в водолазном деле ее называют пипкой. Естественно, при таком давлении водолаз ее в руках держать не мог, привязали к ней лом. Водолаз спускался и бух этот лом в грунт, чтоб держался.

Мы проработали два дня и поняли, что дело не идет. Лом постоянно вырывало, у нас траншеи не получалось. И тут Москва стала проявлять нетерпение. Нам сообщили: еще немного и с Балтийского флота приедут чудо – водолазы. И эта бригада покажет нам – лодырям и бездельникам, как надо работать. Тут я завелся – Родя, приезда чудо – водолазов не переживу. Решил – пойду сам и посмотрю, что происходит, наверное, пипку надо ставить прямо в забой. Родька проявил свои лучшие качества и сказал, что не по инструкции он работать не будет.

А я пошел. Поставил пипку в упор к глине. А ведь когда размываешь, темень такая, что открывай глаза, закрывай – все равно ничего не видно. Только камни стучат по медному шлему. Напор воды такой, что когда у меня рука попала под струю из сопла, трехслойную перчатку просто разорвало. Я решил ощупать глину рукой: она вибрировала, пульсировала, но не размывалась. И я понял, что надо ставить сопло в упор. И почувствовал, что она стала резаться пластами.

Проработал часов семь подряд, один раз вышел передохнуть, согреться. Потом пошел второй раз, потому что эти чудо – водолазы уже дышали в затылок. Больше всего я боялся, что вырвет этот чертов лом, а меня отбросит неизвестно куда. И как потом искать траншею? Проработал я так до полуночи, и тут командиры сказали – кончайте это безобразие, не война же, с утра продолжите.

Утром только часа два проработали, чувствую – лечу! Лечу к верху тормашками. Это самое скверное ощущение водолаза – так лететь. Потому что если случится задержка дыхания, то могут разорваться легкие. Я наверх вылетел благополучно, и тут же нажал предохранительный клапан, и плавненько опустился на грунт. Куда опустился – не знаю. Водолаз ведь не стоит на грунте во весь рост, он стоит либо на четвереньках либо лежит. И вот встал я на четвереньки, как собака, думаю – где я, что случилось? Пополз вперед и обнаружил интересную вещь, первое – я нащупал пипку, она была на месте. И лом был на месте. Но поскольку давление было большое, пипку вырвало из шланга, и я вместе с шлангами улетел.

А Родион сверху тревожится – все в порядке, все в порядке? Почему ты ушел на грунт? Отвечаю – со мной все в порядке, я не ушел на грунт, а вернулся. Потом заметил – такого раньше не было, вода то кругом – не черная! Коричневая вода. А с чего она коричневая то стала? Я пошел по этому забою вперед и увидел замечательную картину — маленькую – маленькую полосочку света. Это я, перед тем как вылететь, прошел под киль и грунт отвалил. Тогда руками расширил я отверстие и вылез на ту сторону. А тут Родион в телефоне паникует – Андрей, Андрей, где твои пузыри, мы не видим твоих пузырей! Я ответил – Родя, спокойнее, посмотри с другой стороны корабля, я прошел под килем. И тут я радостно поднялся наверх.

И Родя говорит своему водолазу – одевайся, нам ведь надо провести проводник под килем. Водолаз погрузился, пробыл под водой и докладывает – тоннеля под водой нет! Все осмотрел – нету. Говорю – ладно, Родя, последний подвиг ради Родины, одевайте меня. И я спустился и по своим ощущениям вышел в тоннель, протащил проводник, естественно, пошли большие доклады в Москву. Стал кран шевелиться, строп готовить, заводить его, понтоны готовить.
Потом начался сам подъем. Подстропили понтоны, и в ночь на 24 июня мы подняли носовую оконечность. Потом у нас вышла полностью палуба из воды, стали готовиться к откачке смеси из трюма в спецтанкеры, это муторная, я доложу, работа. Потом откачивали воду, чистили ее от радионуклидов, мазута при помощи ионно – обменных фильтров. Знаменитый Владимир Булыгин руководил очисткой, пугал и восхищал журналистов. Одна особо настырная журналистка спросила его: Владимир Константинович, а насколько вы уверены, что вода, которая сливается в Ладогу, чистая? Уверен, — ответил Булыгин, взял кружку, и выпил сливающуюся воду. И предложил выпить ей…

Когда из «Кита» во второй раз откачали, очистили воду, то сказали – поехали! Подошел буксир и дернул. А «Кит» с места не сходит. Еще раз дернули – не сходит. Дергали, дергали несколько часов, стали разбираться, оказалось, что перо руля и кронштейны все еще замыты грунтом. Тогда мичман Толя Иванов, высокий, худой как палка, ушел под воду. Мичман работал восемь часов. Он в одиночку отмыл эти кронштейны, а для того, чтобы пипку не унесло, он подвязывал ее прямо к кронштейну, и упирался в нее спиной. Никакой видимости там не было, работал он на ощупь, мужик был просто двужильный. Его потом наградили орденом «За личное мужество».

Когда он отмыл кронштейны, мы вытащили «Кит» в пролив и потащили к доку. Вышли мы часа в два июльской ночи. Ведем его на понтонах к доку, а над нами Дамокловым мечом висит штормовое предупреждение. Уже в десять утра ожидалось резкое ухудшение погоды. А док погружен в открытой части Ладоги, и надо спешить. Спешили настолько, что не было времени отстропить понтоны. И было принято совершенно варварское решение — резать стропы автогеном. В моей практике больше такого не было. Мы сидели с моим добрым товарищем Сергеем Синяковым, капитаном 3 ранга и резали автогеном стропы.

На первом стропе было страшно, потом, когда строп лопнул, и понтон со вздохом приподнялся, мы спросили – и это все? Срезали автогеном стропы, и только затащили «Кит» внутрь дока, как сломалась лебедка, тянущая строп. И нужно было его менять. А без понтонов «Кит» стал катастрофически быстро тонуть и валиться на бок. По законам доковых операций, судно с креном ставить в док нельзя. Вытаскивать тоже. И в этот момент Юрий Куц, главный инженер экспедиции, сказал – будем откренивать за мачту! Конечно, решение было отчаяннейшее. Куц за работу по «Киту» тоже получил орден «За личное мужество».
И вот мы мачту отстрапливаем, циклон все ближе, корабль погружается, крен спрямить не удается. А тут – бах — кончик мачты обломился. Пришлось снова заводить строп. Содом и Гоморра! И тут докмейстер, жаль, не помню его фамилии, смелый парень, говорит – а, всплываем. И вот мы держим «Кит» за мачту, он тонет, а док всплывает. Наверное, это был Божий промысел — корабль встал на ровный киль. Док всплыл, под «Китом» был поддон, в него слилась мазутная вода из трюма.

Читайте также:  Название всех озер в серпухове

Но когда «Кит» всплыл, случилось то, что любят показывать в американском кино: страшного злодея убьют, все успокоятся. И тут он снова встаёт! У нас же гадость заключалось в том, что один из понтонов не уплыл. Все уплыли, а он остался стоять рядом с доком. И кто –то сказал – ребята, а у него же стропы попали под аппарель… Понимаете, у дока есть откидывающаяся аппарель, и если строп попал под крышку, то док мы закрыть не сможем. А значит, и уйти не сможем. А шторм все ближе. Звучит команда – спустить водолаза, чтобы проверить, куда попал строп. Причем никто не понимает, что делать, потому что строп весит тонну. Его не вытащишь вручную, тем более обрезанный, это же вообще – мрак. Спустился я, пошел по этому стропу вниз, и оказалось, что строп зацепился не за аппарель, а за грунт. Аппарель была свободна! И тут же после моего доклада аппарель закрыли и увели док за острова. Успели до подхода шторма закрепить его на бочках.

А 5 августа, в день моего рождения, мы снялись с якоря, прошли всю Ладогу, вошли в Свирь. Прошли Онегу, Беломоро – Балтийский канал, часть народа вернулась назад, а меня как водолазного специалиста, взяли на Новую Землю. Пошли мы к ней. Пока шли Беломоро — Балтийским каналом, работали вовсю, заделывали все отверстия в корпусе «Кита», готовили его к выводу из дока. Применяли всевозможные клеевые составы, эпоксидную смолу. Клеили полосами, особенно ни на что не надеясь, там ведь было столько коррозии. Тяжелая была работа, Сизифов труд. Но и без понтонов выводить «Кит» из дока было страшно.
Пришли на Новую Землю 18 августа 1991 года. А 19 — го нас построил начальник экспедиции и сказанул нам речь, от которой всем стало не по себе. ГКЧП! Контр – адмирал Тулин говорил – мы выполняем государственную задачу, но мы понимали, — то, что мы делаем по сравнению с тем, что происходит в Москве — просто муравьиная возня. Стоим мы в забытом Богом месте, в губе Черная. Там, где был ядерный взрыв, где остался стоять эсминец «Гремящий».

Пришел кран, пришли северяне. Мы поставили «Кит» возле эсминца. И главный инженер Северного Флота спросил, глядя на «Кит»: «И вы с этим возились три месяца?». Так мне обидно стало. За несколько дней поставили мы «Кит» рядом с эсминцем. И он утонул, так же как и на Ладоге, точно на такой же глубине, и точно в таком же положении. После этого мы погрузились на свои плавсредства, и пошли обратно в Беломорск под дикие завывания победившей демократии.

Скажу так: более памятного судоподъема, ни с чем не сравнимого по ощущениям, по совершенно фантастическому результату у меня не было. Это была чистая победа.

Насколько опасен был «Кит»?

Во время этого журналистского расследования мне довелось слышать об этом самые полярные мнения. Одни говорили – да весь бывший немецкий эсминец пропитан радиоактивными помоями от трюма до мачты, на нем ведь взрывали заряды с боевыми радиоактивными веществами. Побудешь пять минут – схватишь лучевую болезнь. Другие твердили – да ничего опасного «Кит» из себя уже давно не представлял. Все радионуклиды давно распались. И зарядов на нем не взрывали, а просто отрабатывали растворы для дезактивации.
Мне удалось найти еще одного специалиста, который участвовал в подъеме и выводе «Кита» на Новую Землю. Он попросил, чтобы его имя в моем расследовании не упоминалось. Поэтому назовем его Петр Седов. Вот что он рассказал:

— На судне все пришлось покрывать специальным полимерным покрытием. Потому что радиоактивное загрязнение поначалу впиталось в палубу, его годами смывало в Ладогу, а металл сильно поржавел. И эта ржавчина слоями отслаивалась. Мы поначалу боялись, что внутри могли оставить два фугаса с БРВ, но их мы не нашли. Надстройку у «Кита» срезали, положили на палубу, накрыли все это маскировочной сетью, чтобы ничего не было видно. На шлюзах Беломоро – Балтийского канала, как только услышали, что в доке радиоактивный корабль, народ в ужасе разбежался, и мы стояли двое суток, пока КГБ всех нашел, и заставил работать. Потом уже сотрудники КГБ плыли впереди нас, чтобы обеспечить наш проход, потому что слухи ходили совершенно фантастические. Уверяю, «Кит» вовсе не был так радиационно опасен, как это нам казалось. Его эвакуация была проведена как санация источника водоснабжения Ленинграда. Мы отбирали для анализов и воду, и водоросли, и образцы грунтов вокруг «Кита», мы все проверяли. И посчитали – если жители Ленинграда будут пить эту воду и есть эту рыбу, то это будет не более 2% от допустимых норм радиационной безопасности.

Вот тут я с Седовым не соглашусь: это суждение исходит из того, что вся радиоактивная грязь осталась бы в трюмах «Кита» навсегда. Но ведь судно обязательно через десять – двадцать лет развалилось на части во время очередного шторма. И тогда тысячи тонн очень «грязной» воды ушли в Ладогу. До водозаборов пятимиллионного города они бы не дошли, а вот влияние на огромную акваторию вокруг — на водоросли, рыбу, птиц оказали бы огромное. Пока никаких материалов в открытой печати о том, насколько опасна для Ладожского озера была радиоактивная грязь на бывшем опытовом судне «Кит», сколько ее оказалось на дне, какой площади было это пятно, сколько радионуклидов было накоплено рыбой, водорослями не было – всё это изложено на страницах, хранящихся в секретных библиотеках отчетов.

Насколько «грязными» были острова?

По данным Анатолия Куцкова, капитана I ранга в отставке, председателя Совета организации ветеранов Приозерского полигона, начавшиеся в 1986 году радиоэкологические исследования продолжались 23 года вплоть до 2009 – го. Промежуточным результатом исследований была эвакуация «Кита». А вели эти исследования три десятка организаций. Вместе со специалистами в/ч 99795 в них принимали участие сотрудники Радиевого института имени В.Г. Хлопина, Курчатовского института, ЦНИИ имени академика А.Н. Крылова. ООО «Интершельф», Военно – медицинской Академии имени С.М. Кирова, химслужбы ЛенВМБ, Аварийно-технического центра Минатома России, санитарно–эпидемических станций Санкт-Петербурга и Приозерска и многих других столь же авторитетных организаций. Было установлено, что в ряде мест имели место локальные (площадью в единицы – десятки квадратных метров) загрязнения территории островов долгоживущими радиоактивными веществами (в основном цезием-137 и стронцием-90). Силами специалистов 195 Отряда особого назначения эти места были дезактивированы – на захоронение в специальные могильники были вывезены десятки тонн заражённого грунта и загрязнённых остатков инженерно – строительных конструкций. Исследователи сделали вывод, что в настоящее время последствия проводившихся в 50-е годы работ в районе Северо-Западного архипелага минимальны.
И хотя гриф секретности с проводимых на Ладоге работ с БРВ был снят еще в 1991 году, некоторые из участников работ по мониторингу экологической обстановки на Ладожском озере и по эвакуации «Кита» деликатно от предложений поделиться воспоминаниями, уклонились, — подчеркнул Анатолий Куцков.

Министерство обороны вновь будет проводить испытания на Ладоге
Для ветеранов войсковой части 99795 громом средь ясного неба прозвучало известие о том, что директивой Министра обороны Анатолия Сердюкова их часть ликвидирована. Но Анатолий Куцков решил бороться за сохранение такой нужной для страны организации и написал электронное письмо Президенту РФ Владимиру Путину с просьбой вмешаться. Потом написал письмо на имя вновь назначенного Министра обороны Сергея Шойгу. И доказывал – полигон закрывать нельзя, многие организации после его ликвидации останутся без испытательной базы. В середине декабря 2012 года Анатолий Куцков получил ответ из Военно – научного комитета Вооруженных Сил РФ. Из ответа следовало – войсковая часть 99795 переформировывается в научно – испытательный центр 12 Центрального НИИ МО РФ. Именно на его площадках и будут проводиться испытания образцов вооружения, военной техники. В том числе испытаний образцов морского вооружения, разработанных Госкорпорацией «Росатом». А также других министерств и ведомств в интересах Министерства обороны Российской Федерации.

А в марте уже этого года Сергей Донской, министр природных ресурсов и экологии РФ во время визита в Петербург заявил: «В этом году будут подготовлены все документы, а в следующем выйдет постановление правительства о создании долгожданного национального парка «Ладожские шхеры».

Чей вес – Министерства обороны или Министерства природных ресурсов сейчас в стране больше, думаю, объяснять не нужно. Так что рядом с национальным парком всего в девяти километрах продолжатся испытания новых торпед, бомб и всевозможных «изделий». И какие следы оставят после себя эти испытания будет вновь закрыто грифом с двумя нулями.

Редакция послала запрос Министру обороны Российской Федерации,
генералу армии Сергею Шойгу. Просили предоставить информацию — какова радиационная обстановка на островах, где проводили испытания БРВ. Могут ли повлечь за собой загрязнение радиоактивными, токсичными и иными вредными веществами островов, акватории Ладожского озера испытания образцов вооружения, военной и специальной техники (ВВСТ). И получили ответ. «На территории островов силами Минобороны России проведены мероприятия по разведке участков радиоактивного загрязнения местности, реабилитации и локализации загрязненных участков, установлено ограждение и предупреждающие знаки и осуществляется мониторинг радиационной обстановки. Коллективного риска для населения не имеется.В настоящее время на островах Западного архипелага Ладожского озера и на его акватории проводятся испытание образцов ВВСТ, которые не влекут за собой загрязнение территории радиоактивными, токсичными и иными вредными веществами».

Будущие войны будут вспыхивать из – за воды

Эти прогнозы озвучивали с самых высоких трибун. Об этом заявлял в 2013 году Гендиректор Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) Жосе Грациано да Силва на всемирном водном саммите в Будапеште. О том, как важно качество воды в Ладоге и Онеге говорил на заседании Совета Безопасности РФ в ноябре того же 2013 года и Владимир Путин.

— Самое серьёзное внимание предстоит уделить восстановлению озера Байкал и водных ресурсов Ладожского и Онежского озёр – крупнейших резервуаров пресной воды. Отмечу, что ухудшение качества вод Ладожского и Онежского озёр может привести к проблемам с обеспечением питьевой водой всего Северо-Западного региона Российской Федерации. Этим вопросом нужно заняться предметно как на федеральном, так и на региональном уровне.

Расследование опубликовано на сайте «БЕЛЛОНА.РУ» 9 апреля 2015 года

Пащенко Эколог 16.05.2019 09:49 Заявить о нарушении Здравствуйте, уважаемый Пащенко Эколог!
Этот жанр называется — рецензия. А то, что Вы написали — куцая записка, да еще и на Никитина ссылаетесь почему — то. Да и еще и с ошибкой «я и Никитин хотят. «. Цифр в этом расследовании достаточно.

жанрить жанру
цифрить цифру
не учи меня рожать
я ученых этих видел
я сам
из ихней масть.

Уважаемый Пащенко Эколог!
У меня к Вам большая просьба — не пишите мне больше. У меня нет времени общаться с неадекватными людьми.

Виктор песня моей жизни
умный самое по то
как же я могу тут мимо
вас пройти, уйдя в ничто?

Источник



Боевые острова ладожского озера

Недельная экспедиция Международной экологической организации «Зелёный крест» и Общественного совета Госкорпорации Росатом стартовала 30 июня 2013 года. В её задачи входило осмотреть острова на северо-западе Ладожского озера – в тех местах, где проводились испытания ядерного оружия, измерить радиационный фон, как на почве, так и у крышек временных бетонных хранилищ ядерных отходов.

В состав экспедиции, помимо председателя клуба работников ЛАЭС с почти 40-летним стажем работы на атомной станции Сергея Аверьянова, капитана судна Константина Овчинникова, в прошлом работавшего на космодроме Байконур и занимавшегося дезактивацией ракетного топлива, и экологов «Зелёного креста», включили и журналиста ИА REGNUM.

По следам «грязной бомбы»

На протяжении многих лет эти острова, расположенные на пути к Валааму, остаются загадкой, несмотря на то, что их закрытость давно уже мнимая, и на здешние берега, несмотря на предупреждения об опасности, в доступное для навигации время то и дело высаживаются люди.

Наш путь начался с Крестовского острова, далее шли по всей Неве, через Ивановские пороги, мимо крепости Орешек в Шлиссельбурге и Осиновецкого маяка (на мысе Осиновец высится сложенный из красного и белого кирпича маяк высотой 73 метра, дальность видимости с его верхней площадки достигает 50 километров). Далее – в Ладогу, туда, где на пути к острову Валаам находятся острова, на берегах которых с воды хорошо видны предупреждающие желтые металлические щиты с характерным значком радиации и надписью: «Радиоактивность!».

На большинстве табличек эти надписи едва различимы, а в иных местах щиты повалены ветром, а возможно не без помощи «незваных гостей», проявляющих к островам неизменное любопытство.

Здесь в 1950-х годах проходили испытания «грязной бомбы», заражающей всё вокруг радионуклидами. Это было дешевое и страшное оружие. На трофейном немецком эсминце размещали клетки с подопытными кроликами и собаками. Затем люди в защитных костюмах с великими предосторожностями доставали из свинцового ящика стеклянную емкость, заполненную маслянистой основой, содержащей радионуклиды – очевидно, тех же стронция и плутония.

«Грязная бомба» – самый простой вариант радиологического оружия. Состоит из контейнера с радиоактивным изотопом (изотопами) и заряда взрывчатого вещества, при подрыве заряда взрывчатого вещества контейнер с изотопами разрушается и за счёт ударной волны радиоактивное вещество распыляется на достаточно большой площади (таким образом, её можно считать одним из видов химического оружия). Размер бомбы может быть различным в зависимости от количества исходного материала. Одним из вариантов «грязной бомбы», как объясняют специалисты, может быть намеренный подрыв установки невоенного назначения, использующей радиоактивные материалы.

Испытания бомбы проходили так. Колба присоединялась к обыкновенной морской мине. Мина взрывалась, масляная взвесь подхватывалась взрывом, разносилась ветром, оседала на подопытный корабль и ладожскую воду, накрывая площадь в два-три квадратных километра. Затем к месту взрыва устремлялись гребные лодки. Матросам защитных костюмов не выдавали, а исследователи в костюмах химзащиты, тоже слабо защищавших от радиации, собирали клетки с «живыми образцами» и отвозили в лаборатории. До сих пор остаётся тайной, что именно в таких лабораториях происходило. В начале 1990-х годов эсминец наконец-то вывезли с Ладоги и дезактивировали на специальных производствах Белого моря. Радиоактивный мусор собрали и загрузили в штольни – бывшие финские укрепления. Двери забетонировали.

Искорёженный металл и лилии

Западный архипелаг Ладожского озера включает острова Мюкериккё, Рахмансаари, Макаринсаари, Хейнясенмаа, Кугрисаари, Верккосаари, Воссинойсаари, Ялаянсаари, Ситтулуото, и административно относится к Лахденпохскому району Республики Карелия. Самые большие из них – Кугрисаари, Макаринсаари и Хейнясенмаа.

Первые замеры мы сделали на небольшом острове – Веркосаари (остров сетей), полностью покрытом лесами. С судна пришли к его низким, каменистым берегам на шлюпке. Значения не превысили 35 микрорентген в час. Сергей объяснил, что нормальный природный фон составляет 11 мкР/ч (в Сосновом Бору – городе-спутнике Ленинградской ЛАЭС – 14), а тревожиться стоит, начиная примерно с 50 мкР/ч.

Сергей Аверьянов напомнил, что в некоторых местах на гранитных набережных Невы можно намерять 70-80 микрорентген. Говоря об опасности, принято приводить в пример памятник Медный всадник в центре Санкт-Петербурга. Но, по его мнению, говорить о том, что радиация отсутствует, нельзя – необходимы тщательные исследования воды и почвы.

И уточнил, что разные материалы по-разному проявляют себя в качестве источников излучения, причем самые большие значения дают гранит, камни. И предстоит сделать по несколько замеров на дорогах, по которым перевозились грузы, на почве, камнях и металлических «останках» раскуроченной техники.

Высадиться на других островах нам помешал туман. Капитан указал на тяжелую завесу, буквально в считанные минуты скрывшую горизонт. Пришлось быстро садиться в лодку, капитан – на веслах, и идти к кораблю. Ещё немного, и судно было бы полностью скрыто от глаз. Ладога коварна, здесь может стоять идеальная погода, но в один момент может всё поменяться, даже если преодолевающие её просторы люди следуют старому обычаю – бросают монетки или табак на хорошую погоду.

Базовой точкой на следующий день стал для нас самый большой остров Западного архипелага Хейнясенмаа (в переводе – Сенной или Сенная земля). Когда-то, со второй половины XV века по начало XVIII века, тут располагался православный мужской Троицкий Сенной монастырь, почитаемый как третий монастырь на Ладоге после Валаамского и Коневецкого. Сейчас повсюду на нём – следы пребывания военных. Плац, искорёженный металл, орудийные дворики, колючая проволока, траншеи, явно не природного происхождения. Всё это – среди буйной растительности, земляничных полян. Разнотравье, множество разных цветов, даже лилии.

Хорошо сохранившийся бронеколпак, точно также как ряд бетонных строений в других местах острова, давно превращён в хижину рыбака или охотника. А не слишком далеко от причала бетонное строение – финская оружейная башня управления артогнём с бойницами в верхней части. Замеры радиоактивного фона и здесь не стали сенсацией. Там, где дозиметр ложился на травы и мох, – от 13 до 27 микрорентген. В иных местах, на металле и камнях – больше, но всё равно – до опасных значений.

Штольня на Кугрисаари

В тот же день, оставив корабль у причала, на резиновой шлюпке мы перебрались на Кугрисаари – небольшой остров (часть островов Хейнясенмаа Западного архипелага). Юго-западный берег Кугрисаари удивил живописным рельефом – над водой возвышается высоченная каменная скала, издали видна со шлюпки – штольня с открытым входом. Внутри – тёмная пещера, состоящая из двух отсеков, отделённых друг от друга дверями. Подплыли ближе, заглянули, высадились – внутри она оказалась абсолютно пустой. Ни там, ни снаружи измерения ничего страшного не показали – не выше 22-25 мкР/ч.

«Видно, что штольня – рукотворная. Это техническое сооружение с бетонными перегородками внутри. Из бетона – опорные стенки. Глубина штольни примерно 50 метров. Видно, что её для чего-то наполовину закрывали газобетонными блоками, но это всё наше любопытное население раскурочило. Видимо, она закрывалась герметичной металлической дверью. Наверное, это какой-то бывший склад, в котором хранились источники радиационной опасности: растворы или твердые вещества, либо когда-то штольня использовалась как полигон для испытаний. На Новой Земле есть подобные штольни для испытаний, но гораздо больших размеров, и никто сейчас не скрывает тайны Новой земли и Семипалатинска, так почему бы не сказать жителям Ленинградской области и Карелии, какие именно и когда испытания проводились?» – рассказал о своих впечатлениях Сергей Аверьянов.

На остров Макаринсаари, о котором наши предшественники, обследовавшие его 15 – 20 лет назад говорили, что он самый опасный, мы, также как на прочие острова, отправились вместе с капитаном Овчинниковым. Здесь мы убедились в том, что если на Кугрисаари живность водится, то Макаринсаари даже с воды напоминает макушку лысеющего человека. Высадившись на остров, мы обнаружили большую, длиной не меньше 150 метров, почти скрытую под буреломом, бетонированную площадку с рамой – тоже из бетона. Но и в этом случае дозиметр показал спокойные значения.

Обследовали мы и два Безымянных острова, на каменистые берега которых высаживались со шлюпки. Несмотря на обилие колючей проволоки, результаты примерно те же – невысокие фоновые значения.

Примерно на протяжении 15 лет в середине XX столетия военные СССР, США, Китая, Англии и Франции проводили взрывы ядерных бомб в воздухе, на суше, на воде, под водой и в космосе. Было взорвано более двух тысяч зарядов различной мощности. Советский Союз, помимо этого, взорвал практически на всей своей территории около 200 атомных бомб в мирных целях – для создания подземных пустот, поворота рек и прочее. В результате в окружающую среду было выброшено цезия – 137 в сто раз больше, чем от чернобыльской катастрофы, и различных изотопов плутония в 1000 раз больше, чем от аварии на ЧАЭС. Собственно, родившиеся в конце 1950-х – начале 1960-х годов угодили под настоящую ядерную бомбардировку.

Радиоактивность

Постепенно увиденное на островах складывалось в единую картину. «Испытания, которые здесь проводились, имели, как я понимаю, военное назначение, и сейчас нам не следует знать, что здесь происходит. Населению явно немногое об этом известно, но, судя по обилию свидетельств того, что здесь ступала и ступает нога человека, никто этого невидимого страшного зверя под названием «радиоактивность» особенно не боится. Сегодняшний гамма-фон, который мы с вами намерили, не слишком отличается от природного значения», – заключил по результатам замеров ядерщик Сергей Овчинников.

Свидетельства того, что острова вовсе не пугают людей, мы нашли повсюду: кострища и мусор. Судя по всему, люди попросту игнорируют знаки с угрожающей надписью: «Радиоактивность».

Никого не пугают даже брошенные военными контейнеры для перевозки особо опасных грузов. На островах везде ощущается былое присутствие военных. Это видно по оставшимся полуразрушенным сооружениям и фундаментам. Интересна военная история этих мест – имеются старые финские и советские укрепления, видны следы взрывов. Имеется колючая проволока, но здесь никто ничего не охраняет.

«Если будет официально признано, что существует угроза заражения, территория опасности должна быть ограждена специальными знаками, чтобы человек чётко знал: туда нельзя, и реагировал, как на предупреждение: «Не влезай – убьёт!» Определение уровня загрязнения требует специальной экспедиции. Причём стоит учесть, что у таких элементов, как стронций, цезий, большой период полураспада – не менее 30 лет, то есть, возможно, ещё рано решать, насколько и в каких именно местах, на какой территории необходимы ограждения и контроль. Где-то, может быть, стоит предупредить людей, что нельзя, например, собирать грибы и ягоды. Испытания могли производиться разного рода – возможно, испытывалось радиационное, химическое или биологическое оружие», – предположил Аверьянов.

«Существует контролирующая организация – Ростехнадзор, которая, в принципе, независимо от принадлежности островов, должна контролировать радиационную обстановку, заниматься надзором за ядерной и радиационной безопасностью, и с этой точки зрения определить, запрещено людям здесь находится, ограничено пребывание людей или следует острова открыть. Вот мы не удержались, пробовали землянику, а может быть делать это нельзя. Возможно, не стоит в этих местах охотиться или пить воду. Очевидно ведь, что людское любопытство и варварство граничит с риском для здоровья. Народ не знает, куда идёт – радиации не видно, вполне могут найтись чудаки, которые захотят вскрыть хранилище. Поэтому надо чётко определить статус этих территорий», – считает он.

В годы, когда архипелаг находился в составе независимой Финляндии, на островах группы Хейнясенмаа располагалась база финских военных с постом наблюдения, постом связи и двухорудийной батареей артиллерии. После войны на островах Хейннясенмаа и Макаринсари (тогда они назывались Сури и Малый) располагалась исследовательская военная база, на которой в 1953 году были проведены ядерные испытания. База была свёрнута, но остров Макаринсари и большая часть острова Хейнясенмаа (кроме южной оконечности) и сейчас формально закрыты для посещения. Причиной изначально был высокий уровень радиоактивного заражения местности.

Контейнер для особо опасных грузов

«При добросовестном обследовании всех оборонных островов – в том числе, Хейнясенмаа, Макаринсаари, Кургисаари, и двух находящихся рядышком, между ними Безымянных, стало понятно, что здесь однозначно проводились испытания, однозначно было загрязнение. Но хочу отметить, что на Хеймасейма остатки техники, которая была уничтожена военными, а уничтожается она в определенном случае – когда военные уходят либо расформировывается воинская часть», – отмечает капитан судна Константин Овчинников, в прошлом занимавшийся дезактивацией ракетного топлива на Байконуре.

Он пояснил, что вся техника разбирается, а затем перевозится в другое место, передается другим воинским подразделениям, либо, как это происходило раньше, в 50-е – 60-годы, отдается народному хозяйству. «В данном случае мы видим остатки тяжелых автомобилей «Урал», предназначенных для перевозки грузов. Причём кузова у них оборудованы по-особому. Мало того, в этих металлических кузовах оборудованы крепления для контейнеров, я, как человек, работавший на Байконуре, могу сказать, что эти автомобили выведены из строя таким образом, что их невозможно больше использовать», – высказал свой взгляд на результаты обследования островов капитан.

По мнению Константина Овчинникова, на Хейнясенмаа брошены «останки» техники, предназначавшейся для нейтрализации либо дегазации вредных веществ. «Эта мощная техника – прототипы автомашин, которые использовались для нейтрализации компонентов ракетного топлива. Была такая машина – 8Т311М, здесь аналонгичные, но только гораздо более мощные. Думаю, здесь происходила нейтрализация каких-то вредных компонентов, находившихся на острове. Я насчитал примерно 15-18 корпусов от таких машин. Кроме того, мы обнаружили часть контейнера для перевозки особо опасных грузов. Он сохранился исключительно хорошо. Стоит на острове ещё и бетонный блок, который, похоже, использовался для каких-то захоронений. То есть, то, что мы намерили простым дозиметром, говорит только о том, что либо радиация была в известные времена, а теперь минимальна, либо мы просто её не обнаружили, поскольку, вполне возможно, что опасность представляют химические вещества, которые не радиоактивны», – считает он.

«Безобразие – то, что на островах стоят предупреждающие знаки, но нет никакого контроля за этим. Думаю, эти места должны обследоваться на базе саперных частей, предназначенных для нейтрализации, дегазации химического оружия», – вынес он свой вердикт состоянию оборонных островов Ладоги.

Известно, что наши предшественники ещё в начале 1990-х фиксировали совсем иную, куда более страшную картину. Осенью 1990 года журналист и писатель Олег Тарасов опубликовал статью о найденном близ западно­го архипелага на Ладоге полузато­пленном эсминце «Кит» (бывшем миноносце «Подвижный», позже преоб­разованном в оптовое судно «Кит») с ра­диоактивными веществами в трю­мах. Тогда сотрудники Ленинградского отдела радиа­ционного контроля и Радиевого института измеряли уровень за­грязненности корабля. Нашли две точки, где мощность эк­спозиционной дозы проникающе­го излучения приближается к 1 тыс. мкР/ч., загрязненность по «бета» в надстройке и трюме в тысячу раз больше фоновых значе­ний. А почва на островах сильно «фонила» – доходило до 1 тыс. мкр в час по «гамма-» и около 27 тыс. «бета»-распадов в минуту с квадратного сантиметра.

Ядерщики считают, что последствия атомных взрывов мы будем ощущать ещё примерно три десятилетия. А как отмечают в «Красном кресте», разумеется, все понимают, что с каждым годом эхо «холодной войны» слабеет, и к тому же у нас появились возможности провести уборку ранее накопленного радиоактивного мусора. Недавно, например, завершилась дезактивация радиационного следа на месте испытаний радиологического оружия на Шкиперском протоке в Санкт-Петербурге. На очереди – очистка от радиации форта Ино. А эта новая ладожская экспедиция подтвердила: осталось ещё немало опасных «бермудов», состоянием которых следует озаботиться.

Источник

Adblock
detector