Меню

Через какую реку перешли французы в 1812 году

Березина-1812: последняя «победа» французов в России

12 неудач Наполеона Бонапарта. Во французском языке есть такое выражение «C’est la bérézina»: «Это Березина». Выражение предельно жёсткое, почти наравне с традиционной французской бранью обозначающее полный крах, провал, катастрофу.

«Цивилизаторы». На пути в Париж

Считается, что французский император сумел привести к Березине около 45 тысяч вполне боеспособных воинов, к которым примкнуло не меньше 30 тысяч «попутчиков», в том числе обозников, маркитанток, а также солдат из уже полностью уничтоженных полков и дивизий. Среди них были несколько тысяч раненых и даже русские пленные. С таким обременением сам факт переправы французов через Березину вполне можно считать достижением.

Не ждите рассказа о «трагедии Великой армии». Повторять всё то, что уже много раз описано, нет никакого смысла. Однако нельзя не напомнить о том, что, переправившись через Березину, Наполеон незамедлительно отправится во Францию. Об этом в его окружении, да и в армии, догадывались многие. Об этом свидетельствуют не только мемуары современников, но и немногочисленные сохранившиеся документы.

Тем не менее, даже у последней переправы никому и в голову не могло прийти, что при этом десятки тысяч абсолютно беспомощных людей будут практически брошены на произвол судьбы. Все упорно продолжали верить в «звезду Бонапарта», как видно, потому, что после нескольких недель страшных мучений и потерь больше верить было уже не во что.

Маневрируя на берегах Березины, Наполеон вовсе не обязан был оправдывать эти ожидания. Жёсткий прагматик делал всё для того, чтобы из России вышло максимально возможное число закалённых в боях солдат и офицеров. В том, что он ответит русским за провальную кампанию 1812 года, сам император ничуть не сомневался.

Как убедительно доказал в своих исследованиях Владлен Сироткин, война с Россией вообще мыслилась Наполеоном как борьба европейской цивилизации с полуазиатским варварством. Однако Великой армии, многократно побеждавшей на полях Европы, фактически уже не существовало. Даже в качестве костяка для новой армии сборище «цивилизаторов», которые, по мнению очень многих исследователей, действительно могли бы сыграть в России роль освободителей, вряд ли годилось.

Вот как описывал их «трагическое» отступление генерал Роге, один из дивизионных командиров Молодой гвардии, не самый известный из мемуаристов эпохи:

Это и называется «комментарии излишни».

Русская «тройка»

Главные силы русской армии после жестокой схватки под Красным, где в последний раз огрызнулась гвардия, заметно отстали от Наполеона. В какой-то момент, когда французы уже занялись строительством мостов, Кутузов находился в четырёх переходах от Березины. Русский главнокомандующий не мог знать, что Наполеон задолго до последней переправы приказал избавиться практически от всего понтонного парка.

Расчёт делался на то, что в этот раз «генерал Мороз» будет на стороне французов – реки встанут и уйти от Кутузова уже не составит труда. Более того, Наполеон поначалу всерьёз рассчитывал отыграться на армиях Витгенштейна и Чичагова, которые успели намять бока фланговым корпусам Великой армии, поколотив и трёх его маршалов, и союзных полководцев.

Березина-1812: последняя «победа» французов в России

Пруссаки к тому времени вообще уже только делали вид, что продолжают сражаться на стороне французского императора. Австрийский главнокомандующий Шварценберг, который весьма скоро получит звание генералиссимуса, фактически пропустил Молдавскую армию в тыл главных сил Наполеона. В качестве оправдания он приводил какие-то немыслимые данные о силах и возможностях противостоявшей ему 3-й русской армии. На самом же деле этой армии, как отдельного соединения, уже не существовало вовсе.

Могло показаться, что в самой благоприятной ситуации для окружения наполеоновской армии, Кутузов намеренно притормозил, чтобы его великий противник не спешил с форсированием последней крупной реки на территории России. При более грамотных действиях русских армий, которые действовали на флангах, пробка на выходе с березинских переправ, где бы они французами ни наводились, могла быть заткнута вполне надёжно.

Главной причиной того, что Наполеон в итоге ускользнул, хотя и бросив большую часть обоза и обозников, стали даже не противоречия между тремя русскими командующими, а то, что, по сути, они вообще действовали, не обращая внимания друг на друга. Кутузов старался сберечь всё, что оставалось от его главных сил, и откровенно подставлял под удар Наполеона куда более свежие войска, которые надвигались с севера и юга.

Он-то прекрасно понимал, что Наполеон, даже присоединив корпуса Удино, Виктора и Макдональда, или же генерала Ренье, уже не сможет разгромить хотя бы одно из русских соединений. Фельдмаршал был уверен, что к полю большого сражения, если того вдруг опять возжаждет Наполеон, свои главные силы он подвести всегда успеет.

При этом нельзя забывать, что русские командующие на флангах – и адмирал П.В. Чичагов, и новоявленный генерал от кавалерии П.Х.Витгенштейн, не принимая во внимание все сообщения партизан и казаков, а также срочные депеши Кутузова, считали остатки Великой армии по-прежнему мощной силой. Причём настолько мощной, что перспективу сойтись с ней в бою по отдельности оба приравнивали к самоубийству.

В итоге всё завершилось тем, что в бою при Студянке они сражались против французом бок о бок, но к тому времени Наполеон уже успел уйти далеко, причём уйти с немалыми вообще-то силами. Гвардия, а также всё, что оставалось от его лучших корпусов, тоже сумели выйти из-под почти неизбежного окружения.

И даже с такими подробнейшими картами в руках, трудно понять, как Наполеону удался удивительный финт, заставивший адмирала Чичагова со всей его почти 40-тысячной армией проделать бесполезный марш к югу, в направлении Борисова. Это отдельная тема ещё для многих исследований.

За двести лет историки так и не договорились о какой-то единой версии. События нескольких дней на Березине подробно и достаточно объективно, что признано и специалистами, и читателями, рассмотрены в одной из публикаций на «Военном обозрении»: «Сражение при Березине 14-17 (26-29) ноября 1812 года».

Остаётся высказать лишь несколько соображений о причинах ещё одного сокрушительного поражения Наполеона, объявленного ещё одной его победой, а также о тех, кто сыграл в этом сражении сразу и позитивную, и негативную роли.

Причины безусловно лежат на поверхности: наполеоновская армия к Березине уже перестала быть той несокрушимой силой, с которой Кутузов предпочитал вступать в прямое противостояние как можно реже. С персоналиями всё тоже не так сложно – Кутузов даже не пытался скрывать того, что он не жаждет крови Наполеона, а главное – очень ценит кровь русскую.

Ну а молодые александровские орлы, 43-летний Витгенштейн и 45-летний Чичагов, попросту оказались не ровней своему почти ровеснику Наполеону – действительно гениальному полководцу, который даже с истощённой армией сумел их переиграть.

А если бы Наполеон попался?

Можно сколько угодно повторять, что история не знает сослагательного наклонения, но рассмотреть возможные сценарии развития событий при несколько иных обстоятельствах это не мешает. Итак, возможности окружить французские главные силы на восточном берегу Березины и даже взять в плен самого Бонапартия, у русских были, и вполне реальные.

И может показаться, что не понадобились бы уже ни заграничные походы, ни взятие Парижа. Однако события, скорее всего, приняли бы отнюдь не самый благоприятный для России оборот. Но начнём всё же с того, что Наполеон не просто так запасался ядом после сражения при Малоярославце. На Березине он бы смог его использовать, оставляя и остатки армии и всех своих соратников на произвол победителей.

И вроде бы даже мир с Францией, способный затмить позор Тильзита, можно было бы заключать практически сразу. Но с кем? Ни о каких Бурбонах тогдашняя Франция и думать бы не посмела. С младенцем Римским королём Наполеоном II на руках Марии-Луизы или же с предателем Талейраном. А может быть с Мюратом или с вице-королём Евгением Богарне в роли регента, которого вообще-то могла бы принять наполеоновская верхушка.

Париж после такой Березины вряд ли был бы столь же тих и безмятежен, как в день заговора генерала Малэ. И вообще, без Наполеона, республиканский переворот во Франции наверняка оказался бы куда более вероятен, чем возвращение роялистов. Это союзники на своих штыках могли вернуть во дворец Тюильри пузатого Людовика XVIII, и совсем не случайно в 100 дней его так легко оттуда вышвырнули.

Но Франция, при всей её тогдашней гегемонии на старом континенте, противостояла России отнюдь не в одиночку. Пруссия и Австрия, две сильнейшие европейские державы, оставались союзниками Наполеона. О членах Рейнского союза, а также о Саксонии или той же Испании, сколько бы английских солдат там не было, в данном контексте достаточно просто упомянуть.

И надо ли здесь напоминать, насколько трудным делом было возвращение той же Пруссии и Австрии, а потом и Саксонии с Баварией в стан врагов Наполеона. А без него во главе империи и армии, случился бы просто страшный раздрай, который вряд ли сплотил бы всех против «другой» Франции. А вот против России – чем чёрт не шутит. Сорок лет спустя, уже при Николае I, такое стало страшной реальностью Крымской войны.

Кстати, тут даже Швеция с престолонаследником Бернадотом могла бы снова повернуться к Петербургу отнюдь не лицом. Да и Турция, уже не опасаясь гнева французского императора и обещанного им однажды раздела, вообще наверно ввязалась бы с русскими в новую войну.

Все рассмотренные тут мини-версии вполне пригодны и на тот случай, если бы Наполеон не принял яд, а просто сдался в плен «брату Александру». Впрочем, в этом случае все политические и военные комбинации стали бы ещё сложнее. Так что русский император вообще-то должен ещё и благодарить Кутузова за то, что тот не поймал Бонапарта, а вытолкал его на польские и немецкие земли.

«Всяким разным немцам», начиная с пруссаков вместе с австрийцами, после этого уже не оставалось ничего иного, как забыть о союзе с Францией и маршировать в новую антинаполеоновскую коалицию. С Россией во главе. И с Британской империей за спиной.

Источник

1812 г. Ковна и Вильна — начало и конец

На территории, где нынче проживаем мы, в последние 200 лет начинались три нашествия на Россию – исходным рубежом для них была река Неман. Нам надо помнить об этом, знать и понимать, что и почему именно здесь происходило.
Всемирно известный роман-эпопея Л.Н.Толстого «Война и мир», в той части, что посвящена нашествию войск Наполеона на Россию в 1812 г., начинается с описания события произошедшего в тогдашней Вильне (ныне Вильнюсе) – с бала в Закрете. Здесь на балу российский император Александр I получает известие о переходе через Неман в районе Ковны (Каунаса) войсками Наполеона границы своей империи. Здесь же последовало знаменитое заявление российского императора, что никаких переговоров с Наполеоном не будет, пока последний солдат армии агрессора не покинет территорию России.
Одной из причин войны стал отказ России активно поддерживать континентальную блокаду, в которой Наполеон видел главное оружие против Англии. Кроме этого Наполеон не мог достичь полного подчинения своей воле монархов и герцогов стран континентальной Европы, пока существовала независимая от него Российская империя. В 1811 г. Наполеон прямо заявил своему послу в Варшаве аббату де Прадту: «Через пять лет я буду владыкой всего мира. Остается одна Россия, — я раздавлю её…».
(N.B. С 1806 г. Герцогство Варшавское входило вместе с Королевством Саксонии, а также Пруссией и другими немецкими землями, в состав Рейнского союза германских государств, союзного Наполеону. Союзниками Франции были также Австрия и Швейцария, а подчинёнными вассалами – Испания и Италия)
24 июня (здесь и далее по новому стилю) 1812 г., Наполеон с основным контингентом своей Великой армией начал переправу с левого берега Немана на – правый, по нескольким наведённым за ночь мостам. Тогда эта река была пограничной между Российской империей и Восточной Пруссией.
В Россию вступала 600 тысячная наполеоновская Великая армия, состоявшая из хорошо обученных и экипированных для летней военной кампании солдат, оснащённая почти полутора тысячами артиллерийских орудий. Её вели уже прославившиеся в боях с европейскими монархами наполеоновские маршалы: брат Наолеона — Жером Бонапарт, Евгений Богарне, Луи Даву, Жак Макдональд, Мишель Ней, Клод-Виктор Перрен, Николя Удино, австрийский генералиссимус Карл Шварценберг.
Заметим, что всё это воинство наступало на Россию не в одном месте. Севернее, слева от основных войск ведомых самим Наполеоном, на Россены (Расейняй) наступали войска под командованием маршала Макдональда. Южнее от Ковны, через Прены (Пренай), вел свои войска маршал Богарне. Ещё южнее, на Гродно шли войска под командованием маршала Франции, польского князя Юзефа Понятовского (которого в войсках называли «австрияцким генералом», поскольку по-немецки говорил лучше, чем по-польски). А ещё южнее, на Слоним и Пружаны, наступал генерал Жан-Луи Ренье со своими 20-ю тысячами саксонских войск, также и французская дивизия под командованием генерала Пьера Дюрютта.
В кампании 1812 года весь этот корпус должен был удерживать на крайнем правом крыле, на территории Великого княжества Литовского и на Волыни, наступательные действия русской 3-ей Западной армии под командованием генерала Александра Петровича Тормасова.
Великой армии Наполеона противостояла широко территориально разрозненная русская армия под командованием генерала Михаила Богдановича Барклай-де-Толли (из старинного дворянского шотландского рода смешавшегося с немцами, уроженец поместья в Памушис, что нынче в Пакруойском районе Литвы).
Светлейший князь, генерал Михаил Илларионович Кутузов, сменивший по распоряжению императора Александра I главнокомандующего Барклай-де-Толли — принял командование над русской армией, объединившейся к этому времени, лишь 29 августа 1812 г. в селе Царёво-Займище Смоленской губернии. Это произошло незадолго до Бородинского сражения — 7 сентября 1812 г. Русскими военными формированиями командовали также: генерал Пётр Иванович Багратион — 2-й армией, генерал Пётр Христианович Витгенштейн — 1-ым пехотным корпусом. Именно его воины уже 27 июня сразились под Вилкомиром (Укмерге) с французскими войсками маршала Макдональда.
Кстати, битва около Укмерге была первым боевым столкновением между русскими и французскими войсками. Сражение произошло между русским арьергардом (один кавалерийский и два пехотных полка) под командованием генерала Я.П.Кульнева (до 6 тыс. чел.) и французской дивизией под командованием генерала Г. Себастиани (до 10 тыс. чел.).
Целый день Я.П.Кульнев сдерживал французов, чтобы дать время основным силам корпуса генерала П.Х.Витгенштейна переправиться через реку Святую (Швянтои). Несмотря на неравенство сил, русские отразили натиск французов. К вечеру подразделения Я.П.Кульнева отошли за речку Святую и, уничтожив за собой мост, двинулись на соединение с главными силами корпуса П.Х.Витгенштейна. (Н.Шефов, «Битвы России»).
На юго-западе, 3-й обсервационной армией (54 батальона, 76 эскадронов, 9 казачьих полков, всего 43 тыс.), предназначенной для сдерживания Австрии, командовал генерал от кавалерии Александр Петрович Тормасов. Ещё южнее, генерал-губернатор Молдавии и Валахии адмирал Павел Васильевич Чичагов был главнокомандующим Дунайской армией и Черноморским флотом. В общей сложности на начало войны весь территориально разрозненный контингент российской армии насчитывал по списку 600 тыс. человек, вооружённых 1600-ми пушек.
Союзниками Российской империи были Великобритания и Швеция, войска которых не принимали участия в военных действиях на территории России.
Превосходство Наполеона на начало войны было в том, что основные силы его армии были сконцентрированы в одном месте; эти войска прошли победоносно до этого по всей континентальной западной Европе, которая поддерживала агрессию Франции на Россию; действия императора Наполеона были неожиданными и энергичными.
Под Ковной численность 1-й линии Великой армии составляла 380 тысяч человек, из которых собственно французы составляли половину.
В своей книге «Вильна в 1812 году», наш виленский писатель начала прошлого века Федот Андреевич Кудринский, пишет: «Переход Наполеон чрез русскую границу совершился благополучно, хотя и при не особенно благоприятных обстоятельствах. Очевидцы рассказывают, что на войска произвел неприятное впечатление случай с Наполеоном перед переправой: его лошадь оступилась (по другим, — ее испугал заяц) и сбросила императора на песок. Наполеон получил легкий ушиб бедра.
— Римлянин вернулся бы назад. говорили приближенные Наполеона, находившегося в этот день в особом нервном возбуждении…».
Поведение Наполеона в отношении императора Александра I было вероломным, ибо он нарушил условия Тильзитского мира 1807 г., когда два императора объявили о взаимном континентальном сотрудничестве в Европе — Россия признала все завоевания Наполеона.
Обращаясь к своим солдатам перед наступлением на Россию, Наполеон заявил, что они «вступают на вражескую территорию». Это означало, что теперь его солдаты могут вести себя на захваченной территории как агрессоры: грабить, насиловать, изгонять местное население, убивать… И они, собранные со всех стран Западной Европы, не смотря на то, что почти все они были христианами, беспощадно грабили православных, разрушали церкви, превращая их в конюшни, изгоняли, насиловали и убивали за неповиновение, малейшее сопротивление, наличие оружия. Армия Наполеона питалась за счёт местного населения, а солдаты её мародерствовали, беспощадно грабя и разрушая дворянские усадьбы и церкви, превращая свой путь в глубь России в полосу выжженных разграбленных и уничтоженных деревень, усадеб и городов.
Через пять месяцев, ведомые волей и силой мудрейшего военного стратега того времени светлейшего князя, фельдмаршала М.И.Кутузова по этому же выжженному пути назад, наполеоновские солдаты оставят на нём всё ими награбленное и сами лягут костьми на белую от снега промёрзшую русскую землю. Аки саранче, умертвившей плодородное поле, русский фельдмаршал и его армия, не дали солдатам Наполеона перебраться на другое плодородное поле. По-летнему одетая, расхлестанная и деморализованная безудержными грабежами и пожаром Москвы, страшно израненная после кровопролитных боёв с русскими, оставив десятки тысяч трупов своих погибших солдат валяться не похороненными на полях сражений, наполеоновская армия умирала теперь на просторах России в результате своей безумной безудержной алчности.
Но тогда, 24 июня 1812 г., стоя на возвышенности над Неманом, Наполеон видел свою скорую победу над российской армией в генеральном сражении — ему нужен был новый Аустерлиц.
Войдя в старую славянскую, а затем ганзейскую — еврейскую Ковну (она была в трёх верстах от пригорода Шанцы, где его войска форсировали реку), с балкона Ратуши приветствовал своих вступивших в Россию солдат, выстроенных стройными рядами на площади перед ним.
Он напутствовал их к победе над русскими воинами и направил их в поход на Вильну, расположенную в ста километрах на восток. Сам Наполеон поселился в двухэтажном каменном доме купца Гехеля, что на самом берегу реки Неман и нервно ожидал посланника от императора Александра I.

Читайте также:  Кто знает речку ипуть чудесная речка а что за берега

Тем временем в Вильне общественным центром стал тогдашний городской пригород Закрет (Вингис), отмечает в упомянутой книге Ф.Кудринский. Объезжавший в течение полутора месяцев западные территории с инспекцией свои войска император Александр I, по мнению военного губернатора Вильны генерала Л.Л.Беннигсен, несколько устал. Быть может для того, чтобы как-то отвлечь императора от неприятных дум, генерал Л.Л.Беннигсен дал (25 июня) в Закрете, в своем загородном дворце, бал от своего имени и от лица адъютантов главной квартиры. Император пожертвовал на устройство бала 300 червонцев и сказал устроителям: «Если вы хотите устроить праздник, то старайтесь, чтобы он вышел блестящим, потому что виленские дамы знатоки в этом деле». О пышности бала ходили разные слухи. Говорили, что все нужное для бала выписывалось специальными транспортами из Петербурга.
Поскольку помещение не могло вместить всех гостей, то решено было устроить танцы на открытом воздухе. С этой целью в саду, на берегу реки Вилии (Нерис), строилась деревянная галерея. Постройку возводил Шульц, профессор архитектуры при Виленском университете. Рабочие говорили профессору, что здание ненадежно, что оно словно висит в воздухе. Граф Шуазель прямо заявил Шульцу, что если здание и будет принято комиссией после осмотра, то он всеми силами постарается воспрепятствовать и отклонить государя от входа в павильон. Шульц не обращал внимания на предупреждения, которые сбылись: ровно в полдень 22 июня, когда рабочие были на обеде, постройка рухнула.
Обломки развалин убрали и танцы происходили на паркетном полу, обставленном вместо стен цветами и померанцевыми деревьями. Торжество привлекло массу зрителей. Шульц под впечатлением события кончил самоубийством: бросился в Вилию и утонул. Поговаривали, правда, что он лишь инсценировал свою гибель, оставив на берегу реки свою одежду…» Так, или иначе, бал под открытым небом в поместье Л.Л.Беннигсена Закрет, состоялся и был увековечен графом Л.Н. Толстым и историками.
Российский император не пожелал давать генеральное сражение войскам Наполеона ни под Вильной, ни где-то далее, аж — до Бородина. Это приводило французского императора в бешенство. Наоборот Александр I дал команду отступить и оставить Вильну. «Следующего дня (27 июня) восходящее солнце осветило российское неустрашимое воинство в боевом порядке перед Вильной. С первым лучом дневного светила, во всех полках музыка с барабанами возвестила зарю. У каждого воина кипел дух брани за родину. Утренний холод освежал мужественные лица солдат. Важная тишина и спокойствие в лагере скрывали в себе нечто страшное. С пробуждением всех началась воинская деятельность: разводы по караулам, дежурство и прочее. Команды с артельными котлами гремели к речке за водою, задымились кухни, и заварилась солдатская кашица.
Наша рота артиллерии стала в боевом порядке на самом конце левого фланга первой линии, на возвышении, с которого открывалось вдоль все расположение войск обоих корпусов. Впереди от линии, на дальнее расстояние простирался частый кустарник; позади оставался город. Утренний звон колоколов возвещал печальную молитву жителей, ожидавших своей участи. Страшный гул носился по всей окрестности. Мы стояли готовые к бою, в каком-то ожидании, и помышляли о неприятеле, который таился перед нами, казалось, он пробирается в тишине через кустарник, скоро сделает нападение. Целый день простояли мы благополучно на месте. Слышно было, что французы в 20 верстах от нас, при Новых Троках, стягивают войска, а потому ожидали мы, что непременно завтра у нас будет сражение; но к вечеру получили приказ — ретироваться» — так заканчивает рассказ о своем пребывании в Вильне поручик, подписавший свои воспоминания буквами И. Р. Русские войска организованно отходили в глубь России, чтобы вернутся сюда менее чем через 6 месяцев.
Занять Вильну и в ней утвердить свою главную квартиру побуждали Наполеона стратегические соображения. «Желая извлечь возможную выгоду из превосходства моих сил, — писал Наполеон в своих записках, — я решил атаковать неприятеля по всей его линии, соблюдая однако правило — направлять главные усилия на решительный пункт».
У Ф.Кудринского читаем: «27 июня Наполеон лично повел свою гвардию на Вильну. Мюрат и Даву пошли во главе кавалерии и пехоты на Вильну, через Жижморы (Жежмаряй). Туда же по течению реки Жижмы пошли Удино и Ней…
— Того же числа у Ивье (Вейвис) произошла схватка казачьего разъезда, посланного из Янова (Ионава), с 8-ым польским уланским полком. Несколько казаков было убито, а офицер с письменным рапортом, который вез Тучкову, попал в плен. — 27 июня на большом тракте между Жижморами и Новыми Троками произошла схватка между тремя эскадронами французских гусар и двумя эскадронами наших лейб-казаков (взято в плен 7 французских гусар).
— 28 июня на берегу р. Ваки лейб-казаки вновь сцепились с французскими гусарами и только к вечеру отступили к Вильне. Подходя к Вильне, французы чувствовали себя порядочно усталыми и не церемонились с встречными жителями и их имуществом».
Первым 28 июня вошел в Вильну со стороны Ковенской заставы полк польских улан, под начальством Доминика Радзивилла (8-й полк).
За ним 6-й уланский полк Варшавского герцогства, под предводительством полковника Конвовского, и французские конные вольтижеры с гусарами.
Сам Наполеон въехал в Вильну чуть позднее (по точной дате имеются противоречивые данные, скорее всего на следующий день) и находился здесь три недели. Отпустив городскую депутацию с ключами от Вильны, Наполеон вслед за взводом гвардейских уланов Красинского и окруженный блестящим штабом, «не поехал в центр города, но, полюбовавшись видами Вильны, повернул с Троцкой улицы на Немецкую…». Ознакомившись с Вильной, Наполеон уехал в бывший епископский дворец.
Это здание, отстроенное заново в стиле классицизма в конце 18 в. служило дворцом виленских губернаторов. Здесь, во дворце жил М. И. Кутузов, дважды занимавший должность литовского генерал-губернатора (в 1800—1801 гг. и в 1809—1811 гг.), здесь бывали и жили многие коронованные особы Европы.
В 5 часов вечера Наполеон занял те самые комнаты, в которых останавливался император Александр I. Уставший, он вообще находился в этот день в скверном расположении духа, поскольку ожидал, что битва с русскими войсками под Вильной решит кампанию. А тем временем через город проходили безостановочно разнородные, разновидные и разноязычные его войска…
Здесь в губернаторском дворце Вильны Наполеон принял посланника русского императора генерала Александра Дмитриевича Балашева с письмом от Александра I.
«— Государь поручил мне доложить вашему величеству, — сказал Балашев, — Что и теперь, как прежде, он готов на мир, но с непременным условием, чтобы французы немедленно перешли обратно за наши границы.
— Неужели вы думаете, что я пришел к вам только за тем, чтобы посмотреть на Неман? — ответил Наполеон. Напрасно вы надеетесь на своих солдат. До Аустерлица они считали себя непобедимыми. Теперь они заранее уверены, что мои войска побьют их…
По каким городам идёт дорога к Москве? — спросил Наполеон.
— По разным. Карл XII шел в Москву через Полтаву, — ответил Балашев» — повествует нам Ф.Кудринский.
Предложения русского императора были отвергнуты. Генерал А.Д.Балашев 17 июля вернулся в Видзы, где в это время была главная квартира командования русской армии. Нашествие наполеоновской коалиции Европы на Россию продолжилось.
Прежде чем обрисовать заключительную стадию Отечественной войны 1812 г. необходимо показать политическое отношение Наполеона к региону, который назывался исторической Литвой.
Замечу, с точки зрения исторической науки и географии, понятие «историческая Литва», на территории которого начало формироваться государство Великое княжество Литовское (ВКЛ), не совпадает с территорией нынешней Литовской Республики, ибо находится южнее. Своеобразной столицей той, исторической Литвы, являлся город Новогрудок, что нынче в Белоруссии. Поляки, как этнос, на территории исторической Литвы никогда не жили, как, впрочем, и предки современных литовцев, ибо государственный генезис Великого княжества Литовского был славянским и православным. Затем, после Люблинской унии 1569 г., когда образовалась «Вещь народов Польши и Литвы» — Речь Посполита, произошло объединение в единое государство Королевства Польского и Великого княжества Литовского — огромных территорий в центре Европы. Теперь здесь правили на «польской мове» польские короли, избираемые из разных стран католической Европы. Объединение оказалось неустойчивыми и после третьего раздела Речи Посполитой это католическое славянское государство перестало существовать.
Участие поляков с территории Герцогства Варшавского в русской кампании, ведомых под знамёнами Наполеона на Россию представителями знатных польских родов, являлось данью за восстановление, хотя и суррогатной, но всё же польской государственности. Правителем Герцогства Варшавского был не польский, а немецкий – саксонский король Фридрих-Август III, герцог Варшавский.
Об отношении Наполеона к Польше лучше всего может свидетельствовать нота, полученная в Петербурге 20 октября 1810 г. из Шампаньи, в ответ на представление русского графа Румянцева по польским делам.
В ней ясно говорилось, что «император (Наполеон) не только не желает вызвать мысль о восстановлении Польши, которая так далека от его видов, но он готов содействовать императору Александру во всех тех мерах, которые могли бы истребить воспоминание о ней в её прежнем населении. Его величество согласен на то, чтобы слова: «Польша» и «поляки» не только исчезли бы из всех политических договоров, но даже из истории» (там же – Ф.Кудринский). Вся трудность политики Наполеона, по отношению к Польше, заключалась и в том, чтобы согласовать ее интересы с интересами Австрии, с двором которой Наполеон был в дружбе и даже родстве.
Когда Наполеон вошёл в Вильну, бывшую столицу ВКЛ, идеи полного восстановления прежнего государства – Речи Посполитой, полякам казалось, приобретали вполне реальные очертания. Увы, Наполеон и не думал восстанавливать бывшую огромную европейскую империю Речь Посполитую. Отвергая претензии поляков на политическую самостоятельность, Наполеон еще менее церемонился с жителями исторической Литвы. Он охотно принимал представителей литовского княжества, чтобы, прежде всего и главным образом, требовать от них людей, лошадей, хлеба и денег, говоря при этом в ответ абсолютно ничего конкретно в политическом плане не означающие слова. Ф.Кудринский в упомянутой книге пишет: «Недалеко от Вильны Наполеон велел призвать к себе несколько литовских крестьян и начал говорить им о свободе. Кланяясь ему униженно, крестьяне смотрели бессмысленно и ничего не понимали. «И они хотят, чтобы с такими людьми я восстановил Польшу!» — с досадою вскричал Наполеон».
Главным комендантом города Вильны назначен был барон генерал Генрих Жомини (затем он побывал ещё губернатором Смоленска, а потом, в 1813 г., разочаровавшийся в Наполеоне, стал на 56 лет верным слугой трёх Российских императоров). Декретом Наполеона (от 1 июля) в Литве было введено временное правительство. Главный комитет по управлению княжеством состоял из семи членов и одного секретаря. Управление главной казной, деньги которой назначались главным образом на формирование литовских полков, поручено было Эйсмонту, виленскому казначею. В основание финансовых операций литовского казначейства было положено 500.000 франков, данных Наполеоном. Частных пожертвований и налогов поступило 2.159.566 злотых. Все эти деньги были израсходованы по распоряжение высшего правления. «В Троках назначен был подпрефектом помещик Петриковский, в Тельшах — бывший уездный предводитель Пилсудский, в Ошмянах — предводитель Жаба, а комендантом помещик Холминский, в Поневеже — помещик Бруннов, а потом помещик Шишло; в Свенцянах — граф Эдуард Мостовский; кроме того, в том городе назначены были: управляющим хозяйственною частью помещик Халецкий, казначеем — Онуфрий Каминский, а для набора кантонистов (поселенцев из вне) определен Петр Мухлинский». Рекрутация местной молодёжи в наполеоновскую армию, практически провалилась. Главное правление постановило на первых же своих заседаниях немедленно сформировать в Литве пять полков линейной пехоты и пять полков кавалерии, которые должны по порядку следовать за польскими полками Варшавского герцогства. Так как не хватало лиц с военным образованием и, вообще, опытных в военном деле, то начальство над этими полками было поручено лицам, избранным из местных помещиков-дворян. В этом сказались польские традиции в Литве — поручать дворянству защиту края. Но и эта затея не была осуществлена.
Приказав позаботиться об устройстве госпиталей, провиантских магазинов, сбором людей, лошадей, организацией запасов и пр. Наполеон выбыл из Вильны 16 июля на Свенцяны, в местечко Глубокое, в действующую армию.

Впереди его ожидали кровавое сражение на Бородинском поле, горящая Москва, отступление после боя под Малоярославцем, разгром под Березино и позорное бегство назад в Париж, с мыслью о том, что «от великого до смешного один шаг»…

Но солдатам его Великой армии было не смешно. Во второй раз брошенные своим амбитным полководцем (первый раз в 1801 г., в Египетском походе), на чужой территории, истекая кровью, холодные и голодные, терзаемые партизанами, они массово гибли. Лишь безоружные и больные находили христианское милосердие и пристанище у местных жителей, которые их кормили, обогревали и где многие из обречённых выживали. И таких потерянных в России солдат Великой французской армии было не мало – более 20 тысяч. Многие из их потомков оставили в последствии свой след в истории во славу России.

Читайте также:  Низменность северной америки названная именем реки

Тем временем, в начале декабря, через снега и лютые 30-ти градусные морозы, сытый и тепло одетый Наполеон, мчался с Березины в своей кибитке, с небольшой группой адъютантов и солдат охранения. Он мчался мимо Вильны в Ковну, к той переправе, где в самый длинный летний день самонадеянно руководил своим многотысячным воинством стройными колоннами вступавшим в Россию.
Наполеон переехал границу России 7 декабря и направился из Ковны в Варшаву.
В Вильну тем временем со всех направлений минувшего нашествия, стекались остатки былой Великой армии. Их оставалось около 20 тысяч.
Под командованием маршала Мишеля Нея они оказывали посильное сопротивление наступавшими вслед за ними русским войскам, но были отброшены к Вильне партизанским отрядом под командованием генерал-майора Александра Никитича Сеславина.
Преследуемые авангардом войск Кутузова под командой графа, генерала от кавалерии Матвея Ивановича Платова, французы буквально бежали к Вильне.
По пятам за ними, уже на следующий день в город ворвались русские казаки прославленного атамана. 10 декабря русские заняли столицу ВКЛ. А французы, кто мог, бежали дальше. В 6 верстах от города по направлению к Ковне неприятели вынуждены были взбираться на крутую, покрытую гололедицей гору. Здесь столпилась значительная часть обоза, так как лошади скользили, падали и не могли вскарабкаться на высоту. Арьергард Нея пробовал задержать преследующих, но был сбит, и русским досталось множество пленных и повозок. В числе последних было несколько с казной Наполеона, заключавшей в себе до 11 миллионов франков. Деньги эти частью были разграблены самими французами, частью же достались донским казакам Платова. Спасти удалось лишь около 4-х миллионов.
К сожалению, не обошлось без жертв. Среди погибших русских, был полковник Павел Гаврилович Бибиков, родственник со стороны жены светлейшего князя и бывший адъютант М.И. Кутузова. (Похоронен в Закрете, надгробная плита на Ефрасиньевском кладбище Вильнюса).
Но, как-либо серьёзно противостоять русским войскам эти несчастные французские солдаты уже не могли. По существу, Вильна стала могилой Великой армии Наполеона.
Картина была удручающей. Городские госпитали и казенные здания окончательно переполнились больными. Умерших некому было хоронить. Трупы, нагроможденные кучами, лежали на улицах. Не было ни соломы для постели, ни дров для топки, ни воды для питья. Живые лежали вместе с трупами. Тела умерших особыми командами выбрасывались через двери и окна на улицу. Воздух был наполнен трупным запахом и испарениями от разлагавшихся трупов. Больные в полусознательном состоянии иногда разводили огонь на полу занимаемых ими помещений и от пожаров погибали вместе со зданиями. Таким именно образом сгорел госпиталь в Закрете (тот самый бывший дворец ЛЛ.Беннигсена) и много других зданий. Свидетель происходившего ужаса Иосиф Франк продолжает рассказывать, что «больные французы, помещенные в клиниках, в зале анатомо-патологического музея, с голоду съели большую часть хранившихся там анатомических препаратов. А в здании гимназии, как рассказывали, больные подползали к только что умершим товарищам и объедали им мясо с рук и ног». Самую ужасную картину представлял базилианский монастырь.
«7500 трупов навалены были друг на друга по коридорам подобно грудам свинца. Все отверстия разбитых окон или стен были заткнуты руками, ногами, туловищами и головами мертвых, чтобы предохранить живых от доступа холодного воздуха. И в этих помещениях, наполненных зловредными испарениями, лежали несчастные больные и раненые, обреченные на гибель». На всех главных улицах горели костры для уничтожения миазмов и очищения воздуха. Развитию эпидемии до чрезвычайных размеров могло содействовать то обстоятельство, что в городе не было лиц, которые взяли бы на себя инициативу и обязнности борьбы с болезнью. Многие доктора французы и поляки бежали при приближении русских. Раненные и больные наполеоновские солдаты умирали в Верках, Закрете, в медицинской клинике, в доме гимназии, в Базилианском монастыре и в казармах св. Игнатия – там были устроены госпиталя.
В Вильне русские захватили в качестве военных трофеев 140 орудий, обширные провиантские склады и более 14 000 человек пленных.
12 декабря прибыл в Вильну Кутузов. Начальником края был назначен князь Римский-Корсаков, генерал-полицмейстером Эртель, полицмейстером Шлыков.
С переходом госпиталей в руки русских властей, положение, как больных, так и врачей улучшилось. Генерал-лейтенант Эртель объявил всем жителям, «чтобы они, в течение трех дней, очистили свои дворы и улицы от мертвых тел и павших лошадей, отвозя все это за город, на место, назначенное полиций. В четвертый день послана от меня будет воинская команда для осмотра. Если где мертвое тело, или павшая лошадь, на дворе ли, или против дому чьего, найдены будут, то с того хозяина взыскать велю по пяти рублей серебром за каждое тело в пользу городских доходов…» Однако ещё 27 декабря полицмейстеру Шлыкову доносили, что «в монастыре св. Казимира найдено мертвых тел около пяти тысяч, кои по части начинают гнить, и находится за сим вонь большая…».
Когда трупы были вывезены за город, сам собою возник вопрос об их уничтожении. Член санитарной комиссии Бекю предложил сжигать трупы. В январе 1813 г., за предместьем Снипишки, на одном костре было сожжено около 1000 трупов, подобранных на улицах, дворах, огородах и привезенных из госпиталей. Но «от костра весь город покрылся таким удушливым смрадным дымом, что пришлось отказаться от этой меры». Трупы стали предавать земле. Только на Антоколе похоронено было более 5000 французов. Всего в окрестностях Вильны и в самом городе зимой 1812-13 гг. было похоронено до 80 000 трупов – писали современники тех событий. (Несколько лет назад, застраивая вильнюсский микрорайон «Северный городок», было найдено одно из таких захоронений солдат Великой армии. Нынче они упокоились на воинском кладбище на Антоколе).
Несмотря на тяжелое в санитарном отношении положение города, общественная жизнь начинала постепенно входить в нормальное русло. Обыватели, по мере очищения города, забывали ужасы войны.
Возжелавший окончить войну там, где и начал её, 23 декабря в Вильну прибыл император Александр I. Он отпраздновал здесь со своими победоносными войсками свой 35-й день рождения – ровно через шесть месяцев после того, как в той же Вильне объявил, что «не положит оружия…».
А тем временем, в Ковне, повторились те же картины грабежа и беспорядка, что и в Вильне. И опять Ней со своим слабым арьергардом, к которому удалось присоединить несколько сот молодых немецких солдат, пытался задержать наступающих на них русских. Но 14-го декабря подошли казаки Атамана Платова и после непродолжительного боя разогнали французский арьергард, с этого дня переставший существовать. В Ковне казаки захватили до 5 тысяч пленных и 21 орудие. В общем, из 380 тысяч главных сил французской армии, перешедших 24 июня 1812 г. русскую границу в Ковне, обратно возвратилось через нее только 1 тысяча вооруженных человек с 9 орудиями, и до 20 тысяч безоружных. С ними бежали из России и маршалы Наполеона.
Маршал Ней спасся последним. Он остался лишь с генералом Жераром, когда перейдя российско-прусскую границу с 200-ми вооруженных людей, те оставили его, разбежавшись в разные стороны. Участник войны, генерал Дюма, в своих воспоминаниях написал: «Вырвавшись из окаянной России, я отдыхал на своей квартире в Вильковишках, как вдруг вошел ко мне человек в коричневом сюртуке, с длинною бородою и красными сверкающими глазами. — «Вы не узнаете меня?» — спросил он. — «Нет! Кто вы?» — «Я — арьергард «великой армии», маршал Ней».

Манифест о победном окончании Отечественной войны император Александр I подписал на православное Рождество 6 января 1813 г.

Источник

Провал императора: как битва на Березине сломала Наполеона

как битва на реке Березине сломала Наполеона

  • © Петер фон Гесс «Переправа через Березину»

«Дело становится серьёзным»

22 ноября 1812 года, на втором месяце отступления из Москвы, армия Наполеона оказалась в стратегическом окружении. Русские войска перекрыли единственную дорогу на запад — мост через реку Березину в городе Борисове (ныне райцентр Минской области Белоруссии. — RT). «Дело становится серьёзным», — мрачно сказал Бонапарт приближённым, видимо, впервые ощутив приближение разгрома.

От 600-тысячной Великой армии в те дни оставалось чуть более 70 тыс. человек. Из них лишь половина сохраняла дисциплину и боеготовность, остальные превратились в «одиночек» или «отсталых» — так французские солдаты называли тех, кто думал только о бегстве и спасении.

Но император Франции по праву считался блестящим полководцем — после Смоленска он сумел оторваться от основных сил Кутузова, наступавших с востока, и к концу ноября 1812 года Наполеону противостояли лишь две небольшие русские армии: 25 тыс. солдат адмирала Павла Чичагова, пришедшие с юга, с Украины, и наступавшие с севера 35 тыс. солдат генерала Петра Витгенштейна, защищавшего от французов путь на Петербург.

Именно солдаты Чичагова разрушили спасительный для Наполеона мост в Борисове, они же захватили и французские склады в Минске, а солдаты Витгенштейна — склады в Витебске, лишив Наполеона последних стратегических запасов. Можно сказать, что 22 ноября 1812 года стало исходным моментом краха наполеоновской империи.

Отсутствующий «генерал Мороз»

Русский писатель Фаддей Булгарин, он же польский дворянин Тадеуш Булгарин, ныне известен лишь литературоведам. Знакомец Карамзина, Грибоедова, Пушкина, Лермонтова и Некрасова, два века назад он был популярнейшим в России писателем и стал после наполеоновских войн верным сторонником русского царя.

Сегодня Булгарин забыт, как забыты и его военные подвиги — в своё время он не только участвовал в походе армии Багратиона по льду Балтийского моря в Швецию (1809), но и, как многие польские дворяне, воевал с Россией на стороне Наполеона (1812).

Именно капитан наполеоновской армии Булгарин нашёл для французов спасительный брод через реку Березину у деревни Студянка. Император Франции, ухватившись за предоставленную поляком информацию, вновь проявил себя как блестящий тактик: сымитировав подготовку к переправе южнее Борисова, он бросил свои силы к Студянке.

  • Фаддей Булгарин
  • © И. Фридерик (1828)

После битвы на Березине французы сложат легенду о том, что их якобы разгромили не столько русские, сколько le général Hiver — «генерал Мороз». Но в конце ноября 1812 года сильных холодов ещё не было. Ударь в те дни сильные морозы — и французы просто перешли бы реку по льду. «К несчастью, — вспоминал позднее один из офицеров наполеоновской армии, — не было холодно настолько, чтобы река замёрзла, по ней плавали только редкие льдины».

Чтобы ускорить отступление, за несколько дней до перехвата русскими моста у Борисова по приказу Наполеона сожгли тяжёлые понтонные парки. Без них строительство переправ даже через относительно неширокую Березину — не более сотни метров — превращалось в сложную задачу.

Ошибку с поспешным сожжением понтонных парков император Франции исправил ценой жизни своих солдат. «Сапёры спускаются к реке, становятся на лёд и погружаются по плечи в воду; льдины, гонимые по течению ветром, осаждают сапёров со всех сторон, и им приходится отчаянно с ними бороться», — описывает те часы ещё один из выживших ветеранов наполеоновской армии, которому посчастливилось не получить приказ императора идти в студёную воду Березины.

«Всё смешалось в отчаянной драке»

«Двойной бой на обоих берегах Березины» — именно так назовёт сражение Карл фон Клаузевиц, лучший военный теоретик Европы ХIX столетия. Прусский офицер, в 1812 году он воевал на стороне России. Позднее Клаузевиц критически оценивал действия русских полководцев — адмирала Чичагова и генерала Витгенштейна — в битве на Березине. Действительно, в ходе развернувшихся 27—28 ноября боёв по обе стороны реки русским не удалось окружить и уничтожить Наполеона.

26 ноября по мостам, наспех сколоченным из разобранных деревенских изб, войска Бонапарта начали переправу через Березину. Обманутый французским императором адмирал Чичагов вышел по западному берегу реки к месту переправы только на следующий день. Тогда же по восточному берегу к переправам приблизилась и русская армия Витгенштейна.

  • Мост через Березину
  • © Wikimedia Commons

Следующие двое суток шёл упорный и страшный бой за время — успеет ли основная масса французов перейти Березину раньше, чем к переправам пробьются русские, а с востока подойдут основные силы Кутузова.

28 ноября 1812 года битва шла с утра до самой ночи — противники сражались даже в полной темноте. «Всё смешалось в отчаянной драке. Мы больше не могли стрелять. Дрались только штыками, бились прикладами. Куча людей валялась на снегу. Наши ряды чертовски поредели. Мы уже не осмеливались посмотреть ни направо, ни налево, боясь, что мы не увидим там своих товарищей. Вокруг просто резня!» — так воспоминал сражение на Березине солдат 3-го швейцарского полка наполеоновской армии Жан-Марк Бюсси.

Спасение гвардии

«Надо помнить, что против России воевала вся европейская коалиция. Больше половины тех, кто сражался при Березине на стороне Наполеона, это были не французы. Поляки, саксонцы и иные немцы, португальцы, голландцы, хорваты, швейцарцы», — рассказал RT доцент кафедры истории Нового и новейшего времени Института истории СПбГУ Олег Соколов.

По словам историка, в этой битве Наполеон вновь проявил себя великим полководцем, сумев в тяжелейших условиях избежать угрозы окружения и сохранить костяк своих войск.

«Поэтому не следует, как многие русские историки прошлого, считать сражение на Березине полным разгромом и крахом императора. Но нельзя, как делают некоторые французские историки, представлять Березину едва ли не победой Наполеона. Нет, при всём умении и стойкости французских войск стратегическая ситуация для них приблизилась к полному поражению», — пояснил Соколов.

  • Реконструкции событий на реке Березине
  • Reuters
  • © Vasily Fedosenko

Ценой больших потерь своих европейских союзников Наполеон у Березины спас французскую гвардию. Но 29 ноября 1812 года стало катастрофой для тех, кто отступал вслед за ней. На переправах по мере приближения русских войск началась паника и давка. Точное количество солдат, раздавленных и утонувших в ледяных водах Березины, неизвестно. Приблизительные потери — 30 тыс. человек.

«Что может быть ужаснее того, что испытываешь, когда идёшь по живым существам, которые цепляются за ваши ноги, останавливают вас и пытаются подняться, — вспоминал позднее немец лейтенант фон Зукков. — Я помню ещё и теперь, что чувствовал в тот день, наступив на женщину, которая была ещё жива. Я чувствовал её тело и в то же время слышал её крики и хрипение».

Те, кто грабил Москву, сполна расплатились за всё на берегах Березины. Упавшие в воду обозы, люди и лошади превратились в целый остров, разделивший реку на два рукава, рядом с которыми образовались три возвышения из человеческих трупов.

По всей видимости, именно Березина сломала гениального императора Франции. Меньше чем через две недели после завершения той битвы, 5 декабря 1812 года, Наполеон фактически бросил свою гвардию и бежал в Париж.

Перед этим Бонапарт продиктовал очередной бюллетень Великой армии — регулярный пропагандистский листок, излагавший для всей Европы французскую версию той войны. «Затруднение, сопряжённое с наступившими вдруг морозами, привело нас в самое жалостное состояние» — именно эти строки Наполеона, написанные сразу после Березины, в будущем породят легенду про «генерала Мороза».

  • Отступление Наполеона из Москвы
  • © Wikimedia Commons

Далее в тексте бюллетеня следовало острожное и слегка приукрашенное описание событий на Березине, завершавшееся такими словами: «Армия имеет нужду в восстановлении дисциплины, в отдохновении, в снабжении лошадьми; сие есть не что иное, как следствие происшествий, выше сего описанных… Здравие Его Величества находится в самом лучшем состоянии».

Но бодрые строки о «здравии» никого не обманули не только в Париже, но и во всей Европе. Именно после Березины французы осознали глубину своего поражения в России. Но ещё важнее, что именно впечатления спасшихся в корне изменили представление об этой войне у других европейцев.

Читайте также:  Самые длинные реки карелии

Источник



Фатальная ошибка Наполеона: начало похода на Россию (6 фото)

Фатальная ошибка Наполеона: начало похода на Россию

Первой переправилась на правый берег 1-я пехотная дивизия генерала Луи-Шарля Морана (она была в составе 1-го корпуса под командованием Даву). За ней последовали другие части корпуса маршала Луи-Никола Даву. За 1-м корпусом двигались кавалерийские корпуса маршала Иоахима Мюрата, затем пошла гвардия – старая и молодая, 2-й и 3-й пехотные корпуса. Переправа авангарда сил вторжения — до 220 тыс. штыков и сабель, шла четыре дня. Вторжение осуществлялось в строгом боевом порядке. Части шли одна за другой, с развёрнутыми боевыми знаменами, сомкнутыми рядами. В 6 часов утра 12 (24) июня 1812 года французские передовые части вошли в русский город Ковно.
17 (29) июня—18 (30) июня около Прены южнее Ковно р. Неман пересекла другая группировка противника: 79 тыс. человек: 4-й корпус (итальянский) и 6 корпус (баварский), части кавалерии, под командованием вице-короля Италии Евгения Богарне. Почти одновременно 18 (30) июня ещё южнее, около Гродно р. Неман форсировали 4 корпуса: 80-90 тыс. солдат: 5-й польский, 7-й саксонский, 8-й вестфальский пехотные и 4-й кавалерийские корпуса под общим руководством короля Вестфалии Жерома Бонапарта. На северном направлении возле Тильзита р. Неман перешёл 30-тыс. 10-й корпус (прусский) маршала Жака Макдональда. На южном направлении со стороны Варшавы через реку Буг начал наступление отдельный Австрийский корпус Карла Шварценберга (30—33 тысяч штыков и сабель).

Переправа Итальянского корпуса Евгения Богарне через Неман 30 июня 1812 года. Немецкий художник Альбрехт Адам.

Переправа Итальянского корпуса Евгения Богарне через Неман 30 июня 1812 года. Немецкий художник Альбрехт Адам.

Предыстория. О предпосылках войны

За день до вторжения в Россию Наполеон прибыл в расположение войск. Переодевшись в чужой мундир, чтобы не привлекать внимания, он появлялся в различных местах, наблюдая за своими войсками, за последними приготовлениями. В излучине Немана напротив поселения Понемонь, около Ковно, Наполеон наметил место переправы основных сил. 11 (23) июня с французским императором случилось происшествие, которое было воспринято окружением, как плохой знак. В середине дня Наполеон объезжал прибрежную полосу реки и упал с лошади. Позже выяснилось, что под ногами лошади пробежал заяц, она испугалась, взбрыкнула, всадник, не ожидавший этого порыва, упал из седла. Император не пострадал, но был повергнут в мрачное расположение духа.

В письме направленном русскому императору Александру из Вильно (город французы заняли 16 (28) июня), Наполеон перечислил все претензии, обиды, которые в итоге и привели к тому, что две великие державы оказались в состоянии войны. России и Франции понадобилось всего несколько лет, после заключения союзного договора в Тильзите в 1807 году, для того, чтобы отношения были доведены до состояния войны. Так, во время русско-шведской войны Париж обещал Петербургу военную помощь, корпус Бернадотта даже двинули для войны со шведами. Однако, Бернадотт по своей инициативе, или по указанию свыше, медлил и помощь оказалась чисто политической. В свою очередь, во время австро-французской войны 1809 года, Александр заплатил той же монетой. Наполеон хотел, чтобы Россия двинула против Австрии крупные силы (значительная часть французских войск была занята войной на Пиренейском полуострове). Александр заверил союзника, что Россия окажет помощь: «Ваше Величество может рассчитывать на меня. Мои возможности, поскольку я веду две войны, не велики, но всё, что возможно, будет сделано». К австрийской границе был двинут корпус под командованием Голицына, но серьёзных военных столкновений между русскими и австрийскими войсками не было.

Предметом постоянных взаимных споров, подозрений было великое герцогство Варшавское. Петербург подозревал Париж в стремлении возродить королевство Польша в прежних границах. Политика Наполеона в отношении Варшавы была действительно двусмысленной. Он не скупился на обещания польским патриотам, в то же время учитывал интересы Австрии, Пруссии и России, которые не хотели восстановления Польши. Наполеон скорее использовал поляков, чем реально собирался помогать им, создать независимую Польшу. Герцогство Варшавское было плацдармом Франции против России, Австрии и Пруссии. Польские воинские части наряду с французскими, были самыми преданными. Русский император Александр же был крайне чувствителен к польскому вопросу, придавал ему первостепенное значение. Он понимал, что этот вопрос может нанести серьёзный удар по зданию империи. К тому же Наполеон сам поддерживал эти подозрения, когда позволил герцогству Варшавскому расшириться за счёт австрийских земель, после поражения Вены в войне 1809 года.

Тильзитский мир

Тильзитский мир

Чтобы разрешить польскую проблему Александр предложил французскому послу Коленкуру подписать конвенцию, по которой Франция официально обязывалась никогда не восстанавливать независимость Польши. Коленкур был сторонником союза России и Франции, поэтому легко пошёл на подписание этого акта. В январе 1810 года конвенция была подписана Коленкуром и Румянцевым. Наполеон отказался её ратифицировать в озвученных формулировках, начались новые переговоры, которые затянулись. В итоге конвенция не была подписана. Почти одновременно провалилась затея Наполеона с женитьбой на сестре русского императора Анне Павловне. Наполеон в результате был задет лично, и женился на дочери австрийского императора Франца II Марие-Луизе. В результате антирусский курс Франции был укреплён, в Австрии его поддерживал министр иностранных дел Меттерних.

Надо отметить и тот факт, что в российской элите было значительное количество англофилов, и просто противников союза с Францией, которые по мере своих возможностей вставляли палки в колёса. Так, с октября 1807 по октябрь 1808 года чрезвычайным послом в Париже был Пётр Александрович Толстой. Он был убеждённым противником Франции, писал в Петербург, что все дружеские уверения Наполеона — ложь и обман, умолял не верить им, а готовиться заранее к войне, и предсказывал близкое вторжение французов в пределы Российской империи.

Одной из предпосылок конфликта оказалась проблема континентальной блокады. Антианглийская политика была не выгодна значительной части правящих классов России, с точки зрения экономических интересов. Англия была главным экономическим партнёром России. Александр пошёл на участие в России в континентальной блокаде только, потому что политические преимущества от союза с Францией превышали экономический ущерб от разрыва отношений с Англией. Александр надеялся, что с помощью Наполеона будет решён вопрос усиления позиций на Балканском полуострове и контроля за проливами Босфор и Дарданеллы. В тоже время, претензии Наполеона к Петербургу не были беспочвенны: русские власти соблюдали правила блокады не строго, они нарушали жёсткие правила. В принципе, французы также при необходимости нарушали эти условия, если это отвечало их интересам. Пять лет континентальной блокады на практике показали её несостоятельность. Наполеон переоценил свои возможности по «удушению» Англии. Британия была «мастерской мира», «владычицей морей», имела возможности торговли с Штатами, получала ресурсы из своих колоний. Кроме того, сама французская экономика была зависима от Англии. Французский император сам нередко давал указания нарушить континентальную блокаду. К примеру, Наполеон разрешил закрыть глаза на ввоз на Корсику сахара и табака. Французская промышленность даже в самых благоприятных условиях, в силу технической отсталости (которая имела ряд исторических предпосылок), нехватки сырья не могла покрыть потребности не только стран Европы, но и самой Франции.

С начала 1811 года русское правительство ввело новый тариф, который повысил на 50% пошлины на все ввозимые промышленные товары. Фактически это был удар по французской экономике. Французы вскоре нанесли ответный удар. Петербург, пытаясь преодолеть финансовые затруднения, пытался взять заём у французского банкира Лаффита. Соглашение с французским банкиром после трудных переговоров было заключено. Однако, Лаффит поставил условие, чтобы соглашение гарантировало французское правительство. Наполеон отказался дать гарантию. Кроме того, в 1811 году французы захватили владения герцога Ольденбургского, близкого родственника Александра.

В принципе все эти проблемы не были коренными, они не затрагивали стратегических интересов Франции и России. Их можно было решить при наличии доброй воли у правительств двух великих

Фатальная ошибка Наполеона: начало похода на Россию

Ещё одной предпосылкой войны стал личный фактор и экономический кризис во Франции. Наполеон в 1811 году стал более угрюмым, нелюдимым, недовольным, лишился сна. Император распространял вокруг себя холод и страх. При кажущейся мощи, роскоши, богатстве империи Наполеона, она переживала серьёзный кризис. На два неурожайных года наложился экономический кризис 1811 года. Он проявился в резком сокращении торговли, упадке промышленной деятельности, продовольственном кризисе. Простые люди страдали от дороговизны и от голода. К примеру, цены на хлеб в Марселе выросли с 15-20 сантимов за фунт до 70-80 сантимов. К тому же хлеба ещё и не хватало. Правительству пришлось принять экстренные меры. Летом 1811 года были повторены меры времен якобинского Конвента, установлен «максимум» (твердые цены) на продукты питания, начались реквизиции, вмешательство государства в экономическую сферу.
Плохо шли дела в Испании. Наполеону пришлось держать 250-300 тыс. армию на Пиренейском полуострове, чтобы создать видимость нормального функционирования государственного организма. В Испании шла народная война. Лучшие французские маршалы потерпели ряд поражений. В Германии дело до взрыва ещё не дошло, но он назревал. Была опасность, что в случае крупной военной неудачи, взорвётся и она. В Италии, которая стала частью французской провинцией, частью вассальным королевством, приходилось увеличивать гарнизоны, чтобы удержать территорию в повиновении. Была опасность, что Италия также будет охвачена освободительным движением. В ноябре 1811 года Наполеон предписал вице-королю Евгению Богарне сформировать подвижные отряды, чтобы покончить с бандитизмом в окрестностях Рима. Такие же приказы были отданы генералу Миолиссу в Риме и великой герцогине Тосканской Элизе. Весной 1812 года принц Евгений получил приказ покончить с бандитами, которые укрывались в горах Венецианской области. Были и другие тревожные вести, говорящие о тяжёлом кризисе Французской империи.

В результате Наполеон подходит к мысли о победоносной войне с Россией, которая должна будет снять все основные проблемы. Победа над Россией должна была упрочить его владычество над Европой и позволяла Франции претендовать на мировое господство. При этом Наполеон колебался, он чувствовал, что война с Россией может стать гибельной для него, не хотел повторить судьбу шведского короля Карла XII. Даже подумывал вернуть к старому плану высадки десантной армии в Англии. Позже Наполеон, на острове Святой Елены, прямо признает, что война с Россией была его фатальной ошибкой.

Необходимо учесть и фактор влияния Вены и Лондона, австрийцы и британцы были заинтересованы в войне Франции с Россией. При любом исходе они выигрывали. При победе Наполеона, устранялась «русская угроза», французский император ещё более распылял свои силы. При победе Александра, Франция на время выбывала из гонки за лидерство в Европе, Россия даже при победе понесла бы значительные людские и материальные потери. Меттерних, со времени женитьбы Наполеона на австрийской принцессе, ставший частым гостем в императорском дворце, старательно лил масло в огонь. Меттерних был ярым противником России. После того, как Австрия понесла ряд тяжёлых поражений, успехи русского оружия в войне с Турцией глава австрийского внешнеполитического ведомства воспринимал практически как личное оскорбление. «У Европы один страшный враг – это Россия… император Наполеон один может её сдержать», говорил он французскому императору, призывая его к «спасению Запада». Определённые надежды в «обольщении» императора Меттерних возлагал на жену Наполеона.

Фатальная ошибка Наполеона: начало похода на Россию

В итоге Наполеон принял окончательное решение, хотя оно и далось с большим трудом. Подготовка к войне велась самым тщательным образом. Французский император хотел организовать против России самую широкую коалицию, двинуть против Северной империи всю Европу. Ему удалось заключить союзы с Австрией и Пруссией. Наполеон обязал выделить войска для «Великой армии» монархов Рейнского союза, Саксонии, Баварии, Вестфалии. В его распоряжении были военные контингенты из Голландии, Швейцарии, Италии, Польши и Испании. Император достиг много в политико-дипломатической подготовке к войне с Россией. Однако, не все его планы были реализованы: не удалось вовлечь в коалицию Османскую империю и Швецию. Первоначально ему казалось, что задача довольно простая. Турция была в состоянии войны с Россией, и это давало ему 100 тыс. турецкую армию, возможность сковать значительные силы русской армии на юге. На севере Швеция недавно воевала с Россией и потеряла Финляндию, её правителем был бывший маршал Наполеона Бернадотт. Наполеон полагал, что Бернадотт получивший от него маршальский жезл, титул князя, шведский трон (даже жена Бернадотта – Дезире Клари, была бывшей возлюбленной Наполеона), будет торговаться, но в целом выполнит его пожелания. Но император ошибся. Бернадотт очень быстро освоился на шведском троне. Он по-прежнему клялся Наполеону в верности и одновременно налаживал контакты с Лондоном и Петербургом. Александр пообещал шведам более лёгкую добычу – Норвегию. Вскоре шведский король стал «другом и союзником» русского монарха. В апреле 1812 года Александр выразил «глубокое удовлетворение прочными и многообещающими узами, скрепляющими союз двух держав…». Ставка французского императора на Швецию была бита. А 16 мая 1812 года М. И. Кутузов подписал в Бухаресте мирный договор с Османской империей. В результате Россия обеспечила свои фланги.

Готовясь к войне с Россией, Наполеон испытывал сомнения в ряде важнейших вопросов. У него была надежда, что только одна угроза войны заставит Александра пойти на уступки. Даже в случае начала войны была надежда, что она будет краткосрочной. Не зря в воззвании к «Великой армии» от 11 (22) июня 1812 года главнокомандующий писал: «Солдаты! Вторая польская война началась!». Наполеон считал, что война охватит польские и приграничные русские области. Первоначально даже ожидал, что русские войска перейдут в наступление и вторгнутся на территорию герцогства Варшавского. Об этом говорит и дислокация войск армии вторжения. Французское командование считало, что война будет краткосрочной, все решающие битвы произойдут у границы.

Фатальная ошибка Наполеона: начало похода на Россию

Остановка Наполеона в Вильно

16 (28) июня французскими войсками был занят Вильно. В этом городе он задержался на 18 суток – до 4 (16) июля. В условиях стремительного наступления такие остановки непозволительная роскошь. Правда, корпус Даву успешно продвигался и занял Минск. Жером преследовал силы Багратиона, но не смог выполнить поставленой задачи. Видимо, остановка в Вильно имела в основе политические соображения, которые в итоге оказались ошибочными.

13 июня император Александр I направил генерала Александра Дмитриевича Балашова Балашова к Наполеону с письмом, в которым было предложение вернуться к довоенному положению. Наполеон принял парламентёра 18 июня в Вильно, в том самом кабинете, который неделю назад занимал русский император (Александр I находился на балу у Беннигсена в Вильно (когда получил известие о вторжении Великой армии). Переговоры не привели к положительному результату. Существует легенда, что в конце разговора французский император иронично спросил у русского генерала о кратчайшей дороге до Москвы, на что Александр Балашов ответил: «Есть несколько дорог, государь. Одна из них ведёт через Полтаву». Судя по всему, Александр не рассчитывал на успех в переговорах, это был маневр. А Наполеон истолковал появление генерала Балашова как доказательство слабости Александра. Появилась иллюзия, что русский царь напуган, растерян и через несколько дней попросит мира.

Нельзя не увидеть того факта, что Наполеон в начале войны строил все свои планы основываясь на мнении, что русский царь слабодушен, к тому же в Петербурге есть круги, которые окажут давление на него, чтобы заключить мир. Он был настолько уверен в слабости Александра и своей силе, что первоначально даже не пытался использовать стратегию социальной войны, устроить крестьянскую войну, поднять против Петербурга литовцев, латышей, эстонцев, финнов. Наполеон даже полякам, которых использовал уже давно, не дал обещания восстановить Польшу.
В итоге,мы получили то,что получили:Наполеон не смог навязать русской армии генерального сражения в близи границ,тяжёлые бои в Смоленске,победа/поражение при Бородино и стойкость духа и уверенность в силе русской армии императора Александра 1.

Источник

Adblock
detector