Меню

Долго еще мы плыли по темной как чернила реке

Стихотворение в прозе Владимира Короленко

Валентина Томашевская Одна из первых книг, которую я взяла в библиотеке, едва научившись читать, была повесть «Дети подземелья» Владимира Короленко. Мое детское воображение поразила история дружбы мальчика из состоятельной семьи и детей подземелья. Сырые стены высасывали из девочки, Маруси, жизнь, и она медленно угасала. Перед ее смертью подружившийся с детьми мальчик принес ей в подземелье красивую куклу, тайком от отца, за что у него было выснение отношений с отцом.
И вот, спустя немало лет, снова обращаюсь к творчеству писателя. Правда, теперь набираю в интернете, в поисковом окне гугле : Владимир Короленко.

Когда в 1914 году вышло в свет 27- томное собрание сочинений Короленко, в «Волынских губернских ведомостях» был опубликован отзыв, где среди многих комплиментов в адрес писателя было написано следующее: «Короленко — наиболее оптимистичный из писателей русской литературы. В этом большая заслуга его перед русским обществом, особенно перед современным, в котором накопилось столько нездорового, тленного.».

Интересно, думаю, я как это можно подтвердить текстами писателя?
И сразу нахожу произведение, близкое по жанру к «Стихотворениям в прозе» Ивана Тургенева. Оно написано экспромтом 4 мая 1900 года в альбом писательницы М.В.Ватсон*. И называется оно

Как-то давно, темным осенним вечером, случилось мне плыть по угрюмой
сибирской реке. Вдруг на повороте реки, впереди, под темными горами мелькнул
огонек.
Мелькнул ярко, сильно, совсем близко.
— Ну, слава богу! — сказал я с радостью, — близко ночлег!
Гребец повернулся, посмотрел через плечо на огонь и опять апатично
налег на весла.
— Далече!
Я не поверил: огонек так и стоял, выступая вперед из неопределенной
тьмы. Но гребец был прав: оказалось, действительно, далеко.
Свойство этих ночных огней — приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и
обещать, и манить своею близостью. Кажется, вот-вот еще два-три удара
веслом, — и путь кончен. А между тем — далеко.
И долго мы еще плыли по темной, как чернила, реке. Ущелья и скалы
выплывали, надвигались и уплывали, оставаясь назади и теряясь, казалось, в
бесконечной дали, а огонек все стоял впереди, переливаясь и маня, — все так
же близко, и все так же далеко.
Мне часто вспоминается теперь и эта темная река, затененная скалистыми
горами, и этот живой огонек. Много огней и раньше и после манили не одного
меня своею близостью. Но жизнь течет все в тех же угрюмых берегах, а огни
еще далеко. И опять приходится налегать на весла.
Но все-таки. все-таки впереди — огни.
1990
Книга: В.Г.Короленко. «Избранное»
Издательство «Просвещение», Москва, 1987

Читайте также:  Реки которые втекают в каспийское море

* Ватсон Мария Валентиновна — русская писательница, переводчица.
Мария Валентиновна была урожденная Де Роберти де Кастро де ла Серда.
Дочь испанского аристократа, сделавшегося малороссийским помещиком.
В 1865 году окончила Смольный институт.
Она стала правой рукой Эрнеста Карловича Ватсона, который, в свою очередь, был душой Литературного фонда, а силы собственной души отдавал «Санкт-Петербургским ведомостям», — рассказывает Самуил Лурье. — Мария Валентиновна стала женой Ватсона и мачехой его дочери Лики. Тот бедствовал — перебивался переводами. И она стала печатать в журналах свои стихи, переводные стихи, статьи из истории западных литератур.

Когда Мария Валентиновна (ей было тридцать семь) встретилась с Надсоном (двадцать три), он был болен. Тогда писали: ей уже тридцать семь. Это теперь можно сказать: всего 37. И разница в возрасте, и совпадение фамилий: Ватсон и Надсон, — стали поводом для иронии острословов.

Мы — как два поезда (хотя с локомотивом
Я не без робости решаюсь вас равнять),
На станции Любань лишь случаем счастливым
Сошлись, чтоб разойтись опять.

Наш стрелочник, судьба, безжалостной рукою
На двух различных нас поставила путях,
И скоро я умчусь с бессильною тоскою,
Умчусь на все моих парах.

Но, убегая вдаль и полный горьким ядом
Сознания, что вновь я в жизни сиротлив,
Не позабуду я о станции, где рядом
Сочувственно пыхтел второй локомотив.

Мой одинокий путь грозит суровой мглою,
Ночь черной тучею раскинулась кругом, —
Скажите ж мне, собрат, какою мне судьбою
И в память вкрасться к вам, как вкрался я в альбом?

**Семён Яковлевич Надсон (26 декабря 1862, Петербург — 31 января 1887, Ялта).
Надсон стал после преждевременной смерти, в 25 лет, властителем поэтически настроенных умов конца 19 века.
О многом заставляет задуматься скорый уход из жизни поэта,
пусть и неизлечимо больного.

© Copyright: Валентина Томашевская, 2009
Свидетельство о публикации №209102100827 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Валентина Томашевская «И опять приходится налегать на весла.
Но все-таки. все-таки впереди — огни. «

И действительно, житейски — оптимистично!

Людмила Солма 21.10.2009 15:58 Заявить о нарушении Благодарю Людмилу.
«Налегать на весла» и стараться мыслить в позитивном ключе, нести энергию словом да делом. Надсона, конечно, жаль. Как меняется время, и отношение к возрасту. Теперь и в 50-60 могут женщину девушкой назвать, а тогда. И острословы каковы, со словом своим ранящим.

Читайте также:  Правый берег реки ока

«Я нашел тогда свою родину, и этой родиной стала прежде всего русская литература». Русский писатель украинского происхождения.

Источник

Региональный сайт детских библиотек

  • Авторы:
    • Писатели:
      • Российские
      • Зарубежные
    • Художники:
      • Российские
      • Зарубежные
  • Дети и библиотека:
    • Чтение без границ
    • Книги Детства
    • Выставки
    • Творчество детей
  • Книги и произведения:
    • Авторы
    • Книги и произведения
    • Темы
  • Интересные адреса
  • Последние обновления

Огоньки

Как-то давно, темным осенним вечером, случилось мне плыть по угрюмой сибирской реке. Вдруг на повороте реки, впереди, под темными горами мелькнул огонек.

Мелькнул ярко, сильно, совсем близко.

— Ну, слава богу! — сказал я с радостью. — Близко ночлег!

Гребец повернулся, посмотрел через плечо на огонь и опять апатично налег на весла.

Я не поверил: огонек так и стоял, выступая вперед из неопределенной тьмы. Но гребец был прав: оказалось, действительно далеко.

Свойство этих ночных огней — приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и обещать, и манить своею близостью. Кажется, вот-вот еще два-три удара веслом — и путь кончен. А между тем — далеко.

И долго еще мы плыли по темной, как чернила, реке. Ущелья и скалы выплывали, надвигались и уплывали, оставаясь назади и теряясь, казалось, в бесконечной дали, а огонек все стоял впереди, переливаясь и маня, — все так же близко, и все так же далеко.

Мне часто вспоминается теперь и эта темная река, затененная скалистыми горами, и этот живой огонек. Много огней и раньше и после манили не одного меня своею близостью. Но жизнь течет все в тех же угрюмых берегах, а огни еще далеко. И опять приходится налегать на весла.

Но все-таки. все-таки впереди — огни.

  • Короленко В.Г. Река играет: рассказы/ В.Короленко; Вступ. ст. Е.Жезловой; Ил. Ю.Игнатьева.-М.: Правда, 1984.-480с.: ил. Книги писателя

© Ленинградская областная детская библиотека, 1998-2021 Мы в соцсетях:

Источник

Огоньки (Короленко)/ПСС 1914 (ДО)

Огоньки
авторъ В. Г. Короленко (1853—1921)
Въ дурномъ обществѣ →

Дата созданія: 1900, опубл.: 1901. Источникъ: Полное собраніе сочиненій В. Г. Короленко (1914) т. 2. — СПб.:Т-во А. Ф. Марксъ, 1914.
Дореформенная орфография Огоньки
Огоньки
(списокъ редакцій)

Википроекты: Викитека Данныя

[98] Какъ-то давно, темнымъ осеннимъ вечеромъ, случилось мнѣ плыть по угрюмой сибирской рѣкѣ. Вдругъ на поворотѣ рѣки, впереди, подъ темными горами мелькнулъ огонекъ.

Мелькнулъ ярко, сильно, совсѣмъ близко…

— Ну, слава Богу!—сказалъ я съ радостью,—близко ночлегъ!

Гребецъ повернулся, посмотрѣлъ черезъ плечо на огонь и опять апатично налегъ на весла.

Я не повѣрилъ: огонекъ такъ и стоялъ, выступая впередъ изъ неопредѣленной тьмы. Но гребецъ былъ правъ: оказалось, дѣйствительно, далеко.

Свойство этихъ ночныхъ огней—приближаться, побѣждая тьму, и сверкать, и обѣщать, и манить своею близостью. Кажется, вотъ-вотъ еще два-три удара весломъ,—и путь конченъ… А между тѣмъ—далеко.

И долго еще мы плыли по темной, какъ чернила, рѣкѣ. Ущелья и скалы выплывали, надвигались и уплывали, оставаясь назади и теряясь, казалось, въ безконечной дали, а огонекъ все стоялъ впереди, переливаясь и маня,—все такъ-же близко, и все такъ-же далеко…

Мнѣ часто вспоминается теперь и эта темная рѣка, затѣненная скалистыми горами, и этотъ живой огонекъ. Много огней и раньше и послѣ манили не одного меня своею близостью. Но жизнь течетъ все въ тѣхъ же угрюмыхъ берегахъ, а огни еще далеко. И опять приходится налегать на весла…

Источник



Огоньки

Короленко Владимир Галактионович

Владимир Галактионович Короленко

Как-то давно, темным осенним вечером, случилось мне плыть по угрюмой сибирской реке. Вдруг на повороте реки, впереди, под темными горами мелькнул огонек.

Мелькнул ярко, сильно, совсем близко.

— Ну, слава богу! — сказал я с радостью, — близко ночлег!

Гребец повернулся, посмотрел через плечо на огонь и опять апатично налег на весла.

Я не поверил: огонек так и стоял, выступая вперед из неопределенной тьмы. Но гребец был прав: оказалось, действительно, далеко.

Свойство этих ночных огней — приближаться, побеждая тьму, и сверкать, и обещать, и манить своею близостью. Кажется, вот-вот еще два-три удара веслом, — и путь кончен. А между тем — далеко.

И долго мы еще плыли по темной, как чернила, реке. Ущелья и скалы выплывали, надвигались и уплывали, оставаясь назади и теряясь, казалось, в бесконечной дали, а огонек все стоял впереди, переливаясь и маня, — все так же близко, и все так же далеко.

Мне часто вспоминается теперь и эта темная река, затененная скалистыми горами, и этот живой огонек. Много огней и раньше и после манили не одного меня своею близостью. Но жизнь течет все в тех же угрюмых берегах, а огни еще далеко. И опять приходится налегать на весла.

Но все-таки. все-таки впереди — огни.

Произведение, близкое по жанру к «Стихотворениям в прозе» И.С.Тургенева, написано экспромтом 4 мая 1900 года в альбом писательницы М.В.Ватсон.

Источник

Adblock
detector