Меню

Экман хореограф лебединое озеро

Александр Экман

Его работы наполнены стремительностью, тонким юмором и многослойными смыслами. Его цель — затронуть темы, актуальные для всех. Краткая танцевальная карьера в столь разных труппах, как Королевский балет Швеции и Нидерландский театр танца (NDT 2) позволила ему определиться с собственным видением предназначения хореографии. С 2006 года он посвятил все свое время созданию сценических явлений, которые не только развлекают зрителя, но и заставляют всерьез задуматься.

Не принадлежа ни к одной из знаменитых трупп и позиционируя себя «вольным художником», Экман никогда не сидит без работы. Его постановки идут сегодня в 45 театрах мира, его хореографию стремятся танцевать самые яркие звезды, его приглашают, чтобы внести свежую струю в репертуар — и он всегда в этом преуспевает.

Он ставит цель не просто развлечь, но преобразовать атмосферу в зрительном зале и удивить аудиторию. «Самый важный вопрос, который я задаю себе перед каждой новой постановкой: зачем она будет нужна?», — признает хореограф

Его поиски выходят далеко за рамки хореографии. Он снимает фильмы, ищет новые формы шоу, интегрируя, например, поп-певицу в балетный спектакль или превращая тела танцоров в целый оркестр ударных инструментов… Он ставит сюрреалистичекую версию «Лебединого озера» в сотрудничестве со знаменитым фэшн-дизайнером. Для некоторых своих работ сам создает и музыкальный ряд, и сценографию. Намеренно дразнит зрителя, смещая акценты и ракурсы, выманивая на поверхность совершенно неожиданные смыслы, заставляя задуматься там, где обычно смеются, и смеяться там, где обычно серьезно внимают.

Александр Экман, которому еще нет и 40, просто не умеет создавать «проходные и незаметные» вещи, с каждой постановкой только упрочивая свою славу одного из самых неординарных и ярких хореографов наших дней.

Источник

Лебединое озеро (Норвежский Национальный балет)

Лебединое озеро (Норвежский Национальный балет)

Режиссер: Александр Экман

Хореография: Александр Экман (Alexander Ekman)
Исполнители: Норвежский Национальный балет (The Norwegian National Ballet)

Александр Экман родился в Стокгольме в 1984 году и учился в Академии Оперы и Балета в период с 1994 года по 2001. Он известен своими современными интерпретациями классического танца, его предыдущие работы включают в себя проекты с балетными труппами Бостона, Сиднея, с школой Juiliard, с Королевской шведской балетной труппой, а также Александр Экман являлся хореографом Нидерландского Театра Танца. С 2006 года он посвятил все свое время созданию короткометражных постановок, которые развлекают, бросают вызов и удивляют зрителя.
Весной 2014 года Александр представил собственную версию “Лебединого озера” в оперном театре города Осло. Это его первая полнометражная балетная постановка совместно с датским дизайнером Хенриком Вибсковым (Henrik Vibskov) и композитором Микаэлем Карлссоном (Mikael Karlsson). “Лебединое озеро” было представлено полными составами Национальной норвежской балетной труппы (The Norwegian National Ballet), оркестра и реальным озером на Главной сцене.

Океан остается наименнее исследованной для нас сферой планеты, более аггерсивной по отношению к человеку и наименее ему подчиненной. Я выступил в роли персонажа, который хочет открыть нечто новое, я чувствовал себя как великие путешественники 19 века. Потом, мне очень был важен стилистический момент, потому что большинство тех, кто брался за схожие проекты, вели себя как наблюдатели в аквариуме, то есть они оставались статичными, а мы же – шли вслед за нишими персонажами. Жак Перрен.

Источник

«Play/Игра», балет Парижской оперы, хор. Александр Экман (запись 2018 года)

Ну вряд ли прям уж в 2018-м записан спектакль, коль скоро даже православная «Культура» показала его в ночь на 2019-й, но в выходных данных проекта стоит дата, то есть видео действительно свежее, да и официальная сценическая премьера состоялась ровно годом раньше, в декабре 2017-го. Александр Экман в своем поколении (до 40) — наверное, самый успешный хореограф, и, пожалуй, самый интересный, он способен поражать не столько оригинальностью отдельных движений (такого запоминающегося, но и быстро приедающегося стиля, как, например, у Марко Гекке с его фирменными «конвульсиями», Экман не создает), сколько умением собрать из эклектичных элементов стилистически, структурно и концептуально целостное шоу, ироничное, ярко-зрелищное, с удобопонятной и не слишком сложной, а все же и не совсем примитивной «философией». Кое-что из его опусов в Москве доводилось видеть — и привозные постановки, и вошедшую с некоторых пор в репертуар МАМТа одноактовку «Тюль» (2012), во многом на своем более скромном уровне предвосхищающий масштабную двухактную «Игру»:

Но главные на сегодняшний момент, самые модные сочинения Александра Экмана, «Сон в летнюю ночь» и «Лебединое озеро», доедут вряд ли — для первого требуется какое-то немыслимое количество сена, а для второго, того хлеще, столько воды, что от предложения показать «Лебединое озеро» хотя бы фрагментарно на сцене Большого дирекция театра в ужасе отказалась, увы. Ну по крайней мере телеверсию «Игры» крутят по ТВ, и на том спасибо, я два раза (с повтором) посмотрел, в интернете она тоже есть.

Начинается «Игра» бесхитростно — с музыкального пролога в исполнении ансамбля саксофонистов. Как и в «Тюле», автор оригинальной партитуры спектакля — Микаэль Карлссон; в саундтреке соединяются блюз и психоделическая электроника, джазовый вокал чернокожей певицы (она поет сольно и в эпилоге), ансамбль музыкантов размещается в глубине белой «коробки» с множеством дверей по задней стене. На площадке — зеленое дерево и белые кубические «платформы» (ближе к концу они медлительно воспарят к колосникам). Персонажи, тоже преимущественно в белом, резвятся, вдохновленные «заводилой» в оранжевом свитере, но под присмотром суровой дамы в очках, надзирающей за ними с одного из белых «кубов». Фантасмагорические фигуры, «космонавт» в скафандре, зеленый шар вместо головы,полуобнаженный мужчина в несоразмерной, гигантской «юбке» — и лирические, чувственные дуэты. Причем каждый образ, каждая пара героев проходит через два акта, прочерчивает свою линию при всех трансформациях — так, «заводила» после перерыва вместе с остальными меняет яркий наряд на строгий черный «офисный» костюм, от которого под занавес избавляется: расстегивает галстук, сбрасывает пиджак, стягивает носки. — и оставшись «голышом» (ну в белых обтягивающих боксерах только) уходит за кулисы, на чем основное действо заканчивается.

Читайте также:  Телецкое озеро с южной стороны

Кульминацией же шоу в первом акте становится «ливень» из зеленых шариков-«мячиков»: просыпаясь с колосников на площадку, они становятся для инфантильных персонажей поводом для радости, предметом новых игр, но во втором целый бассейн из зеленых шаров, сброшенных, смытых со сцены, превращается в «топь», где те же персонажи беспомощно барахтаются. Прежде зеленое дерево тоже «опадает», остается сухим и голым. А видеопроекция воспроизводится прямо на «классический» занавес «Пахиты»! И в пластике героев проявляются аллюзии к балетной классике — пуанты, поддержки. Символика сюрреалистической, гротесковой, где-то эротической образности дополнительных объяснений вроде бы не требует — тем не менее в спектакле присутствует текст, непошлый, но все-таки необязательный: противопоставляются «жизнь-борьба» и «жизнь-игра» (занимайтесь игрой, а не борьбой — типа того, надо полагать. ), призывают «танцевать, пока звучит музыка». Слегка покоробил меня эпизод со свечками — я на подобные вещи автоматически занимаю боевую стойку. Очевидное следование открытиям Пины Бауш, пусть в облегченном, популярном варианте, доходит до почти неприличных цирковых штампов с бросанием надувных шаров в партер. Но зримое течение времени, неизбежное «взросление» (а называя настоящим именем — старение. ) и фатальная развязка с чересчур попсовым, умильно-сентиментально-красивеньким антуражем шоу примиряет: танцуй, конечно, пока молодой — а все равно игра заканчивается тем же, чем и борьба.

Источник

Александр Экман — Alexander Ekman

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1 жизнь
  • 2 Работа
  • 3 Хореография
    • 3.1 Лебединое озеро
    • 3.2 Сон в летнюю ночь
    • 3.3 КОРОВА
    • 3.4 ИГРАТЬ
    • 3.5 Кактусы
  • 4 награды
  • 5 ссылки

Жизнь

Экман обучался в Королевской шведской балетной школе в Стокгольме. В 15 лет он танцевал на Europa danse во Франции и открыл для себя многих международных хореографов. В 16 лет он начал свою профессиональную танцевальную карьеру и присоединился к Шведскому Королевскому балету. Год спустя он переехал в Нидерланды, чтобы поступить в Нидерландский театр танца 2 в Гааге, а затем в балет Куллберга в Стокгольме. Проработав 5 лет профессиональным танцором, когда ему был 21 год, он решил стать хореографом на полную ставку и начал свою карьеру фрилансера.

Работа

В 2015 году он был ведущим шведской радиопрограммы Sommar . В 2013 году он получил номинацию на премию Оливье за хореографию оригинальной работы Cacti . Его другие известные работы включают « Тайлл», «Лебединое озеро» и « Эпизод 31» .

Экман обучался в Шведской королевской балетной школе с 1994 по 2001 год. Он танцевал в Шведской королевской опере с 2001 по 2002 год, а затем в Nederlands Dans Theater II с 2002 по 2005 год. С 2005 по 2006 год он танцевал для балета Куллберга. дебютировал как хореограф.

В 2006 году, когда ему было 22 года, он написал «Flockwork» для Нидерландского театра танца. Он создал около 50 произведений для танцевальных коллективов по всему миру. В 2008 году Экман сотрудничал со шведским хореографом Матсом Эком в Stads Theater в Стокгольме. Создал видеоконтент для спектакля Hållplats.

Его произведение «Кактусы» (2010) исполняли 20 танцевальных коллективов по всему миру. После того, как Экман изо всех сил пытался получить рецензию на публике, он решил написать статью о мнениях и нашей необходимости критиковать друг друга. Комментарий о «высокомерном мире искусства снобов». В 2012 году Экман начал сотрудничество со шведским композитором Микаэлем Карлссоном . Вместе они создали около 8 штук. В том числе «Лебединое озеро», «Сон в летнюю ночь», «КОРОВА» и «ИГРАТЬ».

Экман создал «Лебединое озеро» в 2014 году, но на этот раз в своей версии. Он получил много откликов во всем мире. Он налил 6000 литров воды на этапе, который создал настоящее озеро. В 2015 году Экман создал «Сон в летнюю ночь» в своей версии в Королевском шведском балете, которая сразу же стала хитом у публики и критиков. Позже эту постановку сняли и показали по национальному телевидению Швеции и Франции. В 2017 году Экман создал «КРЕАТИВ» вместе со шведской продюсерской компанией «Анна и Пол». Это документальный фильм / исследование с интервью с учеными, художниками и творцами. Документальный фильм транслировался по Шведскому национальному телевидению (SVT), а также на фестивале танцевального кино в Сан-Франциско в 2018 году. Экман создал «PLAY» для балета Парижской оперы в 2017 году. Это полноценная вечерняя работа, сыгранная для 25 аншлаговых представлений. в декабре 2017 года в знаменитой опере Гарнье в Париже. PLAY также снимался для экрана и транслировался по шведскому телевидению.

Читайте также:  Как сделать озеро в аквариуме

В 2018 году он танцевал собственную хореографию в опере «Мысли о Бергмане» в Театре Елисейских полей в Париже.

Хореография

Лебединое озеро

«Лебединое озеро» — полнометражная работа Экмана. Он создан для Норвежской национальной оперы и балета. Экман создал его вместе с Хенриком Вибсковым. Музыка написана Микаэлем Карлссоном. Экман вместе с компанией создал «Лебединое озеро», заполнив сцену 5 000 литров воды.

Сон в летнюю ночь

Хореография балета «Сон в летнюю ночь» была поставлена ​​Александром Экманом в 2015 году под руководством Микаэля Йёнссона. Музыка была создана Микаэлем Карлссоном. Экман создал его для Шведского королевского балета, вдохновившись традиционным шведским фестивалем в канун летнего солнцестояния. Это было описано как свободная интерпретация пьесы Шекспира .

КОРОВА

КОРОВА — еще один балет Экмана. Он состоит из двенадцати последовательных сцен. В этом балете Экман связал человеческое поведение в повседневной жизни с поведением коров. Он составлен Микаэлем Карлссоном. Корова поставлена ​​самим Александром Экманом. Музыка создавала Микаэль Карлссон, костюмы — Генрик Вибсков, свет — Фабио Анточи, видео — TM Rives. я

ИГРАТЬ

Экман вместе с Карлссоном создал PLAY, который создает уникальную связь между танцем и музыкой. Спектакль создавался для балета Парижской оперы. Это театральное произведение танцевальной музыки, напоминающее о детстве. Он написан и направлен самим Экманом.

Кактусы

Экман создал Cacti в 2010 году. Это одно из успешных произведений. В Cacti 16 танцоров вместе создают ритмы. В 2010 году королева Голландии Беатрис подарила Кокти королевским гонорарам Норвегии во время государственного визита в Осло. В 2010 году он был номинирован на лучший новый танцевальный спектакль на премию Swan в Нидерландах.

Источник



«Реальность нужно проживать, а не показывать»

У вас редкий дар ставить бессюжетные комические балеты: в «Тюле», например, смешны не персонажи и их взаимоотношения, а сами сочетания классических движений и особенности их исполнения. По-вашему, классический балет устарел?

Я обожаю классический балет, он великолепен. И все же это просто танец, тут должно быть весело, должна быть игра. Я не коверкаю классические движения, просто показываю их немного в другом ракурсе — получается легкий такой абсурд. И может возникнуть недопонимание, особенно со стороны артистов: работать как в драме для них не очень привычно. Я всегда говорю им: «Не надо комиковать. Не вы должны быть смешны, а ситуации».

Значит, театр для вас все-таки важнее балета?

Театр — это пространство, где две тысячи человек могут ощутить связь друг с другом, испытать одни и те же чувства, а потом обсуждать их: «Ты это видел? Клево, а?» Такое человеческое единение — самое прекрасное, что есть в театре.

Вы вводите в свои балеты речь — реплики, монологи, диалоги. Думаете, зрители не поймут без слов вашего замысла?

Мне просто кажется, что так веселее. Мне нравится преподносить сюрпризы, неожиданности, удивлять зрителей. Считайте, что речь — моя фирменная фишка.

В рецензии я назвала ваш «Тюль» ироническим класс-концертом XXI века. В нем, во-первых, представлена иерархия балетной труппы, а во-вторых — все разделы классического тренажа, кроме станка.

Не знаю, я как-то не собирался иронизировать по поводу балетного искусства. Вот только что я поставил спектакль «Игра» в Парижской опере и, пока я там работал, мое уважение к балету переросло в восхищение. Когда ты находишься внутри этой труппы, видишь, как артисты держат себя, как этуаль входит в зал — с королевской осанкой, с этаким царственным самоощущением,— возникают совершенно потрясающие ассоциации. Классовая система, королевский двор, Людовик-Солнце — вот что это такое. В Парижской опере сразу можно определить, кто этуаль, кто солист, кто корифей — по тому, как они держат себя, как двигаются, как взаимодействуют с другими людьми. Все это отражает их положение в обществе, их статус. И я понял, что это первично — так устроено самой природой. Например, ты входишь в курятник и тут же видишь главного петуха — он совершенно прекрасен. Пожалуй, только во Франции и России можно увидеть в театрах эту тень абсолютизма. В этих странах балет ценят, это национальная гордость, и потому, мне кажется, существует глубокая связь между французской и русской культурами.

И как вы работали с парижскими петухами? Приходили в зал с уже готовыми комбинациями или импровизировали? Или заставляли импровизировать артистов?

Читайте также:  Гдз васюткино озеро аудио

По-всякому. У меня всегда есть четкое представление о том, что я хочу создать, однако частности рождаются по ходу дела. Но если у тебя в зале 40 человек, нельзя их заставлять ждать, пока ты сочинишь конкретную комбинацию. Иначе они на тебя так посмотрят — дескать, это все, на что ты способен? — что тут же остатки фантазии пропадут. В Парижской опере у меня была группа из пяти-шести танцовщиков, мы с ними прорабатывали материал — и уже готовый рисунок я переносил на кордебалет. Вообще-то, когда ставишь балет, никогда не знаешь, что получится в итоге — тебя преследует ужас незнания. Процесс захватывающе интересный, но сильно выматывает. После Парижа я решил взять тайм-аут.

На полгода. Или на год. Я всю жизнь ставил очень интенсивно: за 12 лет — 45 балетов. Это была постоянная гонка, под конец мне казалось, что я делаю одну бесконечную постановку. Меня гнал успех — мы же все ориентированы на карьеру. Я брал барьер за барьером, Парижская опера была моей целью, вершиной пути. И вот она взята. Первый акт моего жизненного балета сделан. Сейчас — антракт.

Вы и раньше давали себе отдохнуть от балета: ваши инсталляции были представлены в Стокгольмском музее современного искусства.

А, это дело давнее. Мы просто заняли музей, я сделал пять или шесть маленьких спектаклей, их показывали в разных залах музея. В одном танцовщики находились внутри музейных витрин, будто они экспонаты, произведения искусства. Еще был подиум, на нем двое ребят что-то танцевали, а напротив стоял Паразит, строчил рецензию и периодически подъедал артистов. Довольно забавно.

Какой паразит? Как «подъедал»?

Ну это был человек с головой насекомого, с огромными челюстями, он как бы отгрызал от артистов куски тел. Изображал критика — паразита, который питается чужим творчеством. Я тогда был страшно зол на критиков, очень переживал из-за них.

Между прочим, с паразитом разговариваете.

Ну критик критику рознь. Некоторые даже приятные.

Те, которые вас любят. Например, московские: мы всегда хвалим ваши спектакли, обожаем «Кактусы» и помним, как славно вы станцевали в Большом на концерте Benois de la danse под свой же монолог «О чем я думаю в Большом театре». Тогда вас выдвинули за «Лебединое озеро», но приза не дали и спектакля не показали: не захотели лить на сцену Большого 6000 литров воды. Что побудило вас поставить в Осло главный русский балет и как он соотносится с прототипом?

Да никак. Сначала была идея налить на сцену много воды. Потом мы задумались: какой из балетов связан с водой? Конечно, «Лебединое озеро». А теперь я не знаю, умно ли было назвать так мой спектакль, поскольку никакой связи с балетом «Лебединое озеро» у него нет.

«Лебединое озеро» вы делали со знаменитым шведским дизайнером Хендриком Вибсковом. Он, кстати, в детстве тоже хотел танцевать — и даже взял приз за исполнение хип-хопа.

Да? Не знал. Хендрик классный, очень скучаю по нему. Мы с ним совершенно совпадаем творчески — оба будто искривлены в одну сторону, настроены что-то такое безумное создавать. Он тоже любит веселиться, умеет играть, его модные показы — как спектакли. В Париже мы с ним сделали дефиле в виде «Лебединого озера»: налили бассейн воды, настелили на нем подиум, модели ходили как по воде, а между ними двигались танцовщики в костюмах из нашего спектакля.

И все ваши игры вы выкладываете в Instagram? Вы очень активны в соцсетях.

Социальные сети — очень удобная штука для творческого человека. Я могу представлять свои готовые работы, могу показывать, над чем сейчас работаю,— это как портфолио. Для Instagram нужен особый язык, и мне кажется, что мои постановки, в которых много визуальных эффектов, хороши как раз для Instagram. Но я не люблю, когда люди загружают в сеть фотографии типа «посмотрите, я вот тут сижу с тем-то». Реальность нужно проживать, а не показывать. Сети сформировали новую форму коммуникации, и она породила новую зависимость — люди разучились разговаривать друг с другом, зато поминутно заглядывают в телефон: сколько там у меня там лайков?

У вас много: тридцать с лишним тысяч подписчиков в Instagram — вдвое больше, чем, например, у Пола Лайтфута и Соль Леон, главных хореографов знаменитого NDT.

Хочу еще больше. Но на рабочей страничке. Личную я собираюсь удалить, потому что на ней делаю то же, что и все: эй, посмотрите, как славно я провожу время.

Вернемся в реальность: вам тут в Москве постановку не предлагали? Или хотя бы перенос какой-нибудь уже готовой вещи?

Я бы хотел что-нибудь здесь сделать. Но у меня же антракт. Хотя, честно говоря, так и тянет в репетиционный зал.

Источник

Adblock
detector