Меню

Издалека течет река ей жить осталось года три

Издалека течет река ей жить осталось года три

Записано весной 1984 Сергеем Фирсовым и Виктором Исаковым на 17-ой Линии Васильевского острова дома у Александра Сенина на кассетную деку HITACHI.

Редактор: Андрей Бурлака
Художник: Брюс Гальтер
Режиссер реставрации: Гена Любимов

(С) 1984, Б.Гребенщиков, стихи, песни
(С) 1984, С.Фирсов, запись
(С) 1993, Firsov Files: Архив Русского Рок-н-Ролла

Иннокнетий Едет В Трамвае

Иннокентий садится в последний трамвай
где кондуктора нет и в помине
Семь голодных мужчин там едят каравай
увязая зубами в мякине

Иннокентий рассеянно смотрит вокруг
в рукаве его теплится свечка
семь раздетых мужчин примеряют сюртук
на лице у седьмого уздечка

Пожилая ткачиха желает сойти
гневно машет большими руками
Семь бегущих мужчин на трамвайном пути
затевают дуэль с ездоками

Иннокентий стреляет в пустое окно
прижимаясь к прикладу предплечьем
Одному из мужчин прострелили сукно
шесть отделались легким увечьем

Пожилая ткачиха без чувства лежит
Иннокентий задумчиво дремлет
Над трамвайным путем черный ворон кружит
и искре электрической внемлет

Полтороки Наносит Иннокентию Визит

Полтораки повеса мошенник и плут
к Иннокентию в двери стучится
В той парадной соседи давно не живут
но порою приходят мочиться

Иннокентий задумчиво пьет молоко
таракана узревши во мраке
На душе его чисто легко и светло
он не хочет впускать Полтораки

Даже если он дверь и откроет ему
то наверное кинет поленом
или если полена не будет в дому
между ног ему двинет коленом

Полтораки же злобно царапает дверь
и в замочную скважину свищет
на пожарную лестницу лезет как зверь
Он свиданья с хозяином ищет

Иннокентий ложится в пустую кровать
На стене таракан копошится
За окном Полтораки ползет умирать
и над ним черный ворон кружится

Иннокентий В Горах

Иннокентий вращает коленчатый вал
Шестерня под рукою скрежещет
Покачнулся автобус и в пропасть упал
Вместе с ним Иннокентьевы вещи

Пассажиры безумные в пропасть глядят
над паденьем ехидно смеются
Пять ученых мужей прах горстями едят
и о камень сединами бьются

Иннокентий сдувает пылинку с манжет
упираясь в гору альпенштоком
На конце альпенштока портрет Беранже
и Горация томик под боком

Он уже на вершине Он снял сапоги
Над строкою Горация плачет
Между тем уже полночь Не видно ни зги
Иннокентий Горация прячет

Вот и «Скорая помощь» стоит под скалой
Пассажиры дерутся с врачами
Черный ворон летает над их головой
поводя ледяными очами

Иннокентий Созерцает Светила

Иннокентий привычно садится на стул
поглощенный светил созерцаньем
Вот уж утренний ветер над крышей подул
Отвечают светила мерцаньем

Иннокентий не сводит задумчивых глаз
с возникающих в небе явлений
Небосвод озарился мелькнул и погас
Иннокентий исполнен сомнений

Существует ли все что горит в небесах
или это всего лишь картина
Скоро полночь пробьет на кремлевских часах
На лице у него паутина

Кто другой бы сидел — Иннокентий встает
и решительно ходит по крыше
Под ногами его рубероид поет
Иннокентий взволнованно дышит

Он спускается с крыши Он понял в чем суть
Дева в бочке подштанники плещет
Он хватает ту деву за нежную грудь
В небесах черный ворон трепещет

Иннокентий Спасает Одну Или Двух Дев

Иннокентий стоит на своей голове
презирая закон тяготенья
Мимо юная дева а может быть две
проходя вызывают смятенье

Иннокентий гордится своим либидо
Юным девам он делает знаки
Вдруг внезапно въезжая на красном ландо
появляется скот Полтораки

Эту деву иль двух он желает увлечь
перед ними он кобелем пляшет
Иннокентий чтоб дев чистоту уберечь
Полтораки отчаянно машет

Полтораки отходит на десять шагов
чтобы в челюсть ему не попало
Изумленная дева при виде врагов
покачнулась и в шахту упала

Полтораки поверженный мрачно лежит
Иннокентий спускается в шахту
Черный ворон бессмысленно в небе кружит
совершая бессменную вахту

Иннокентий Спускается Под Землю

Иннокентий спускается в мрачный подвал
Подземелье наполнено смрадом
Он желает устроить большой карнавал
предваренный военным парадом

Иннокентий в раздумье обходит углы
шевеля стеариновой свечкой
Здесь прекрасные дамы стройны и смуглы
будут в карты играть перед печкой

Кирасиры своим сапогом топоча
их на вальс пригласят неуклюже
Зашипела и вовсе угасла свеча
Иннокентий шагает по луже

Он рукою скребет по осклизлой стене
Он зовет громогласно и внятно
О прекрасный Панкрат поспеши же ко мне
и открой мне дорогу обратно

Старый дворник Панкрат сильно пьяный лежит
и призыву из мрака не внемлет
Высоко в небесах черный ворон кружит
ревматичные крылья подъемлет

Иннокентий На Заводе

Иннокентий глядит на токарный станок
восхищенный вращеньем детали
Искрометная стружка летит между ног
Раздается визжание стали

Одинокие токари ходят гурьбой
аромат источая мазута
Иннокентия видят они пред собой
Назревает кровавая смута

Иннокентий от них отбиваясь сверлом
за переднею прячется бабкой
Он на самую крышу влезает орлом
и кидает в них норковой шапкой

Отродясь не бывало такого в цеху
токарь шапкою наземь повержен
Иннокентий как птица парит наверху
вероломством рабочих рассержен

Там где пели станки — все в руинах лежит
Иннокентий безмерно страдает
Он то волосы рвет, то куда-то бежит
На плече его ворон рыдает

Картинки Из Сельской Жизни

У поворота на Коростылево
угрюмый старец сильно бьет клюкой
увязшего в болоте крокодила.
А тот, возведши очи к небесам,
окрестность оглашает хриплым стоном.

Усталые седые агрономы
от жен сварливых прячутся в кусты
и там сидят, порою по два года.
Из удобрений гонят самогон
и, пьяные, играют в «накось-выкусь».

Порой в колхоз привозят трактора.
Тогда крестьянки прячутся под стог.
А те свирепо точат шестерни
и, лязгая стальными клапанами,
за девками гоняются по лугу.

Пейзанки собирают колоски
и прячут их стыдливо под подолы.
Вон пастухи в амбаре пьют «Шанель»
и обсуждают новое Бьеннале.
В тумане чье-то светит декольте.

Толпа пейзанок, юбки подобрав,
прихватывает Федю-недоумка
и боязливо дергают за член —
а тот стоит и в ус себе не дует,
лишь слюни каплют из большого рта.

Захорошело тучное жнивье,
рычит в конюшне боров кровожадный
и роет землю кованным копытом,
пейзанки с визгом мочатся в кустах.
Счастливая весенняя пора!

Из Альбома А.К.

Верю я, что сбудется предвестье,
Мной предвосхищенное в мечтах,
И пройдет по тихому предместью
Лев Толстой в оранжевых портах.

И Тургенев, дурь смешавши с дрянью,
Дружески прошепчет в ухо мне:
«Чу! Смотри — Есенин гулкой ранью
Проскакал на розовом слоне!»

Географическое

Когда попал впервые Беринг
В северо-западный проход,
Он вышел на пустынный берег,
А мимо ехал пароход.

Там Бонапарт работал коком,
Но не готовил он еды —
Лишь озирал свирепым оком
Сплошную гладь пустой воды.

Так мчался дико между скал он
И резал воду, как кинжал.
Увы, не счастия искал он
И не от счастия бежал.

Басня №1

Кривой Ефрем пошел купаться в пруд,
Но пруд был крут.
И наш Ефрем, не видя дальше носа,
Упал с откоса
И вмиг остался без хвоста.

Мораль сей басни непроста:
Не зная женскую породу,
Не суйся в воду.

Басня №2

Одна лиса жила в дупле березы.
Пришел медведь и начал ей глядеть.
Потом ударили морозы.
Замерзло все, лиса ушла в кредит,
Медведь же вмерз в дупло
И до сих пор глядит.

Мораль проста:
Не будь как тот медведь,
Пришел — так незачем глядеть.

Сонет

(А. Гуницкий)

Служенье муз не терпит колеса,
А если терпит — право, не случайно.
Но я вам не раскрою этой тайны,
А лучше брошу ногу в небеса.

Ты возражаешь мне, проклятая роса;
Ты видишь суть в объятии трамвайном;
Но все равно не верю я комбайну —
Ведь он не различает голоса.

Таинственный бокал похож на крюк,
Вокруг него рассыпаны алмазы.
Не целовался я с тобой ни разу,
Мой омерзительный, безногий друг;

Упреки я приму — но лишь тогда,
Когда в пакгаузе затеплится вода.

Русская Симфония

(А. Гуницкий)

Издалека течет река,
Ей жить осталось года три.
В объятьях черного крюка
Она умрет, а ты смотри:
Там на горе у трех осин
Гуляет полуидиот,
Жует он сгнивший апельсин
И корочки плюет вперед.

Он шел упорно и упрямо,
Он верил в старую сову.
И у дверей святого храма
Ему сломали голову.
Он умер — ну а что сова?
Цела, здорова и жива!

Когда мы были молоды,
Мы все носили бороды,
Мы все растили волосы
И пели ясным голосом.
Теперь другой расклад,
Дороги нет назад.

Зеркала вы мои, зеркала!
Потому что я пьяница, что ли,
Возвращаюсь я к вам поневоле,
Позабыв про другие дела;
Зеркала вы мои, зеркала;
Гастроном на улице Ракова
Был построен зодчим из Кракова,
Но его забыла История;
Вот такая, брат, оратория.

Ангел всенародного похмелья

Уже прошло седьмое ноября,
Утихли звуки шумного веселья.
Но что-то движется кругами, все вокруг там, где стою я;
Должно быть, ангел всенародного похмелья.

Крыла висят, как мокрые усы,
И веет чем-то кисло и тоскливо.
Но громко бьют на главной башне позолоченные часы,
И граждане страны желают пива.

Бывает так, что нечего сказать,
Действительность бескрыла и помята.
И невозможно сделать шаг или хотя бы просто встать,
И все мы беззащитны, как котята;

И рвется враг подсыпать в водку яд,
Разрушить нам застолье и постелье.
Но кто-то вьется над страной, благословляя всех подряд —
Хранит нас ангел всенародного похмелья.

Сторож Сергеев

Зеленая лампа и грязный стол,
И правила над столом.
Сторож Сергеев глядит в стакан
И думает о былом;
Но вот приходят к нему друзья,
Прервав его мыслей ход.
И быстро вливают портвейна литр
Сторожу прямо в рот.

Друзья пришли к нему неспроста,
Пройдя не одну версту.
Они желают видеть его
На боевом посту.
И сторож Сергеев, презрев свой долг,
Ловит беседы нить;
И ставит стулья друзьям своим,
Поскольку им негде пить.

И он говорит с ними до утра,
Забыв обойти свой двор.
Он пьет, не глядя совсем на дверь,
Куда мог забраться вор;
Но ночь проходит, приходит день,
Как в мире заведено,
И сторож Сергеев упал под стол,
Допив до конца вино.

Зеленая лампа горит чуть-чуть,
И сменщик уж час как здесь.
А сторож Сергеев едва встает,
Синий с похмелья весь.
И он, трясясь, выходит за дверь,
Не зная еще куда;
Желает пива и лечь поспать
Скромный герой труда.

Зачем?

(А. Гуницкий)

Зачем меня ты надинамил;
Неужли ты забыл о том,
Как мы с тобой в помойной яме
Одним делились косяком?

Зачем меня ты кинул круто,
Зачем порушил мой ништяк?
Теперь в пещере абсолюта
Не пашет мой постылый квак.

Зачем разбил двойную Заппу,
Какую, правда, не скажу;
Зачем украл мой шуз из драпа?
Его мне сдал месье Эржу.

Зачем ломы воткнул мне в спину
И крюк вонзил в мой рыжий ус,
Зачем залил мне в уши глину
И тем разрушил наш союз?

Полукровка

(А. Вертинский)

Мне не нужно женщины. Мне нужна лишь тема,
Чтобы в сердце вспыхнувшем зазвучал напев.
Я могу из падали создавать поэмы,
я люблю из горничных делать королев.

Раз в вечернем дансинге как-то ночью Мая,
Где тела сплетенные колыхал джаз-банд,
Я так мило выдумал Вас, моя простая,
Вас, моя волшебница недалеких стран.

Как поет в хрусталях электричество!
Я влюблен в Вашу тонкую бровь.
Вы танцуете, Ваше величество,
Королева Любовь.

Раз в вечернем дансинге как-то ночью Мая,
Где тела сплетенные колыхал джаз-банд,
Я так мило выдумал Вас, моя простая,
Вас, моя волшебница недалеких стран.

И души Вашей нищей убожество
Было так тяжело разгадать.
Вы уходите. Ваше ничтожество
Полукровка. Ошибка опять.

Раз в вечернем дансинге как-то ночью Мая.

Разве Можно От Женщины

(А. Вертинский)

Разве можно от женщины требовать многого?
Вы так мило танцуете, в Вас есть шик.
А от Вас и не ждут поведения строгого,
Никому не мешает Ваш муж, старик.

Только не надо играть в загадочность
И делать из жизни «Le vin triste».
Это все чепуха — Вы и Ваша порядочность,
Это просто кокетливый фиговый лист.

У Вас, несомненно, большие данные:
Три-четыре банкротства — приличный стаж.
Только Вас воспитали чуть-чуть по-странному,
Я б сказал, европейски — фокстрот и пляж.

Я Вас так понимаю, я так Вам сочувствую,
Я готов разорваться на сто частей.
Восемнадцатый раз я привычно присутствую
При одной из обычных для Вас «смертей».

Я давно уже выучил все завещание
И готов повторить Вам в любой момент:
Фокстерьера Жужу отослать в Испанию,
Где живет Ваш любовник, один студент.

Ваши платья и шляпки раздать учащимся,
А «dessous» сдать в музей прикладных искусств.
Ну, а мы с вашим мужем смиренно потащимся
Покупать вам на гроб сирени куст.

Разве можно от женщины требовать многого?
Там, где глупость божественна, ум — ничто!

Минута На Пути

(А. Вертинский)

Ну что ж, простимся, так и быть
Минута на пути
Я не хотел тебя забыть
Прости меня, прости

Прости за то что ты была
Любовницей — женой
Что ты сожгла меня дотла
Отнявши мой покой

Что от разлук до новых встреч
До самого конца
Вы высоко умели жечь
Холодные сердца

Как мне тебя благодарить
Минута на пути
Я не могу тебя забыть
Прости меня, прости

Встал я грустным
Встал печальным по утру
Друг мой тайный, друг мой дальний
Я умру

Электричество

Моя работа проста — я смотрю на свет.
Ко мне приходит мотив, я отбираю слова
Но каждую ночь, когда восходит звезда,
Я слышу плеск волн, которых здесь нет.

Мой путь длинней, чем эта тропа за спиной.
И я помню то, что было показано мне —
Белый город на далеком холме,
Свет высоких звезд по дороге домой.
Но электричество смотрит мне в лицо,
И просит мой голос;
Но я говорю: «Тому, кто видел город, уже
Не нужно твое кольцо.»

Слишком рано для цирка,
Слишком поздно для начала похода к святой земле.
Мы движемся медленно, словно бы плавился воск;
В этом нет больше смысла —
Здравствуйте, дети бесцветных дней!
Если бы я был малиново-алой птицей,
Я взял бы тебя домой;
Если бы я был.

У каждого дома есть окна вверх;
Из каждой двери можно сделать шаг;
Но если твой путь впечатан мелом в асфальт —
Куда ты пойдешь, если выпадет снег?
Но электричество смотрит мне в лицо,
И просит мой голос;
Но я говорю: «Тому, кто видел город, уже
Не нужно твое кольцо.»

Источник

БГ. Альбом «Стихи, песни» 1984 год

Иннокентий едет в трамвае (Б. Гребенщиков)

Про Иннокентия. Стих первый: Иннокентий едет в трамвае

Читайте также:  Мост через реку сунгари

Иннокентий садится в последний трамвай
Где кондуктора нет и в помине
Семь голодных мужчин там едят каравай
Увязая зубами в мякине

Иннокентий рассеянно смотрит вокруг
В рукаве его теплится свечка
Семь раздетых мужчин примеряют сюртук
На лице у седьмого уздечка

Пожилая ткачиха желает сойти
Гневно машет большими руками
Семь бегущих мужчин на трамвайном пути
Затевают дуэль с ездоками

Иннокентий стреляет в пустое окно
Прижимаясь к прикладу предплечьем
Одному из мужчин прострелили сукно
Шесть отделались легким увечьем

Пожилая ткачиха без чувства лежит
Иннокентий задумчиво дремлет
Над трамвайным путем черный ворон кружит
И искре электрической внемлет

Полтораки наносит Иннокентию визит (Б. Гребенщиков)

Стих второй: Полтораки наносит Иннокентию визит

Полтораки повеса, мошенник и плут
К Иннокентию в двери стучится
В сей парадной соседи давно не живут
Но порою приходят мочиться

Иннокентий задумчиво пьет молоко
Таракана узревши во мраке
На душе его мирно, светло и легко
Он не хочет впускать Полтораки

Даже если он двери откроет ему
То наверное кинет поленом
Или если полена не будет в дому
Между ног ему двинет коленом

Полтораки же злобно царапает дверь
И в замочную скважину свищет
На пожарную лестницу лезет как зверь
Он свиданья с хозяином ищет

Иннокентий ложится в пустую кровать
На стене таракан копошится
За окном Полтораки ползет умирать
И над ним черный ворон кружится

Иннокентий спускается под землю (Б. Гребенщиков)

Стих третий: Иннокентий спускается под землю

Иннокентий спускается в мрачный подвал
Подземелье наполнено смрадом
Он решает устроить большой карнавал
Предваренный военным парадом

Иннокентий в раздумье обходит углы
Шевеля стеариновой свечкой
Здесь прекрасные дамы стройны и смуглы
Будут в карты играть перед печкой

Кирасиры своим сапогом топоча
Их на вальс пригласят неуклюже
Зашипела и вовсе угасла свеча
Иннокентий шагает по луже

Он рукою скребет по осклизлой стене
Он зовет громогласно и внятно
О прекрасный Панкрат поспеши же ко мне
И открой мне дорогу обратно

Старый дворник Панкрат сильно пьяный лежит
И призыву из мрака не внемлет
Высоко в небесах черный ворон кружит
Ревматичные крылья подъемлет

Иннокентий созерцает светила (Б. Гребенщиков)

Стих четвертый: Иннокентий созерцает светила

Иннокентий привычно садится на стул
Поглощенный светил созерцаньем
Вот уж утренний ветер над крышей подул
Отвечают светила мерцаньем

Иннокентий не сводит задумчивых глаз
С возникающих в небе явлений
Небосвод озарился мелькнул и погас
Иннокентий исполнен сомнений

Существует ли все что горит в небесах
Или это всего лишь картина
Скоро полночь набьет на кремлевских часах
На лице у него паутина

Кто другой бы сидел — Иннокентий встает
И решительно ходит по крыше
Под ногами его рубероид поет
Иннокентий взволнованно дышит

Он спускается с крыши. Он понял в чем суть
Дева в бочке подштанники плещет
Он хватает ту деву за нежную грудь
Средь небес черный ворон трепещет

Иннокентий в горах (Б. Гребенщиков)

Стих дальнейший: Иннокентий в горах

Иннокентий вращает коленчатый вал
Шестерня под рукою скрежещет
Покачнулся автобус и в пропасть упал
Вместе с ним Иннокентьевы вещи

Пассажиры безумные в пропасть глядят
Над паденьем ехидно смеются
Пять ученых мужей прах горстями едят
И о камень сединами бьются

Иннокентий сдувает пылинку с манжет
Упираясь в гору альпенштоком
На конце альпенштока портрет Беранже
И Горация томик под боком

Он уже на вершине. Он снял сапоги
Над строкою Горация плачет
Между тем уже полночь. Не видно ни зги
Иннокентий Горация прячет

Вот и «Скорая помощь» стоит под скалой
Пассажиры дерутся с врачами
Черный ворон летает над их головой
Поводя ледяными очами

Иннокентий спасает одну или двух дев (Б. Гребенщиков)

Стих предпоследний: Иннокентий спасает одну или двух дев

Иннокентий стоит на своей голове
Презирая закон тяготенья
Мимо юная дева а может быть две
Проходя вызывают смятенье

Иннокентий гордится своим либидо
Юным девам он делает знаки
Но внезапно въезжая на красном ландо
Появляется скот Полтораки

Эту деву иль двух он желает увлечь
Перед ними он кобелем пляшет
Иннокентий чтоб дев чистоту уберечь
Полтораки отчаянно машет

Полтораки отходит на десять шагов
Чтобы в челюсть ему не попало
Изумленная дева при виде врагов
Покачнулась и в шахту упала

Полтораки поверженный мрачно лежит
Иннокентий спускается в шахту
Черный ворон бессмысленно в небе кружит
Совершая бессменную вахту

Иннокентий на заводе (Б. Гребенщиков)

Последний стих из этой серии: Иннокентий на заводе

Иннокентий глядит на токарный станок
Восхищенный вращеньем детали
Искрометная стружка летит между ног
Раздается визжание стали

Одинокие токари бродят гурьбой
Аромат источая мазута
Иннокентия видя они пред собой
Назревает кровавая смута

Иннокентий от них отбиваясь сверлом
За переднею прячется бабкой
Он под самую крышу влезает орлом
И кидает в них норковой шапкой

Отродясь не видали такого в цеху
Токарь шапкою наземь повержен
Иннокентий как птица парит наверху
Вероломством рабочих рассержен

Там где пели станки — все в руинах лежит
Иннокентий безмерно страдает
Он то волосы рвет, то куда-то бежит
На плече его ворон рыдает

Вот, ну это самая такая большая работа.
Остальные такие мелкие всякие картиночки. Несколько штучек.

Картинки из сельской жизни (Б. Гребенщиков)

Такая картина из сельской жизни. Идиллистические стихи.

У поворота на Коростылево
Угрюмый старец сильно бьет клюкой
Увязшего в болоте крокодила.
А тот, возведши очи к небесам,
Окрестность оглашает хриплым стоном.

Усталые седые агрономы
От жен сварливых прячутся в кусты
И там сидят, порою по два года.
Из удобрений гонят самогон
И, пьяные, играют в «накось-выкусь».

Порой в колхоз привозят трактора.
Тогда крестьянин прячется под стог.
А те свирепо точат шестерни
И, лязгая стальными клапанами,
Гоняются за девками по лугу.

Пейзанки собирают колоски
И прячут их стыдливо под подолы.
Вон пастухи в амбаре пьют «Шанель»
И обсуждают новое Бьеннале.
В тумане чье-то светит декольте.

Толпа пейзанок, юбки подобрав,
Прихватывает Федю-недоумка
И боязливо дергают за член —
А тот стоит и в ус себе не дует,
Лишь слюни каплют из большого рта.

Захорошело тучное жнивье,
Рычит в конюшне боров кровожадный
И роет землю кованным копытом,
Пейзанки с визгом мочатся в кустах.
Счастливая весенняя пора!

Читайте также:  В это море впадает река хуанхэ

Вот, ну и такие еще несколько картиночек.
Вот две таких посвященных классической русской поэзии. Два стиха.

Из альбома А. К. (Б. Гребенщиков)

Первое называется: Из альбома А. К.

Верю я, что сбудется предвестье,
Мной предвосхищенное в мечтах,
И пройдет по тихому предместью
Лев Толстой в оранжевых портах.

И Тургенев, дурь смешавши с дрянью,
Дружески прошепчет в ухо мне:
«Чу! Смотри — Есенин гулкой ранью
Поскакал на розовом слоне!»

Географическое (Б. Гребенщиков)

Вот и второе такое географическое стихотворение.

Когда попал впервые Беринг
В северо-западный проход,
Он вышел на пустынный берег,
А мимо ехал пароход.

Там Бонапарт работал коком,
Но не готовил он еды —
Лишь озирал свирепым оком
Сплошную гладь пустой воды.

Так мчался дико между скал он
И резал воду, как кинжал.
Увы, не счастия искал он
И не от счастия бежал.

Вот, сделаем паузу, я вспомню.
. а, нет еще сразу две басни. Басня № 1, и соответственно, Басня № 2.

Басня № 1 (Б. Гребенщиков)

Кривой Ефрем пошел купаться в пруд,
Но пруд был крут.
И наш Ефрем, не видя дальше носа,
Упал с откоса
И вмиг остался без хвоста.

Мораль сей басни непроста:
Не зная женскую породу,
Не суйся в воду.

Басня № 2 (Б. Гребенщиков)

Вот, и вторая такая же.

Одна лиса жила в дупле березы.
Пришел медведь и начал ей глядеть.
Потом ударили морозы.
Замерзло все, лиса ушла в кредит,
Медведь же вмерз в дупло
И до сих пор глядит.

Мораль проста:
Не будь как тот медведь,
Пришел — так незачем глядеть.

Сонет (Б. Гребенщиков / А. Гуницкий)

Em Am C H7
Служенье муз не терпит колеса,
Em C Am H7
А если терпит — право, не случайно.
Am H7 Em Em/G
Но я вам не раскрою этой тайны,
Am C H
А лучше брошу ногу в небеса.

Em C Am H7
Ты возражаешь мне, проклятая роса;
Em C Am H7
Ты видишь суть в объятии трамвайном;
Am H7 Em Em/G
Но все равно не верю я комбайну —
Am C Hm
Ведь он не различает голоса.

C Am C Am Hm
Таинственный бокал похож на крюк,
C Am C Am Hm
Вокруг него рассыпаны алмазы.
Am H7 Em Em/G
Не целовался я с тобой ни разу,
Am C Hm
Мой омерзительный, безногий друг;
C D G G/F# Em
Упреки я приму — но лишь тогда,
C! H! Em:Em/Eb:Em/D:Em/Db:C:Em! #12!
Когда в пакгаузе затеплится вода.

Русская Симфония (Б. Гребенщиков / А. Гуницкий)

Em H Em
Издалека течет река,
Em H Em
Ей жить осталось года три.
G D H Em
В объятьях черного крюка
C Am H Em
Она умрет, а ты смотри:
Em H Em
Там на горе у трех осин
Em H Em
Гуляет полуидиот,
G D H Em
Жует он сгнивший апельсин
C Am H Em
И корочки плюет вперед.

проиг: Em:Em/Eb|Em:Em/G 2p C|F|C|G 2p

C F C G
Он шел упорно и упрямо,
C F C G
Он верил в старую сову.
C F C G
И у дверей святого храма
C F C G
Ему сломали голову.
Am Em F C
Он умер — ну а что сова?
F G C
Цела, здорова и жива!

проиг: C|F|C|G 2p C|C

C G C
Когда мы были молоды,
C G C
Мы все носили бороды,
F F/E Dm
Мы все растили волосы
F A
И пели ясным голосом.
C G F
Теперь другой расклад,
F F/E Dm
Дороги нет назад.

Am E
Зеркала вы мои, зеркала!
E Am
Потому что я пьяница, что ли,
C G Dm
Возвращаюсь я к вам поневоле,
F E
Позабыв про другие дела;
Am E F Dm F E
Зеркала вы мои, зеркала;
Am H7
Гастроном на улице Ракова
E7 Am
Был построен зодчим из Кракова,
Am Dm
Но его забыла История;
E7 Am Dm Am E Am!
Вот такая, брат, ебатория.

Ангел всенародного похмелья (Б. Гребенщиков)

проиг: D|D|D5:Dsus|D|A: c#def#e G:G/F#:G|A7|D|D|D:D!

D A D
Уже прошло седьмое ноября,
D7 H7 Em
Утихли звуки шумного веселья.
G A D D/Db Hm
Но что-то движется кругами, все вокруг там, где стою я;
Em A G A
Должно быть, ангел всенародного похмелья.

D A D
Крыла висят, как мокрые усы,
D7 H7 Em
И веет чем-то кисло и тоскливо.
G A D D/Db H7
Но громко бьют на главной башне позолоченные часы,
Em A G D
И граждане страны желают пива.

D A D
Бывает так, что нечего сказать,
D7 H7 Em
Действительность бескрыла и помята.
G A D D/Db H7 F#m
И невозможно сделать шаг или хотя бы просто встать,
G Em A
И все мы беззащитны, как котята;

D A D
И рвется враг подсыпать в водку яд,
H7 Em
Разрушить нам застолье и постелье.
G A D D/Db H7 F#m
Но кто-то вьется над страной, благословляя всех подряд —
Em A G A
Должно быть ангел всенародного похмелья.
D A D D/Db H7 F#m
Но кто-то вьется над страной, благословляя всех подряд —
Em A G A7! A6! A! D! D8!
Хранит нас ангел всенародного похмелья.

Сторож Сергеев (Б. Гребенщиков)

Песня из ненаписанного спектакля.

G Am
Зеленая лампа и грязный стол,
D G
И правила над столом.
G Am
Сторож Сергеев глядит в стакан
D G
И думает о былом;
G Hm
Но вот приходят к нему друзья,
Am D
Прервав его мыслей ход.
G Am
И быстро вливают портвейна литр
D G
Сторожу прямо в рот.

проиг: G|Am|D|G 2p G

G Am
Друзья пришли к нему неспроста,
D G
Пройдя не одну версту.
G Am
Они желают видеть его
D G
На боевом посту.
G Hm
И сторож Сергеев, презрев свой долг,
Am D
Ловит беседы нить;
G Am
И ставит стулья друзьям своим,
D G
Поскольку им негде пить.

проиг: G|Am|D|G 2p G

G Am
И он говорит с ними до утра,
D G
Забыв обойти свой двор.
G Am
Он пьет, не глядя совсем на дверь,
D G
Куда мог забраться вор;
G Hm
Но ночь проходит, приходит день,
Am D
Как в мире заведено,
G Am
И сторож Сергеев упал под стол,
D G
Допив до конца вино.

G Am
Зеленая лампа горит чуть-чуть,
D G
Сменщик уж час как здесь.
G Am
А сторож Сергеев едва встает,
D G
Синий с похмелья весь.
G Hm
И он, трясясь, выходит за дверь,
Am D
Не зная еще куда;
G Am
Желает пива и лечь поспать
D G
Скромный герой труда.

проиг: G|Am|D|G|G|Am|D|C: cha G!

Зачем? (Б. Гребенщиков / А. Гуницкий)

Em H7 Em
Зачем меня ты надинамил;
G D G
Неужли ты забыл о том,
E7 Am D G
Как мы с тобой в помойной яме
Am H7 Em
Одним делились косяком?

Em H7 Em
Зачем меня ты кинул круто,
G D G
Зачем порушил мой ништяк?
E7 Am D G
Теперь в пещере абсолюта
Am H7 Em
Не пашет мой постылый квак.

Em H7 Em
Зачем разбил двойную Заппу,
G D G
Какую, правда, не скажу;
E7 Am D G
Зачем украл мой шуз из драпа?
Am H7 Em
Его мне сдал месье Эржу.

Em H7 Em
Зачем ломы воткнул мне в спину
G D G!
И крюк вонзил в мой рыжий ус,
Am D G
Зачем залил мне в уши глину
Am H7 Em
И тем разрушил наш союз?
Am D G
Зачем залил мне в уши глину
Am H7! Em:Em/Eb:Em/D:Em/Db:Em/C:Am:Em7! fl12!
И тем разрушил наш союз?

Полукровка (А. Вертинский)

Am A7 Dm
Мне не нужно женщины. Мне нужна лишь тема,
G C! G! C!
Чтобы в сердце вспыхнувшем зазвучал напев.
Am A7 Dm
Я могу из падали создавать поэмы,
G C! G! C!
Я люблю из горничных делать королев.

Am
Раз в вечернем дансинге как-то ночью Мая,
Am G C G C G! C!
Где тела сплетенные колыхал джаз-банд,
Am! A7 Dm
Я так мило выдумал Вас, моя простая,
G C G C! G! C!
Вас, моя волшебница недалеких стран.

C A7 Dm
Как поет в хрусталях электричество!
G C
Я влюблен в Вашу тонкую бровь.
A7 Dm
Вы танцуете, Ваше величество,
G C G! C!
Королева Любовь.

Am
Раз в вечернем дансинге как-то ночью Мая,
Am G C G C G! C!
Где тела сплетенные колыхал джаз-банд,
Am! A7 Dm
Я так глупо выдумал Вас, моя простая,
G C G C! G! C!
Вас, моя волшебница недалеких стран.

C A7 Dm
И души Вашей нищей убожество
G C
Было так тяжело разгадать.
A7 Dm
Вы уходите. Ваше ничтожество
С G C!
Полукровка. Ошибка опять.

Am G! С!
Раз в вечернем дансинге как-то ночью Мая.

Разве можно от женщины (А. Вертинский)

Разве можно от женщины требовать многого?
Вы так мило танцуете, в Вас есть шик.
А от Вас и не ждут поведения строгого,
Никому не мешает Ваш муж, старик.

Только не надо играть в загадочность
И делать из жизни «Le vin triste».
Это все пустяки — Вы и Ваша порядочность,
Это просто кокетливость фиговый лист.

У Вас, несомненно, большие данные:
Три-четыре банкротства — приличный стаж.
Только Вас воспитали чуть-чуть по-странному,
Я б сказал, европейски — фокстрот и пляж.

Я Вас так понимаю, я так Вам сочувствую,
Я готов разорваться на сто частей.
Восемнадцатый раз я привычно присутствую
При одной из обычных для Вас «смертей».

Я давно уже выучил все завещание
И готов повторить Вам в любой момент:
Фокстерьера Жужу отослать в Испанию,
Где живет Ваш любовник, один студент.

Ваши платья и шляпки раздать учащимся,
А «dessous» сдать в музей прикладных искусств.
А потом с вашим мужем вдвоем мы потащимся
Покупать вам на гроб сирени куст.

Разве можно от женщины требовать многого?
Там, где глупость божественна, ум — ничто!

Минута на пути (А. Вертинский)

Ну что ж, простимся, так и быть
Минута на пути
Я не хотел тебя любить
Прости меня, прости

Прости за то что ты была
Любовницей — женой
Что ты сожгла меня дотла
Отнявши мой покой

Что от разлук до новых встреч
До самого конца
Высоко мы умели жечь
Прохладные сердца

Как мне тебя благодарить
Минута на пути
Я не могу тебя забыть
Прости меня, прости

Встал я грустным
Встал печальным по утру
Друг мой тайный, друг мой дальний
Я умру

Электричество (Б. Гребенщиков)

Ну и тогда на финал.

проиг: D!! C!C+7!C!D:C!G! ) 8p

D C D C G D!! C!C+7!C!D:C!G!
Моя работа проста — я смотрю на свет.
D C D C G D!! C!C+7!C!D:C!G!
Ко мне приходит мотив, я подбираю слова
D Hm G A9 D!! C!C+7!C!D:C!G!
Но каждую ночь, когда восходит звезда,
Am F C G F A
Я слышу плеск волн, которых здесь нет.

проиг: D!! C!C+7!C!D:C!G! ) 2p

D C D C G D!! C!C+7!C!D:C!G!
Мой путь длинней, чем эта тропа за спиной.
D C D C G D!! C!C+7!C!D:C!G!
И я помню то, что было показано мне —
D Hm G A9 D!! C!C+7!C!D:C!G!
Белый город на зеленом холме,
Am F C G F A
Свет высоких звезд по дороге домой.

D D/Db Hm A
Но электричество смотрит мне в лицо,
D D/Db Hm A
И слышит мой голос;
D D/Db Hm A G
Но я говорю: «Тому, кто видел город, уже
A D A|Em|G:A
Не нужно твое кольцо.»

Читайте также:  Какие реки в бердске

проиг: D|A|Em|G:A 3p

проиг: D!! C!C+7!C!D:C!G! ) 4p

D C D C G D!! C!C+7!C!D:C!G!
У каждого дома есть окна вверх;
D C D C G D!! C!C+7!C!D:C!G!
Из каждой двери можно сделать шаг;
D Hm G A9 D!! C!C+7!C!D:C!G!
Но если твой путь впечатан мелом в асфальт —
Am F C G F A
Куда ты пойдешь, когда выпадет снег?

D D/Db Hm A
Но электричество смотрит мне в лицо,
D D/Db Hm A
И слышит мой голос;
D D/Db Hm A G
Но я говорю: «Тому, кто видел город, уже
A D A|Em|G:A
Не нужно твое кольцо.»

Источник

Песни группы «Аквариум»
Анатолий Гуницкий

Библиотека Чугунного Козьмы
и современные авторы


Анатолий Гуницкий

АНАТОЛИЙ ГУНИЦКИЙ. ДРАМА, ПЕСНИ, СТИХИ

Песня Мой ум сдох стала заглавной на первом доисторическом альбоме Аквариума — Искушение святого Аквариума. Анатолий Гуницкий читал эти эпохальные стихи на творческом вечере на Пушкинской, 10.

Поэзия
Мой ум сдох

ПЕСНИ ИЗ АЛЬБОМОВ ГРУППЫ «АКВАРИУМ»

ИСКУШЕНИЕ СВЯТОГО АКВАРИУМА

МОЙ УМ СДОХ

Мой ум сдох
Ранней весной,
Когда в саду
Распустился куст.
И в свете луж
Нашел я ответ:
Мой ум сдох
Его больше нет.

Мой ум сдох
В жаркий летний день,
Когда вокруг
Зеленела листва.
И в шуме волн
Нашел я ответ:
Мой ум сдох
Его больше нет.

Мой ум сдох
Осенней порой,
Когда вокруг
Плакал дождь.
И в крике ветров
Нашел я ответ:
Мой ум сдох
Его больше нет.

Мой ум сдох
Холодной зимой,
Когда вокруг
Танцевала метель.
И в мраморе льда
Нашел я ответ:
Мой ум сдох
Его больше нет.


УПАДИ НА ПЕСОК

Упади на песок,
Где молекулы скачут и грешные птицы,
Где прощения просят чужие зарницы;
Упади на песок.

Позабудь о зерне,
Как забыл о любви Чингисхана чиновник.
О великий Бап Таш, ты виновник;
Позабудь о зерне.

Грустит сапог под желтым небом,
Но впереди его печаль.
Зеленых конвергенции жаль,
Как жаль червей, помятых хлебом.

С морского дна кричит охотник
О безвозвратности воды.
Камней унылые гряды
Давно срубил жестокий плотник.

В обличьи есть хорошая черта,
Она лишает розу цвета.
Она подобна пистолету
У подзаветного листа.

РЕКА ОККЕРВИЛЬ

Я встал поутру
На реке Оккервиль,
И труп мой упал
В реку Оккервиль.

Гора Крукенберг
На реке Оккервиль;
Река Оккервиль
Под горой Крукенберг.

МЕНУЭТ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦУ

Позвольте мне спеть менуэт земледельцу, Прославить осла у него во дворе;
Он землю вскопал на заре в январе..

В ночном колесе почернели проклятья;
. фонаря.
Дыханье быка улетает не зря.

Ударил в набат умирающий пахарь;
Его на погост провожают сватья.
Телега стоит на краю забытья.


ВЕРБЛЮД-АРХИТЕКТОР

Верблюд-архитектор,
Войди в мою жизнь;
Твой череп — как вектор
В карманах чужих.

Цветок из могилы
Зовет меня в лес.
Спаси меня, милый.

Я ЗНАЮ МЕСТА

Я знаю места, где в тени золотой
Бредут янычары посмертной тропой.
Где дом покорен, где соленый забор,
Где проповедь вишням читает прибор.

Продай мне, продай мне свой мозг,

Я знаю места, где цветет концентрат;
Последний изгнанник, не ждущий заплат.
Где розы в слезах о зеркальном ковре,
Где пляшут колонны на заднем дворе.

Продай мне, продай мне свой мозг,

ТРЕУГОЛЬНИК

Хочу я стать совсем слепым,
Чтоб торговаться ночью с пылью;
Пусть не подвержен я насилью,
И мне не чужд порочный дым.

Я покоряю города
Истошным воплем идиота;
Мне нравится моя работа,
Гори, гори моя звезда!

Что лучше, пена или дом,
Давай-ка вместе поразмыслим;
Тогда, дай Бог, все наши мысли
Исчезнут в небе голубом.

КРЮКООБРАЗНОСТЬ

Крюкообразность — мой девиз,
Мадонна Литта — мой каприз.
Ромашки ем я вместо чаю,
Но пастуха не привечаю.

Тверды я розы рву с утра,
Когда ж приходят доктора,
Я им в лицо слюною едкой
Плюю вонючие объедки.

У ИМПЕРАТОРА НЕРОНА

У императора Нерона
В гостиной жили два барона,
И каждый был без языка;
Что делать, жизнь нелегка.

У императора в гостиной
Изрядно отдавало псиной;
Причем здесь пес — оставь вопрос,
Спеши к восходу, альбатрос.

МОЙ МУРАВЕЙ

Приди ко мне, мой муравей,
Как рудокоп в туман приходит,
Лишь альтруисты в злате бродят,
Мой муравей.

Пропой мне песенку свою
Про обескровленную башню,
Про наступленье дней вчерашних,
Мой муравей.

Сожми в объятиях меня,
Как гладиатор птицу губит,
Как экскаватор землю любит,
Мой муравей.

Слепа я с детства — пустяки,
Глаза мне сделаешь отверткой;
Дремучей, суетной и верткой,
Мой муравей.

Музыку всех песен со стихами Анатолия (Джорджа) Гуницкого написал Борис Гребенщиков.

ИЗ ДРУГИХ АЛЬБОМОВ

СИНХРОННЫЕ ЛЮДИ
Притчи графа Диффузора

Синхронные люди,
Давайте дружить;
Гонять динозавров,
Трамваи любить.

Мы все идиоты,
и в этом вся суть.
Зеленая роза,
не дай нам уснуть.

Синхронные люди,
Пойдем играть в За;
Растает над крышей
Пожара слеза.


ГРАФ ГАРСИА

Акустика

Граф Гарсиа — известный хулиган,
Подверг насилью королеву Анну.
Граф Гарсиа — могучий пироман,
Не раз был глупым дворником обманут.

Судьба его нелепа и грустна,
Ведь мозг спинной он потерял в тумане.
Осталась лишь материя одна —
Несчастный граф, топи себя в сметане.

К ДРУЗЬЯМ
Акустика

Друзья, давайте все умрем —
К чему нам жизни трепетанье?
Уж лучше гроба громыханье,
И смерти черный водоем;

Друзья, давайте будем жить,
И склизких бабочек душить;
Всем остальным дадим по роже,
Ведь жизнь и смерть — одно и тоже.

ПЯТНАДЦАТЬ ГОЛЫХ БАБ
Архив, том 3 и
Черная роза — эмблема печали, красная роза — эмьлема любви

Что толку быть собой,
Не ведая стыда,
Когда пятнадцать баб
Резвятся у пруда;

В упадок навсегда.

Что толку быть тобой,
Бесстыжая звезда,
Когда пятнадцать баб
Умчатся в никуда;

В упадок навсегда.

Что толку быть в тебе,
Горелая вода,
Когда пятнадцать баб
Вернутся навсегда;

Что толку просто быть,
Жестокая орда,
И бабы у пруда
Не ведают стыда;

В упадок навсегда.

СОНЕТ
Библиотека Вавилона

Служенье муз не терпит колеса,
А если терпит — право, не случайно.
Но я вам не раскрою этой тайны,
А лучше брошу ногу в небеса.

Ты возражаешь мне, проклятая роса;
Ты видишь суть в объятии трамвайном;
Но все равно не верю я комбайну —
Ведь он не различает голоса.

Таинственный бокал похож на крюк,
Вокруг него рассыпаны алмазы.
Не целовался я с тобой ни разу,
Мой омерзительный, безногий друг;

Упреки я приму — но лишь тогда,
Когда в пакгаузе затеплится вода.

РУССКАЯ СИМФОНИЯ
Русский альбом

Издалека течет река,
Ей жить осталось года три.
В обьятьях черного крюка
Она умрет, а ты смотри:

Там на горе у трех осин

Гуляет полу идиот,

Жует он сгнивший апельсин

И корочки плюет вперед.

Он шел упорно и упрямо,
Он верил в старую сову.
И у дверей святого храма
Ему сломали голову.
Он умер — ну а что сова?
Цела, здорова и жива!

Когда мы были молоды,
Мы все носили бороды,
Мы все растили волосы
И пели ясным голосом.
Теперь другой расклад,
Дороги нет назад.

Зеркала вы мои, зеркала!
Потому, что я пьяница, что ли,
Возвращаюсь я к вам поневоле,
Позабыв про другие дела;
Зеркала вы мои, зеркала;

Гастроном на улице Ракова

Был построен зодчим из Кракова,

Но его забыла История;

Вот такая, брат, оратория.

ИЕРОФАНТ
(Анатолий Гуницкий — Борис Гребенщиков)
Время летчика

С мерцающей звезды нисходит благодать,
И в полночь возвращается обратно.
Закрытых глаз таинственное братство
Зовет нас в игры странные играть.

Плывет матрос в надзвездной тишине
И гасит золотящиеся свечи;
Какой влечет его удел
И чем так сладок чистотел
На дне.
И почему он так беспечен?

Песни записаны в разное время
в разном месте.
Стихи записаны в период с сентября 2001 по февраль 2002 года в студии «Антроп».
Санкт-Петербург.

Дизайн: Алексей Воропаев
Фото из архивов автора

(p) 2002 АнТроп, СПб
(c) 2002 А. Гуницкий

Послушать альбом в mp3.

РЕКА ОККЕРВИЛЬ

Во мне кто-то третий / Ну а ты?
Издалека течет река / Хорал
Киви, бананы, Дракула / 15 голых баб
Псевдобаллада / Русская симфония
Когда мы были молоды / Пой, пой, лира
Синхронные люди / Река Оккервиль
Поэзия / Марш
Накат 18 / Мой ум сдох
Блюз свиньи / Иерофант
Париж / Маллой пришел издалека
Сумрачный колосовик / Блюз свиньи в ушах
Зоя и соня / У императора Нерона
Где катафалк не проползет / К друзьям
Упади на песок / Париж
К друзьям / Упади на песок
Новая жизнь / Граф Гарсия
Январский романс / Бьет колокол
Мой муравей / Менуэт
Граф Гарсия / Я знаю места
В конце века / Сонет
Размышление / Крюкообразность
Сонет / Зачем?
Сомов и другие / Мой муравей
*** / Я не я
Гибралтар

Источник



Аквариум Борис Гребенщиков — Русская симфония

Издалека течет река, ей жить осталось года три.
В объятьях черного крюка она умрет, а ты смотри,
Там, на горе, у трех осин гуляет полуидиот,
Жует он сгнивший апельсин и корочки плюет вперед.

Он шел упорно и упрямо, он верил в старую сову.
И у дверей святого храма, ему сломали голову.
Он умер — ну а что сова?
Цела, здорова и жива!

Когда мы были молоды, мы все носили бороды,
Мы все растили волосы и пели ясным голосом.
Теперь другой расклад, дороги нет назад.

Зеркала вы мои, зеркала!
Потому что я пьяница, что ли,
Возвращаюсь я к вам поневоле, позабыв про другие дела,
Зеркала вы мои, зеркала!

Гастроном на улице Ракова был построен зодчим из Кракова,
Но его забыла История, вот такая, брат, оратория.

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2021. Портал работает под эгидой Российского союза писателей. 18+

Источник

Adblock
detector