Меню

Кто писатель романа угрюм река

Угрюм-река Текст

Жене и другу Клавдии Михайловне Шишковой посвящаю

Уж ты, матушка Угрюм-река.

Государыня, мать свирепая.

(Из старинной песни)

Часть первая

На сполье, где город упирался в перелесок, стоял покосившийся одноэтажный дом. На крыше вывеска:

СТОЙ, ЦРУЛНА, СТРЫЖОМ, БРЭИМ ПЕРВЫ ЗОРТ

Хозяин этой цирюльни, горец Ибрагим-Оглы, целыми днями лежал на боку или где-нибудь шлялся, и только лишь вечером в его мастерскую заглядывал разный люд. Кроме искусства ловко стричь и брить, Ибрагим-Оглы известен пьющему люду городских окраин как человек, у которого в любое время найдешь запас водки. Вечером у Ибрагима клуб: пропившиеся двадцатники – так звали здесь чиновников, – мастеровщина-матушка, какое-нибудь забулдыжное лицо духовного звания, старьевщики, карманники, цыгане; да мало ли какого народу находило отраду под гостеприимным кровом Ибрагима-Оглы. А за последнее время стали захаживать к нему кое-кто из учащихся. Отнюдь не дешевизна водки прельщала их, а любопытный облик хозяина, этого разбойника, каторжника. Пушкин, Лермонтов, Толстой – впечатления свежи, ярки, сказочные горцы бегут со страниц и манят юные мечты в романтическую даль, в ущелья, под чинары. Ну как тут не зайти к Ибрагиму-Оглы? Ведь это ж сам таинственный дьявол с Кавказских гор. В плечах широк, в талии тонок, и алый бешмет как пламя. А глаза, а хохлатые черные брови: взглянет построже – убьет. Вот черт!

Но посмотрите на его улыбку, какой он добрый, этот Ибрагим. Ухмыльнется, тряхнет плечами, ударит ладонь в ладонь: «Алля-алля-гей!» да как бросится под музыку лезгинку танцевать. Вот тогда вы полюбуйтесь Ибрагимом.

Заглядывал сюда с товарищами и Прохор Громов.

Оркестр давно закончил последний марш, трубы остыли, и турецкий барабан пьет теперь в трактире сиводрал. Сад быстро стал пустеть. Дремучий, вековой, огромный: нередко в его трущобах даже среди бела дня бывали кровавые убийства. Скорее по домам – мрачнел осенний поздний вечер.

Прохор Громов, ученик гимназии, сдвинул на затылок фуражку и тоже направился к выходу.

Вдали гудел отчаянный многоголосый крик, словно граяла на отлете стая грачей. Прохор Громов остановился:

«Драка», – и он припустился на голоса прямиком, через клумбы цветов и мочажины.

Он треснул по голове бежавшего ему навстречу мальца. Опытным глазом забияки он быстро окинул поле битвы: на площадке, где обычно играла музыка, шел горячий бой между «семинарами» и «гимназерами». К той и другой стороне приставали мещане, хулиганы, всякий сброд.

– Гони кутью в болото!

– Ребята. Наших бьют.

Прохор Громов выхватил перочинный нож и марш-марш за удиравшими. В нем все играло диким озорством, захватывало дух. Рядом с ним неслись кулачники, где-то пересвистывались полицейские, трещали трещотки караульных, лаяли псы.

– Полиция! – И все врассыпную. – Лезь по деревьям.

Но буйный нож Прохора, наметив жертву, уже не мог остановиться. Прохор на бегу полоснул парня ножом. И сразу отрезвел.

– Полиция. – с гамом мелькали возле него пролетающие тени. – Айда наутек!

Прохор Громов вскочил на решетку и, разодрав об железо шинель, перепрыгнул.

– Ага! Есть! С ножом, дьяволенок! – сгреб его в охапку полицейский, но он, как налим, выскользнул из рук – и стремглав вдоль улиц.

– Жулик! Имай! Держи!

Но Прохор юркнул в темный проулок, притаился. Закурил. На правой руке кровь.

«А где ж картуз?» – И сердце его сжалось. Новая его фуражка с четкою надписью на козырьке «Прохор Громов», очевидно, попала в руки полицейских. Прохор перестал дышать. Он уже слышит грозный окрик директора гимназии, видит умирающего парня, полицию, тюрьму. «Боже мой! Что ж делать. »

Да, к Ибрагиму-Оглы. Он спасет, он выручит. Ибрагим все может. И Прохор, вздохнув, повеселел.

Он отворил дверь и задержался у порога. В комнате человек пять его товарищей, гимназистов. Ибрагим правил бритву, что-то врал веселое: гимназисты хохотали.

Прохор поманил Ибрагима, вместе с ним вышел в соседнюю комнату, притворил дверь. Чуть не плача, стал рассказывать. Он ходил взад-вперед, губы его прыгали, руки скручивали и раскручивали кончик ремня. У Ибрагима черные глаза загорались.

– Я за ним. Он от меня. Я выхватил нож.

– Я его вгорячах ножом. – упавшим голосом сказал Прохор.

– Цх! Зарэзал. – радостно вскричал черкес.

– Я его тихонько. перочинным ножичком, маленьким, – оправдывался Прохор.

– Дурак! Кынжал надо. Вот, на. – Горец сорвал со стены в богатой оправе кинжал и подал Прохору. – Подарка!

– Да что ты, Ибрагим. – сквозь слезы проговорил Прохор. – Меня исключат. Ты посоветуй. как быть. – Он опустился на табурет, сгорбился. – Главное, фуражка. По фуражке узнают.

– Плевать! Товарища-кунака защищал, себя защищал. Рэзать нада! Трусить не нада. Джигит будэшь.

На громкий его голос один за другим входили гимназисты.

– Ружье тьфу! Кынжал – самый друг, самый кунак. – крутил горец сверкающим кинжалом. – Ночью Капказ едем свой сакля. Лес, луна, горы. Вижу – бэлый чалвэк на дороге. Крычу – стоит, еще крычу – стоит, третий раз – стоит. Снымаим винтовка, стрэляим – стоит. Схватыл кынжал в зубы, палзем. подпалзаим. Размахнулся – раз! Глядим – бабья рубаха на веревке. Цх!

Все засмеялись, но Прохор лишь печально улыбнулся и вздохнул. Ибрагим сел на пол, сложил ноги калачиком, потом вдруг вскочил.

– Ну, не хнычь. Все справим. Идем! Кажи, гдэ?

Прохор пошел за Ибрагимом.

– Стой, – остановился тот. – Дэнги нада, платить нада. Полиций бэгать. Гимназий бэгать. Дырехтур стрычь-брыть дарам. не бойся. Ибрагишка все может.

Он рылся в карманах, лазил в стол, в сундук, вытаскивал оттуда деньги и засовывал их за голенища своих чувяков.

Лето дряхлело. После жаров вдруг дыхнуло холодом. Завыл густой осенний ветер. С севера тащились сизые, в седых лохмах, тучи. Печаль охватила зеленый мир. Тучи ползут и ползут, льют холодным дождем, грозят снегом. Потом упрутся в край небес, остановятся над тайгой и с тоски, что не увидать им полдневных стран, плачут без конца, пока не изойдут слезами.

Заимка Громовых что крепость: вся обнесена сплошным бревенчатым частоколом. Верхушки бревен заострены, окованы, как копья: лихому человеку не перемахнуть. Ворота грузные, в железных лапах. Вход в них порос травой; они, должно быть, редко отмыкались. Рядом с воротами высокая калитка, чтоб можно было проехать всаднику. В стене прорублены дозорины. Два сторожа смену держат, все кругом видят. А что за высокой стеной – с воли не видать. Вот если залезть на вершину сосны, что стоит на краю поляны, да раздвинуть ветки, увидишь: в середке бревенчатого четырехугольника красуется просторный, приземистый, под железом дом. Он в прошлом году срублен. А раньше жили вот в том, посеревшем от времени, флигеле, что прячется за домом. А еще раньше, когда дедушка Данило Громов на это место сел, он жил с женой в маленькой хибарке. Ее тоже берегут, не ломают: пусть внуки-правнуки ведают, посматривая на покосившуюся черную избенку с кустом бузины на крыше, с чего начал дед и до каких хором своими руками достукался.

Откуда пришел сюда Данило Прохорыч почти семьдесят пять лет тому назад – никто не знал.

– Какое кому дело. Пришел, да и весь сказ. Из берлоги вылез, – говаривал старик.

И верно. Сначала один, как медведь, корежил тайгу, потом сына Петра поднял. Мельницу-мутовку на речке сделали, пушнину у звероловов скупали, копейку берегли.

И чрез черный труд, чрез плутни, живодерство, скупость постепенно перекочевывали из хибарки во флигель, из флигеля в просторный новый дом.

А теперь весь сухой, в позеленевшей бороде, лысый, но с прежним орлиным взглядом древний Данило лежал на кровати, под ситцевым пологом.

– Петька! – позвал он сына. – Петька! Да встань ты, встань. – и закашлялся, и зашептал молитву.

В соседней комнате скрипнула кровать.

– Бегу, батюшка! – И в одном белье, босиком шагнул к Даниле чернобородый, лохматый Петр.

Петр, что-то бормоча, тревожно зажег лампадку: час был неурочный.

– Подь сюда. Умираю.

У Петра сердце ударило в грудь, сладко замерло, быстро забилось: наконец-то родитель в одночасье сделает сына богачом.

– Петя, – старик взял его за руку. – Вот и конец. вот и.

Петр вздохнул и пристально поглядел в орлиные глаза его.

– Ничего, батюшка. Может, еще.

– Нет, сынок. Крышка. – Старик тяжело задышал: – Ох, да-кось воды. Помочи голову. – Он взглянул на колыхавшийся огонек лампадки и перекрестился: – Прости, Заступница-Богородица. Вот, Петька, ты теперь один останешься. Ну, прости меня, душегуба. Разбойник я. Деньги там. Сосну с развилиной знаешь у Зуева болота. Ну, отмерь на закат двадцать два шага, камнище найдешь. От камнища три печатных сажени влево: тут.

Петр затаил дыхание, глаза его жадно заблестели, золотой звяк взыграл в ушах.

– На добрые дела. на упокой души. А то погибель мне будет: там не простится, с вас взыщется, с тебя, с Прошки, со всего кореню нашего. Церковь сделай. Бедным. богаделенку построй какую. Слышишь?

– Слышу, батюшка. Сполню.

– Перекрестись. Встань на колени. Клянись.

Петр дал клятву. Потом спросил:

– А сколько, батюшка. всего-то?

– Много, Петька. Ох, большой у меня камень на душе. Убивец я. Не одну душу загубил.

– Ну, чего там. Ну. вот опосля скажу. Отходить когда буду. в тот свет. теперича еще, может, оклемаюсь. Буди Марью. Зови Прошку. Да-а. ведь он в науке. Зря. Не надо бы. Зови попа. Пусть Гараська верхом смахает в Медведево. Стой! стой! Подожди-ка. Ну ладно. Покличь Марью.

Петр плохо понимал, что говорил отец. Пред его глазами стояла сосна, серел покрытый мхом вросший в землю камень, блестели и сладко позванивали червонцы, а дальше. разливным морем бурлила вольная жизнь-услада.

Петр наскоро чмокнул отца в холодный лоб, брезгливо отер губы и тряхнул головой:

– Бог тебя благословит. Иди покличь.

Петр расставил локти, благодарно взглянул на лучистый огонек у образов и радостно зашлепал босыми ногами по крашеному полу.

– Марья, батюшка зовет! Вставай. – потрепал по плечу жену. – Ну, шевелись.

– Чего такое? – поднялась та, щурясь на зажженную свечу. – А ты куда это?

– А куда надо. за попом, – бросил Петр, вытаскивая из-под кровати болотные сапоги и суетливо обуваясь. – Черти. Смазать не могли. Как дерево, твердые, не лезут. Дьяволы!

Петр стучал грузными сапогами, отыскивал пиджак. Скорей. Проверить. Он отлично помнит этот камень, много раз отдыхал на нем во время охоты.

«Господи! А вдруг да кто-нибудь нашел?»

Терзаясь неизвестностью: богач он или так себе, ни в тех ни в сех, – он спустился с крыльца во двор и покликал Шарика. Тот подкатился к нему серым комом, заюлил возле ног и, обнюхав болотные сапоги, вопросительно взглянул на пустые руки: а где ружье?

– Лука, отопри-ка, – сказал Петр караульному, – с батюшкой чегой-то худо.

– Да тут недалече, – смутился Петр и нахлобучил шляпу. – Слушай-ка, Лука. Ты шагай-ка, парень, на кухню. Может, от хозяйки наказ какой выйдет. За попом али что. Ежели за попом – Гараську пошли, пусть Каурку заседлает, а под попа – Сивку.

– Плох, говоришь, старик-то?

Белобрысый маленький горбун Лука, жалеючи, почмокал губами, сдернул мокрую шапку и перекрестился.

Петр быстро шагал знакомой тропой, Шарик бежал впереди. Мелкий дождь упорно поливал тайгу. Утоптанная тропинка была скользка. Фонарь светил тускло, и Петр раза два натыкался лицом на сучья.

Он спустился в глухую балку и перешел вброд шумливый поток. Путь сделался труднее, без тропы. Пробираясь сквозь чащу, Петр чутьем, как волк, отыскивал направление. Он шел через тьму напролом, потрескивая сухим хворостом. Мысль его усиленно работала, весь он был в зыбком угаре. Он то становился выше ростом, шире в плечах: тогда перед ним вставала богатая, еще не изведанная жизнь на виду у всех, чтоб про него гул по земле катился, чтоб трубы трубили, колокола бухали. То вдруг мечты проваливались в яму: вновь делался он маленьким-маленьким, его жизнь замыкалась навеки в бревенчатом частоколе, что опоясал колдовской чертой их таежную заимку.

Петр приподнял фонарь и водил им кругом, соображая, куда идти.

«Ага! Зуево болото. – Он огладил Шарика, пошел прямиком. – Вот и сосна».

Он отыскал обомшелый, тот самый, камень, отсчитал три сажени влево. Разгреб пласт хвои с перегноем и стал копать.

Шарик посовал носом в пахучую раненую землю, посмотрел на хозяина и тоже принялся скрести передними лапами, откидывая назад большие комья. Петр взял лом и прощупал яму во всех углах. Лом глубоко уходил в грунт. Пусто. Стал копать в другом месте. Пусто. Петра брало нетерпение. Однако он выбился из сил, подошел к камню, сел и закурил трубку. Сердце его ныло, фонарь остался на сосне, вдали, а здесь, у камня, тьма. Петр посмотрел туда: ему показалось, что фонарь покачивается, а ветра нет.

– Шарик! – крикнул он и посвистал.

Кто-то слегка ткнул его повыше пятки. Петр вскочил.

Шарик ластился к нему. Фонарь теперь висел неподвижно, но железная лопата там, в яме, цокает о землю и скрипит. Петра затрясло.

«Черти роют. Заклятый клад. » – подумал он. В яме копошилось серое, седое.

И Петр как сумасшедший бросился к яме. «Надо говорить, надо кричать. А то жуть».

Шершавым голосом твердил вслух, ковыряя землю:

– Ай да дедушка Данило. Вот так это отец! Ничего, ладно. Душегуб. А? Ну и хорошая наша порода! Шарик, как ты полагаешь? А? Дедушка-то, Данило-то? Знаешь, который костей-то тебе после обеда выносил. Чудно. А посмотреть – святитель, станови в иконостас. Копай! Чего лежишь. Шарик!

Но пес, вытянув лапы, смирно лежал и чужими, бесовскими глазами смотрел хозяину в лицо.

– Ну! Ты! – с испугом крикнул на собаку Петр. – Смотри веселей!

Кругом тьма, жуть. Петр все чаще озирался по сторонам. Кто-то окликает его, ухает, посвистывает, кто-то в дерево ударил. Дождь холодными струйками стекал со шляпы за ворот. Петр терял терпение. Лопата на что-то натыкалась, глухо звуча. Петр то и дело подносил фонарь и со злобой видел лишь толстые перевившиеся, как змеи, корни со свежими на них белыми ранами.

Он вновь тщательно отмерил три сажени и стал рыть чуть поправее.

В тайных глазах собаки сверкнул огонь. «Батюшки, да ведь это не Шарик. Ведь это сатана. » По спине мороз.

Но тот, торчком поставив уши, шагнул вперед и заворчал на тьму. Послышался чуть внятный крик:

Собака ощетинилась, подняла нос и, втягивая сырой воздух, осторожно пошла верхним чутьем на смолкший голос.

– Господи Христе. – встревожился Петр. – А ведь это сатана застращивает.

– А-а-ааа, – вновь почудилось из тьмы, и где-то тявкнул Шарик.

Петр насторожился, переступил ногами: в сапогах жмыхала вода.

«Запугать хочет. » – Он вытащил из-под рубахи крест.

– Ну-ка. С нами Бог! – поплевал на руки, расставил ноги и со всего маху, крякнув, долбанул ломом землю. Звякнул металл. Припрыгнув, Петр ударил немного правее.

– С нами Бог! – Лом вновь стукнулся о металл и соскользнул.

Забыв про холод, Петр сбросил пиджак и в одной рубахе, напрягая сильные мускулы, швырял землю, как мягкий пух.

Мрак серел. Занималось пасмурное утро. Петр спустился в яму и, разгребая руками черную грязь, едва выворотил из земли большой котел.

– Ху-ууу. – взвыл он и вытащил из котла кожаную суму. Он тряхнул – сума звякнула.

Его руки плясали, лицо улыбалось. На него, виляя хвостом, удивленно смотрел Шарик.

– Шарик. Шаринька. Эва! Видал.

Он схватил его в охапку и стал крутиться с ним возле ямы. Стиснутый пес кряхтел, молол хвостом. А Петр притопывал, ухал, подсвистывал и хохотал.

Петр врос в землю. Пред ним стоял всадник. Поодаль, в сереющей мгле, всхрапывала лошадь.

– Папашенька. Это я. – сказал Прохор. Он соскочил с седла и несмело стал подходить к тяжело пыхтевшему, чуть попятившемуся от него отцу.

Вдруг отец резко нагнулся и выхватил из-за голенища нож.

– Убью! – как медведь на дыбах, он встал возле сумы, сверкал ножом и тяжело, с присвистом, дышал. – Проходи, проходи. Не отдам. Эва. Крест. Рассыпьсь! Фу!

– Да что ты, папаша. – испугавшись, плаксиво крикнул сын.

– Я. Ночевали тут. Заблудились. Ты чего в грязи?

– Так, Прошка. Ничего. Ну, айда домой. Дедушка Данило хворает. Плох. А ты пошто приехал?

– Исключили меня. уволили.

Дома они узнали, что их отец и дед, древний Данило, преставился в ночи.

Торговое село Медведево стояло при реке.

Петр Громов перебрался с семьей сюда. Он живо выстроил двухэтажный дом со светелкой, открыл торговлю.

Прохору очень нравилась кипучая работа. Он разбивал рулеткой план дома, ездил с мужиками в лес, вел табеля рабочим и, несмотря на свои семнадцать лет, был правой рукой отца.

– Ну, Прошка, далеко пойдешь, – говорил он сыну.

– А как же, папаша, насчет гимназии-то?

– Ну, чего там. дома выучишься. У меня другое в голове.

Он любовно осматривал Прохора, его тонкую, высокую фигуру, орлиный, из-под густых бровей взгляд и думал: «Весь в дедушку Данилу».

Прохор всегда в деле. Улица, катанье с гор, масленичные веселые дни, посиделки с девками не тянули его. В лавке, в тайге с ружьем, во дворе при доме – Прохор всегда у дела.

Читайте также:  Снять квартиру в екатеринбурге широкая речка посуточно

Он все старался воду в баню провести при посредстве архимедова винта, как в книжке вычитал, да не сумел. Тогда стал от дровяного склада железную дорогу строить, чтоб можно было в дом дрова возить.

Он много читал, брал книги у священника, у писаря, у политических ссыльных, и прочитанное крепко западало в его голову.

Однажды, перед весной, отец сказал за чаем:

– Прохор, вот что, брат. Возьми-ка ты человека да собирайся на Угрюм-реку. Слыхал?

– Надо, папаша, карту.

– Какую еще карту. Дай-ка сюда лист бумаги, я тебе срисую. Хоть сам сроду не бывал там, а от бывалых людей слыхивал.

Марья Кирилловна переводила от сына к мужу испуганный взгляд свой и вздыхала.

– Пофыркай. – пригрозил ей Петр. – Раз решено, значит, баста. – Он послюнил карандаш и неловко провел по бумаге черту. – Вот это, скажем, дорога от нас в Дылдино, двести сорок верст. Отсюда свернешь на Фролку – верст триста с гаком. Тут река Большой Поток предвидится. Отсюда перемахнешь через волок на Угрюм-реку, в самую вершину.

Купец поставил крест и сказал:

– Это деревня Подволочная на Угрюм-реке. Там построишь плот либо купишь большую лодку – шитик называется, – сухарей насушишь. Да там тебе укажут мужики, что надо. А весной, по большой воде поплывешь вниз.

– Зачем, папаша? – спросил Прохор и взглянул на мать. Из ее глаз текли слезы. – Зачем же мне туда ехать?

– Ну, это не твое дело. Слушай.

И целый час объяснял Прохору, что он должен делать.

– Река большая. слышал я – три тыщи верст. Она впала в самую огромную речищу, а та – прямо в окиян. Тунгусы, якуты по ней. Там большие капиталы приобрести можно. Будут встречаться торговцы в деревнях – всех расспрашивай и все записывай в книжку. А язык за зубами – кто ты таков, по какому случаю. А просто проезжающий. Ну вот, милячок, опасности тебе много будет. А может, и погибнешь, не дай Боже. Это к тому, что остерегайся, ухо востро держи.

– Не пущу. не пущу. – заверещала мать и притянула к себе сына: – Прошенька ты мой, ангел ты мой.

Петр резко постучал торцом карандаша в столешницу.

Мать выпустила Прохора и, горько заплакав, ушла.

Прохор дрожал. Ему хотелось кинуться, утешить мать, но отец взял его за рукав и усадил возле.

– Ух! – выдохнул отец. – Не слушай баб, не обращай внимания. Иди напролом, никого не бойся, человеком будешь.

– Папаша, а можно мне с собой одного знакомого захватить. Мы с ним вдвоем.

Прохор, волнуясь, рассказал ему о горце. Мать у Ибрагима черкешенка, отец турок, а сам Ибрагим-Оглы называет себя черкесом.

– Верный, говоришь? Так, правильно. Этот народ – либо первый живорез, либо друг лучше собаки. Валяй!

Прохор повеселел и тут же написал Ибрагиму письмо: «Будешь служить у нас. Папаша положит хорошее жалованье».

Начались сборы. Мать чинила белье, сушила пшеничные сухари, готовила впрок пельмени. Скрепя сердце она примирилась с отъездом сына. Петр старался внушить ей, что в коммерческом деле без риску нельзя.

– Вспомни-ка дедушку Данилу, родителя моего. Двадцать раз у смерти в зубах был, а, слава Богу, почитай, до ста лет дожил.

Марья Кирилловна успокоилась.

Дорога еще не рухнула, стояли последние морозы, приближался март. Вдруг среди ночи громко залились собаки.

«Ибрагим», – подумал Прохор и сквозь двойные рамы услыхал:

– Отворай. Нэ пустишь – через стэна перемахнем, всех собак зарэжим, тебя зарэжим.

– Ибрагим! – радостно крикнул Прохор, сунул ноги в валенки и выскочил на двор в накинутом бешмете.

– Ну, Прошка, вот и мы. – обнял его горец. – Спасибо, Прошка. Моя все бросал, тайгам любим, слабодный жизнь любим. Ничего, Прошка, едэм. Живой будэшь.

Отцу с матерью Ибрагим-Оглы понравился. Его разбойничий облик не испугал их: много в тайге всякого народа приходится встречать.

– Вот, Ибрагим, – сказал ему Петр, – доверяю тебе сына. Я про тебя в городе слыхал. Можешь ли быть вроде как телохранителем?

– Умру! – захлебнувшись чувством преданности, взвизгнул горец. – Ежели давераешь, здохнэм, а нэ выдам. Крайность придет – всех зарэжим, его спасем. Цх! Давай руку! Давай, хозяин, руку. Ну! Будем кунаки.

Чай пили в кухне, попросту, как при дедушке Даниле, – хозяева и работники вместе. Кухня просторная, светлая, стол широкий, придвинутый в передний угол, к лавкам, идущим вдоль стены.

Ярко топилась печь. Кухарка, краснощекая Варварушка, едва успевала подавать пышные оладьи. Масло лилось рекой. Вкусно любили поесть хозяева, да и приказчики с рабочими не отставали.

А хозяйка, Марья Кирилловна, поощрительно покрикивала:

– Ребята, макайте в мед-то. С медом-то оладьи лучше. Ибрагимушка, кушай. Варварушка, садись.

Ибрагим пил чай до шестого пота. Он всегда угрюм и молчалив. Но сегодня распоясался: хозяин оказал ему полное доверие, почет.

Ибрагим, обтирая рукавом синего бешмета свой потный череп, говорил:

– Совсэм зря. каторгу гнали.

– За что? – враз спросила вся застолица.

Ибрагим провел по усам рукой, икнул и начал:

– Совсэм зря. Сидым свой сакля, пьем чай. Прибежал один джигит: «Ибрагим, вставай, твоя брат зарэзан!» Сидым, пьем. Еще джигит прибежал: «Вставай, другой брат рэзан!» Сидым, пьем. Третий прибежал: «Бросай скорей чай, твоя сестра зарэзан!» Тогда моя вскочил, – он сорвался с места и кинулся на середину кухни, – кынжал в зубы, из сакля вон, сам всех кончал, семерым башкам рубил! Вот так! – Черкес выхватил кинжал и сек им воздух, скрипя зубами.

Все, разинув рот, уставились в дико исказившееся лицо горца.

Вскоре Прохор с телохранителем отправился в безвестный дальний путь.

Источник

Таежный роман: почему стоит прочесть «Угрюм-реку»

Роман-эпопея « Угрюм-река» — это хороший пример того, что среди «устаревшей» литературы можно найти настоящие жемчужины. Рассказываем, чем книга Вячеслава Шишкова выгодно отличается от других советских произведений 20-х — 30-х годов.

Захватывающий сюжет

Действие романа разворачивается на рубеже XIX — XX веков. Умирая, дед главного героя, Данило Громов, рассказал своему сыну Петру, где лежат деньги, добытые разбоем. Есть такое поверье, что украденные богатства должны «отлежаться», чтобы не принести с собой проклятий на семью вора. Петр вложил деньги в дело, но стать по-настоящему успешным купцом ему помешали пьянство и крутой нрав. Гораздо более талантливым предпринимателем оказался его сын Прохор Громов — главный герой саги. Шишков показывает нам историю взросления этого человека, его превращение из юноши с благими намерениями в алчного дельца, свихнувшегося на почве собственных страхов и преступлений.

Реальные истории и живые люди

Несмотря на то, что «Угрюм-река» — художественное произведение, в его основе лежат настоящие семейные легенды. Литературоведы полагают, что при работе над романом Вячеслав Шишков ориентировался на историю купцов Мамотиных. Во всяком случае, между судьбой рода и биографиями персонажей есть интересные совпадения. Как и Прохор Громов, глава семейства Аверьян был талантливым предпринимателем. Как и предки романного героя, первые Мамотины вышли из крестьян и поначалу промышляли разбоем. Как и в «Угрюм-реке», в истории купеческого рода есть шокирующий сюжет о свадебном подарке: украшении, снятом с убитой женщины и опознанным ее сыном в день помолвки младшей родственницы.

При этом Аверьян Мамотин, прототип Прохора, активно занимался благотворительностью. На его деньги были построены школы, училища и церкви. Вера Баландина, с которой была списана Нина, также была меценатом: она организовала строительство Ачинско-Минусинской железной дороги и активно занималась наукой.

Неоднозначные герои

Итак, главный герой Вячеслава Шишкова — предприниматель, угнетающий рабочих. Казалось бы, перед нами типичное советское произведение конца 20-х — начала 30-х годов. Но странность «Угрюм-реки» в том, что идеологический привкус здесь отсутствует. Один из немногих положительных героев — инженер Протасов — совершенно не похож на большевика. Напротив, он осторожен и мягок. За эти качества один из революционеров, конторщик Караев, назвал его меньшевиком. Удивительным кажется и отец Александр, священник, поддерживающий Нину и радеющий за счастье рабочих. С другой стороны, Нина, которой читатели сочувствовали на протяжении всего повествования, разочаровывается в своих убеждениях и постепенно скатывается в пропасть. В своем романе Шишков выводит не статичных манекенов, а героев, способных и к развитию, и к падению.

Неповторимый колорит

« Уж ты, матушка Угрюм-река, Государыня, мать свирепая».

(Из старинной песни)

Критики нередко сопоставляли «Угрюм-реку» с « Тихим Доном», подчеркивая, что по объему они равны. Роман о сибиряках-Громовых больше бытописательный. Однако в чем произведения действительно похожи, так это в любви их авторов к пейзажам. Шолохов с восторгом рассказывал о степях и окрестностях Дона. Шишков, почти двадцать лет посвятивший сибирским экспедициям, воспел Нижнюю Тунгуску, дав ей более благозвучное и грозное имя из старинной песни — Угрюм-река.

Нетипичный читательский выбор

«Урюм-река» не вошла ни в школьный, ни в университетский канон. Сам автор, утверждавший, что он родился ради этого романа, предсказывал его незавидную судьбу.

«Похвал за „Угрюм-реку“ мне никаких не будет: я лично не знаком с И. В. Сталиным, не услужаю М. Горькому, вообще — веду себя так, что не имея высоких общественно-говорильно-ораторских заслуг, не сумел, видимо, заслужить к себе благорасположения „критиков“».

Вяч. Шишков, из письма П.С. Богословскому

Первый раз от забвения роман спасла экранизация Ярополка Лапшина, вышедшая в 1968 году. Кинокритик Наталья Кириллова хвалила этот фильм за «броскую чистую графику» и яркие актерские работы. Второй раз о книге вспомнили благодаря сериалу Юрия Мороза. Однако, как ни крути, все сюжетные линии кинематограф передать не может. А значит, даже заядлых кинолюбителей в романе ждут новые открытия.

Источник

Вячеслав Шишков: биография, произведения. Вячеслав Яковлевич Шишков: романы «Ватага», «Угрюм-река»

Алтай. Здесь, на берегу реки Катуни, возвышается памятник великому русскому, советскому писателю В. Я. Шишкову. Выбор места не случаен. Жители Алтайского края благодарны автору, воспевавшему Сибирь, не только за его огромный вклад в русскую литературу, но и за разработку проекта Чуйского тракта.

Шишков Вячеслав Яковлевич – литератор и инженер. О нём и пойдет сегодня речь в данной статье.

Рождение и детство

В 1873 году, третьего октября, в маленьком городе Бежецке, в купеческой семье рождается мальчик Вячеслав Шишков, которого впоследствии все в доме будут называть не иначе как Вестенька. Неизвестно, от кого ему передался талант писателя, но несомненно одно: любовь к искусству и ко всему прекрасному ему привил отец — Яков Дмитриевич Шишков, который, несмотря на род занятий, слыл человеком тонкой художественной натуры и страстно любил театр и оперу. Именно в такой атмосфере провёл всё детство Вячеслав Шишков.

Юность

В 1887 году в родном городе он оканчивает шестой, последний класс и поступает в техническое училище в городе Вышний Волочек, который находится в той же Тверской губернии. Однако после четырёх лет обучения пришло время покинуть родные пенаты и отправиться в Новгородскую, а затем и в Вологодскую губернию для прохождения обязательной двухгодичной практики.

Молодому человеку исполнилось тогда всего девятнадцать лет. В это же время юный Вячеслав Шишков совершает непростое двухнедельное путешествие по реке Пинеге вместе с Иоанном Кронштадтским, которое не могло не оставить яркого следа в его душе.

Работа

В 1894 году пришёл конец практики. Наступает пора для более серьёзных начинаний, и Вячеслав Шишков, не раздумывая, отправляется в Томск, в управление округа железных дорог, чтобы сначала попробовать себя в роли рядового техника. У него все получается на «отлично». Но на этом он не останавливается и успешно сдаёт экзамен, дающий ему право в дальнейшем заниматься проведением собственных изыскательных работ.

Сибирь и первые публикации

С 1894 по 1915 год Шишков Вячеслав Яковлевич возглавляет множество экспедиций по Сибири. Он исколесил эту необъятную территорию России вдоль и поперёк, по суше и воде, вдоль Пинеги, Енисея, Лены, Северной Двины, Вычегды, Сухоны. В этот же плодотворный период он разрабатывает проект знаменитого Чуйского тракта. Нельзя сказать, что такие длительные путешествия не были опасными. Тайга величественна, прекрасна и сурова одновременно. Столкнулся с её непростым характером и инженер Вячеслав Шишков. Однажды он и члены его экспедиции чуть не замерзли в непроходимых лесах. Спасли их кочевники-тунгусы.

Помимо изучения и открытия новых сухопутных и водных путей, наблюдательный молодой человек изучал быт и культуру местных жителей – якутов, киргизов, иртышских казаков, интересовался жизнью золотоискателей, политических ссыльных и простых бродяг. И всё это на фоне царственной природы. Переполненный впечатлениями от услышанного и увиденного, он начинает писать. Пишет много, на протяжении семи лет, но не решается открыться миру, полагая, что еще крылья не выросли. Только в 1908 году впервые публикуется в периодических изданиях «Молодая Сибирь» и «Сибирская жизнь».

Знакомство с М. Горьким

Первые незначительные, но все-таки успешные литературные шаги толкают тридцативосьмилетнего исследователя и инженера В. Шишкова обратиться к Максиму Горькому за помощью и советом. Он пишет ему письмо со слабой надеждой на ответ, в котором просит прочесть два его рассказа – «Краля» и «Ваня Хлюст», и дать свою оценку.

Горький просто не мог остаться равнодушным к таланту молодого писателя, к его интересной личности, которая в свои годы уже испытала многое. Он решается помочь ему и выводит, как писал сам Шишков, на «Божий свет», а именно – в новый журнал «Заветы», его многочисленные произведения. Также благодаря своему «всесильному» покровителю будущий автор романа «Угрюм-река» знакомится с такими видными деятелями того времени, как Михаил Пришвин, В. Миролюбов, А. Ремизов, Р. Иванов-Разумник, М. Аверьянов, которые активно помогают ему в становлении.

Переезд

В 1915 году Томск, Сибирь, а вместе с ними и вся прежняя жизнь, и работа остаются далеко позади. Вячеслав Шишков, биография которого не престает удивлять и поражать, переезжает в Петербург, чтобы посвятить свою жизнь литературе. Здесь же его и застают последовавшие через два года трагические события – революция и гражданская война, которые он горячо приветствует.

С 1918 года один за одним выходят циклы его рассказов и очерков: «С котомкой», «К угоднику», «Таёжный волк», «Свежий ветер» и многие другие. Непростой, а порой и противоречивый сибирский характер – вот главный герой всех его произведений. Здесь, куда не кинься, всюду загадки, непроходимые дебри и самобытная красота. Хоть век исследуй, а конца и края не видать, словно по тайге бродишь.

Вячеслав Шишков: произведения послевоенных лет

Судьба писателя действительно удивляет. Он пережил крушение царской России, революцию, сложные годы гражданской войны, голод, разруху, становление новой Советской России, Великую Отечественную войну. Конечно, все эти события нашли своё отражение в творчестве писателя.

В 1923 году выходит роман (Вячеслав Шишков) «Ватага», в котором, по словам критиков, автор пытается понять душу не одного человека, а целого народа, массы людей, которая в какой-то момент лишается руководства. Но, как говорится, свято место пусто не бывает. На смену былому устройству приходит новое – анархия, которую в любом случае должен кто-то возглавить. И вот на сцене появляется новое действующее лицо – анархист Зыков, который начинает строить новое общество, естественно, на крови и отрицании всего сущего. «Ватага» – это, можно сказать, книга-предупреждение.

В 1928 году на свет появляется главное произведение Вячеслава Шишкова – «Угрюм-река», состоящее из двух частей. Правда, второй том выходит чуть позже – в 1933 году. В центре романа – Прохор Громов, который мечтает не просто построить свою капиталистическую империю в самом сердце Сибири, но и покорить этот огромный край, не разрушить его, а слиться с ним воедино, чтобы почувствовать, впитать в себя всю его необъятность и красоту. Однако эта земля так просто не сдается. Она испытывает его, предлагая дружбу, преданность, честь, любовь обменять на золото, признание и славу. Испытание главный герой не проходит. Как только он соглашается на, как ему кажется, выгодные условия, тут же приходит неминуемый конец: болезнь, сумасшествие и окончательная гибель. В произведении присутствует очень много описаний природы, буйного нрава Угрюм-реки, сибирского быта, тунгусских легенд и преданий.

Последним значительным произведением Вячеслава Шишкова является исторический роман-эпопея «Емельян Пугачев». Писал он его, начиная с 1938-го и вплоть до 1945 года. Не прервал он свою работу даже в период блокады Ленинграда, во время которой продолжал выступать с патриотическими статьями и небольшими рассказами на страницах газет.

Источник



Угрюм-река. Краткий пересказ романа

Аркадий Казанцев Произведение Вячеслава Яковлевича Шишкова. Первая часть опубликована в 1928 году, полный текст — в 1933-м.

На небольшом таёжном хуторе посреди огромной Сибири живёт семья Громовых, глава которой Данила — мелкий купец и лавочник. Приходит его последний час. Данила призывает сына Петра и сообщает ему тайну своей жизни — по молодости он был разбойником, многих убил, немало скопил. Кубышку с сокровищами закопал в лесу. Данила просит сына Петра, чтобы тот пожертвовал деньги на церковь — пусть там помянут загубленные Данилой души, в том числе его самого. Однако Петру не до сантиментов — несмотря на глухую ночь он сразу же отправляется искать клад.

Данила умер. Из города, не закончив учёбу в гимназии, вернулся младший из Громовых — Прохор, внук Данилы, сын Петра, парень семнадцати лет.

Читайте также:  Описание рек европы по плану

Нечаянное богатство позволило Петру перебраться в большое село Медведево. Только этого ему мало. Теперь Пётр мечтает развернуться по всей Сибири. С этой целью он отправляет своего семнадцатилетнего сына в долгую экспедицию на Угрюм-реку — осмотреться на месте, всё запомнить, наметить, как и с кем торговать. Парень боится, мать плачет, но делать нечего. Вместе с Прохором убывает его верный старший товарищ, бывший каторжник черкес Ибрагим.

На ярмарке в селе Почуйское Прохор знакомится с купцом Груздевым. Груздев преподаёт Прохору торговые азы, учит жизни и советует выбрать себе в невесты дочь богатея Якова Куприянова, который живёт и ведёт дела в городе Крайске.

Прохор полон романтическими представлениями о жизни, он уверен, что однажды его имя прогремит на всю страну. Поначалу экспедиция складывается более-менее благополучно. Первые испытания Прохора — любовная интрижка с девушкой Таней да страшилка про тунгусскую шаманку — похожи на приключение. Прохор ведёт дневник, записывает в него свои впечатления и всё, что позже может пригодиться в деле.

Приходит зима. Проводник Фарков, бывший в их компании третьим, отказывается от дальнейшего путешествия. Найти нового проводника Ибрагиму не удаётся — мужики хорошо знают повадки Угрюм-реки и местные климатические особенности — никто не хочет рисковать жизнью даже за высокое вознаграждение.

Чрезмерные амбиции оборачиваются для Ибрагима и Прохора ловушкой — они из последних сил пробиваются по замерзающей реке, но в итоге оказываются среди дикой заснеженной тайги без еды и без надежды на спасение. Ибрагим ставит чум, добывает лося, кормит заболевшего Прохора, шьёт ему шубу, но лосиную тушу воруют волки, и несмотря на героические усилия Ибрагима путешественников ожидает лютая смерть.

Между тем в Медведево дела развиваются своим чередом. Не обременённый высокими моральными качествами Пётр Громов пьянствует, кутит и ухлёстывает за местной звездой красавицей Анфисой. Жена Марья, которую Пётр откровенно ненавидит, непрестанно молится за отсутствующего сына. Она ходит в церковь к местному священнику отцу Ипату и даже ездит к шаману — лишь бы кто-нибудь помог, уберёг её чадо от погибели. Скоро становится очевидным, что с Прохором произошло нечто ужасное — его следы затерялись и нет никаких обнадёживающих вестей. Пытаясь разобраться в ситуации, Пётр отправляется в уездный город, но и здесь, не найдя утешения, пьёт-дебоширит.

Ибрагима и Прохора выручили случайно проезжавшие мимо якуты. Путешественники добираются до губернского города Крайска, где Прохор останавливается в семье богатого купца Якова Куприянова. Между Прохором и дочерью Куприянова Ниной возникает взаимная симпатия. Яков тоже не против такого зятя. Прохор и Куприянов заключают торговую сделку, у них — совместные деловые планы на будущее. Прохор отправляется домой, Нина считается его невестой.

В Медведево Ибрагима и Прохора встречают как героев. Ибрагима по праву называют спасителем Прохора. Пётр одаривает черкеса конём и ружьём. Ибрагим клянётся служить Громовым до смерти.

Но радость длится недолго. Влюблённый в Анфису Пётр, мучимый страстью, пьёт до чёртиков и жутко избивает жену. Попытки Прохора образумить отца только озлобляют Петра.

Анфиса крутит старшим Громовым, как хочет, но Пётр в качестве любовника ей не интересен. Она проникается чувствами к Прохору и без него не видит своей дальнейшей жизни.

Вот только Прохор намерен жениться на Нине. Нина не так эффектна, как Анфиса, зато приданного за ней — гора и ещё немного. Богатства будущей жены необходимы Прохору как капитал для развития собственного бизнеса.

Наткнувшись на отчуждение Прохора, Анфиса от досады и нетерпения издевается над Петром. Ради неё Пётр готов пожертвовать всем состоянием, развестись, сбагрить Марью в любые руки или в монастырь.

Прохору жалко мать, Прохор не хочет терять своё наследство. В порыве злости он намеревается убить Анфису. Ибрагим спасает его в очередной раз — теперь от преступления.

Сложился любовный треугольник — Анфиса оказалась между отцом и сыном Громовыми. Страсти резко накаляются, когда на пасхальной службе Анфиса прилюдно целует Прохора.

Прохор, как и все прочие местные мужики, не может устоять перед красотой и чарами Анфисы. Анфиса затмевает Нину, и с этим ничего не поделать. Решившись на серьёзный разговор с Анфисой, Прохор оказывается в её объятиях — их любовь становится взаимной.

В этой ситуации Пётр во второй раз отправляет сына на Угрюм-реку, чтобы таким образом избавиться от соперника. Прохор не в состоянии перечить отцу. И снова с Прохором убывает его верный Ибрагим.

За три года Прохор завёл своё доходное дело, выстроил резиденцию «Громово» и сумел неплохо обжиться на Угрюм-реке. Местные тунгусы тянутся к нему, поскольку он честнее и надёжнее прочих купцов. Прохор широко торгует пушниной, примеряется к золотодобыче.

За это время его отношения с Ниной и Анфисой сходят на нет. Если от Нины Прохор сам отказался, то его переписку с Анфисой в тайне от хозяина прерывает Ибрагим — он просто сжигает их письма, о чём бывшие любовники даже не догадываются.

В поисках развлечения Прохор соблазняет юную тунгуску Джагду. Несчастные тунгусы, не способные преодолеть тягу к водке, пропивают всё, что нажили своими охотничьими и оленеводческими трудами.

С точки зрения Ибрагима лучший вариант для женитьбы Прохора — это Нина. Так и выходит — при новом визите к Куприяновым Прохора здесь принимают за своего. Вместе с Яковом и Ниной Прохор едет на Нижегородскую ярмарку.

По дороге Яков, Нина и Прохор знакомятся с уральскими заводами. Прохор строит грандиозные планы на будущее — он закупает оборудование, знакомится с инженерами, вербует себе работников. Одним из таких инженеров становится Протасов, который обещает перебраться к Прохору и помочь ему в организации предприятий, в управлении бизнесом. Рабочим и техникам нравится азарт, с каким Прохор берётся за дела. А ещё людям нравится Нина, люди не прочь оказаться под защитой и опекой такой доброй хозяйки. В эти дни Прохор Громов уверен, что построит в Сибири новую лучшую жизнь.

Нижний Новгород. Прохор уже бывалый купец, но кручёные местные персонажи мало похожи на наивных тунгусов. Прохор становится жертвой аферистов — он попадает в медовую ловушку и лишается большой суммы денег. Страдает и его репутация — бизнесмена и жениха. Однако это не выбивает Прохора из колеи. Его поражают масштабы и объёмы, заводы и торговые площади.

В Нижнем появляется Протасов. Нина пленится его способностями, его кругозором и жизненной позицией. Это — взаимная симпатия. Прохор ревнует.

В Медведево получают телеграмму с известием о том, что Прохор женится на Нине Куприяновой. Скоро молодые должны приехать вместе с Яковом.

Анфиса не готова мириться с тем, что её любимый будет принадлежать другой. Пётр стремится заполучить Анфису себе в жёны. Ибрагим — в соответствии со своими представлениями — пытается оберегать семью Громовых, Марью он искренне жалеет и потому запугивает Анфису своим длинным кинжалом.

Прохор, Нина и Яков прибывают в Медведево. Чтобы добиться Прохора, Анфиса чинит Громовым всяческие козни. А тут ещё огромная беда — в серьгах, которые Пётр подарил будущей снохе Нине, Яков Куприянов признал украшение его убитой матери — стало быть, родителей Якова зарезал не кто иной, как Данила, и дом Громовых — это вертеп потомственных разбойников.

Куприянов грозит прокурором и расторгает все свадебные договорённости. Громовых ожидают позор и крах купеческому бизнесу. Нина сохраняет преданность Прохору и пытается воздействовать на отца.

К Якову является Ибрагим и берёт на себя это давнее убийство. Поначалу Яков не верит черкесу, потом в порыве гнева намеревается его убить, но в последний момент останавливается. Куприяновы уезжают из Медведево.

Спустя некоторое время Яков смиряется и даже прощает Ибрагима. Проблема кажется разрешённой, но тут шантажировать Громовых принимается Анфиса — когда-то она работала в доме Данилы и с тех пор хранит некоторые компрометирующие документы. Анфиса ставит условие — либо Прохор женится на ней, либо дело об «убийственном» прошлом их семьи будет предано огласке, так что их опять ожидают позор и суд. Прижатый к стенке Прохор соглашается. Однако ночью Анфису Козыреву убивают выстрелом из ружья, а спустя сутки её дом сгорает дотла — на пожарище находят лишь останки двух людей — Анфисы и какого-то неизвестного.

История мутная. По одной из версий неизвестным может быть ссыльный политический Шапошников — тоже заметный персонаж. Он учил Прохора разным наукам, помогал в некоторых делах и, подобно прочим, безнадежно любил Анфису.

После известия о гибели Анфисы Петра хватает удар, он на время лишается способности двигаться и говорить.

На месте преступления находят ружейный пыж. Газету, из который был сделан этот пыж, следователь обнаруживает в доме Громовых. В Медведево — помочь Громовым — приезжает купец Груздев. Груздеву удаётся хитростью съесть найденный следователем пыж. Однако это не спасает Прохора из лап Фемиды.

По результатам следственных мероприятий перед судом в качестве подозреваемых предстают Ибрагим и Прохор. Марья Громова, получив известие о происшедшем, умирает — не выдержало сердце.

На похоронах по несчастной Марье плачет всё село, люди её любили. На отпевании гробы Марьи и Анфисы стоят рядом. Останки неизвестного предают земле за пределами кладбища.

Жуликоватый приказчик Громовых, одновременно местный плейбой и «клоун» Илья Сохатых стреляется. Но это больше походит на фарс.

На суде Ибрагим достаточно легко отбивается от подозрений в его адрес, а вот Прохора прокурор загоняет в угол. В итоге — чтобы не оказаться на каторге, Прохор называет убийцей Анфисы Ибрагима, своего верного слугу и старшего товарища. Эти показания Прохор подтверждает некоторыми уликами. Суд признаёт их — Прохор оправдан, Ибрагим проклинает его и отправляется мотать срок. Обвинявший Прохора прокурор Стращалов убеждён, что наказан не тот, кто убил.

Через несколько лет «Громово» на Угрюм-реке превратилось в большое промышленное село. Оно раскинулось вокруг холма, на котором Прохор выстроил башню. Вершина этой башни — его кабинет. Отсюда Прохор руководит процессами и обозревает свои владения. У Прохора несколько крупных предприятий — заводы, лесопилки, золотые прииски, на которых трудятся тысячи рабочих. Но от идеалистических представлений Прохора о жизни почти ничего не осталось — разве что грандиозные планы — Прохор по-прежнему рвётся в самые богатые люди Сибири, да и всей России. Он нещадно эксплуатирует рабочих — выжимает из них все соки, платит ничтожно мало. Рабочие живут и трудятся в жутких условиях.

Прохор женат на Нине, у них дочь Верочка, но счастливым этот брак не назовёшь. У Прохора — куча любовниц, он себя ни в чём не ограничивает. Да и во взглядах на жизнь они с Ниной очень разные люди. Нина искренне сочувствует рабочим и по возможности старается облегчить их существование. В этом ей помогает инженер Протасов, который является правой рукой Прохора. Протасов — человек революционных взглядов, он тайно распространяет запрещённую литературу и участвует в работе забастовочного комитета. Нина и Протасов по-прежнему испытывают друг к дружке взаимную симпатию — с намёком на любовь.

Жизнь в «Громово» полна тягот, жестокости и несуразностей. Здесь процветают дикие нравы и разврат, все пьют, все дерутся — иногда до смерти. Местные чиновники давно куплены Прохором, так или иначе служат ему. Впрочем, не забывая о собственной выгоде.

Пристав Амбреев, которого Прохор привёз с собой из Медведево, конкретно мутит — из незаконно добытого золота он чеканит фальшивые червонцы, не брезгует тем, чтобы мошенничать по-мелкому и грабить по-крупному. К тому же он регулярно тянет деньги из Прохора — шантажирует.

Дело в том, что в своё время именно приставу удалось заполучить из дома покойной Анфисы компромат на семью Громовых. Прохор зол на пристава, но разделаться с ним пока не может. Жена пристава Наденька — бывшая любовница Прохора, дама крайне лёгкого поведения. Она охотно помогает приставу в его тёмных делишках.

Своего отца Петра Даниловича Прохор упрятал в сумасшедший дом. Пётр не успокаивается и во все инстанции пишет жалобы на убийцу сына.

Среди подчинённых Прохора есть откровенно каторжные типы, убийцы, которых Прохор держит для особых поручений — запугивать, поджигать, резать. Таким типом является Филька Шкворень. От безысходности он сам напросился к Прохору — золото добыть может, а вот удержать деньги не получается — либо бездумно пропьёт-прокутит, либо украдут. В момент их знакомства у Фильки тоже имеется при себе полпуда. Это золото у него мошенническим образом отнимает Наденька, жена и подельница пристава. Поступив в услужение к Прохору, Филька продолжает воровать при всяком удобном случае — в том числе у своего хозяина.

Филька Шкворень сообщает Прохору, что знает, где в тайге находится золотоносный участок. Но этот участок принадлежит кому-то в Питере, тот человек здесь ни разу не показывался, а пожалуй, и позабыл про своё владение.

Прохор снаряжает экспедицию в тайгу и действительно обнаруживает богатую золотоносную жилу. Однако в тайге — всё непросто. Здесь хозяйничают чёрные старатели, по большей части беглые или бывшие каторжники, хищные типы, готовые на всё, в том числе на смертоубийство. Среди них выделяется безносый мужик по кличке Тузик. Ночью эти типы нападают на экспедицию Прохора — достаётся многим, фельдшер убит.

Прохор изменяет Нине с богатой тунгуской. Наутро тунгуска является к дому Громовых и в благодарность за ласки приносит для Прохора подарки. Эти подарки тунгуска отдаёт Нине. Нина, конечно, возмущена, но при этом продолжает хранить верность блудному супругу.

У Нины в Громово сложился свой круг общения. Помимо Протасова в него входят учительница Катерина Львовна, которую все зовут Кэтти, и священник отец Александр. Отец Александр помогает Нине в осуществлении благотворительных проектов — в постройке школы, в попечении о нищих и больных рабочих. Кэтти — девушка не местная, она томится в этой глуши и пишет отцу, чтобы тот забрал её в большую Россию. Она ищет любовь и поначалу «охотится» на Протасова. Однако Протасов не разменивает свою жизнь на флирты, а его сердце занимает Нина.

Пока Нина увлечена своими благотворительными проектами, Прохор всецело сосредоточен на расширении бизнеса. Он отправляется в Питер, чтобы получить права на новые месторождения. К тому же у него там куча дел, связанных с приобретением оборудования, машин и агрегатов. В этой поездке Прохора сопровождают Груздев и Яков Куприянов.

В Питере Прохор знакомится с номинальным хозяином золотоносного месторождения поручиком Приперентьевым. За своё месторождение Приперентьев требует серьёзных денег, но Прохор готов пожертвовать не больше тысячи. Приперентьев не кажется Прохору сколь-нибудь серьёзным конкурентом.

Прохор отправляется на приём к товарищу министра. Спустя пару недель в результате коррупционной сделки Прохору удаётся заполучить в своё пользование нужные участки тайги — продажные чиновники всегда рады помочь богатым людям.

По ходу этой министерской истории Прохор знакомится со светскими львицами — баронессой Замойской, её подругой по фамилии Прахова — и их ближайшим окружением. У Прохора с Праховой приключается роман. Прохор даже зовёт дамочку с собой в Сибирь, обещает выстроить ей дом. Но у этой питерской богемы свои взгляды на жизнь.

На втором плане возле Прохора постоянно крутится купец Груздев, который к этому моменту уже превратился во вполне себе комического персонажа.

Протасов не оставляет попыток сделать Нину своей соратницей в деле освобождения рабочих. При всём уважении к нему Нина не поддаётся и держится традиционных христианских взглядов. На руку и сердце Нины также претендуют проворовавшийся картёжник инженер Парчевский, симпатичный молодой человек с амбициями, и американский специалист мистер Кук.

Прохор снова попадает в лапы матёрых аферистов, его опаивают некой гадостью, обыгрывают в карты, обворовывают на большие деньги и лишают бриллиантового перстня. А в результате драматической постановки даже избивают до потери сознания.

События приобретают крутой оборот, когда из Питерской газеты люди в «Громово» узнают о смерти Прохора. Женихи мечтают о богатой и прелестной вдове, рабочие празднуют гибель своего мучителя.

Однако Прохор жив, и он возвращается домой, добившись всех поставленных перед собой деловых целей. Работа закипает с новой силой, предприятия Прохора расширяются, со всей России, особенно из окрестных деревень, к нему едут мужики, ищущие, где бы зашибить деньгу. Но вместе с тем, его психическое состояние начинает ухудшаться. Прохора преследуют призраки, среди них — Анфиса и тунгусская шаманка. Прохор много пьёт, мало спит и принимает наркотики, чтобы взбодрить себя.

Кэтти примеряется ко всем мужчинам, обитающим в «Громово». Кто-то из них не прочь завести с ней интрижку, но из этого всё как-то ничего не выходит. Томление девушки сменяется тоской, и однажды Кэтти пытается соблазнить местного дьякона Ферапонта. Ферапонт — колоритная фигура. Огромный человек с потрясающим басом. Когда-то Прохор переманил его с Урала. Ферапонт работал кузнецом, с подачи Прохора сделался дьяконом и женился на дочери священника отца Ипата из села Медведево. Ферапонт человек светлый, богобоязненный, но мучимый пристрастием к алкоголю. Это один из немногих персонажей, которые искренне благодарны Прохору за его благодеяния.

Однажды Прохор узнаёт имена аферистов, которые кинули его в Питере, и отправляет туда Парчевского с особой миссией — отомстить обидчикам самым жутким образом. Среди обидчиков — кроме светских львиц Замойской и Праховой — также купец Алтынов и его подручные.

У Нины умирает отец — Яков Куприянов. Нина становится наследницей двухмиллионного состояния. С этого момента она чувствует себя самодостаточным человеком и уже открыто оппонирует мужу. Протасов уговаривает Нину открыть собственное дело, чтобы её рабочие жили в достойных условиях и получали хорошую зарплату.

Бедняжка Кэтти по-тихому пьёт и изливает свои чувства в личном дневнике. Она пыталась отдаться в руки Протасова, но тот подарка не принял.

Читайте также:  Загадка про амазонку реку

А на заводах и приисках Прохора ситуация — всё хуже. Доведённые до отчаяния люди готовят забастовку. Прохор ужесточает репрессии, и если где-то уступит, то в другом месте сразу прижмёт. Чуть повысив зарплату, он тут же поднимает цены на продукты и гонит со своих территорий всех сторонних продавцов. При этом продукты, которые закупают его магазины, — это часто откровенные помои или нечто непотребное.

Среди приближённых к Прохору персонажей имеются редкостные мерзавцы. Особо выделяется Ездаков, управляющий прииском «Достань». Он нещадно бьёт и притесняет подчинённых, насилует их жён, всех считает скотами.

Казачий конвой, вывозящий золото, добытое на приисках Прохора, подвергается нападению банды разбойников.

Прохор быстро выясняет, что за нападением на «золотой конвой» стоят пристав Амбреев и его Наденька. Он является к злоумышленникам и грозит выдать их властям. Пристав недолго сопротивляется, но в итоге пасует и клянётся в своей преданности Прохору. Он отдаёт хозяину компромат, который копил все эти годы — в том числе документы, выкраденные из дома покойной Анфисы. Теперь Прохор чувствует себя свободным, однако его психическое состояние всё хуже.

Засушливым жарким летом в тайге возникает пожар. Пожар движется к владениям Прохора и грозит всё уничтожить. Прохор отправляет на тушение своих рабочих, но люди противятся. В этих условиях Прохору не остаётся ничего иного, как обещать им выполнение требований — укоротить рабочий день, повысить зарплаты, улучшить жилищные условия и питание, уволить Ездакова.

В результате героических усилий всего трудового коллектива пожар потушен, есть погибшие. Но когда приходит время выполнять обещания, Прохор включает заднюю — у него и без того большие финансовые потери. Рабочие возмущены.

Чтобы покрыть потери и даже значительно приумножить состояние, Прохор решается на аферу. В этом деле ему активно помогают командированные в столицу Груздев и Парчевский. Посредством газет в Питере распространяются слухи, что в связи с пожаром предприятия Прохора Громова находятся в крайне бедственном положении. Испуганные кредиторы Прохора стремятся прояснить, как там и чего, можно ли спасти хоть какие-то свои капиталы. Для них разыгрывают спектакль. В результате кредиторы идут на уступки и с каждого рубля получают только двадцать пять копеек, а Прохор кладёт в карман полмиллиона.

На волнения рабочих вынужденно откликаются государственные власти. В «Громово» прибывают дополнительные полицейские и воинские силы. Силами командуют жандармский ротмистр Пфеффер, а также два офицера — Усачев и Борзятников. Кэтти крутит роман с молодым Борзятниковым.

Пфеффер берётся за дело рьяно. Он навещает всех по очереди — разговаривает по душам, намекает, манипулирует, склоняет к доносительству. Священнику отцу Александру он в мягкой форме предлагает отказаться от тайны исповеди и сообщать о настроениях и поступках рабочих. Священник гонит Пфеффера прочь.

Пфеффер пытается придавить Протасова, но Прохор решительно пресекает эти попытки — Протасов, несмотря на его революционные настроения, фигура неприкасаемая, без него бизнес Громова рискует рухнуть.

Нина в сопровождении Протасова ходит по баракам, ужасается условиям жизни рабочих, помогает, как может.

Предприятия Прохора проверяет государственный инспектор. Он вроде бы и строгий дядька, но если вручить ему денежный подарок, то всё не так уж и плохо.

Тайно от властей действует забастовочный комитет. Выборные от рабочих являются к Прохору с требованиями. Прохор гонит их прочь и давит на жандармов, чтобы те жёстче и активнее прессовали «бунтовщиков». Ближайшей ночью все выборные арестованы.

Протасов требует от Прохора пойти навстречу рабочим. Прохор категорически отказывается. Протасов подаёт прошение об отставке и уезжает. Из-за его отсутствия сбоит производство. Прохор просит Нину, чтобы она вернула Протасова назад.

Убедить Прохора пытаются прочие инженеры и техники, его пытаются вразумить священники — тщетно.

Рабочие тянут волынку, кто-то специально портит инструменты и оборудование. Начинается забастовка. Прохор грозит всех уволить и набрать новых людей. Рабочие шлют жалобные телеграммы губернатору. Атмосфера накаляется. У народа кончаются запасы продовольствия и деньги — наступают голодные времена.

Наконец, в «Громово» объявляется прокурор. Прохор пробует купить прокурора, но у него не получается. Прокурор, конечно, порочный тип, но честь мундира всё же блюдёт.

Люди направляются к прокурору с жалобами — нарядились в лучшее, что у них есть, точно на праздник. Люди полагают прокурора своим защитником. Стараниями Прохора и его подручных мирное шествие обвиняют в экстремизме, в желании устроить бунт и поджоги. Вернувшийся Протасов бросается навстречу рабочим, чтобы их остановить, но у него не выходит. Нелепое стечение обстоятельств провоцирует открытие огня на поражение. В результате шествующие расстреляны солдатами и жандармами. Мертвых собирают до глубокой ночи — стоны, рыдания. Репрессии продолжаются не один день — многие убиты, многие ранены, многие арестованы.

Осознав ужас происшедшего, Прохор пугается и бежит из «Громово» в тайгу.

В «Громово» — трагические дни. Больница переполнена ранеными, убитых отпевают и хоронят десятками. У прокурора не выдерживает сердце, он умирает. Пфеффер всё пытается взять ситуацию под контроль, но известия о расстреле уже распространились по всей России. В Москве и Питере рабочие устроили стачки — в знак солидарности.

Пару дней, выдавая себя за бродягу старателя, Прохор обретается в землянке у ветхой старухи, которая вместе с сыном и внуком производит дёготь. Во время расстрела рабочих сын старухи погиб. Старуха проклинает мироеда Громова, не подозревая, что сейчас ест с этим самым Громовым из одного котелка.

Потрясённая картиной расстрела Кэтти находится в жутком душевном состоянии. Во время одной из прогулок по окрестностям «Громово» компания с Кэтти встречает разбойника по кличке Тузик. Борзятников пытается его преследовать, но Тузик грозит ружьём, и Борзятников сразу ретируется. Это даёт повод Кэтти упрекнуть офицеров в трусости — дескать, вы герои только против безоружных рабочих. Она берёт у них револьвер — якобы потренироваться в стрельбе, ранит Усачева, убивает Борзятникова и третьим выстрелом кончает с собой.

Власти проводят разбирательство в связи с расстрелом рабочих. По итогам этого разбирательства смещён с должности губернатор. Главным виновником объявляют Пфеффера. Его отзывают из «Громово» в Питер. Пфеффер боится мести, и в эти дни его тщательно охраняют солдаты. Наконец, он уезжает.

На похоронах Кэтти Протасов читает письмо, которое только что пришло на имя несчастной самоубийцы. Это письмо от отца Кэтти. Отец управился со своими делами, зовёт дочь бросить всё и выехать к нему — чтобы отправиться на юг — отдыхать, а после и в Европу.

Прохор находит приют в лачуге у старцев-отшельников, живёт с ними долгое время, мучается из-за скудной еды, тайком питается на стороне. Но ни вразумления старцев, ни его собственные бесплодные молитвы не способны умиротворить душу. Прохор удаляется с досадой на себя и на отшельников. После этого в тайге раздаются два выстрела и появляется слух о том, что Прохор покончил жизнь самоубийством.

Во время отсутствия Прохора всеми делами в «Громово» рулят Нина и Протасов. Рабочим повысили зарплаты, для них строят новые комфортабельные бараки, их обеспечили хорошими продуктами. Вместе с тем повысилась и производительность труда, предприятия функционируют, всё крутится.

На слухах о смерти Прохора вокруг Нины снова вьются женихи. Более прочих усердствует инженер Парчевский, он всё пытается устроить свою жизнь на халяву. В этом ему помогает любовница Наденька, она же — жена пристава. У Протасова — иные мотивы, но он тоже делает Нине предложение. Нина остаётся верна Прохору и своим христианским взглядам на жизнь. Всё плохое, что связано с мужем, она воспринимает как крест, который нужно нести. Отец Александр её в этом поддерживает.

Помещённый сыном в сумасшедший дом Пётр Данилович претерпел немало унижений и бед. По поручению Нины Петра навещает Груздев. Нина способствует тому, чтобы свёкор вышел на свободу, она всячески помогает ему тайком от мужа.

Вернувшийся Прохор выслушивает доклады о состоянии дел. Он поражён тем, какие большие суммы потрачены на всю эту «благотворительность». Прохор подозревает Нину и Протасова в том, что они хотят присвоить себе его бизнес. Прохор начинает воспринимать Нину как врага. Ситуация всё более обостряется, поскольку рабочие норовят перейти с предприятий Прохора на предприятия его жены.

По команде хозяина Филька поджигает два новых барака, которые Нина выстроила для рабочих.

За последние десять лет Прохор добился огромных успехов, в его заводы и прииски вложено тридцать три миллиона рублей, его годовой доход составляет два миллиона, однако Прохор мечтает о миллиарде и не намерен останавливаться — ни перед чем, ни перед кем. Прохор задумывается над тем, чтобы убить Нину.

Освобождённый Пётр тайно приезжает в «Громово», живёт на отшибе. Он женится на молодой вдовице Анне, дочке купца Груздева, которая прежде состояла в любовницах Прохора. К моменту этой женитьбы Анна беременна от Прохора. Анна чрезвычайно угнетена этим обстоятельством — её будущий ребёнок будет приходиться внуком её мужу. Измучившись, она делает аборт.

Ярким событием становятся торжества в честь десятилетия основания «Громово». На торжества съезжаются важные персоны со всей России, включая богатых промышленников и нового генерал-губернатора. Прохора хвалят, перед Прохором заискивают, но во время его праздничной речи становится очевидным, что с головой у хозяина большие проблемы. Нине с Протасовым удаётся сгладить углы, но, в общем, всё очень и очень тревожно. Прибывших чиновников ублажают каждого на свой манер. Губернатору устраивают фальшивую охоту на медведя, а после подкладывают под него Наденьку. За это губернатор одаривает Наденьку своей милостью и производит её мужа в исправники.

Пётр намерен востребовать со своего сына большие деньги. Но это — пустое. Деньги Петру тайком от Прохора выдаёт Нина. Пётр вместе с женой уезжает в «Медведево» и ведёт там жизнь состоятельного купца. Однако ни налаженный быт, ни удары судьбы, ни благодеяния снохи не делают Петра лучше, он остаётся всё тем же порочным типом, готовым причинять вред окружающим.

В один из дней, когда сознание Прохора окутывает сумрак, он бросается на Нину с упрёками, а потом и вовсе даёт ей пощёчину. Не смущаясь присутствия маленькой дочки, Прохор требует, чтобы Нина прекратила свой самодеятельный бизнес и отдала ему все деньги, полученные в наследство. Нина сопротивляется. За Нину вступается дьякон Ферапонт. Ситуация кажется разрешённой, но в результате очередной вспышки ярости, Прохор стреляет в Ферапонта и смертельно его ранит.

И вот настаёт время, когда чаша переполнена и солнце начинает клониться к закату. Над Прохором сгущаются мрачные тучи. Те, кого он обманывал — бывшие кредиторы и поручик Приперентьев, — замыслили отжать у него большую часть бизнеса. Они включили мощный административный ресурс и громадные финансы, с которыми Прохору трудно тягаться. К тому же психическая болезнь не позволяет Прохору правильно и вовремя разбираться с делами.

Плюс банда разбойников, которая завелась в тайге возле «Громово». Бандой руководит бежавший с каторги Ибрагим. Цель Ибрагима очевидна — наказать Прохора. Банда совершает налёты на склады и прииски Прохора, грабит всё, что находит, в том числе золото. С бандой не могут справиться вооружённые отряды из жандармов и солдат. От рук банды гибнут ближайшие подручные Прохора, в том числе мерзавец Ездаков и новоиспечённый исправник Амбреев. Ездаков повешен, Амбреев обезглавлен — голова, упакованная в мешок, отправлена в подарок Прохору. Прохора постоянно преследует страх перед Ибрагимом.

Овдовевшая Наденька ищет себе другого мужа и пробует захомутать мистера Кука. Кук противится и отправляет Наденьку к её постоянному любовнику Парчевскому. У всех с этой Наденькой были интрижки.

Из «Громово» в село «Разбой», от Угрюм-реки к Большому потоку, тянутся подводы с теми, кто закончил свои таёжные дела и делишки и теперь возвращается в большую Россию. Среди этих людей много простых рабочих, тихих тружеников, которые поспешают в свои деревни к оставленным семьям. Хватает и всякого лихого народа — диких старателей, бродяг, спиртоносов, воров и каторжников. У этих, последних, накоплено немало левых денег и золота. В одной из таких компаний едут Филька Шкворень, бывший подручный Прохора, и безносый разбойник по кличке Тузик. Неподалёку от села компанию тормозят мужики из банды Ибрагима. Но ворон ворону глаз не выклюет — посидели у костерка, поели, покурили, выпили. Просто бандиты провожали в Россию двух своих товарищей, среди которых и бывший прокурор Стращалов — тот самый, что некогда на суде обвинял Прохора в убийстве Анфисы. Потом этого прокурора уличили в революционной деятельности и отправили в ссылку, из которой Стращалов благополучно бежал. В итоге он примкнул к лихим людям.

Не менее удивительные кульбиты совершает ещё один второстепенный персонаж — Шапошников. Это ссыльный, что жил в «Медведево», учил Прохора наукам, а потом исчез. По одной из версий следствия именно он сгорел в доме погибшей Анфисы. Но вот оказалось, что выжил, перебрался на Большой поток и теперь влачит тут своё жалкое существование, выдавая себя за брата того Шапошникова. Мистификатор. Он общается и со Стращаловым, и с Протасовым — всё это люди одних политических взглядов. На хате у Шапошникова собирается кружок социалистов, здесь решаются вопросы о проведении забастовок и прочих активных действий. Стращалов оставляет Шапошникову свой черновик обвинительной речи, в котором с фактами и аргументами доказывается, что Прохор — реальный убийца. Позже этот черновик у Шапошникова выпросит Протасов. Придёт час и Протасов предъявит бумаги Нине, желая склонить её на свою сторону. Однако Нина в эти документы не поверит.

Однажды в плен к разбойникам Ибрагима попадает и сам Прохор. Разбойники настроены кровожадно, они привязывают Прохора к двум согнутым ёлкам и намереваются разорвать его на части.

В последнюю секунду жизнь Прохору спасает Ибрагим — «потому что ещё не время». Униженный и озлобленный Прохор возвращается в «Громово», он жаждет мести. Эта жажда окончательно лишает его рассудка. Прохора преследуют видения и призраки — Анфиса, тунгусская шаманка, расстрелянные рабочие.

Село «Разбой» оправдывает своё название на все сто. В первые часы оно гостеприимно до самоуничижения. Ради барыша хозяева заманивают к себе пришлых — для уютного ночлега, сытной еды, бани и прочих удовольствий. Тихие труженики сразу направляются на баржу — с намерением провести там всё время до отбытия парохода, а вот лихие люди не могут удержаться от кутежа, пьянки и разврата. Ушлым селянам только этого и надо. К утру они напрочь обчищают вчерашних старателей, кому-то бьют рожи, кого-то увечат, кого-то конкретно мочат. Подкупленные жандармы ни во что не ввязываются — они лишь собирают трупы и сажают в кутузку тех, кто со скандалом пытается вернуть потерянные деньги. Увы, криминальные герои повествования Филька Шкворень и безносый Тузик тоже заканчивают здесь свои жизненные пути, точнее сказать, кривые дорожки.

Раскрывается тайна рождения Анфисы. Её настоящим отцом оказывается один из старцев-отшельников. Некогда он был знатным человеком, потом уехал из Питера в Сибирь и однажды соблазнил здесь насельницу раскольничьего скита. От этой греховной связи и родилась наша погибшая героиня.

Из Питера в «Громово» приезжают богатые купцы и промышленники, им удалось увести у Прохора часть предприятий и месторождений.

Протасов, на котором долгое время держался бизнес, заболел раком, отправился в Петербург, но по дороге был арестован жандармами.

Прочие инженеры тоже уходят от Громовых к новым хозяевам.

Нине не по силам бороться с конкурентами, и она уже жалеет денег, потраченных на благотворительные проекты. Теперь она смотрит на бизнес глазами мужа и оправдывает его жестокое отношение к рабочим. К тому же она беременна — у них с Прохором будет второй ребёнок, и Нина не может позволить, чтобы её дети росли нищими.

Дело, выстроенное с такими усилиями, рушится. Разрушена и личность самого Прохора. В состоянии бреда он погибает, бросившись с высокой башни, в которой некогда был его кабинет.

Это история талантливого и амбициозного человека, который начал с малого и стал самым могущественным предпринимателем Сибири. Он шёл к своей цели по чужим судьбам, но счастья на этом пути не обрёл. Он пытался победить жизнь, но жизнь победила его.

Это семейная сага о том, как бандитское прошлое дедов тяготеет над судьбами потомков.

В этом производственном романе много главных и второстепенных персонажей, много увлекательного, смешного и трагичного — картины народного быта, величавая природа, мистика, детектив, приключения, мелодрама, жуткие преступления, коррупционные схемы, тоскующие романтичные девушки, любвеобильные мошенницы, бравые трусливые офицеры, разбойники и убийцы, благочестивые старцы, политические активисты, ссыльные, рабочие с их семьями, пот и кровь, вечные ценности и проклятые вопросы — объёмное полотно — Россия на рубеже девятнадцатого и двадцатого столетий.

© Copyright: Аркадий Казанцев, 2017
Свидетельство о публикации №217030301679 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Аркадий Казанцев Аркадий, сейчас смотрю сериал, потому хочется спросить. Так кто все-таки убил Анфису — Прохор? Или отец Прохора? Или это остается до конца непроясненным умышленно? А почему ему мерещится тунгусская шаманка? Ее-то он не убивал.))

Книгу не читала, а сериал вызывает какие- то недоумения.

Галина Богословская 30.03.2021 11:34 Заявить о нарушении Здравствуйте, Галина!
Анфису убил Прохор. Синильга (легенда о ней, её колода) стала самым ярким мистическим переживанием в юности Прохора, потому и осталась с ним на всю жизнь. А уж когда он начал сходить с ума, Синильга и вовсе сделалась его постоянной «гостьей», мало того — привела за собой и других призраков.

Источник

Adblock
detector