Меню

Река березина где находится 1812 года

Тайный дневник Кутузова: Почему Наполеону удалось спастись в битве при Березине

В 1812 году в битве на реке Березина французская армия потерпела полное крушение, после чего практически перестала существовать как армия. Но сам Наполеон ушёл. Почему?

Автор: Цыганов Александр

Само слово «Березина» стало во французском национальном сознании символом полной неудачи и крушения. Но практически все историки считают битву при этой реке проявлением высшего гения Наполеона Бонапарта. Ведь он вырвался из ловушки, из которой вырваться нельзя было даже теоретически. Что же верно? Катастрофа или гений? Или, быть может, стечение обстоятельств?

Начнём с того, что никакого гения Наполеона в той ситуации. не проявилось! Само место переправы для него и остатков армии, якобы неожиданное для русских, выбрал не он сам, а его маршал Удино. И адмирала Чичагова, удерживавшего переправу при городе Борисов, потрепал и обманул тоже он. Наполеон пришёл уже на готовое.

Но не это главное. Главное в том, что французскому императору вообще удалось удрать. С остатками своей армии. Хотя, казалось, это было даже теоретически невозможно.

С юга к Борисову продвигалась армия адмирала Чичагова численностью около 36 тысяч человек. С севера туда же шла армия генерала Витгенштейна в примерно такой же силе. Соединившись в Борисове, они должны были стать непреодолимой стеною на пути у французской армии. А с востока её жал и гнал фельдмаршал Кутузов во главе главной русской армии. Не было выхода у Наполеона! Он должен был быть прихлопнут как муха!

Но. не случилось. Почему?

А давайте на это взглянем глазами Кутузова. Например, прочтём его тайный дневник. Коего он, конечно, не вёл, но который мы сегодня можем реконструировать на основе а) боевых донесений и рапортов, б) писем и записок участников событий, в) самого хода действий. И, наконец, элементарных принципов стратегии и тактики, которые и сегодня офицеры проходят на первых своих курсантских курсах. При этом, что нужно подчеркнуть, в реконструкции этой не добавлено ни факта, ни документа. А дальше — судите сами, кто упустил Наполеона и почему так вообще случилось.

Тайный дневник фельдмаршала Кутузова

Чичагов воюет весьма вяло и с потерями; без смеха горестного не могу я читать рапортов его. Я вижу только войски его на пространстве в 400 вёрст разбросанными. И что вообще надобно ему возле Брест-Литовска, когда тем же планом, к коему, сказывают, и он руку приложил, ему при Березине стоять предписывается? А я так и вовсе приказывал ему ближе ко мне смещаться, дабы операции согласно проводить. А он эвон как неизящно мои приказы игнорирует!

Чичагов пока в Минске. В очередной раз отписал ему просьбу, уже регулярную:

Поспешайте, Ваше высокопревосходительство, к общему содействию, и тогда гибель Наполеона неизбежна. Весьма необходимо открыть скорое сношение между вашею и Главною армиею чрез Копысь, Староселье, Цезержин, Шепелевичи, Черной Усов, село Уша, что на Березине, Гроднянка, Смолевичи и Минск.

Впрочем, отчего-то думаю я, что Чичагов Наполеона не удержит. Не того полёта птица. Ну никак не хочет он торопиться к нам поближе, чтобы действовать совместно.

Надеюсь, Наполеон толикой глупости не сделает, чтобы попасться; судя, однако, по его поведению и поведению маршалов его, кои войски свои бросают при малейшей угрозе окружения, на сей предмет император французский явно некий приказ издал. Так что полагать надобно, что сам он для себя возможность бегства уже продумал.

Генерал Ламберт взял Борисов! Важная переправа под нашим контролем! С потерей Борисовского моста судьба войны, можно сказать, решена: по донесениям, морозы, вновь сменившие оттепель, что установилась во дни Красненского сражения, ещё не успели сковать Березину, и по ней идёт ещё только устанавливающийся лёд. Переправа по бродам становится почти невозможной! Теперь армия французская вынуждена будет сгрудиться на этом берегу, где мы её и прихлопнем. Можно даже не торопиться особо, ибо наши войски тоже нуждаются в отдыхе и поправке. Хотя солдатам нашим приходится неизмеримо лучше, нежели французским, но ничего не поделаешь против природы! — потери растут, и прежде всего больными и отставшими. Немало и угоревших, кои столь распаляют печки, что потом во сне и угорают. Хотя все русские и с печами обращаться должны уметь. Война! Она делает всех легкомысленнее, а уж касательно собственной жизни — и вовсе.

Но вот никак не могу Чичагова с Витгенштейном направлять на соединение друг с другом, чего никак не делают они! Первый из какого-то злобного упрямства движется так, как сам того хочет, а не в соответствии с планами и приказами; да ещё и донесения шлёт не вовремя и невнятные: этакие реляции вместо точного местоположения и пунктов движения. Второй явственно славою «спасителя Петербурга» упивается, отчего против свежих сил Виктора действует непереносимо осторожно, едва ли не робко! Нет, сие точно! — едва ли не потеря сражения под Смолянами случившаяся явно вызвала у него боязнь поражения. А на нём ведь лавры, кои чело украшают!

Есть у меня опасения в отношении этих двух. Мне они подчиняются лишь формально, а на деле с царём в постоянных сношениях находятся. А уж он-то накомандует!

Хотя. Может, оно и к лучшему, скажу я сам себе на ухо. Как раз Наполеон уйти успеет, войски свои бросив. Но даже для этого Борисов нужно удерживать, чтобы ушёл он не более чем сам-десять, ну, пусть с гвардиею, через брод какой; а остальную армию на сём берегу оставив.

Положение армий ныне таково: Чичагов вступил в Борисов со всею армиею своей; у него 34 тысячи. Витгенштейн подошёл к Лукомлю. У него около 30 тысяч. Если никто не подведёт, то Наполеон полностью в ловушке. Ни один из его отрядов не может противостоять ни одному нашему отряду по силе; при том обложен он плотно. Рассчитываю на уничтожение армии его возле Березины, кою ему едва ли преодолеть, ежели только Чичагов не уступит Борисова; но кому он его уступить может? — не вижу сил таких неприятельских, кои подвинуть могут с места 34-тысячный корпус. В прочем описал я Чичагову положение наше и Наполеона и ещё раз приказал ему внимательно следить за всеми передвижениями. Как мальчику разъясняю всё.

Главная армия имела день отдыха в Ланниках. Витгенштейн двинулся в Черею. Ермолов как начальник штаба заклинает его торопиться! Авангард Чичагова под начальством г.-м. графа Палена выступил к Лошнице. Зачем? — Не понимаю!

Ввечеру уже последовал ответ закономерный от самой судьбы на движение сиё бессмысленное. Авангард сей у Лошниц, к коим выдвинулся утром, наткнулся на авангард корпуса маршала Удино. Войски французские под командой опрокинули наших и оттеснили их к Борисову.

Удино с остатками войск Домбровского и Брониковского напал на Палена; передовые войски последнего оказались опрокинуты на шедшие сзади кавалерию и артиллерию; всё смешалось. Кавалерия и артиллерия понеслись назад в Борисов. Чичагов тут же утерял контроль над обстановкой и сам поспешно начал отступать из Борисова! Высланный в подкрепление авангарду кн. Щербатов на плотине поставил батарею; отступавший авангард, минуя оную, пошёл вброд, чем указал дорогу французам. Тут и Щербатов, угрожаемый обходом, отступил. Переправясь кое-как через Березину, на правой ея стороне он присоединился к армии. Так Удино занял Борисов, в коем Чичагов бросил даже обозы свои!

Непонятно, что у Чичагова. По сведениям оттуда, Чичагов стал у Борисовского укрепления, выслав к Зембину Чаплица, а вправо до местечка Березино — Орурка. Коли так, то всё ещё не плохо. Оставя Борисов, он может со всеми силами своими беречь от потягновений неприятеля правый берег Березины, отражая все его попытки переправиться. Там не так много пригодных для наведения мостов бродов. Тем временем по левому берегу Березины дойдёт Витгенштейн, коего авангарды вытеснили ныне Виктора из Батур. Правда, сам Витгенштейн всё медлит, вступил всего в Холопеничи — медлит, медлит, медлит «спаситель Петербурга»! Бобр, где, по сведениям нашим, сидит Наполеон, от него в два раза ближе, чем от нас — менее 30 вёрст, в то время как от Копыси, куда я сего дни прибыл, более 60-и. Вот и всё объяснение! — герой наш предпочитает подолее держать незапятнанную славу свою, предоставляя счастие сразиться с Наполеоном Чичагову. А мы — мы не успеваем никак уже: нам два перехода до главной армии французской!

ПРИМЕЧАНИЕ НА ПОЛЯХ: Потом уж установилась картина, что происходила на Березине с французской стороны. Рано утром Наполеон выслал к Удино генералов Шасслу и Эбле со всеми саперами, понтонёрами и материалами для постройки мостов. Сей, однако, был в затруднении, в котором месте избрать пункт переправы. Подходящие места были у Студянки, Ухолод и Стахова; однако посланный на разведку к Студянке генерал Обри доносил о крайней трудности построить там мосты. Однако же известилось при этом, что бригада кавалерии, посланная генералом Вреде, переправилась через Березину вброд именно здесь, так что Удино избрал этот пункт для наведения моста, резонно полагая, что хотя бы кавалерия форсирует здесь реку, не требуя перехода по оному.

Чичагов повёл себя самым позорным и жалким образом. Пока не знаю подробностей, но одно уже определилось: Наполеон обманул адмирала нашего сухопутного, как щенка, — он выступил к Студянке, повелев строить для отвода глаз фальшивый мост у Ухолода. Но Чичагов кинулся вообще в противную сторону! К Шабашевичам. Да к тому же притянул ещё и Чаплица, за исключением части его отряда под начальством полковника Корни­лова, коего оставил у Брили, против места наведения настоящих мостов; однако силы сии в четыре батальона и 12 орудий оказались несравненно слабы с французскими.

Общее положение, известное по донесениям, следующее: Наполеон с гвардиею — в Борисове, Удино — в Студянке, Ней тянется между Лошницей и Ниманицей, вице-король за ним в Наче, Даву — между Начей и Крупками. Виктор обеспечивает фланг колонн сих, отодвинувшись в Ратутичи; при этом довольно крепко удерживается там.

Что до нас, то авангард наш уже в Толочине; Витгенштейн по-прежнему медленно, будто во сне, прибыл в Бараны; Чичагов, как уже сказано, потянулся к Шебашевичам и Ухе. Платов с Ермоловым висят на плечах у французов; атаман при этом докладывает, что взял в плен 5 000 человек.

Не зная ещё всего того, срочно отправил отношения к Чичагову и Витгенштейну. «№ 502 Главная квартира г. Копысь

Милостивый государь мой Павел Васильевич!

Без сумнения, Наполеон, отступая чрез Коханов, Толочик к Бобру, присоединит к себе Сен-Сира и Виктора. Вследствие чего предписано от меня графу Витгенштейну соединённо с генерал-адъютантом Голенищевым-Кутузовым, не упуская из виду неприятеля, следовать быстро за ним. Ваше высокопревосходительство усмотреть можете, что по мере соединения сил неприятельских в направлении к Борисову сближатся и силы наши для нанесения сильного и, может быть, последнего удара неприятелю.

Естли Борисов занят неприятелем, то вероятно, что оный переправясь чрез Березину, пойдет прямейшим путем к Вильне, идущем чрез Зембин, Плещеницы и Вилейку. Для предупреждения сего необходимо, чтобы Ваше высокопревосходительство заняли бы отрядом дефилею при Зембине, в коей удобно удержать можно гораздо превосходнейшего неприятеля. Главная наша армия от Копыса пойдет чрез Староселье, Цесержин к местечку Березине, во-первых, для того, чтобы найти лучшее для себя продовольствие; во-вторых, чтобы упредить оного, естли бы пошел от Бобра чрез Березино на Игумен, чему многие известия дают повод к заключениям.

Ниже города Борисова в 8-ми верстах при деревне Ухолоды весьма удобный брод для прохода кавалерии. «

Да хотя б и к Ухолодам он пошёл! Уже лучше, чем Шебашевичи, кои аж в 20 вёрстах от Борисова лежат! А может, и верно оно, что в штабе шепчут — уже не боится ли Чичагов столь Наполеона, что нарочно так далеко войски свои загнал от явственного главного направления движения его?

Но, надеюсь, хоть дефилеи Зембинские будет он удерживать? Наполеон — Бог с ним, чувствую, что уйдёт он; мне армию его выпустить не хочется: без армии он поменее гордости на переговорах выказывать будет.

Равномерно и Витгенштейну отписал, дабы поторопился он.

Более сделать не могу пока ничего же!

Чичагов сел в лужу: французам удалось вырваться из кольца. Наполеон обманул его. Обкрутил вокруг пальца. Обмануться столь фатально барышне сельской впору, но не офицеру, хотя и морскому!

Всё же амюзантно сие до невероятия: сугубый англофил, у коего всё сердце в Англии осталось во время пребывания там, да самая жена — англичанка (фи, представляю! да и в свете не видел её ни разу) — сей конфидент царя, на английской службе, можно сказать, пребывающего, сей либерал и реформатор, не умеющий даже рапорты военные правильно составлять — ах! и сей честный чиновник упустил самого Наполеона! Да в ситуации, когда его проще поймать было, нежели выпустить!

Читайте также:  Река теплушка нижегородская область

Да ведь ещё Чичагов простоял весь день в Шабашевичах. Что делал он там, когда уж донеслось вполне от Корнилова, что Удино уже навёл мосты и переправляется у Студянки?

Словом, во всём опозорился наш адмирал великолепный. Как постепенно разъясняется, Наполеон обошёл его, как пешку конём шахматным. Нет, даже не Наполеон! Обычный, звёзд с неба не хватающий маршал Удино! Тот ещё до прибытия Наполеона, коий с гвардиею прибыл к Студянке в 5 часов пополуночи, кавалерию свою переправил вплавь, везя на каждой лошади по пехотинцу. С силами сими малыми, хотя и при поддержке 40 орудий, паливших с другого берега, они навалились на Корнилова, презирая артиллерийский обстрел; тем временем пехота начала переправляться на паромах и усилять дотоле переправившиеся войска. Около полудня был окончен первый мост; причём по Березине шёл лед, и сапёрам французским приходилось работать, стоя по грудь в воде. Колонны Удино начали переход по мосту. Корнилов был отброшен до Стахова, которую позицию и удерживал с помощью прибывшего к нему Чаплица. К 4 часам пополудни французы закончили второй мост, годный для перехода артиллерии. Тем временем Удино занял Зембинские дефилеи; которые, несмотря на приказ мой, Чичагов оставил без, можно сказать, всякого призрения. К ночи бой прекратился.

В это время Витгенштейн перешёл лишь к Кострице, когда Виктор ушёл уже в Борисов, оставя лишь у Лошниц дивизию Партуно в качестве арьергарда.

И со всем этим я ничего поделать не могу, ибо главная армия наша дошла пока до Староселья, хотя авангард наш уже в Молявке.

Платов и Сеславин подошли к Борисову; Сеславин ворвался в город и захватил два орудия. Это, кстати, к вопросу о том, что главная армия простаивает или идёт медленно. Ничего подобного! Она руки свои гораздо вперёд простирает в лице казаков и партизан; кои, как видим, вполне в состоянии город штурмовать и взять, от коего Чичагов в гораздо больших силах отступился.

Как доносят они же, тем самым отрезана оказалась и попала между жерновами войск наших арьергардная дивизия Партуно, что была направлена Виктором в Борисов для прикрытия тылов его. Сам Виктор ныне утром прибыл в Студянку для прикрытия мостов; по ним ныне же переправился Наполеон с гвардией; вице-король и Даву прибывают к месту переправы.

Чичагов, наконец, двинулся к Борисову: понял, наконец, адмирал сей грозный, что происходит — и двух суток не прошло!

Дивизия Партуно сдалась. Пленных у нас: 5 генералов, 8 800 нижних чинов. Трофеи — 3 орудия.

Но это — мелочь на фоне других событий, особливо у Студянки!

Настигли мы французов сразу в двух местах: на переправе у Студянки и на марше у Стахова.

Первым поспел к Студянке авангард Властова, за которым следовали корпус Берга в двух колоннах и резерв из Жицкова. Властов оттеснил французские разъезды и подошёл к позиции Виктора впереди Студянки. Стрелки начали дело с фронта, казаки с кавалерией ударили на конницу левого крыла. Одновременно орудия наши открыли огонь по мосту на Березине; на переправе у французов произошла паника.

Видя это, Наполеон лично распорядился, чтобы Виктор атаковал центр Властова; говорят даже, что император лично наводил орудия. Властов отступил, но с подходом 1-й колонны Берга и резерва Жицкова наши двинулись снова вперёд. После сего с обеих сторон продолжалась лишь канонада; темнота прекратила сражение.

По его окончании Виктор отошёл к переправе и начал переходить на другую сторону; наши продолжали бить, хотя и редко, по нему из пушек, усиливая панику. По переправе своей Виктор зажёг мосты. В итоге на нашей стороне осталась масса. уже не назовёшь это войсками — но толпа, погружённая в отчаяние и панику; она досталась нам в плен — 20 000 человек, 25 орудий, громадный обоз.

Одновременно развернулось сражение при Стахове. Чаплиц и Корнилов начали дело: 2 орудия роты Арнольди открыли огонь, пехота двинулась за орудиями и попятила неприятеля. Вскоре прибыл Сабанеев с 9-й и 18-й пех. дивизиями, причём половина рассыпалась в стрелки.

Но мужество у французов не отнимешь: сам Ней, лично сформировав конную колонну из генералов (из генералов! — видимо, как сохранивших коней), офицеров и солдат, произвёл быструю атаку и прорвал цепь застрельщиков наших, после чего бросился на Сабанеева. Контратакой Павлоградских гусар он был опрокинут, но и нашим не хватило сил, дабы начать наступление решительное. Посему французы позиции своих удержали, в тылу которых продолжался отход войск их с переправы через преступно оставленные Чичаговым Зембинские дефилеи. Сражение продолжалось целый день, но одними лишь стрелками: артиллерия наша, по условиям местности, действовала лишь двумя орудиями, которые менялись за убылью людей и лошадей.

Главная армия подходила к Борисову.

Витгенштейну вменил, в связи с свершившейся переправою Наполеона через Березину, избрать меры дальнейшие и направление движения своего, о чём меня известить. Написал коротко и холодно, ибо считаю его одним из важнейших виновников неудачи нашей, ибо смеху сие подвержено, как медленно он шёл противу неприятеля! Словно боялся самого имени Наполеона! Ну, так теперь он меня бояться должен, победителя его!

В половине девятого утра генерал Эбле, главный начальник строительства и понтонов французской армии, распорядился зажечь последний мост. Через час тот прогорел и рухнул, как и два других до того. Человечность не позволяет описать, как сквозь огонь на тот берег пытались прорваться многие несчастные, пока другие тонули в ледяной воде Березины. Сказывают, что равнина Веселовская представляет ужаснейшую, невыразимую картину: она покрыта каретами, телегами, большею частью переломанными, устлана телами умерших женщин и детей, которые следовали за армией из Москвы. Многие растоптаны лошадьми, другие раздавлены тяжёлыми повозками, иные поражены пулями и ядрами, много просто замёрзших в снегу. По самому умеренному исчислению, таковых несчастных до 10 тысяч человек. По показаниям совокупным пленных, в трёх корпусах неприятельских убито и ранено 13 генералов, среди коих и сам маршал Удино. Это были самые боеспособные корпуса французские, которые не испытали ужасов бегства от Москвы и потерь под Красным; следственно, можно считать, что оные корпуса практически обезглавлены.

Я пока не знаю, сколько боеспособных войск сумел перевести с собою на ту сторону Наполеон; но, думаю, как организованная военная сила она перестала существовать. Уж слишком много нам досталось одних только пленных: по оценкам свежейшим, таковых оказалось 25 тысяч. Думаю, преувеличение, но и давешних 20 000 достаточно, чтобы можно было считать у Наполеона под ружьём не более 9 тысячей.

Однако наша победа парадоксальным образом не стала поражением Наполеона, ибо он свою задачу исполнил: ушёл от нас сам и вывел всю боеспособную часть армии.

Кто виноват в сём? Или, вернее, в результате каких ошибок своих Чичагов упустил Наполеона?

Прежде всего, возлагаю вину на него за потерю времени, когда уже из донесений Чаплица знал он о начавшейся переправе у Студянки, но двигался медленно, а затем и вовсе снова остановился у Борисова 27 числа. И за посылку войск по частям в бою 28-го в Стаховском лесу Чичагов оправдан быть не может. Если бы Чичагов не метался в поисках героического сражения, в котором к тому же проиграл, а просто исполнял стратегический план и просто оборонял берег, маневрируя резервами, ничего бы Наполеон не добился.

Сей же, вместо того чтобы занять превыгодный правый берег Березины, переправил часть своих войск на левый, да и сам не нашёл ничего лучшего, как расположить главную свою квартиру в Борисове, лежащем в котле, со всех сторон горами окружённом. Что ему надобно было там? Зачем он вообще дальше пошёл, на сей берег левый? Для чего Палена далее послал навстречу неприятелю, когда надо было, повторюсь, просто стоять на правом берегу и оборонять оный? В результате авангард под командою графа Палена, будучи встречен в 10 вёрстах от Борисова всею ретирующейся неприятельскою армиею, привёл оную на плечах своих в Борисов — да в то время, когда в оном главнокомандующий спокойно обедал. Неизбежное последствие сего должно было стать, и действительно стало, пожертвование многих храбрых воинов и потеря всего при главной квартире обоза.

Второе: дефилеи. Высокий и узкий на сваях мост и плотина над речкой Зайкою, длиною до 300 сажён, для чего не был истреблён, хотя войска адмирала Чичагова были на Березине 4 дня прежде неприятеля? В результате неприятель им воспользовался.

И последнее, о чём сказано чуть ранее: организация командования своего правильная. Неприятель строил мост, начал и продолжал свою переправу более суток, прежде нежели адмирал о том узнал, хотя всё ему наблюдаемое расстояние было не более 20 вёрст. А узнав о переправе, хотя подвинулся к месту оной, но, будучи встречен неприятельскими стрелками, не атаковал их большими массами, а довольствовался действием во весь день двумя пушками и стрелками, через что не только не удержал ретираду неприятеля, но ещё и сам имел весьма чувствительный урон.

Витгенштейн также виновен уже не токмо тем, что вообще медленно сближался с Чичаговым, — всего вероятнее, из боязни столкнуться с Наполеоном и омрачить свой недавний успех, а также из нежелания подчиняться старшему в чине, адмиралу Чичагову, что, в случае успеха над Наполеоном, делало последнего исхитителем всей прежней славы Витгенштейновой. Но уже в ходе дела сего он отчего-то не пошёл к Студянке, куда был путь ему открыт, а двинулся тоже к Борисову — кого ловить там, тень ушедшую? Это — вина очевидная, непростительная.

А в целом оба генерала показали, чего стоят даже лучшие из нашего генеральского корпуса: при неожиданных действиях противника теряются; натиск свой массировать не могут, воюют частями; манёвр неожиданный придумать и исчислить не умеют; ревнуют к славе другого. Прямо хоть в пособие военное вставляй действия двух сих молодцев, с пометою, как воевать нельзя!

А ведь говорю я об том, указываю с самого первого дня моего в сей кампании! Нет, выпучив глаза, рвутся всё в атаку, всё в штыки! Всё в храбрецы рвутся. в глупые.

Что же до меня, то буду перед собою честным: не жалко мне сего поражения нашего, ибо не наше оно, а — Чичагова. Любимчик Александра жалко поддался на обман Наполеона, проиграл, потерял даже свой сервиз, а главное — упустил Наполеона и останется теперь в истории навеки с пятном дурачка, не сумевшего справиться с обеспеченным для него другими делом в элементарнейшей тактической схеме. Достойная, полагаю, плата за его самолюбование и за ту дерзость, с коей он на правах фаворита царского брался поучать заслуженных генералов, как тем вести войну и заключать мир.

Конец армии Наполеона

Я вчерась был скучен, и это грех. Грустил, что не взята вся армия неприятельская в полон, но, кажется, можно и за то благодарить Бога, что она доведена до такого бедного состояния. Не могу сказать, чтобы я и ныне был весел, не всегда идёт всё так, как хочется. Несмотря на то, что всё вроде бы на выгоду замыслам моим обернулось, но неудача есть неудача. После целой череды хороших известий происшествие нынешнее всё же бьёт по самолюбию; хотя бы и опозорил себя в нём недруг мой.

Подали мне сведения о войсках, участвовавших в сражении при Березине, и о потерях:

«Дела при Березине, Студянке и Стахове 14, 15 и 16 ноября 1812 г. Командовавшие войсками: генералы от кавалерии граф Витгенштейн и атаман граф Платов; адмирал Чичагов; генерал-лейтенанты: Берг, Ермолов, Чаплиц и генерал-квартирмейстер генерал-майор барон Дибич.

Участвовавшие войска: гренадерские баталионы 9, 15 и 18-й пехотных дивизий и запасные баталионы Павловского и С.-Петербургского гренадерских полков; пехотные полки: Азовский, Апшеронский, Владимирский, Воронежский, Днепровский, Костромской, Могилевский, 1 -й морской, Навагинский, Нашебургский, Низовский, Пермский, Ряжский, Севский; егерские полки: 7, 10, 12, 14, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 32, 38 и сводный; драгунские полки: Кинбурнский, Тверской, Финляндский; Волынский уланский полк; гусарские полки: Павлоградский и сводный; донские казаки; батарейные роты: №№ 14, 27, легкие роты: №№ 9 и 11; конные роты: №№ 1, 11, 12, 13, 23; С.-Петербургское и Новгородское ополчение.

Читайте также:  Река арму приморский край карта

Убиты: Севского пехотного полка — капитан Трусов, подпоручик Поливанов; 12-го егерского полка — майоры: Матвеев, Штеберг, капитан Клокачев; Войска Донского — хорунжие: Скоробогатов, Ничипоров, Плетнев.

Ранен: командовавший войсками генерал-лейтенант Чаплиц. Выбыло из строя нижних чинов около 4000″.

Сделалась сего дни сводка по показаниям пленных, коя была подана мне. Ужасно, что творилось с французами во время бегства их! Некоторые свидетельства приведу здесь.

О порядке, о дисциплине после Березины у них уже не могло быть никакой серьёзной речи.

Все шли как попало, кавалерия, пехота, артиллерия, французы и немцы; не было больше ни крыла, ни центра. Артиллерия и обоз двигались сквозь эту нестройную толпу, не повинуясь никаким приказам, кроме одного: двигаться как можно быстрее.

«Мы спешили вперёд, не обращая внимания ни на нашу усталость, ни на скользкую почву под нашими ногами. У солдат теперь даже не было желания бороться с неприятелем — они стремились только победить голод и холод».

Морозы, которые как раз после Березины достигали 27 градусов, окончательно сломили дух армии неприятельской.

Холод проникал через кожу, мускулы, до мозга костей. Поверхность кожи становилась бела, как снег, а члены хрупки, как алебастр. Удароподобный припадок поражал нередко внезапно все тело, и труп, еще дышащий, делался неподвижным. Тогда можно было отламывать от него руки и ноги без малейшего усилия, и живой мертвец не чувствовал при этом никакой боли.

Замерзали на ходу, засыпали навеки у костров и устилали своими трупами дорогу.

Как свидетельствуют пленные, отъезд Наполеона произвёл здесь взрыв негодования. Когда узнали, что он передал начальство над армией Мюрату и уехал в Париж, то поднялся общий крик негодования.

Самые спокойные и умеренные люди выходили из себя; если бы кто-нибудь нашёл в себе достаточно мужества, чтобы провозгласить низложение императора, то все признали бы этот факт.

«С тех пор не стало братства по оружию, не стало товарищества, все связи были порваны! Невыносимые страдания лишили всех разума. Голод, мучительный голод довёл этих несчастных до такого состояния, что они знали только животный инстинкт самосохранения, единственное чувство самых свирепых животных; этому инстинкту они всё готовы были принести в жертву. Казалось, что во всех проявилась яростная, дикая и варварская природа какого-то неведомого существа. Подобно дикарям, более сильные грабили более слабых; они сбегались толпой к умирающему и часто не ждали даже его последнего вздоха. Когда падала лошадь, то казалось, что около неё собралась голодная стая волков; они окружали её, разрывали её на части и дрались из-за неё, как хищные звери».

Ели друг друга. Сараи и лачуги брались с боя, и из-за ночлега в них разыгрывались ужасные по своей дикости сцены. «Там, как звери, они лезли один на другого, стараясь пробиться к огню; живые, не имея возможности удалить мёртвых от очага, садились на них и погибали в свою очередь, чтобы послужить смертным одром для новых жертв! Скоро появлялись новые толпы отставших, и, не имея возможности проникнуть в это убежище скорби, они начинали его осаждать».

От сильного мороза кровь замерзала, как вода, деятельность сердца слабела, люди начинали шататься, как пьяные, делая неимоверные усилия, чтобы удержаться на ногах. Скоро они начинали ползти на коленях, потом становились на четвереньки; их голова покачивалась ещё несколько минут направо и налево, и из их раскрытого рта вырывались еще какие-то предсмертные звуки; потом, в свою очередь, они падали на снег, который тотчас же окрашивался их жидкой кровью, и их страдания кончались.

Источник

Как битва на Березине сломала Наполеона

Битва русских войск с наполеоновской армией на реке Березине не только навсегда вошла в историю, но и способствовала появлению новой идиомы во французском языке. C’est la Berezina — так говорят французы, когда хотят обозначить полный крах, провал, катастрофу. 205 лет назад, 29 ноября 1812 года, сражение стало определяющим для коалиции европейских государств, с которой Наполеон шёл покорять Россию. Французская же версия тех событий призвана навести на мысль о том, что Березинская операция относилась к категории невыполнимых. О битве, которая сломала гениального полководца, — в материале RT.

«Дело становится серьёзным»

22 ноября 1812 года, на втором месяце отступления из Москвы, армия Наполеона оказалась в стратегическом окружении. Русские войска перекрыли единственную дорогу на запад — мост через реку Березину в городе Борисове (ныне райцентр Минской области Белоруссии. — RT). «Дело становится серьёзным», — мрачно сказал Бонапарт приближённым, видимо, впервые ощутив приближение разгрома.

От 600-тысячной Великой армии в те дни оставалось чуть более 70 тыс. человек. Из них лишь половина сохраняла дисциплину и боеготовность, остальные превратились в «одиночек» или «отсталых» — так французские солдаты называли тех, кто думал только о бегстве и спасении.

Но император Франции по праву считался блестящим полководцем — после Смоленска он сумел оторваться от основных сил Кутузова, наступавших с востока, и к концу ноября 1812 года Наполеону противостояли лишь две небольшие русские армии: 25 тыс. солдат адмирала Павла Чичагова, пришедшие с юга, с Украины, и наступавшие с севера 35 тыс. солдат генерала Петра Витгенштейна, защищавшего от французов путь на Петербург.

Именно солдаты Чичагова разрушили спасительный для Наполеона мост в Борисове, они же захватили и французские склады в Минске, а солдаты Витгенштейна — склады в Витебске, лишив Наполеона последних стратегических запасов. Можно сказать, что 22 ноября 1812 года стало исходным моментом краха наполеоновской империи.

Отсутствующий «генерал Мороз»

Русский писатель Фаддей Булгарин, он же польский дворянин Тадеуш Булгарин, ныне известен лишь литературоведам. Знакомец Карамзина, Грибоедова, Пушкина, Лермонтова и Некрасова, два века назад он был популярнейшим в России писателем и стал после наполеоновских войн верным сторонником русского царя.

Сегодня Булгарин забыт, как забыты и его военные подвиги — в своё время он не только участвовал в походе армии Багратиона по льду Балтийского моря в Швецию (1809), но и, как многие польские дворяне, воевал с Россией на стороне Наполеона (1812).

Именно капитан наполеоновской армии Булгарин нашёл для французов спасительный брод через реку Березину у деревни Студянка. Император Франции, ухватившись за предоставленную поляком информацию, вновь проявил себя как блестящий тактик: сымитировав подготовку к переправе южнее Борисова, он бросил свои силы к Студянке.

  • Фаддей Булгарин
  • © И. Фридерик (1828)

После битвы на Березине французы сложат легенду о том, что их якобы разгромили не столько русские, сколько le général Hiver — «генерал Мороз». Но в конце ноября 1812 года сильных холодов ещё не было. Ударь в те дни сильные морозы — и французы просто перешли бы реку по льду. «К несчастью, — вспоминал позднее один из офицеров наполеоновской армии, — не было холодно настолько, чтобы река замёрзла, по ней плавали только редкие льдины».

Чтобы ускорить отступление, за несколько дней до перехвата русскими моста у Борисова по приказу Наполеона сожгли тяжёлые понтонные парки. Без них строительство переправ даже через относительно неширокую Березину — не более сотни метров — превращалось в сложную задачу.

Ошибку с поспешным сожжением понтонных парков император Франции исправил ценой жизни своих солдат. «Сапёры спускаются к реке, становятся на лёд и погружаются по плечи в воду; льдины, гонимые по течению ветром, осаждают сапёров со всех сторон, и им приходится отчаянно с ними бороться», — описывает те часы ещё один из выживших ветеранов наполеоновской армии, которому посчастливилось не получить приказ императора идти в студёную воду Березины.

«Всё смешалось в отчаянной драке»

«Двойной бой на обоих берегах Березины» — именно так назовёт сражение Карл фон Клаузевиц, лучший военный теоретик Европы ХIX столетия. Прусский офицер, в 1812 году он воевал на стороне России. Позднее Клаузевиц критически оценивал действия русских полководцев — адмирала Чичагова и генерала Витгенштейна — в битве на Березине. Действительно, в ходе развернувшихся 27—28 ноября боёв по обе стороны реки русским не удалось окружить и уничтожить Наполеона.

26 ноября по мостам, наспех сколоченным из разобранных деревенских изб, войска Бонапарта начали переправу через Березину. Обманутый французским императором адмирал Чичагов вышел по западному берегу реки к месту переправы только на следующий день. Тогда же по восточному берегу к переправам приблизилась и русская армия Витгенштейна.

  • Мост через Березину
  • © Wikimedia Commons

Следующие двое суток шёл упорный и страшный бой за время — успеет ли основная масса французов перейти Березину раньше, чем к переправам пробьются русские, а с востока подойдут основные силы Кутузова.

28 ноября 1812 года битва шла с утра до самой ночи — противники сражались даже в полной темноте. «Всё смешалось в отчаянной драке. Мы больше не могли стрелять. Дрались только штыками, бились прикладами. Куча людей валялась на снегу. Наши ряды чертовски поредели. Мы уже не осмеливались посмотреть ни направо, ни налево, боясь, что мы не увидим там своих товарищей. Вокруг просто резня!» — так воспоминал сражение на Березине солдат 3-го швейцарского полка наполеоновской армии Жан-Марк Бюсси.

Спасение гвардии

«Надо помнить, что против России воевала вся европейская коалиция. Больше половины тех, кто сражался при Березине на стороне Наполеона, это были не французы. Поляки, саксонцы и иные немцы, португальцы, голландцы, хорваты, швейцарцы», — рассказал RT доцент кафедры истории Нового и новейшего времени Института истории СПбГУ Олег Соколов.

По словам историка, в этой битве Наполеон вновь проявил себя великим полководцем, сумев в тяжелейших условиях избежать угрозы окружения и сохранить костяк своих войск.

«Поэтому не следует, как многие русские историки прошлого, считать сражение на Березине полным разгромом и крахом императора. Но нельзя, как делают некоторые французские историки, представлять Березину едва ли не победой Наполеона. Нет, при всём умении и стойкости французских войск стратегическая ситуация для них приблизилась к полному поражению», — пояснил Соколов.

  • Реконструкции событий на реке Березине
  • Reuters
  • © Vasily Fedosenko

Ценой больших потерь своих европейских союзников Наполеон у Березины спас французскую гвардию. Но 29 ноября 1812 года стало катастрофой для тех, кто отступал вслед за ней. На переправах по мере приближения русских войск началась паника и давка. Точное количество солдат, раздавленных и утонувших в ледяных водах Березины, неизвестно. Приблизительные потери — 30 тыс. человек.

«Что может быть ужаснее того, что испытываешь, когда идёшь по живым существам, которые цепляются за ваши ноги, останавливают вас и пытаются подняться, — вспоминал позднее немец лейтенант фон Зукков. — Я помню ещё и теперь, что чувствовал в тот день, наступив на женщину, которая была ещё жива. Я чувствовал её тело и в то же время слышал её крики и хрипение».

Те, кто грабил Москву, сполна расплатились за всё на берегах Березины. Упавшие в воду обозы, люди и лошади превратились в целый остров, разделивший реку на два рукава, рядом с которыми образовались три возвышения из человеческих трупов.

По всей видимости, именно Березина сломала гениального императора Франции. Меньше чем через две недели после завершения той битвы, 5 декабря 1812 года, Наполеон фактически бросил свою гвардию и бежал в Париж.

Перед этим Бонапарт продиктовал очередной бюллетень Великой армии — регулярный пропагандистский листок, излагавший для всей Европы французскую версию той войны. «Затруднение, сопряжённое с наступившими вдруг морозами, привело нас в самое жалостное состояние» — именно эти строки Наполеона, написанные сразу после Березины, в будущем породят легенду про «генерала Мороза».

  • Отступление Наполеона из Москвы
  • © Wikimedia Commons

Далее в тексте бюллетеня следовало острожное и слегка приукрашенное описание событий на Березине, завершавшееся такими словами: «Армия имеет нужду в восстановлении дисциплины, в отдохновении, в снабжении лошадьми; сие есть не что иное, как следствие происшествий, выше сего описанных… Здравие Его Величества находится в самом лучшем состоянии».

Но бодрые строки о «здравии» никого не обманули не только в Париже, но и во всей Европе. Именно после Березины французы осознали глубину своего поражения в России. Но ещё важнее, что именно впечатления спасшихся в корне изменили представление об этой войне у других европейцев.

Читайте также:  Широкоформатная печать черная речка

Источник

Березина – памятная Франции русская река

После сражения под Красным Наполеон вел армию на Запад, не рассчитывая на новые громкие победы в России. Армия Кутузова значительно отстала от отступающих французов. Но с юга путь Великой армии должна была перерезать свежая 25-тысячная армия адмирала Чичагова. С Севера на Наполеона наступала 35-тысячная армия Витгенштейна, уже бившая французов в достаточно серьезных сражениях.

16 ноября Чичагов занял Минск. Ему достались французские склады продовольствия. А две тысячи раненых наполеоновцев попали в плен. В руках Чичагова на время оказался и Борисов, но корпус маршала Удино выбил русских из этого тактически важного городка… Войска Чичагова вроде бы контролировали все возможные пункты переправы.

Наполеон подходил к Березине. В его распоряжении оставались от 30 до 40 тысяч боеспособных солдат. И столько же разоруженных и раненых. Демонстрационным маневром Наполеон убедил Чичагова, что переправа готовится к югу от Борисова. Чичагов стягивал туда войска, а французы скрытно строили понтонные мосты севернее Борисова, у деревни Студёнки.

Деревушка оправдала свое название: осень выдалась холодная, по реке уже плыли льдины. Французские понтонёры, часами самоотверженно работавшие по пояс и по шею в воде, умирали от холода.

Замёрзшая Березина у Студёнки

Замерзшая Березина у Студёнки

26 ноября французы начали переправу. Малочисленный русский отряд генерала Чаплица обстреливал французские войска из двух пушек издалека, ближе все подходы к мостам охранялись французами. Переправа проходила практически беспрепятственно – и, конечно, это просчет Чичагова.

На следующий день сражение приняло больший размах. Французам удалось оттеснить отряд Чаплица. Зато под Борисовом активно действовали войска Витгенштейна. Французская дивизия генерала Партуно была вынуждена сдаться.

Главные силы Чичагова принялись атаковать переправившихся французов только 28 ноября. Адмирал бросил в бой лучших, но и французы оборонялись упорно. Маршал Удино раненый покинул поле боя, его заменил маршал Ней. На обоих берегах Березины, в болотах и перелесках шли бои…

Французы пытались продолжать переправу, сотни человек погибали в реке под артиллерийским обстрелом.

Мост через Березину. Ю. Фалат, 1890 г.

Мост через Березину. Ю. Фалат, 1890 г.

Решающие часы настали 29 ноября, когда к месту сражения подошли силы Витгенштейна. На восточном берегу остались обозы и остатки армии. Мосты были сожжены. Обозы достались казачьим частям армии Витгенштейна.

Историк Алексей Мартос, сын известного скульптора, вспоминал, какая картина открылась армии Витгенштейна:

«Равнина была покрыта каретами, телегами, большею частью переломанными, наваленными одна на другую, устлана телами умерших женщин и детей, которые следовали за армией из Москвы, спасаясь от бедствий сего города или желая сопутствовать своим соотечественникам, которых смерть поражала различным образом. Участь сих несчастных, находящихся между двумя сражающимися армиями, была гибельная смерть; многие были растоптаны лошадьми, другие раздавлены тяжелыми повозками, иные поражены градом пуль и ядер, иные утоплены в реке при переправе с войсками или, ободранные солдатами, брошены нагие в снег, где холод скоро прекратил их мучения».

Потери наполеоновской армии составили более 20 тысяч человек. Кроме того, погибли тысячи небоеспособных и гражданских. Потери русских были в 3-4 раза меньше. И всё-таки сражение сочли неудачным: Наполеону удалось спастись и сохранить часть армии. Удалось, даже угодив в мышеловку, обмануть Чичагова и переправиться.

Как это часто бывает, обе стороны пытались представить сражение как свою моральную победу. На стороне русских – несомненное стратегическое преимущество. Французы отступали, русские изгоняли интервентов за пределы Отечества. Но ход самого сражения ни Чичагов, ни Витгенштейн не могли записать в свой актив.

Тактически французы переиграли наших чудо-богатырей, которые не сумели наголову разгромить противника, попавшего в отчаянное положение. Так и воспринимали березинскую неудачу в Санкт-Петербурге – без снисхождения к нашим генералам.

У французов – своя правда. Многие из них прославляли гений императора, которого не остановили ни мороз, ни превосходящие силы русских. Впрочем, историки, недоброжелательно настроенные по отношению к Наполеону (например, Адольф Тьер), говорили о березинской катастрофе, о крахе Великой армии не только по вине генерала Мороза.

Петер фон Гесс. Переправа через Березину

Петер фон Гесс. Переправа через Березину

Лев Толстой преуменьшал значение Березины в ходе кампании. Он писал:

«В сущности же, результаты Березинской переправы были гораздо менее гибельны для французов потерей орудий и пленных, чем Красное. Толпа французов бежала с постоянно усиливающейся силой быстроты, со всею энергией, направленной на достижение цели».

Историк Харкевич в конце XIX века, пожалуй, первым признал ответственным за несостоявшийся разгром французов генерала Витгенштейна:

«Весьма веские соображения должны были побуждать Витгенштейна начать движение на Студянку, не теряя ни одной минуты. Только в этих условиях мог он рассчитывать на достижение существенных результатов. Тем не менее, Витгенштейн отказался от движения к пункту переправы французской армии и остановился на решении идти на мызу Старый Борисов».

Действительно, Витгенштейн располагал возможностями просто раздавить остатки Великой армии. Не удалось.

Крылатыми стали строки басни Ивана Андреевича Крылова «Щука и Кот»:

Беда, коль пироги начнет печи сапожник,
А сапоги тачать пирожник,
И дело не пойдет на лад.
Да и примечено стократ,
Что кто за ремесло чужое браться любит,
Тот завсегда других упрямей и вздорней:
Он лучше дело всё погубит,
И рад скорей
Посмешищем стать света,
Чем у честных и знающих людей
Спросить иль выслушать разумного совета.

Но мы редко вспоминаем, что эта басня непосредственно связана с Отечественной войной 1812 года и со сражением на Березине! А у незадачливой Щуки есть реальный прототип – адмирал Павел Чичагов. Помните завязку этой басни?

Зубастой Щуке в мысль пришло
За кошачье приняться ремесло…

Вот так и моряк Чичагов стал тягаться с Бонапартом на суше. Правда, не по собственному капризу, а по приказу императора и замыслу Кутузова…

Павел Васильевич Чичагов – адмирал, сын адмирала – был храбрым моряком. Командуя кораблем «Ростислав», он сражался со шведами при Эланде. А чуть позже прославился умелыми действиями в морской битве на Выборгской губе. После этих побед Чичагов продолжил образование в Великобритании, и на всю жизнь проникся уважением к этой морской державе.

Жестокой обструкции Чичагов подвергся в годы правления императора Павла. Он влюбился в англичанку, намеревался на ней жениться. Недоброжелатели настроили императора против Чичагова, а помолвку представили чуть ли не государственной изменой. Переменчивый Павел собирался то низвергнуть, то повысить в звании Чичагова, но во время личной аудиенции пришел в ярость.

В ответ на угрозу заключения в крепость Чичагов хладнокровно ответил, что Георгиевского кавалера нельзя бросить в каземат. Тогда по приказу Павла Петровича с него сорвали орден. В гневе Чичагов сбросил с себя мундир… В Петропавловскую крепость его доставили в легкой рубахе.

Павел Васильевич Чичагов

Павел Васильевич Чичагов

Как водится, после убийства Павла Чичагов оказался в близком окружении нового императора и даже был назначен министром морских сил. Царь и адмирал вели доверительную переписку.

В апреле 1812 года Александр I назначил Чичагова командующим Дунайской армией, Черноморским флотом и генерал-губернатором Молдавии и Валахии, приказав осуществить разработанный лично им план военных действий против Турции, составленный императором под влиянием недовольства медлительностью Кутузова. Впрочем, до прибытия Чичагова на театр военных действий Кутузов всё-таки успел завершить дело выгодным для России миром…

Ну, а осенью 1812-го Кутузов дал Чичагову возможность обессмертить свое имя, преследуя изможденных французов. Как воспользовался адмирал этим шансом – мы знаем. Самое страшное, что он приобрел репутацию неудачника. И был взбешен этим.

Петр Вяземский вспоминал:

«Адмирал Чичагов после Березинской передряги невзлюбил Россию, о которой, впрочем, говорят, отзывался он и прежде свысока и довольно строго. Петр Иванович Полетика, встретившись с ним в Париже и прослушав его нарекания всему, что у нас делается, наконец сказал ему с своею квакерскою (а при случае и язвительною) откровенностью: Признайтесь, однако же, что есть в России одна вещь, которая так же хороша, как и в других государствах. – А что, например? – спросил Чичагов. “Да хоть бы деньги, которые вы в виде пенсии получаете из России”».

Николай I исправил это: Чичагова оставили без пенсии… Конечно, в нищету неприкаянный адмирал не впал, но был оскорблен таким отношением государя. Вот так березинская оплошность надломила судьбу одного из блестящих деятелей «дней Александровых прекрасного начала». Многое помнят воды Березины.

Источник



Как археологи исследуют место переправы войск Наполеона

Живописная Березина во Франции считается синонимом катастрофы, хотя редкий француз знает, где искать эту реку на карте. Разные исторические эпохи оставили свой след на этих поросших кустарниками берегах. Сейчас же белых пятен может стать чуть меньше: в деревне Студенка, где была легендарная переправа, на 10 дней высадился десант из белорусских, бельгийских и французских исследователей. Корреспонденты «СБ. Беларусь сегодня» понаблюдали, как историки поднимают со дна артефакты двухсотлетней давности.

Коллекция находок

«Река эта, которую некоторые воображают гигантских размеров, на самом деле не шире улицы Рояль в Париже перед морским министерством», — делились воспоминаниями о Березине французские офицеры. Тем не менее в конце ноября 1812 года армия Наполеона потеряла здесь более 10 тысяч человек: одни попали в плен, другие были ранены, третьи убиты, немало и тех, кто утонул или замерз. И все же, подчеркивают историки, с переправой через Березину не все так однозначно, ведь Наполеон осуществил здесь одну из самых своих удачных стратегических операций, сохранив боеспособные части. Основные потери связаны с гражданским населением, дезорганизованными частями, отбившимися от своих.

. По тихой глади реки мимо нас неспешно проплывает змея. На берегу нам приходится больше часа ждать лодку, чтобы добраться до плота, с которого погружаются дайверы из дайвинг-клуба «Морской пегас» и зарубежные ныряльщики.

— Тут наполеоновская армия полегла, а вы без сапог! — глядя на наши кроссовки, иронизирует руководитель дайвинг-клуба Андрей Лихачев.

Вместе с Институтом истории Национальной академии наук «Морской пегас» развивает в нашей стране подводную археологию.

Территорию между деревнями Брили и Студенка изучают с 2012 года, в том числе в компании коллег-иностранцев. Вадим Кошман, завотделом археологии средних веков и нового времени Института истории НАН, говорит, что, хотя это место больше известно как переправа через Березину 26 — 29 ноября 1812 года, находят здесь материалы от раннего железного века до Второй мировой войны. Подчеркивает: с коллегами не ищет здесь что-либо, а именно исследует регион, ведь любой артефакт подлежит научной интерпретации. Что же касается времен Наполеона, то на поверхность поднимают предметы, связанные с военной амуницией, оружием, а главная находка сегодняшнего дня — железный топор, который прямо на наших глазах обнаружили на берегу. Навскидку: точно не ХХ век, куда раньше! Позже археологи нам покажут целую коробку новинок: пуговицы, осколки от бомб, но все же большинство из них были в земле, а не в воде. Вчера достали пулю вместе со щепой, чуть раньше пуговицы и осколки керамических и стеклянных изделий. Но даже отсутствие находок тоже считается показателем: не подтвердилась очередная версия.

В одной связке

Впрочем, задачи у экспедиции, отмечает Андрей Лихачев, куда более масштабные:

— Для нас представляет ценность весь комплекс выполняемых работ. По итогам набираются материалы, которые позволяют пролить свет на исторические события. Сегодня много интригующих вопросов, на которые до сих пор нет ответа. Например, возле Березины памятники стоят условно. Из свидетельств очевидцев и мемуаров мы знаем, что моста здесь было два: один грузовой, второй пешеходный. Была попытка наведения третьего, но не хватило материалов. Возможно, один из памятников стоит как раз на этом самом месте.

Любой найденный артефакт должен быть зафиксирован, описан и в перспективе введен в научный оборот. Только тогда исследования имеют смысл, подчеркивают эксперты.

Дайверы, среди которых даже девушка из Бельгии, трудятся в непростых условиях. С плавучего плота ныряют в реку или, что еще менее романтично, стоят в воде чуть выше пояса. Вода достаточно холодная, но особенно отважные исследователи даже ночуют на плоту. Одного баллона хватает на час-полтора, с помощью мотопомпы со дна по системе труб на специальное сито поднимают ракушки и прочие находки.

Среди главных двигателей экспедиции — француз Жером Бокур, который координирует проект от Центра Наполеоновских исследований. Физик-ядерщик по образованию, в наших краях он не впервой. Жером продолжает дело отца, который реанимировал Березину в исторической памяти Франции. Пока другие ныряют, по реке он плавает на собственном каяке, оборудованном эхолотом, и работает над картой дна:

Источник

Adblock
detector