Меню

Река жизни в каких верах

Река жизни в каких верах

Источник: А. Некрасов «Живые мысли».
Река Жизни начинает своё движение из Первозданного Хаоса. Там появляются капли жизни, просачиваются на поверхность в виде родников, собираются в ручейки и дают начало Реке Жизни. И человеческая жизнь начинает движение к Океану. Пройдя весь Путь, душа приобретает весь опыт человечества, раскрывается в полноте любви, познаёт Истину. Если в Реке Жизни истинным путём является устремление к Океану, то в самом Океане любое движение – Истина.
По пути к нему и в самом Океане под действием солнечных лучей капли испаряются и поднимаются наверх. То есть люди умирают, а их души, соединившись с другими душами, образуют облака. Ветер Судьбы несёт эти облака в разные стороны Земли, где они проливаются дождём Жизни. И снова капли начинают собираться в ручейки и искать Путь к Реке, чтобы начать новое движение к Океану. Так происходит Кругооборот Жизни.

Не все души доходят до Великого Океана, многие ещё в пути умирают и попадают на Небо, чтобы снова оказаться на Земле, иногда очень далеко от Реки. И человек начинает всё сначала, раскручивая Колесо Судьбы.
Души из Океана также могут попасть на Землю, но эти души – мессии, они знают и помнят Океан, а не какой-то хилый ручеёк. Они наполнены величием Океана, его мудростью, Великой Любовью и несут истину Познавшего Океан! Такие души становятся истинными мудрецами и величайшими пророками, пробуждая людей, осветляя те источники, куда они попадают.

Много препятствий на пути человека по Реке Жизни. Есть камни и пороги, доставляющие страдания; есть заводи и омуты, останавливающие на Пути. Есть и более серьёзные препятствия, когда заблуждения уводят человека в сторону. А это топи и болота. Попав туда, люди могут остановиться в своём развитии и превратить жизнь-движение в существование-прозябание.

Иногда в сторону уходят целые народы, государства, пытаясь разумом проложить новый, более короткий путь к счастью. Они строят искусственные каналы, прокладывают новые русла, увлекаясь светлыми идеями. Люди идут по этому пути, проявляя героизм и самопожертвование, гибнут ради светлого будущего. Но рано или поздно оказывается, что построенная дорога приводит или в тупик, или к началу Реки. И люди, пройдя великие страдания, пропадают в болотах или в конце концов добираются до большой воды Жизни.

По основному руслу Жизни также движение непросто. Оно может быть и быстрым, и медленным. Поэтому зачастую и не хватает одной жизни, чтобы дойти до Океана. И тогда душа вновь может оказаться далеко от того места, которого она уже достигла. И приходится снова проходить этот Путь.

Можно просто плыть по течению Реки Жизни, не проявляя активности, не задумываясь ни о смысле жизни, ни о цели Пути, не интересуясь и скоростью движения. Многие, пройдя большое количество кругооборотов, не достигая Океана, уже забыли свою принадлежность Ему.
А некоторые сознательно следуют философии непротивления, стремясь к абсолютной гармонии. Но такая гармония может замедлить движение и даже остановить его, превратив поток в заводь или болото. Иногда так живут души, помнящие величие, спокойствие и гармоничность Океана. Попав в Реку Жизни, они и в ней пытаются жить по законам Океана, здесь же необходимы устремление, активность, движение!

Многие сознательно стремятся находиться в самой середине потока, где скорость движения наибольшая. Они постоянно что-то ищут, куда-то гребут, рыскают, ошибаются, набивают шишки, но продолжают искать. Это Предприниматели Жизни, они будят, будоражат поток, ускоряют движение. В своём поиске они могут попасть в стремнину и быстро дойти до Океана, если будут трудиться не только головой, но и сердцем.
Это люди-маяки, ведущие за собой других. Чем больше они опираются на разум, отодвигая сердце, тем проще им оказаться в заблуждении и попасть в безвыходное положение. И тогда, задавленные безысходностью, они в отчаянии воздевают руки к Небу. Одни после таких мытарств испытывают страх и уже в следующем круге ведут себя тихо, а другие, наоборот, используют отрицательный опыт для новых поисков.

В человеке сходятся все планы бытия, он центр вселенной в своём сердце носит.
Он призван излучать свет мира из себя, но света и тепла у Солнца просит.

Источник

Река жизни в каких верах

Точная фраза «река жизни» в Библии не встречается. Тем не менее, Откровение 22:1-2 упоминает «реку воды жизни, сверкающую, как хрусталь. Она вытекает из-под престола Бога и Ягненка» (перевод Российского Библейского общества). Апостол Иоанн в своем видении Нового Иерусалима говорит, что эта река течет «посреди главной улицы».

Вода является общим символическим представлением вечной жизни в Священном Писании. Исаия предвещает, что Божий народ будет радостно черпать из «источников спасения» (Исаии 12:3). Иеремия упрекает израильтян за отказ от Бога, «живой воды Источник», и создание искусственных водоемов, которые не могли удержать воду (Иеремии 2:13). Израильтяне оставили живого Бога, который обеспечивает вечную жизнь, чтобы следовать за ложными богами, миром и религиями, основанными на собственных достижениях. Люди делают то же самое и сегодня, отказываясь от воды жизни, предлагаемой Христом, ради пересохшей и пыльной жизни материализма и потакания своим желаниям.

Иисус призвал самаритянку у колодца черпать воду (вечной) жизни от Него, обещая, что она никогда не будет жаждать снова, в духовном смысле (Иоанна 4:13-14). Из тех, кто верит в Него, – Он продолжает в Иоанна 7:38, – будут вытекать потоки живой воды. Вода является подходящим и понятным символом жизни. Подобно тому, как физическая вода необходима для поддержания жизни на земле, живая вода от Спасителя необходима для поддержания вечной жизни с Ним. Иисус является хлебом жизни (Иоанна 6:35) и источником живой воды, который будет поддерживать Свой народ во веки веков.

Река воды жизни из Откровения 22, скорее всего, является символом вечной жизни, даруемой Богом, доступной для всех, кто верит во Христа.

Авторские права

При написании данного ответа на сайте частично или полностью использовались материалы сайта

Материалы размещены с разрешения правообладателя.

Владельцы ресурса Библия Онлайн, могут частично или вовсе не разделять мнение данной статьи.

Источник

Река жизни

Игорь Гарин Величайшим символом человеческого существования является река, в своих истоках берущая начало в плодных водах материнского чрева и рано или поздно впадающая в Стикс.

Идея, Форма, Существо
Низверглись в Стикс, в его трясину,
Где Бог не кинет в грязь и в тину
Частицу света своего.

Жизнь человека неотрывна от эмблематики реки и воды: жизненные бури, тихие гавани, разбивающаяся о быт лодка, водовороты судьбы, маяки, плаванья, Сцилла и Харибда, волны, зыбь, штиль, цунами.

Меж тем несло меня вниз по теченью.

Или у Фолкнера: «Тихо течет вода по плоской равнине».

Да, у каждого своя Йокнапатофа — темная, извечная, изменчивая, то журчащая, то ревущая, что-то свое поющая река, движение, как бы остановленное во времени, в котором не существует никакого было — только есть: «Если бы было существовало, не было бы ни тоски, ни печали». Вслед за автором «Шума и ярости» я склонен видеть вечно текущую реку, катящую воду — такую же извечную и переменчивую, как наша душа.
Река — символ времени, движущегося и неизменного, невесть когда зародившегося и куда-то в неведомое несущего свои воды, прошлого, настоящего и будущего, неизменно присутствующего в единственной реальности настоящего: «Одно настоящее, выплывая из неизвестности, влечет за собой другое настоящее. Это подобно нарастанию суммы, которую мы всё дополняем и дополняем: «и. и. и потом».
Река жизни всё знает, у нее всему можно научиться — у нее много голосов: мощный рев опасности и тихий плеск умиротворения, то голос хищника, преследующего добычу, то шепотки влюбленных, крики рожающей женщины, вздохи несчастных, стоны больных — все голоса в мире заключены в голосе реки, как говорил друг Васудевы. «Река текла медленно и тихо, но голос ее звучал как-то странно, словно она смеялась! Река звонко и явственно смеялась над старым перевозчиком. Река смеялась». Да, это так — все повторяется, всё, что не было выстрадано до конца и искуплено. Одни и те же страдания повторяются без конца.
Все волны и воды стремились к какой-нибудь цели — к водопаду, озеру; к стремнине, к морю; все цели достигались, а взамен их являлись новые цели. Вода превращалась в пар, поднимавшийся к небу; пар становился дождем и устремлялся вниз, становился источником, ручьем, рекой и снова начинал стремиться, катиться к цели. Но вот звучавший страстным томлением голос реки изменился. Он слышался теперь, горестный и ищущий, но другие голоса присоединились к нему — голоса радости и горя, добрые и злые, смеющиеся и печальные, сотни, тысячи голосов.
Сиддхартха все слушал. Он теперь весь превратился в слух. Словно совершенно пустой, он впитывал в себя все звуки и чувствовал, что теперь и сам изучил вполне искусство слушать. Он и раньше не раз слышал все эти многочисленные голоса в реке, но сегодня они звучали как-то особенно. Уже он не мог больше различать одни голоса от других — радостные от плачущих, детские — от голосов взрослых. Все сливалось теперь в одно — жалобы тоскующих и смех умудренных, крики гнева и стоны умирающих — все составляло одно, все сочеталось вместе, все переплеталось в тысячекратном сплетении. И все вместе — все голоса, все цели, все порывы и страдания, все наслаждения, все доброе и злое — все вместе взятое составляло их. Все вместе взятое было потоком событий, было музыкой жизни. А когда Сиддхартха внимательно прислушивался к реке, к ее тысячеголосой песне, когда он не обращал преимущественного внимания ни на жалобы, ни на смех, не уходил своим Я в один какой-либо голос, а слушал их все одновременно, внимал всему и слышал единство, тогда эта великая песнь, распеваемая тысячами голосов, оказывалась состоящей из одного единственного слова; это было слово «Ом» — совершенство.
К какому же совершенству катит свои воды река жизни? О чем идет речь? К совершенству нирваны? К спасению, что обрел Будда? Может быть, к смерти? К новому обретению-воплощению.
В «Плаванье» Бодлера, являющемся своеобразным финалом «Цветов Зла» не без оснований видят близость Стикса, забвения «земных вещей» накануне «неведомой глуби» и «нового обретения»:

Читайте также:  Реки в кашире мутенка

Смерть! Старый капитан! В дорогу! Ставь ветрило!
Нам скучен этот край! О Смерть, скорее в путь!
Пусть небо и вода — куда черней чернила.
Знай — тысячами солнц сияет наша грудь!
Обманутым пловцам раскрой свои глубины!
Мы жаждем, обозрев под солнцем все, что есть,
На дно твое нырнуть — Ад или Рай — едино! —
В неведомого глубь — чтоб НОВОЕ обресть!
Все культуры строили свои «корабли смерти» —
Строй свой корабль смерти.
Тебе предстоит томительное путешествие в забвенье.
Ты пройдешь сквозь смерть, долгую и мучительную
смерть,
лежащую между старым и новым «я».

Все культуры содержали символ воды как «последней преграды». Достаточно вспомнить реки Аида, Лету, уже упомянутый Стикс, Ахеронт, Мелет, Кокит, Флегетон в античном мифе, Сендзу у буддистов Японии и т. д. В египетской «Книге Мертвых» душа, подготовленная к переходу, преклоняет колени перед рекой, разделяющей земной и загробный миры. Древние египтяне так же, как и индейцы центральной Америки, верили, что усопший путешествует в загробном мире в лодке, сопровождаемой богами-перевозчиками. Является ли простым совпадением, что в последнем путешествии фараона по реке загробья в барке и индийского Двойного Гребня в каноэ везут собакоголовый и обезьяноголовый боги?
Я пишу исповедь о реке жизни, но не той, в которую можно смотреться, к плеску которой прислушивается плывущий по ней. Я пишу о реке жизни, текущей внутри нас. Эта река — поток нашего сознания, и Уильям Джемс, придумавший это понятие, не просто отверг им психологический атомизм Локка, но изначально заговорил именно о реке:
«Река» или «поток» — вот метафорическое выражение, которым оно может быть наиболее естественно описано. Говоря о нем, мы будем называть его потоком мысли, сознания или субъективной жизни.
Но поток сознания — нечто большее, нежели движение мысли, это образ всей нашей внутренней жизни, движение нашего «я», вся его полнота. Не будем преувеличивать вербальную сторону мышления, согласимся с Набоковым, что поток сознания ближе к движению снотворческих образов, нежели слов — ведь наша бессознательная, эмоциональная, аналоговая жизнь почти бессловесна. Конечно, Джеймс Джойс понимал всё это, когда писал «Улисса», но, как художник, он вынужден был преодолеть трудности изображения внутренней жизни художественными средствами — интонациями, впечатлениями, слуховыми эквивалентами молчащего внутреннего мира. «Я настаиваю, — писал он, — что это переложение из чувствуемого в слышимое — сама сущность искусства, ибо оно озабочено исключительно лишь тем воздействием, какого хочет добиться. И, в конечном счете, весь внутренний монолог в “Улиссе” есть именно это».
Среди писателей ХХ века я больше всего люблю Джеймса Джойса как художника многомерной реальности. Творец, естественно, имеет право на личную точку зрения, но творение прельщает меня как сообщество равноправных дискурсов, полифония, многоголосие, симфоничность. Не диктат, но множество перспектив, не законы природы или морали, а эволюция духа, не последнее слово, а троеточие. К. Барт именовал это «смертью автора», но лучше говорить о конце его тирании, менторства. Джойс предложил модель реальности, адекватную многосложности, стратифицированности, иерархичности бытия. Тексты Джойса внутренне соответствуют структуре плюрального и одновременно цельного бытия. Текст Джойса, — писал С. Беккет, — не о чем-то, он сам есть это что-то. Это что-то — художественная передача многоголосия мира. Как и сознание, искусство — автономная реальность, но в самой своей глубине то и другое сливается с бытием. Кстати, сам Джойс верил, что наделен даром слышать голоса бытия. Не будучи суеверным, он признался, что как только с его героем что-то случается, до него доходят вести о несчастье с живым прототипом — еще один пример синхронизмов Юнга. В авторе «Улисса» явно жил трикстер, но не «божественный шут», а демон, слышащий дельфийского оракула.
Хотя поток сознания как художественный прием не эквивалентен психологическому, Джойсу принадлежит открытие возможности имитировать потоком слов внутреннюю жизнь сознания. Впрочем, и до него гениальные мистики пытались озвучить и вовсе уж непередаваемое — свои экстазы, откровения, преображения, инсайты. Сам Джойс признавался, что для него не имела значения «достоверность» потока сознания в романе: «эта техника лишь послужила мне мостом, по которому я провел свои восемнадцать эпизодов [«Улисса»]. И когда мои войска перешли через мост, кому угодно предоставляется при желании взорвать этот мост на воздух».
Но одно дело изобразить поток сознания засыпающей Мэрион Блум (хотя Джойс сделал это со всей виртуозностью, на которую был способен), и совсем другое передать «содержание» тех же инсайтов, или ощущения интеллектуала, идущего по музею или слушающего музыку Вентейля. Некогда Х. Ортега-и-Гассетт назвал прустовские «Поиски утраченного времени» романом, разбитым параличом. Это тот случай, когда гениальному критику изменило чутье: паралич — не что иное, как замена внешней круговерти внутренним фейерверком, извержением памяти. При всей неповторимости «Улисс» и «Поиски утраченного времени» объединяет приоритет субъективности, глубочайшей сознательности, музыкальности, изощренного внутреннего движения. Эпопею Пруста сравнивают с симфонией, и сам автор искал в ней «ритмы», «лейтмотивы», движения образов.
До Джойса и Пруста художники нередко обращались к содержанию сознания, но это всегда были незначительные прибавки к описанию, к тому же сознание принадлежало герою. У Джойса и Пруста герой принадлежит сознанию, вышедшему из берегов, переросшей в океаническое. Здесь весь мир оказывается внутри сознания, ставшего активной частью произведения. Ведь и в реальной жизни представления человека о мире важнее самого мира, как внутренний мир важнее внешнего, а мысли и чувства — важнее объектов, к которым они относятся. Статичности мира, неподвижности вещей Джойс и Пруст противопоставляют подвижность сознания, отношение самого тривиального человечка к самому нетривиальному мировому событию.
Юнговское коллективное бессознательное я тоже вижу в образе могучей «реки» мысли, зародившейся вместе с человеком и текущей в вечность. Всё, что происходит в сознании, так или иначе присутствует в «божественной книге памяти», эфирной «книге жизни», которая действительно «не горит».
Мы пытаемся обнаружить и обуздать новые силы природы, не подозревая что самые вулканические из них у нас под рукой, циркулируют в нас самих, делают нас всесильными и всевидящими. Да, мы вроде бы давно вышли из пещер, не пещеры все еще не вышли из нас — я ощущаю это на каждом шагу, вне и внутри себя.
О, как мы недооцениваем физические возможности потока нашего сознания — я не думаю, что тысячелетняя магия только плод мифотворчества. Не будучи плоским материалистом, я не исключаю возможности сознания управлять телом, причем не только собственным. Если все достижения науки обязаны творчеству сознания, то стоит ли безоговорочно исключать его «прямое воздействие» на материю, проявляемое в феноменах полтергейста, телекинеза или телепортации?
Рационализм отучил нас верить в чудо, но я знаю, что оно не является уклонением от порядка вещей, но изначально встроено в этот порядок, как сознание — в тело. Технические чудеса чаще всего превосходятся в ходе развития науки и техники, но как быть с чудом преображения, чудом просветления, чудом трансформации сознания, чудом провидения грядущего? Все эти чудеса выжили и выдержали натиск времени, даруя просветленным носителям благодати ощущения и чувства, которые наука никогда не сможет воспроизвести.
Не следует устанавливать пределы тому, кем ты можешь стать и что ты можешь сделать! Внутренняя бесконечность, о которой говорят мистики, — это наш духовный потенциал, определяющий поистине безграничные возможности расширения нашего сознания. Наш духовный рост (вплоть до Будды или Христа), наши познавательные способности (вплоть до Эйнштейна или Бора), наша способность к вероцелительству — всё это наш дар мобилизации огромного резервуара нашего сознания и нашей любви на борьбу с опасностями, подстерегающими нас почти так же, как они подстерегали неандертальца в первобытном лесу. Я не случайно добавил к сознанию любовь, которой иногда одной достаточно для преодоления непреодолимых препятствий. Наша сила — это исключительно наша вера и наша любовь. Никогда, ни при каких обстоятельствах не опускать руки, никогда, как бы не третировала нас судьба, не идти у нее на поводу, тем более, что она во многом зависит от нас.
Большинство из нас даже не подозревает о мощи реки нашего сознания, несущей и питающей наш дух. Отличие великих от малых сих — только в способности управлять ею, не плыть по ее волнам. Наша река способна слиться с океаном, а океаническое чувство, рождаемое в недрах сознания, тождественно слиянию с Миром, пробуждению «третьего глаза», открытию шестого чувства, спонтанной дзу-жань, как говорят китайцы, когда наитие позволяет найти выход из тупика.
Я не верю в рациональность, причинность, предопределенность — это только оковы. Освобождение Будды — не только спасение от смерти, но глубочайшее чувство богоравенства, вхождения в Океан. В конце концов, магия — это только умение пробужденных управлять собственной судьбой. Сын брахмана юный сокол Сиддхарта говорил прекрасной Камале, что всякий может достичь своих целей, если он умеет мыслить, ждать и поститься. На самом деле магия — это способность глубоко сознавать себя, умение пробудиться от состояния вечного сна, в который погружены все люди. Магия и есть такое пробуждение, демонстрируемое нам величайшими магами человечества — Кришной, Буддой, Моисеем, Иисусом Христом.
Большинство живущих людей похоже на листья, носимые ветром. Альберт Эйнштейн на вопрос о бессмертии сравнил живущих с опадшими листьями осени. Но не все таковы — существует незначительное количество людей, которые словно звезды: «они движутся по определенному пути, никакой ветер не заставит их свернуть с него; в себе самих они носят свой закон и свой путь». Магия и есть эта способность носить свой закон и свой путь в себе.
Ясновидение, телепатия, телекинез, иные сверхъестественные способности — даже не дары, но умение управлять тем, что мистики именуют астральным и ментальным телами, а на языке трансперсональной психологии — высшие уровни собственного сознания. Астрология, мантика, гексаграммы И-цзин — не что иное, как эксплуатация периферийного чутья, активация внутреннего оракула в тех случаях, когда у нас нет достаточной информации для принятия верных решений. Многие системы мантики являются, таким образом, ключами, открывающими человеку двери его собственного и Космического Сознания.
Волей или неволей я впал в ошибку рационального мышления, воздвигающего непреодолимые валы между противоположностями объективного и субъективного, внешнего и внутреннего миров. Древние мистики не разделяли космос и человечество, сознание и мир, судьбы и свойства человека с путями космических тел. Для них главным принципом мироздания была «всемирная симпатия», единство космоса и человечества, неразрывная связь ритмов человеческой истории с ритмами космической активности. Меня всегда потрясало необъяснимое сходство космического символизма древних цивилизаций, разделенных непреодолимыми тогда расстояниями — космических дисков китайцев и ацтеков, тибетской мандалы и календаря майи, тантрийских фигур и чертежей астрологических соответствий, выполненных Кардано.
В сознании каждого человека сокровенным образом закодирован весь космос, что позволяет «извлекать» его структуру из структуры нашей психики. Не случайно во всех эзотерических системах знания тело человека уподобляется Вселенной. По словам Будды, человек заключает в себе весь мир, и его возникновение, и его исчезновение. В «Истории двух миров» розенкрейцера Роберта Флуда, опубликованной в 1617 году, имеется удивительная схема, иллюстрирующая связь концентрических планетарных орбит и человеческого организма с сердцем, приравненным к Солнцу. Здесь явно присутствует тот же космический символизм, который проявлялся у ацтеков и друидов в кровавых жертвоприношениях, когда на алтарь бога-Солнца бросали трепещущие человеческие сердца. Французские и немецкие инкунабулы XV века, посвященные «небесной медицине», знаменитый «Фалернский кодекс здоровья» и многотысячелетней давности китайские руководства по акупунктуре — все эти книги одухотворены непоколебимой уверенностью в неразрывном космическом сходстве человека, микро- и макрокосмоса. Удивительное подобие таких интуиций идеям современной физики усиливается холотропным мировосприятием, связью части и целого, ощущения всего в каждом и каждого во всем, всеобщей слитности и неразрывности мироздания, в котором каждая часть содержит в себе целое. Когда поэт или художник возвращается ко Вселенной, отказываясь от мучительной обособленности, это означает, что он так расширяет свою душу, что она снова может объять Вселенную.
Как бы мы ни относились к астрологии, но именно ей человечество обязано осознанием связей земли и неба — речь идет даже не о приливах или влиянии солнцеворота на растительные циклы, но о лунатизме, влиянии фаз Луны на менструальные циклы женщин или солнечной активности на здоровье. Александр Чижевский еще в 1915 году обнаружил не только однозначную связь между солнечными и земными феноменами, но — внимание! — зависимость самой солнечной активности от констелляций планет солнечной системы в пространстве. Оказалось, что Солнце представляет собой тончайший инструмент, который реагирует на местоположение планет. Тем самым и земные явления, зависящие от деятельности Солнца, оказываются зависимыми от размещения планет, влияющих на солнечную активность. Но ведь и вся солнечная система в целом не изолирована от системы звезд нашей галактики. Кто может сегодня гарантировать космический изоляционизм — независимость нашей жизни от «дыхания» жизни Вселенной, ее пульсов и ритмов?
Не столь важно, способна ли астрология установить связь индивидуальных «пульсов и ритмов» с планетарными и космическими, но вряд ли можно сомневаться в их «объективном» (тьфу!) существовании. На взаимосвязь нашего сознания и нашего тела, с одной стороны, и нашего сознания с Космическим Разумом, с другой, указывает вся история человеческой культуры, которая, в сущности, представляет собой постепенное, эволюционное раскрытие их единства и взаимообусловленности. Наличие глубинного, все еще сокрытого космического порядка и Космического Сознания — часть Космической Игры, связывающей «живую Вселенную» с переживаниями и прозрениями человека в холотропных состояниях сознания. Вселенная — не просто сложная материальная машина, подчиняющаяся небесной механике, но — лила, Божественная Игра, позволяющая обнаружить в земном проекции Божественного.
С позиции трансперсональной психологии связь всего со всем определяется архетипами коллективного бессознательного — существованием надличностных переживаний, связанных с одушевленным космосом, творческим космическим разумом; способностью сознания воспринимать духовные реальности; важностью «травмы рождения» на психологическое развитие и жизнь каждого человека; существованием огромного разнообразия духовных явлений, подтверждающих одушевленность Мира и получающих все большее количество научных удостоверений.
Юнговские архетипы — не просто символические персонажи, но отражение духовных реальностей, оказывающих огромное влияние на человеческое сознание и жизнь. Можно утверждать, что личные качества и поведение каждого человека отражают динамику реальных архетипических принципов и что влияние архетипов не привязано к человеческому мозгу, но связано с духовными иррадиациями Космического Сознания. Свидетельство тому — поразительное подобие архетипических переживаний людей разных культур и времен; связь мифологических образов и научных идей, все более осознаваемая наукой; растущая информация, черпаемая нами из архетипического мира; наличие юнговских синхронностей, представляющих собой все еще недостаточно осознанную альтернативу материалистическому принципу причинности.
Кстати, в основе астрологии лежит принцип синхронности, утверждающий различие некаузальной связи между планетами, человеческой психикой и событиями жизни. Экспериментально, факт связи между снами и реальными событиями («материализации снов», которую Юнг и назвал синхронностью) доказан значительно большим количеством примеров, чем любое физическое явление. Когда речь идет о влиянии небесных тел на человеческую психику и события реальной жизни, мы, конечно же, имеем дело не с физической причинностью, но именно с особого рода синхронностью (духовным совпадением), отражающей архетипические связи глубинных измерений духа.
Юнговский принцип синхронности в равной мере применим к совпадениям внутренних переживаний с последующими реальными событиями и к астрологическим прогнозам, в которых отражается их «обратная связь»: отражение макрокосмоса на микрокосме нашей жизни и души. Кстати, сам К. Г. Юнг, долго не осмеливавшийся покуситься на основной закон природы — причинность, все-таки опубликовал свою революционную, парадигмальную работу «Синхронность: некаузальный связующий принцип», в которой особое место отвел астрологии в качестве демонстрации синхронности.
В работе с холотропными состояниями случаи поразительной синхронности настолько обычны, что не остается никаких сомнений, что она является важной альтернативой причинности как связующего принципа. В медитативных практиках, терапии с применением психоделиков, холотропном дыхании и спонтанных психодуховных кризисах содержимое, возникающее из подсознания, часто вступает в сложное творческое взаимодействие с различными сторонами общепринятой реальности. Это бросает вызов самым основным нашим предположениям о реальности и полностью стирает то четкое различие, которое мы делаем между внутренним миром и внешним.
Наша психика, наш внутренний мир имеет свои законы, или, как окрестил их я, будучи Парацельсом, — значения (ибо закон — нечто косное, механическое, а значение — глубинное, сущностное, лабильное). Главное значение сознания — переживание неразрывного единства всего существующего, которое можно уподобить психическому здоровью, тогда как физический опыт деления на объекты, категории, противоположности — болезни. Когда человек здоров, он не ощущает множество частей тела и внутренних органов, из которых состоит — он чувствует себя единым, исправным организмом. Выделение отдельного органа — признак болезни. Этому отвечает генеральная идея буддизма: «Когда сознание беспокойно, возникает множественность вещей; когда сознание обретает покой, множественность исчезает». Еще раз: переживание реальности как единого целого — здоровое состояние, разделение реальности на отдельные объекты — непорядок в теле и уме.
С позиции мистики нет даже тела и нет духа — есть их единство, и это единство свидетельствует о здоровье. Болезнями мы расплачиваемся за дифференциацию, за рассредоточение внимания, за множество ошибок и непотребств. Медицина, направленная всецело на тело, создает лишь видимость лечения. Мудрость — всегда единение, в том числе нашего духа и нашего тела. Подобно пространству-времени Эйнштейна, мы должны раз и навсегда принять доктрину тела-сознания, позволяющую понять не только их неотторжимость, но и взаимообусловленность.
Из сказанного следует, что две реки, о которых я веду речь, на самом деле одна, психосоматическая. Попытка разделить их в прямом и переносном смысле смерти подобна.

Читайте также:  Выясните происхождение название реки угры по территориям каких областей современной россии она

Источник

Алена Дмитриева. Река Жизни в теле человека

Какие результаты можно получить, понимая суть вибраций разных жидкостей в теле:

  • На физике: умение запустить процессы оздоровления любого органа, любой системы — ведь на 80% мы вода;
  • На ментале: все наши подсознательные установки держит память воды — проще менять свои жизненные сценарии через работу со стихией воды;
  • На энергетике: работа со стихией воды — это самые быстрые способы пополнения своей энергии — за несколько минут в любое время дня. Вода обладает мощным защитным потенциалом.
  • На уровне алхимии: вода — единственное бессмертное живое существо. Используйте потенциал этого состояния в своих практиках.
  • На уровне судьбы: вибрация воды в тебе человека — это иньские базовые материнские состояния созидания — это работа с качеством своей жизни. Созидание, наполненность, радость, реализация.
  • В каждом человеческом теле течет Бесконечная Река Жизни. Она вливается в нас с каждый глотком воздуха — ВДОХОМ — и вытекает из нас с каждым ВЫДОХОМ.
  • Это то, что было когда-то названо Законом Круговорота Жидкости в Природе. А ныне можно говорить о круговороте Реки Жизни.

Нажимая на кнопку «Комментировать» и «Отправить вопрос», вы даете согласие на обработку ваших персональных данных (ссылка на соглашение). Ваши данные никогда не будут переданы третьим лицам — мы соблюдаем политику конфиденциальности (ссылка).

Задать любой вопрос по поводу заказа мастер-классов и тренингов Вы можете с помощью формы обратной связи в Контактах (нажмите, чтобы открыть)

Источник



Река жизни

В передней двери автобуса появляется старенькая старушка… Встречается где-то у наших классиков такая замечательная тавтология: «старенькая старушка» или «старенький старичок». То есть понятно сразу, что не о какой-нибудь даме пожилой идет речь, а именно о старушке, скорее всего даже самой простой, деревенской. Вот так и здесь. Я сижу в обычном сельском автобусе, недалеко от входа, и вижу, как в переднюю дверь буквально взбирается маленькими шажками, вскарабкивается по ступенечкам с трудом вот такая «старенькая старушка». Я увидел, что она перед собой вталкивает еще какой-то пакет с отрубями, и приподнялся, чтобы ей помочь, но она и пакет уже продвинула на площадку, и сама уже почти совсем влезла.

Читайте также:  Река глубиной более 90 м

Была это на вид самая обыкновенная сельская бабушка, очень уже преклонных годов, согбенная, маленькая и сухонькая. Села она на сидение прямо передо мной и очень скоро без всяких околичностей и приготовлений, полуобернувшись, заговорила со мной как со старым знакомым:

– Вот, курочек двух отвезла на базар, сдала. Четыреста рубликов за них дали. И хорошо… Корму взяла для других-то курочек. Так и живем. Слава Богу… Их-то ведь зашибать надо, а мне жалко, вот и вожу живых. Хорошо-то еще принимают.

Говорила она это совсем просто, и видно было, что вовсе не мучается какой-то нравственной дилеммой

Говорила она это совсем просто, и видно было, что вовсе не мучается какой-то нравственной дилеммой, мол, вот как же так: сама не хочешь забивать, а другим отдаешь… или что-нибудь вроде того – рассуждения, особенно свойственные некоторым представителям городской «интеллигенции». Вопросы, на которые следуют порой какие-то демонстративные ответы, вроде отказа от мяса и проповеди «безусловного пацифизма» как образчика высокой морали и чистейшей нравственности. Ничего такого в этой бабушке не было. А просто ей жалко было курочек и не хотелось их забивать, но и жить как-то надо было, и потому ничтоже сумняшеся возила она их и сдавала на городском базаре и жила себе с Богом…

– А вы, батюшка, откуда будете, где служите? – спросила старушка, видя, что я в подряснике и с крестом наперсным, а стало быть – священник.

– В Почтовом, – ответил я.

– А, знаю-знаю, я там раньше бывала, когда еще сил было побольше, ну а сейчас трудновато. Я-то всё же подальше живу. В Плодовом. У нас там, правда, свой храм тоже есть…

– Знаю. Отец Роман там служит. Храм Адриана и Наталии, кажется. Недавно престол был…

– Точно-точно. А ваше имя святое как будет?

– Отец Димитрий, – отрекомендовался я.

– А меня Анной Павловной звать.

Разговор, казалось, иссяк. Автобус ехал, встряхиваясь на выбоинах, бабушка отвернулась, но через минуту опять повернулась ко мне и заговорила снова:

– Надо будет как-нибудь к вам приехать. А вы когда служите?

– По вторникам и четвергам у нас молебны в десять часов. В субботу вечерняя в три, а в воскресенье и по праздникам Литургия в восемь.

– Ага, хорошо, хорошо… Надо будет как-нибудь добраться… Да я раньше часто в храм ходила. Это вот сейчас только редко из дому выхожу. Да и то, слава Богу, 85 годков, а Господь еще сил дает. И одна живу… вот, курочек держу, сама по хозяйству кое-как управляюсь, не жалуюсь… Слава Богу за всё!

– А дети есть у вас?

– Да, есть и дети, и внуки. Приезжают, помогают… Всё хорошо, грех жаловаться… Мы веру всегда хранили, – продолжила бабушка после небольшой паузы и без всякого перехода. – Я вот здесь в Плодовом родилась в тридцатом году и прожила всю свою жизнь. Папа у меня очень верующий был, набожный и всё меня в храм с собой водил. Мама тоже верующая была, но она болела всё, а с папой мы в храм ходили часто. И в войну, вот помню, немцы когда пришли, они хотели людей против Сталина повернуть и стали храмы открывать. И у нас в Плодовом под храм выделили помещение, и батюшка у нас служил… старенький совсем, хороший такой, добрый. Звали его отец Ипполит. И мы на службу ходили… У нас тут, странно сказать, но по всей долине от Песчаного до Новопавловки при немцах спокойно было, как-то не слышно, чтобы зверствовали, убивали кого. Но в Германию угоняли, то правда. Вот и у меня двух братов угнали, а третий воевал, снайпером был.

– И что, вернулись братья?

Когда братов угнали, папа говорит: «Чего ж у нас хата пустая стоит, давайте батюшку к себе возьмем жить»

– Нет, все сгинули. Старшой на фронте погиб, а младшие – в лагерях где-то. Потом уже, в шестидесятых что ли, письма даже приходили из Германии: мол, так и так, ваш сын погиб в таком-то лагере при таких-то обстоятельствах… Уж и не помню, откуда узнали, но звали отца приехать. Только куда ж он поедет в то время… В Германию! Сами понимаете… Ну, а в войну, когда братов угнали, папа говорит: «Чего ж у нас хата пустая стоит, давайте батюшку к себе возьмем жить». И вот он у нас жил, доживал свой век, голодал, в нищете, как и все мы, вместе с нами… Такой батюшка был хороший! Вы за него помолитесь обязательно.

Ну вот, а потом, когда он совсем немощный стал, все стыдился обузой быть. «Галя, – говорит маме, – давай я хоть картошку почищу…» – «Что вы, батюшка, отдыхайте…» Ну вот. А потом и помер. Так мы плакали, так плакали! Я и рученьки, и ноженьки ему целовала, такой он для нас родненький был. Ну, делать нечего, запрягли телегу, да и повезли хоронить на наше старое кладбище почтовское. И я раньше ходила всегда на его могилку, помнила, где она… Теперь, правда, памятью слаба уже стала, наверное, и не найду.

Я вспомнил, что в этом году на Радоницу впервые служил панихиду на этом старом кладбище. Впервые, потому что как-то больше народ на новое кладбище идет, там просит послужить. Ну, новое, конечно, относительно. Где-то с шестидесятых оно появилось, а то, прежнее, заросло совсем сиренью, чапыжником непролазным, и казалось, что никто там не бывает. Но мы на обратном пути заехали, думали литию послужить общую, «по всем православным христианам, зде почивающим», а тут вдруг машина остановилась у обочины и вышла целая семья: папа, мама, девушка – дочь – и мальчонка. Оказалось, наши – православные, из Севастополя, и у них здесь дедушка и бабушка похоронены. Так что отыскали среди зарослей их могилки и послужили литию, с именами. И всех остальных помянули тоже. А потом я еще немного походил среди старых, покосившихся крестов и надгробий и с удивлением обнаружил плиты с выбитыми на них большими крестами, как делали в старой еще России. Так и думал, что могилки эти дореволюционные, а присмотрелся и – удивился приятно. Оказалось, тридцать седьмой год… Тот самый, страшный… Но плита с вырезанным старательно узорным крестом. А невдалеке еще одна, и тоже – тридцатые… И я стоял над этой могилкой и думал… вот ведь – и тогда люди были верующие и не прятались, исповедовали веру свою… И цена этого исповедания – не чета нашей. Помяни их, Господи!

– А на плите отца Ипполита что-нибудь написано? – спросил я у бабушки.

– Да нет, какое там. Это вскорости после войны было, некому уже было на плитах писать. Так положили плиту, и всё… Так что вряд ли уже могилу найдете, но молитесь за него, прошу.

Я разговаривал и сам себя не узнавал: так легко, просто мне было с этой бабушкой сельской общаться. То есть совсем просто-просто, как с родной… А потом я понял: это ведь в ней всё дело. Потому что она сама проста той святой простотой, которой искусственным образом и не научишься никак, но которая происходит естественным образом от простоты и чистоты жизни.

Мы всё ломаем голову, как спасать Россию. А она живет себе, и жизнь эта не прерывалась никогда

Тут автобус подъехал к моей остановке, я встал, попрощался с бабушкой и вышел.

Шел и думал: вот тебе и Россия… А мы всё ломаем голову, как ее спасать, как строить… А она живет себе, и жизнь эта не заканчивалась, не прерывалась никогда, а только перетекала от одних добрых людей к другим. И дальше потечет. Только бы нам самим быть живыми…

Источник

Adblock
detector