Меню

Роман домик у реки

Роман домик у реки

Канал доступен только по подписке

Для того, чтобы подписаться, необходима авторизация!

Для просмотра отключите блокировщик рекламы

Канал доступен только по подписке

Архив этого канала недоступен

К сожалению, этот выпуск недоступен

К сожалению, этой передачи нет в записи.
Но мы подобрали для вас похожие передачи.

Выпуск ещё не вышел в эфир

Трансляция доступна только в приложениях Peers.TV на iOS, Android и SmartTV

Скачивай прямо сейчас:

Для продолжения просмотра в Peers.TV требуется регистрация. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь. Это займёт совсем немного времени.

Вы смотрите этот канал, т.к. являетесь абонентом провайдера Hetzner

Во саду ли, в огороде

Передачи в записи:

  • Орёл и решка
  • Подиум
  • Школа доктора Комаровского
  • Клетка
  • Адская кухня
  • Ревизорро
  • Всё, кроме обычного
  • Кинотеатр Arzamas
  • Дневник экстрасенса с Татьяной Лариной
  • Это реальная история
  • Слепая
  • Магия чисел

Посмотреть всё

  • 02 Вс
  • 03 Пн
  • 04 Вт
  • 05 Ср
  • 06 Чт
  • 07 Пт
  • 08.05 сегодня
  • 09 Вс
  • 10 Пн
  • 11 Вт
  • 12 Ср
  • 13 Чт
  • 14 Пт

К нашему и вашему глубочайшему сожалению, телепрограммы для этого канала на этот день в нашей вселенной ещё (или уже) не существует.

Источник

Дом у реки Текст

Посоветуйте книгу друзьям! Друзьям – скидка 10%, вам – рубли

Предисловие

Скрежет металла разбудил меня. Я открыла глаза и через дырку в собачей будке увидела, как в вольер заходят ноги, одетые в грязные калоши. В следующую секунду перед будкой в луже появилась алюминиевая миска с едой, и ноги, обутые в калоши, шаркая, вышли из вольера для собак. Через минуту к миске с едой подбежал пес Дружок, который начал лакать похлебку. Черная шерсть скаталась на псе и висит катышками и сосульками, по которым стекает серая грязь. В это время с навеса в вольер спрыгнул рыжий одноглазый кот, которого мы с сыном зовём Барсиком. Он пристроился к Дружку, и они вместе начали лакать наш завтрак из алюминиевой миски. Рядом со мной на грязном и вонючем от мочи одеяле спит мой сын Ванька. Ему пять лет, насколько я помню. Черные мухи то и дело норовят залезть ему в нос, и он во сне время от времени трясет головой, отгоняя их. Я толкаю его, и он открывает глаза.

– Иди есть, Ванька, – говорю я ему. – А то Барсик с Дружком опять тебе ничего не оставят.

Ванька выползает из будки и по-кошачьи подползает к членам нашей семьи. На его шею надета веревка, чтобы он не убежал. Он отталкивает животных рукой, рычит на них и начинает языком лакать похлебку. Судя по запаху, она куриная. Есть не хочется, и я просто лежу в будке, в которой раньше жила кавказская овчарка, умершая шесть лет назад. Именно после её смерти через какое-то время эта будка стала моим жилищем, а затем и жилищем для моего сына Ваньки. На моей шее, в отличие от Ваньки, не веревка, а металлическая цепь со строгим ошейником. Кот Барсик трется о Ваньку и пытается также отхлебнуть из миски. В свою очередь, Дружок стоит в стороне, мотает своим хвостом и ждет, пока Ванька наестся. Раньше, когда Ванька был маленьким, пёс не уступал ему свое место перед алюминиевой миской, но, получив несколько раз по зубам от подрастающего сына, пёс осознал, что всё-таки человек – это царь зверей. Сын, похоже, наелся и по-собачьи пробирается назад в будку. Он ложится на грязное и вонючее от мочи одеяло, а под голову кладет вместо подушки старого ободранного плюшевого мишку, которого много лет назад мне подарил мой папа. Раньше этот мишка рычал, когда его переворачивали, и был моей любимой игрушкой.

– Ванька, наелся? – спрашиваю я.

– Аа, кока, совака, – отвечает он, коверкая слова.

– Что, кошка-собака пришли к тебе? – спрашиваю я.

– Аа, – говорит он и кутается в черное от грязи байковое одеяло, на котором мы спим в будке. Блохи начинают кусать его, он рычит и своими маленькими ручками начинает чесать голову.

Ванька почти не говорит. Он всю свою жизнь общается лишь со мной и кошками-собаками, они для него друзья и члены семьи. Он перенял у них все повадки, так же лакает еду, так же передвигается по вольеру на четвереньках, как и они. И это плохо. Но выбора другого нет. У меня, в свою очередь, когда-то было детство, и я даже несколько лет ходила в школу, пока не пришла беда. А беда, как говорят, не приходит одна. Сейчас у меня нет ни рук, ни ног. Мне сейчас двадцать или двадцать два года, точно не скажу, из которых я примерно последние шесть с половиной лет провела здесь, в вольере для собак. Зимой, когда приходят морозы, мы с Ванькой живем не в будке в вольере, а рядом, в коровнике. У нас там есть свой огороженный угол. Там тепло, правда, воняет скотиной, но за удобства, как говорится, надо платить, и мы не замечаем этого жуткого смрада.

Итак, с чего же всё началось.

За десять лет до этого.

Глава 1
Отец

– Дуся, доченька моя любимая, просыпайся, вставай, – услышала я сквозь сон голос папочки.

Я открыла глаза. В горнице было светло, и лучики солнца пробивались в окно. Надо мной склонился папа. Он очень добрый и большой и любит меня больше всех на свете. У него есть борода и усы, которые меня щекочут, когда он целует меня. Всегда, когда он возвращается из Покровки, он привозит подарки. Покровка – это ближайшее село от нашего дома. Находится оно в пяти километрах, и я туда хожу в школу пешком. Я очень люблю отца. Он у меня егерь, и мы живем на заимке в тайге.

– Смотри, доча, что я тебе привез с Покровки, – говорит он и улыбается.

Я вижу в его руках плюшевого коричневого мишку, который издает рык, когда его переворачиваешь.

– Спасибо, папочка, я именно такого и хотела, – говорю я и висну на шее отца. – Это самый лучший день в моей жизни. Я назову его Михайло Потапович, как в сказке.

– Ну, Михайло Потапович, так Михайло-Потапович. Так, дочурка, сегодня суббота, и в школу идти не надо. Мама Полина уехала к бабке в гости и вернется в понедельник утром. Сейчас ты бежишь умываться, потом мы кушаем и выдвигаемся с тобой на дальнюю заимку.

– Ура, папа берет меня с собой на дальнюю заимку! – громко кричу я на весь дом. Дело в том, что заимка действительно далеко, и если мы туда отправляемся, то обязательно там заночуем. А это значит, что мы вечером будем сидеть у костра, смотреть на звезды, и папа будет рассказывать интересные истории. А утром, когда мы проснемся, мы, скорее всего, пойдем на рыбалку. Как я люблю рыбачить с папой, кто бы знал. Это действительно лучший день в моей жизни.

– Дуся, ну ты где? – слышу я веселый голос отца.

– Уже бегу, папочка, – кричу я и забегаю на кухню, если так её можно назвать. Дело в том, что мы живем в деревянной избе, она очень большая и просторная. В одной комнате спят мама с папой, в другой, чуть поменьше, сплю я. Дверей между комнатами нет, и поэтому они завешаны покрывалами. У нас в доме есть русская печь, которую мы топим дровами и готовим на ней еду. Я, как будущая женщина, должна уметь управляться с хозяйством, что я и делаю. Я ношу ведрами воду из реки, которая видна из наших окон. Я смотрю за скотиной, и иногда мама, когда у неё хорошее настроение, даёт подоить мне нашу корову Зорьку. Помимо этого, моя обязанность – это уборка дома. Я забегаю на кухню и вижу, как папочка выкладывает из сковородки яичницу на сале, которая ещё скворчит. Это моё самое любимое блюдо, и больше всего мне нравится, как его готовит папа.

– Так, малыш, усаживайся, и приятного аппетита. Делаем всё быстро, у нас с тобой сегодня много дел,– говорит папочка.

– Слушаюсь, сэр, – отвечаю я, беру вилку и начинаю, обжигая язык, поглощать утренний завтрак.

– Дусенька, молока тебе налить? – спрашивает папа.

– Да, конечно,– отвечаю я.

Через час мы с папой уже идём по тропе вглубь тайги на дальнюю заимку. У него за спиной рюкзак, а в руках он несет ружьё. Он называет его двустволкой. Несколько раз он мне давал из него стрельнуть. Когда я рассказала об этом в школе, все одноклассники обзавидовались.

Ярко светит солнышко, и мы с папой, взявшись за руки, идем по тропе. То тут, то там слышен щебет птиц. И от этого на душе становится тепло и хорошо. Вокруг нас возвышаются величественные сосны, верхушки которых, как мне кажется, достают до облаков. Кое-где растут пихты и березы, под которыми очень часто мы находим грибы. Да, грибов в этих местах очень много, и мы каждый год ходим их собирать. Есть маслята, есть подберезовики и подосиновики, но больше всех я люблю белый гриб. Папа называет его королевским. Мы сушим грибы, а также купорим их на зиму и в холодные зимние вечера, открывая банку с грибами, устраиваем себе пир. Больше всего на свете мне нравится смешивать грибы с луком и сметаной и чуть-чуть подсаливать. Да, это блюдо действительно царское.

– Дуся, а что ты не рассказываешь, как у тебя дела в школе? – спрашивает отец.

– А что рассказывать, папочка, я в этом году буду, наверно, круглая отличница, – отвечаю я. – Осталось только сочинение написать на пятерку, и тогда точно буду.

– Молодец, моя хорошая. Вот видишь, умение и труд всё перетрут, – говорит отец. – Если будешь отличницей, то я, как и обещал, подарю тебе мольберт и новые краски с холстами для рисования.

– Ура! – не скрывая эмоций, кричу на всю тайгу я.

– Ну, Дуся, забыла первое правило? Лес – он тишину любит, – говорит отец и гладит меня своей большой ладошкой по голове.

– Папочка, когда ты мне подаришь мольберт, я нарисую тебе картину и подарю. Она будет очень красивой, тебе понравится, – говорю я.

– А что ты на ней изобразишь? – спрашивает отец.

– О, пока это секрет, – отвечаю я.

Дело в том, что я очень люблю рисовать. Моя учительница по рисованию говорит, что у меня талант, который обязательно надо развивать. Мои рисунки уже не раз занимали призовые места в областных смотрах, и папа этим очень гордится и называет меня маленьким Шишкиным. Да, я нарисую такую картину, что папочка будет хранить её всю жизнь и повесит её на самом видном месте, чтобы все знали, какая я у него талант.

– Папочка, а что такое талант? – спрашиваю я.

– Ну как тебе объяснить? Ну вот смотри, есть люди, которые делают какую-то работу, и она у них получается из-за того, что они ежедневно повторяют свои движения и совершенствуются при этом. В свою очередь, талантливый человек уже сразу обладает такими навыками, что его работа вызывает интерес и выделяется среди других.

– А я талант? – спросила я.

– Да, моя хорошая, ты у меня ещё тот талант, – говорит отец и улыбается.

От его слов на душе становится так тепло и хорошо. Мы идем по тропинке, и легкий ветерок колышет мои распущенные волосы. Параллельно нам по веткам сосен, распустивших свои хвойные лапы, передвигается рыжая белка. Она время от времени замирает, поглядывая сверху на нас, и совершает очередной прыжок на соседнюю сосну, как гимнастка.

– Пап, смотри, белка,– говорю я и показываю рукой.

– Ага, вижу, она пришла с тобой поздороваться, – отвечает отец.

– Ну, папа, ты же шутишь, – говорю я.

– Нет, я серьезно говорю. Я три дня назад шел здесь, и она спрашивала меня, когда ты будешь здесь идти, – ответил отец и рассмеялся.

– А давай я буду звать её Аленкой? Ты не против? – спросила я.

– Давай, – ответил отец и снял рюкзак с плеч. Он достал из него кусок хлеба и поломал его пополам. Одну часть он отдал мне, а вторую раскрошил на своей ладони и подошел к большой сосне. Ладонь с раскрошенным хлебом он поднял вверх к стволу, а второй рукой, сжатой в кулак, постучал по дереву. Белка Аленка стала с интересом смотреть сверху вниз своими маленькими черными глазками.

– Ну давай, глупенькая, иди сюда, – сказал отец и снова постучал по стволу.

– Да она не придет, папочка, – сказала я.

– А вот мы сейчас посмотрим, – ответил отец и снова постучал по стволу. Рыжая белка в несколько прыжков спустилась по стволу. Зверек замер в метре от ладони отца и стал с интересом смотреть на нас своими маленькими черненькими глазками. Через секунду Аленка скользнула по стволу и, схватив кусок хлеба с ладони отца, устремилась вверх.

– Папочка, а можно я её покормлю? – спросила я.

– Давай, – ответил отец и отошел от сосны.

Я накрошила хлеб на свою ладонь, подошла к стволу, вытянула ладонь вверх и постучала второй рукой по стволу.

Аленка сверху посмотрела на меня вниз. Видно, что я не вызвала у неё никакого страха, и она спустилась вниз. Я стала разглядывать её. У неё на груди была своеобразная окраска в виде маленького сердечка из белой шерсти. Она стала аккуратно своими маленькими лапками брать кусочки хлеба с ладони и запихивать себе в рот. Закончив собирать хлеб с моей ладошки, белка в несколько прыжков поднялась вверх и заскользила по лапам сосен. Через несколько секунд она исчезла в чаще.

– Папа, наверное, я ей понравилась, – сказала я.

– Ну как такая хорошая девочка, почти отличница, может не понравится? – ответил отец. Он закинул рюкзак за плечи, и мы, взявшись за руки, зашагали вглубь тайги.

– Папа, а ты видел у белочки Аленки на грудке белое пятнышко в виде сердечка? – спрашиваю я.

– Да, я заметил, моя хорошая, – отвечает папа.

Кто бы знал, как я люблю тайгу. С самого раннего детства папа брал меня с собой. Он учил меня ориентироваться по звездам, учил, как прокормиться одной в тайге в случае чего. Объяснял, какие травы можно собирать и делать их них отвар. Показывал, как отличить съедобный гриб от ядовитого, и многое другое.

– Тайга живет своей жизнью,– говорил отец. – Каждое существо, каждый зверек в тайге для чего-то да нужен. И поэтому к ним, к этим зверькам, нужно относиться уважительно, не нарушать их покой.

– Папочка, а мы рыбалить завтра утром пойдем? – спрашиваю я.

– А ты как хочешь? – отвечает отец.

– Я очень хочу. Помнишь, как мы прошлый раз с тобой поймали огромного карпа, он меня чуть тогда в реку не утянул. Если бы ты не подоспел, то плыть бы мне по реке за этим карпом. Помнишь? – спрашиваю я.

– Да, моя хорошая, конечно, помню, – отвечает отец. – Я сам тогда перепугался за тебя. В следующий раз, если будешь видеть, что не справляешься с удочкой, лучше бросай её, а то не ровен час затащит тебя карп в омут и унесет в подводное царство, и станешь ты тогда русалкой, – отвечает отец и смеется.

– Папочка, что ты такое говоришь, русалок не существует, – отвечаю я.

– Ещё как существуют, – отвечает отец и опять смеется.

От его слов на душе становится тепло и хорошо.

Вскоре мы добираемся до заимки. Здесь небольшая изба и сарай, в котором хранится корм. Зимой, когда животные не могут отыскать для себя еду, папа приходит на лыжах на заимку и насыпает корм в специальные кормушки. К этим кормушкам из тайги выходят разные животные, начиная от зайцев и куропаток, заканчивая оленями, лосями, а иногда и зубрами. Летом отец здесь бывает нечасто. По большому счету, летом нужно следить за тем, чтобы в тайге не бедокурили, как он их называет, браконьеры. Я их никогда не видела, но отец говорит, что они плохие люди и убивают животных. Отец тем временем открывает дверь в избу, и мы заходим вовнутрь. Я вижу белую паутину, в центре которой замер большой паук. На спине у этого великана виден большой крест.

– Папочка, смотри, какой большой паук. Можно я его веником раздавлю? – спрашиваю я.

– Нет, Дуся, не надо. Он же тоже тварь божья. Он тоже для чего-то нужен на этой земле, – отвечает отец.

– Папочка, ну тогда скажи, для чего нужен паук? – спрашиваю я.

– Ну хотя бы для того, чтобы ловить мух и комаров в свою паутину. Вот посмотри, если бы не было пауков, то комары и мухи заполонили бы нашу землю. А так этот баланс на Земле поддерживается, сильные поедают слабых, и так во всём, понятно? – спрашивает отец.

– Да, папочка, теперь понятно, – отвечаю я.

– Так, Дусенька, дело к вечеру, я пойду разводить костер, ну а ты пока уберись в избе, – говорит отец.

– Слушаюсь, сэр, – отвечаю я.

Вечером мы сидим с папой возле костра. На улице уже темно, и лишь звезды озаряют наше вечернее застолье. Прогоревшие поленья потрескивают в костре, и легкий ветерок иногда поднимает из костра искринки, которые подхватываются ветерком и устремляются вверх. Где-то далеко слышится крик сыча. Иногда его крик переплетается с дивным пением соловья.

– Так, Дуся, ответь мне, что это за звезда? – спрашивает отец и показывает рукой в небо.

– Это Полярная звезда, – отвечаю я.

– А теперь покажи мне, созвездие Малой Медведицы, – говорит папа.

– Вот, прямо над нами, – отвечаю я и показываю рукой в небо.

В этот момент я вижу, как падает звезда с неба.

– Смотри, папочка, звезда падает,– говорю я.

– Ну, тогда загадывай быстрее желание, – отвечает отец.

Я долго сижу и думаю, что загадать.

– Пусть мы с папой и с мамой всегда будем счастливы, а большего мне и не надо.

– Папочка, а расскажи какую-нибудь историю, – прошу я отца.

– Что ты хочешь услышать? – спрашивает отец.

– Ну, расскажи хотя бы историю, как вы познакомились с мамой, – отвечаю я. – Это моя самая любимая история. Я её слышала, пожалуй, сотню раз. Но мне так нравится её слушать.

– Давным-давно на земле жила прекрасная девушка, которую все звали Полиной. Она была очень красивой. Её отец был егерем, и жили они в избушке, в которой сейчас живет наша семья. С самого раннего детства Полина помогала своему отцу, ходила вместе с ним в тайгу. Когда она стала взрослой девушкой, её отец постарел, и Полина, помогая отцу, выполняла все обязанности егеря. Иногда, взяв ружье отца, Полина уходила в тайгу на несколько дней. И вот как-то поздней осенью, находясь в тайге, Полина услышала крики о помощи. Вскинув винтовку, бесстрашная девушка заспешила на крики о помощи. Выбежав на поляну, Полина увидела огромную медведицу, которая склонилась над ямой, из которой доносились крики о помощи. Медведица, почуяв незваного гостя, встала на задние лапы и зарычала. Её рост был за два метра. Медведица оскалила свои зубы, и по уголкам рта у неё побежала белая слюна. Было видно, что в следующую секунду медведица бросится в бой. Полина вскинула двуствольное ружье. Расстояние до медведицы было небольшим. Можно было стрелять. Но Полина замерла, глядя на разъяренную медведицу. Если пуля не попадет в медведицу после выстрела, то она в считаные доли секунды разорвет человека с ружьем. Если не стрелять сейчас, то такой возможности дальше может и не быть. Полина, выставив перед собой ружье, слегка наклонив голову вперед, медленно двинулась на медведицу. Огромная медведица опустилась на четыре лапы и медленно стала пятиться назад, всё так же рыча. Через несколько секунд медведица неторопливо развернулась и побежала в тайгу. Полина подошла к яме и заглянула вниз. Там, как ты догадалась, – сидел я.

– А как ты туда попал, папа? – спросила я.

– Ты знаешь, браконьеры выкопали яму на тропе и замаскировали её. Ну, я в неё и угодил, – ответил отец.

– А что было дальше? – спросила я.

– А дальше Полина помогла мне выбраться из ямы, и мы полюбили друг друга с первого взгляда и больше никогда не расставались. А потом у нас родилась прекрасная принцесса, которую мы назвали Дусей, – ответил папа, обнял меня и поцеловал в голову.

Мы ещё долго сидели с ним возле костра и смотрели в небо. Он рассказывал мне о далеких галактиках, о звездах и небесных светилах. Мне было так интересно слушать папу. Потом мы пошли спать в избу.

– Так, моя принцесса, сейчас без разговоров ложимся спать. Подъем у нас с тобой ранний, – сказал папа и погасил лампаду.

Утром, проснувшись с солнцем, мы отправились на рыбалку. Легкий туман плыл над гладью реки, и все это напоминало какую-то сказку. Где-то вдалеке слышался голос кукушки. Стая белых журавлей, встав в клин, устремилась в небеса. Я сидела на маленькой табуретке и смотрела за поплавком.

– Папочка, а вот скажи, вот если бы на Земле не было рыбы, мяса, молока, ну всяких там разных животных, ягод и грибов, что бы тогда ел человек? – спросила я.

– Да ты знаешь, человек от голода может есть всё что угодно, – ответил отец.

– Ни в жизнь не поверю, что можно есть, ну допустим, жаб или гусениц. Они же противные, – ответила я.

– Очень даже можно. Есть народы на Земле, которые, кстати, едят и гусениц, и лягушек, и даже тараканов, – ответил отец.

– Да как же их есть-то можно? – спрашиваю я.

– А очень просто, Дусенька. Ты знаешь, я, когда в яме сидел, даже червяков ел. В яме-то больше ничего не было. Надо было как-то организм поддерживать. Так что если, не дай бог, есть будет нечего, будем с тобой копать червяков и есть их, – ответил отец и улыбнулся.

Я взяла банку, в которой были червяки. Немного покопавшись в земле, я достала жирного червяка и подняла его к солнцу.

– Ну как такую мерзость можно есть? – спросила я.

– Дай бог, доченька, чтобы в твоей жизни не пришлось есть червяков, – ответил отец и закинул удочку.

Клев в этот день был неплохим, и я уже пару раз вытаскивала на берег всякую мелочь. Поймав очередную рыбу, папа вспорол ей живот и выдавил в миску красную икру. Достав из рюкзака пачку соли, он немного присолил икру, и через час с небольшим у меня уже трещало за ушами. Да, выходные прошли на славу, и вечером, уставшие и изнеможенные долгой дорогой, мы вернулись домой. Утром должна была вернуться от бабушки моя любимая мама.

Глава 2
Мать

Я открыла глаза. За окном шел проливной дождь. На улице уже светало. До школы от нашего дома было около пяти километров, это примерно час быстрым шагом по времени. Сейчас, пожалуй, еще нет и шести. Я услышала, как входная дверь в избу открылась.

– Есть кто в доме живой? – услышала я голос мамы.

Я вскочила и бросилась в соседнюю горницу. Возле входа стояла мама. На ней были резиновый плащ и резиновые по колено сапоги. Вода ручьём сбегала по её одежде. Она невысокого роста и стройная. У неё темные волосы, которые она заплетает в тугую косу.

– Папа, мама вернулась! – закричала я и попыталась обнять мать.

– Дуська, ошалелая, намочишься вся, – сказала мать. – Стяни-ка с меня лучше сапоги да возьми тряпку и вытри пол, а то лужа смотри какая подо мной.

– Да, мамочка, – ответила я, встав на коленки, и стала стаскивать с неё резиновые сапоги. Затем я пошла, взяла тряпку и ведро и убрала воду с пола.

– Ты что в такую погоду решилась вернуться? Не могла дождь переждать? – спросил папа, вышедший из горницы.

– Да я когда от бабки выходила, дождем и не пахло, – ответила мать Полина.

– Так, я смотрю, развели вы здесь бардак. Дуська, ты почему бочку водой не наполнила, я же тебе говорила, – сказала мать.

– Мамочка, я не успела. Мы с папой вчера поздно с дальней заимки вернулись, – ответила я.

– Ну, допустим, натаскать воду много времени не надо, река у нас под носом. Так что давай, надевай сапоги и таскай воду, – сказала мать.

– Полина, ну что ты с порога завелась? Дождь же на дворе, куда она пойдет? – сказал папа.

– Ничего, не сахарная, не растает, дождь, кстати, теплый, – ответила мать и прошла в горницу.

Я тем временем надела резиновые сапоги, свой плащ, взяла ведро и отправилась к речке. Нет, мама у меня добрая, только очень строгая. Её воспитывал отец, мой дед. Но он утонул в речке, не смог выплыть, когда лодка перевернулась. А её мать, моя бабушка, умерла от воспаления легких очень давно, когда моя мама была совсем маленькой. Поэтому моя мама такая строгая, но она меня любит. Сделав несколько ходок к реке, я вскоре наполнила бочку водой. Во дворе на цепи у нас живет кавказская овчарка Дина. Она сидит в будке и смотрит, как я таскаю воду. Если бы не было дождя, я бы, конечно, зашла к ней в вольер и почесала у неё за ушами. Она очень любит, когда ей чешут за ушами. Я зашла в избу. Мать Полина уже накрыла на стол, и мы всей семьей приступили к трапезе.

– Поля, а намажь мне, пожалуйста, хлеб маслом, – сказал отец.

– И мне, мамочка, я очень люблю хлеб с маслом и чаем, – говорю я.

– Ну вы у меня прямо безрукие какие-то. Ничего без меня сделать не можете, – ответила мать.

– Поля, нам просто нравится, как ты за нами ухаживаешь. Правда, Дусенька? – спросил папа.

– Ох и подхалимы вы оба, – сказала мать и стала намазывать маслом хлеб.

– Так, дождь вроде закончился, – сказала мама, выглянув в окно. – Дуська, давай быстро допивай чай и дуй в школу, а то опоздаешь.

– Не, не опоздаю. Это Мишка у нас в классе всё время опаздывает. Представляете, живет напротив школы и опаздывает. Мне-то до школы идти пять километров, и я ни разу не опоздала, а он каждый день опаздывает, – сказала я.

– Мы гордимся тобой, наша принцесса, ты у нас пунктуальная, – сказал отец.

– А что такое «пунктуальная»? – спросила я.

– «Пунктуальная» значит: не опаздывает и приходит в назначенное время, понятно? – спросил папа.

– Да, понятно. Я пошла одеваться, – ответила я встала со стула. Я подошла, поцеловала в щечку вначале папу, а потом маму. – Спасибо, было очень вкусно.

Через полчаса я уже шагала по лесной тропинке по направлению к школе. Дождь закончился. Лучи весеннего солнца озаряли тайгу. Ничто на свете не сравнится с запахом тайги после дождя. Воздух такой свежий и прохладный. Миллионы водных капелек, свисающих с хвоинок сосен и пихт, блестят, словно бриллианты в лучах восходящего солнца. Вся эта картина напоминает какую-то сказку. То там, то здесь слышится крик птиц. Легкий белый туман стелется по реке, и от этой картины на душе становится тепло и хорошо. Моя тропинка, то уходя вглубь тайги, то снова возвращаясь к реке, незаметно для меня приводит меня в Покровку, на окраине которой стоит моя школа. Через пару минут я уже сижу за своей партой. Рядом со мной сидит моя любимая подружка Наташка. Мы с ней дружим с первого класса. Она моя самая близкая подруга. Звенит звонок, и в класс заходит наша классная руководительница Нина Ивановна. Она очень строгая, но мы её очень любим.

– Здравствуйте, дети, – говорит она добрым голосом.

– Здравствуйте, Нина Ивановна, – хором отвечает класс.

– Ну вот, я вас поздравляю. Четвертая четверть подошла к концу. Сегодня мы с вами будем писать сочинение на тему: «Лес – мой дом родной». Поэтому сейчас открываем тетрадки, по центру листа пишем: «Двадцать шестое мая». На следующей строке пишем с заглавной буквы: «Сочинение» и ниже пишем: «Лес – мой дом родной». Спешить не надо, пишите медленно и разборчиво, времени хватит. Попытайтесь описать лес, попытайтесь описать свое отношение к лесу и почему мы должны его оберегать. Всё, мои хорошие, приступайте, – говорит ласково Нина Ивановна и садится за свой стол. Я беру ручку и начинаю писать своё сочинение…

Я, как и обещала, закончила год на одни пятерки. Папа сдержал свое слово, и однажды, проснувшись чуть позже обычного, я, открыв глаза, увидела перед своей кроватью настоящий мольберт, рядом с которым стояли масляные краски.

– Спасибо, папочка! – закричала я из своей комнаты.

Лето – это лучшая пора года, по моему мнению. Не надо ходить в школу, не надо делать уроки. Мы с папой уже не раз ходили на дальнюю заимку и проводили там по несколько дней. Вставая с солнцем, мы копали червей и шли удить рыбу на реку. Потом вечером под треск поленьев готовили с ним уху и, глядя в звездное небо, говорили обо всём на свете. Как-то раз, придя на заимку, мы нашли там подранка. Это был небольшой соколенок, у которого было перебито крыло. Папочка стал обрабатывать ему рану. Соколенок шипел на отца и пытался стукнуть его своим кривым красным клювом.

– Дусенька, дочка, помоги мне. Придержи его голову, а то он мне всю руку заклюет, – попросил папа.

Я аккуратно сзади взяла соколенка за голову, а папа продолжил оказывать ему скорую неотложную помощь. В течение всего лета мы выхаживали нашего найденыша. Каждое утро я нарезала маленькие кусочки мяса, складывала на блюдце и подносила ему. Соколенок за лето подрос и уже пытался встать на крыло, но пока у него это не особо получалось.

– Ничего, – говорил папа, – к осени наш найденыш обязательно встанет на крыло.

Самое интересное было наблюдать за котом Барсиком, который постоянно следил за соколенком. Барсик был не из трусливых, но связываться с соколом, хоть и с перебитым крылом, он не отваживался. Уже не раз я замечала, как он незаметно пытался поближе подобраться к птице, но соколенок держал ушки на макушке, и как только кот оказывался уж слишком близко к нему, начинал шипеть и размахивать крыльями. После этих маневров кот Барсик, поджав хвост, бежал наутек. Лето пролетело незаметно. По вечерам уже было холодно, и с каждым днем солнце все раньше и раньше укрывалось за горизонтом. К концу лета соколенок окончательно выздоровел и как-то утром встал на крыло. Он несколько раз облетел наше подворье, издавая крик, как бы прощаясь с нами, и, взмыв в небо, улетел. Я стояла и глядела вслед удаляющемуся соколу, и по моим щекам потекли слезы. Лето пролетело очень быстро, и осень вступила в свои права. Неделями шли проливные дожди, и солнце не показывалось на небе. В это время я безвылазно сидела в избе. Из-за непогоды я уже несколько недель пропускала школу. Учительница передавала мне домашние задания, и я обучалась дома. Незаметно пришла зима. Тайга погрузилась в волшебный мир белоснежья. Вся тайга искрилась и сверкала в лучах солнца. Как сказал папа, такой снежной и холодной зимы давно не было….

Надвигался Новый год. Новый год – это мой самый любимый праздник. Тридцать первого декабря мы с папочкой утром отправились в тайгу искать нашу красавицу.

– Папочка, смотри, какая пушистая пихточка, так и просится к нам в избу на Новый год, – сказала я, увидав лесную красавицу.

– А и правда, наш размерчик, – ответил папа, подошел к лесной красавице и чуть-чуть ударил её по стволу.

В следующую секунду с мохнатых лап пихты стали опадать миллионы снежинок, искрящихся в лучах солнца. Через час эта лесная красавица стояла у нас в горнице.

Мама управлялась на кухне. Она запекала в духовке утку с черносливом. Я умело помогала крошить ей московский салат.

– Мамочка, а мы грибы со сметаной сделаем? – спросила я.

– Да, конечно, Дуся. Полезай в погреб и найди там литровую банку. Смотри, там в литровых есть маслята и белые. Ты какие больше хочешь? – спросила мать Полина.

– Конечно же, белые, – ответила я и устремилась в погреб.

На обратном пути я споткнулась о половицу и грохнулась. Стеклянная банка с грибами разлетелась вдребезги.

– Вот и поели грибочков. Дуська, ты чего такая безрукая? – спросила мать.

– Мама, я нечаянно, – ответила я.

– Нечаянно, под ноги смотреть надо, – сказала мать. – Давай бери совок и тряпку и прибирай за собой.

– Дусенька, ты не поранилась? – спросил папа.

– Нет, папочка, все нормально, только грибы жалко, – ответила я.

– Да чего их жалеть, у нас их полпогреба, – ответил папа и поцеловал меня в лоб, ласково потрепав по голове…

Уже через час я наряжала нашу лесную красавицу. В доме царил запах свежей хвои и мандаринов, которые по блату папа привез из Покровки. Я встала на табуретку и стала устанавливать красную пластмассовую звезду на голову нашей лесной красавицы. Затем я развешивала разноцветные шары и игрушки на пышные лапы пихты, ещё утром растущей в заснеженной тайге. В дополнение я разбросала по веткам белую вату, которая была похожа на снег.

– Папа, мама, идите смотреть, наша елочка наряжена! – позвала я родителей.

Через пару секунд они заглянули в горницу.

– Ух и красиво ты пихточку украсила! Правда, мама? – спросил отец.

– Да, красиво, – ответила мать и пошла дальше готовить праздничный ужин.

Вечером вся моя семья сидела за праздничным столом. На столе громоздилась огромная запеченная утка, московский салат, белые грибы в сметане и вареники с картошкой.

Читайте также:  Дом у реки ярославская обл

– Дусенька, а ты под елку заглядывала? – ласково спросил папочка.

– Нет, – ответила я.

– Ты знаешь, когда ты ходила переодеваться в свою комнату, мне показалось, что в избу кто-то заходил. Может, и Дед Мороз, я не разглядел, – сказал папа и улыбнулся.

Я вскочила со своего стула и побежала к нашей лесной красавице. Под пихтой я увидела небольшую коробку, перевязанную красной тесьмой в виде банта. Я с любовью посмотрела на родителей и принялась развязывать тесьму. Через несколько секунд моему взору предстала удивительная кукла, одетая в вечернее синее платье, с роскошными белыми волосами и длинными черными ресницами. Именно о такой я давно мечтала.

Источник

Мини-сериал, где каждый актер («Домик у реки») выложился на сто процентов

В 2014 году на канале «ТВ Центр» прошел показ нового фильма «Домик у реки». Этот мини-сериал собрал большое количество положительных откликов у зрителей. Красивая история любви, яркие и не похожие друг на друга характеры персонажей, неожиданные повороты сюжета, интриги и расследования с ноткой криминала пришлись по вкусу разнообразной аудитории. Немалая заслуга этого качественного кинопродукта в отличном актерском составе. Каждый актер («Домик у реки») выложился на сто процентов. Главные герои получились очень живыми, им хочется сопереживать.

Как сценаристам и режиссерам удалось сделать историю такой увлекательной? Как актеры создавали характер героев так, чтобы за них хотелось переживать?

Главная героиня фильма — Анна. Девушка живет с матерью в подмосковной деревне. Аню можно назвать современной тургеневской девушкой. Привлекательная и хрупкая внешне, она кажется сильной и доброй натурой, хотя и довольно уязвима по отношению к этому жестокому миру. Ее мама уговаривает дочь поскорее выйти замуж, но замужество без любви, а тем более меркантильный расчет — это не про нашу героиню.

Девушка живет практически отшельницей вместе с матерью. Ей чужды обычные офисные будни в большом городе, ее удел — созидание красот природы и творчество. Аня — талантливый художник. В основном она рисует пейзажи акварелью. Анну играет Евгения Лоза — отличная драматическая актриса с большим профессиональным опытом. Нежная и утонченная внешность Евгении позволяет ей выступать в роли очаровательных, «ангельских» героинь, которые, в зависимости от сюжета, могут превратиться в злодеек или просто неожиданно сильных духом женщин. Кто же составил пару Евгении в этом сериале, какой актер («Домик у реки»)? Максим Щеголев — его имя. Они отлично смотрятся вместе на экране — романтичный лик художницы Анны дополняет смелый и мужественный Егор, доброта и сила которого чувствуются в каждом его жесте.

Одинокий Егор тоже часто слышит упреки и укоризненные высказывания своих близких: как это принято в обычных русских семьях, взрослого мужчину частенько уговаривают жениться. Тем более что никаких нареканий ни у кого Егор не вызывает: он ответственный добрый человек, не имеющий вредных привычек и с удовольствием берущий на себя заботы о ближних. Но в то же время Егор очень сильный по характеру, да и физической силой тоже не обделен.

Быть в хорошей форме, уметь контролировать сложные ситуации и давать отпор в критических случаях Егора обязывает работа — он служит в полиции. Но в нерабочее время он миролюбив к окружающим и никогда не даст повода заподозрить его в жесткости. Герой очень любит детей и заботится о мальчике-сироте. В глубине души мужчина хотел бы найти надежную добрую девушку и наконец-то почувствовать себя любимым. Мужественного и благородного Егора, настоящего героя нашего времени, сыграл Максим Щеголев, актер, «Домик у реки» для которого не первый подобный фильм, где он играет главную роль.

Зрительницам Максим наверняка запомнился по другим работам — в фильмографии актера множество ролей в сериалах и кинолентах, где он играет как и положительных героев, так и отталкивающих, коварных, но всегда очень обаятельных.

Станислав Аркадьевич

В один день у Ани произошли две судьбоносные встречи, изменившие ее жизнь в дальнейшем. Сначала она попадает под колеса машины Егора. Девушка отделывается легким испугом, а взволнованный юноша решает позаботиться о новой знакомой и подвезти ее в ущерб интересам своей сестры Ксении. Аня принимает Ксюшу за жену Егора. С опозданием, но Аня все же приезжает в этот день в художественный салон, с которым сотрудничает. В поисках новых интересных шедевров в эту картинную галерею заглядывает Станислав Аркадьевич Филонов — влиятельный бизнесмен, увлекающийся предметами культуры.

Ему сразу же приглянулись живописные полотна, которые вышли из-под пера этой художницы. Понравилась мужчине и сама девушка, выглядящая как самый красивый цветок. Станиславу Аркадьевичу пришлась по сердце душевная невинность Ани: она бескорыстна, не гонится за наживой, а в людях больше всего ценит их душевные качества, а не финансовую успешность. Между Филоновым и Аней сначала завязываются дружеские отношения, которые быстро перерастают в любовь. Немалую роль в этом играет поддержка, которую Станислав оказал своей возлюбленной в трудный момент жизни, когда мать Ани положили на операцию.

Сергей Насимов — знаменитый актер. «Домик у реки» не стал для него прорывом, но это была одна из знаменательных ролей, где мужчина идеально передал все чувства своего героя. Умудренный опытом, зрелый проницательный мужчина вдруг испытал давно не свойственное ему чувство влюбленности и сентиментальности. Для Станислава Аркадьевича Аня не очередная легкая победа, а настоящее увлечение сердца. Он серьезно настроен и зовет девушку замуж.

«Домик у реки»: актеры и роли (второстепенные персонажи)

Конечно, за эмоциональный фон киношедевра отвечают не только главные герои. Задача актеров, которые играют роли второго плана, — оживить действие, заставить главных героев показать себя с разных сторон. Действующие лица, окружающие Анну, Егора и Станислава Аркадьевича, — это их близкие, коллеги, друзья и недруги. Все персонажи, появляющиеся в фильме, имеют отношение к Анне: одни из них приходят на помощь в трудную минуту, другие же, наоборот, пытаются нажиться на доверчивости девушки, а третьи и вовсе могут быть смертельно опасны для нее.

Все лица, которые украсили своей отличной игрой фильм «Домик у реки», — актеры совершенно разноплановые. Беспечные дети, терпеливые и заботливые пожилые дамы, хитрые и алчные молодые женщины, беспринципные и жестокие преступники — артисты, сыгравшие второстепенных персонажей, стали достойным обрамлением главных героев и выступили в качестве финальных штрихов в общем портрете целостности картины.

Отрицательные персонажи

Что делает фильм, начинавшийся как романтическая история, напряженным и загадочным? Конечно, вмешательство в жизнь Ани неблагонадежных лиц. К сожалению, в нашей жизни девушку, которая по своей натуре никого не может обидеть, часто могут ждать суровые испытания. Доброта и открытое сердце главной героини привлекают нечестных и завистливых натур, количество которых только увеличивается, когда Анна становится обладательницей наследства своего покойного мужа.

Девушка не может даже предположить, что охоту на нее откроют люди, которых она не знает и кому не сделала ничего плохого. Любителям детективных расследований и психологии человеческих отношений должен понравиться фильм «Домик у реки». Актеры и роли, изображенные ими, достаточно колоритны, чтобы зритель поверил в их существование. Присутствуют здесь и жадные бандиты, которые не останавливаются ни перед чем, и даже брошенные женщины, чья месть порой бывает страшнее любой пули.

Сериал «Домик у реки»: актеры и роли (положительные персонажи)

Положительные герои «Домика у реки» — это не только мужчина, который в итоге поможет Анне справиться со всеми бедами, но и множество хороших людей, которые попадаются на жизненном пути девушки. Они помогают не разочароваться в людях этой хрупкой и ранимой девушке-идеалистке. В первую очередь это мама Ани, которая много лет была единственным лучиком света в жизни героини. Она даже опасалась, что такая дочерняя привязанность к ней помешает Ане найти любовь и выйти замуж.

Анна — бескорыстная натура. Продажу очередной своей картины она затевает не с целью получить собственную денежную выгоду, а для того, чтобы обеспечить маме безбедное существование и позаботиться о ее слабом здоровье. Интересным повествование делает участие в нем таких неординарных личностей, как Инесса — хозяйка картинной галереи, покровительствующая молодой художнице, Сеня — соседский мальчик из Аниной деревни, безнадежно влюбленный в девушку, Валерия — новая соседка, с которой героиня знакомится, когда въезжает в особняк Станислава Аркадьевича.

Подводя итоги вышесказанного: сериал «Домик у реки» — это, несомненно, красивое кинематографическое произведение, показывающее основы нашей жизни. Без излишнего морализаторства и драматизма, а также сцен насилия и кровопролития фильм доносит до нас основные жизненные догмы: не причинять и не желать никому зла, не отчаиваться и бороться за свое счастье.

Источник



Дом у реки, роман. Вторая книга, первая часть

Автор: Владимир Загородников
Год и место написания: Кубань, гор. Горячий Ключ, 2017-2018г.г Литературная форма: мелодрама, триллер, мистика
Места действия: гор. Ростов-на-Дону, пос. Молдовановка, гор. Геленджик, пос. Джубга, гор. Прага
Время действия: наши дни

Уставший от суеты Ростовской жизни писатель детективных романов решает уединиться вблизи Чёрного моря и написать политический роман, сменить жанр. Максим — успешный писатель, написавший восемь детективных романов по которым будут снимать серию фильмов о Капитане Крутове.
Для написания книги он выбирает посёлок Молдовановка, в 20-ти минутах езды от моря. Поселяется у гадалки и начинает работу над романом. Клавдия — с которой Максим прожил восемь лет, являющаяся его корректором и редактором, начинает его поиски. Она просит полковника ФСБ по Южному Федеральному округу Тимура Седых, друга детства Максима, найти Максима. Полковник без труда разыскивает писателя, но никому из друзей не называет его место нахождения, и сообщает другу, что в тех местах, где он поселился, совершает убийства маньяк.
В доме у гадалки условия жизни не позволяют работать Максиму над романом, и он переезжает в дом у реки, несмотря на предупреждения гадалки и жителей посёлка о том, что в доме обитают духи и призраки, а 10 лет назад, в возрасте 13-ти лет, были убиты сёстры-близнецы.
Устроившись в большом доме, главный герой начинает работу над романом и ведёт расследования зверских убийств девушек и поимкой маньяка, несмотря на запрет полковника, занимающегося этим делом. Но и в доме у реки писатель не может спокойно работать. В доме постоянно что-нибудь да происходит: выдвигаются ящики комодов, открываются двери, раздаются стоны в подвале, слышатся по ночам чьи-то шаги, стоны и крики.
Максим, расследуя убийство сестёр, узнаёт, что отец близняшек был коллекционером произведений искусства и обладал редкими античными предметами, которые спрятал в доме у реки, на след которых вышли преступники. Максим из писателя детективов превращается в сыщика.

Поговорив с Сергеем, Максим почувствовал прилив сил. Он решил подняться в кабинет и ещё поработать часа два-три.
Закончив очередную главу, он откинулся на спинку стула и с облегчением вздохнул.
Вдруг ему послышалось, будто кто-то пробежал по лестнице, наступив на седьмую ступеньку – скрипящую ступеньку. Он тихо вышел из кабинета и услышал, как хлопнула дверь, ведущая на пирс. Выбежав во двор, он посмотрел влево и вправо. Никого не было. Простояв минут десять рядом с домом, прислушиваясь к звукам, и ничего не заподозрив, он вернулся в дом.
Максим включил освещение во дворе. Лампы осветили сад, словно летнее солнце. Включив свет в большой комнате, в кухне (было десять часов вечера), в ванной комнате, он стал медленно подниматься по лестнице на второй этаж, чтобы включить свет в коридоре и в комнатах в левом крыле дома.
Поднявшись на седьмую ступеньку, он остановился, попрыгал на ней и мысленно произнёс: «Сработало. Значит, кто-то всё же проникает в дом». Присмотревшись, он увидел на десятой ступеньке след. Он быстро поднялся в кабинет, достал из стола лупу и спустился по краям ступенек вдоль стены до десятой ступеньки, на которой увидел след.
Он внимательно стал рассматривать ступеньки.
«Ага! Тут «призрак» остановился… Следы мокрые. «Призрак», очевидно, разгуливал по дому в носках. А это означает, что он носит кроссовки, в которых у него потеют ноги. Вот следы спускаются вниз. Так… «Призрак» остановился на двенадцатой ступеньке. Поняв, что я нахожусь в доме и работаю в кабинете, он убежал. Я ведь сегодня забыл включить освещение в доме и во дворе. Да и в кабинете тоже. Заработался… Свет от экрана компьютера слабый, он и решил, что в доме никого нет. А машина. Вот они – следы. Идём по ним дальше. Должен же он был оставить кроссовки где-то у дома, вернее, снять их и дальше ступать по дому в носках».
Максим вышел на улицу. Следы вели в левую сторону. «Интересно… Поворачиваем за угол. А! Вот и примятая трава. Здесь он и снял обувь. Выбежав из дома, он впопыхах схватил кроссовки в руки и побежал в сторону забора, о чём свидетельствуют придавленные к земле стебли нескошенной травы.
Максим сделал несколько снимков и возвратился в дом. Вечер был холодным. Тяжёлые тучи повисли над домом. Задул ветер.
Закрыв дверь, Максим подумал: «Вот вам и «призрак». Что же нужно было злоумышленнику в доме? Чего он хочет? Что ищет?»
Писатель прошёл в большую комнату, достал из-под дивана травматический пистолет, сел на диван и положил пистолет рядом с собой. Теперь он понял: когда он отсутствует, в дом кто-то проникает. И не просто так, а что-то ищет. В подвале раздался шум. На этот раз громче обычного.
Максим тихо поднялся с дивана, взял пистолет и на цыпочках пошёл к лестнице, ведущей в подвал. Спустился вниз и, прислонив ухо к двери, стал слушать.
В это время зазвонил смартфон в заднем кармане брюк. Максим испугался от неожиданного звонка и выругался:
— Чёрт! Кого ещё…
Тяжело дыша, он ответил:
— Да!
— Что «да»? Привет, отшельник! Ты что – на пробежке? Или убегаешь от привидения? – раздался весёлый голос в трубке.
— Что-то в этом роде…
— Как продвигается роман? В тишине и отшельничестве он должен писаться сам.
Отдышавшись, Максим продолжил:
— Светлана! Рад слышать твой мелодичный голос.
— Наконец ответил… Если рад, значит, соскучился по ростовской жизни, по людям.
— Да нет же! Просто рад – и всё.
— Тебе рассказать о жизни литературного Ростова до мельчайших подробностей? Или как? Ты ведь по собственной воле выпал из неё.
— Нет надобности.
В это время сверкнула молния и раздался гром с раскатами. Да такой сильный, что в доме затряслись стены и что-то хлопнуло на втором этаже.
— Господи, Максим! Что там у вас – боевые действия? Мобилизация? – пошутила Светлана.
Максим перевёл дух и ответил:
— Гром. Такого сильного я ещё не слышал.
— Бурное ненастье с дождём, громом и молниями, а именно – гроза. У тебя странный голос, словно твоя нервная система чем-то напугана и близка к панике. У тебя что-то случилось? Чем ты обеспокоен?
— Чем обеспокоен? – повторил равнодушно писатель и добавил к сказанному: — Уже не знаю, о чём и думать. Как вселился в этот дом, так в нём стали происходить странные вещи. Я не суеверный, но…
— Продолжай. Нам всё интересно… Как ты там живёшь, и всё такое… По городу идут слухи, большими шагами, что Чиодаев пишет книгу в жанре ужасов. Сие правда?
— Если писать книгу в этом жанре, то этот дом именно то место…
— Так поведай, не томи.
— Светлана, только коротко… Несколько часов назад я в кабинете спокойно работал. Заработался, как обычно. Забыл включить свет во всём доме и, в том числе, освещение во дворе. Я это делаю каждый день; и дом, со стороны, выглядит, как дорогой отель. Утопает в огнях. Чёрт, не так выразился.
— Не подбирай слова. Ты не за рабочим столом. Говори своими словами. Не напрягайся. Интересно! Уже представляю шикарные отели в городе ангелов. Продолжай. Ты работаешь, и…
— Выписывал новую главу, в которой поэта, незаконно проникнувшего в зал, в котором выступал президент перед послушными региональными журналистами, и задавшего президенту нелицеприятные вопросы, как то: когда вы освободите из тюрем политзаключённых, перестанете давить на СМИ, жёстоко разгонять митинги, вести дорогостоящие локальные войны, наладите отношения с Западом, с Украиной… Короче, его схватили и вывели из зала…
— Милый мой, мне это неинтересно. Да и кто подобное печатать будет? О главном рассказывай, о самом важном вещай.
Максим не понял намёка и продолжил рассказывать о написанной главе:
— Русский народ попал в рабство к банкирам, интернет-мошенникам, коррупционерам, компаниям жилищно-коммунального хозяйства, жуликам всех мастей… Я вложил всё это в уста поэта. Кто, если не поэт, откроет народу правду? Прошедшие выборы – фарс. «Единая Россия» — непобедима. Расклад таков: половина избирателей вообще не пришла на это шоу. Из той половины, что пришла на выборы, 53% — это те, кто проголосовал за единороссов. Короче, половина от избирателей. Итого – 25% от всех избирателей, пришедших на выборы. А как же 75% — подавляющее большинство? Они-то не за партию чиновников и олигархов.
Светлана Васильевна, директор частного издательства, слушала Максима без особого внимания. Она решила не перебивать его, а дать выговориться. Она стояла у окна своего кабинета и смотрела на проспект, по которому шло оживлённое ночное движение.
Максим продолжал:
— Выразив тем самым недоверие режиму, думающему, что он пришёл к власти, точнее, взял власть в свои руки навсегда, сказав: «Пора всё менять, и президента в том числе, ибо наш корабль под названием «Россия» медленно, но уверенно погружается в своё светлое будущее. Серьёзные люди говорят цифрами: 75% — против… Остальные 25% — это чиновники госаппарата, силовики, работники министерств, олигархи, судьи, адвокаты и им подобные, то есть те, кто жирует за счёт народа, попавшего к ним в рабство. Посмотрим, что из этого выйдет.
— Милый мой, нам, издателям, всем издательствам, даже частным, разослали письмо из министерства культуры, чтобы мы не публиковали политические романы (даже за счёт авторов. А для нас это хороший заработок – за счёт авторов), в которых избранную народом власть называют режимом, президента – потерявшим доверие народа, превратившегося в диктатора, премьер-министра – богачом №1, что система выборов похоронена, а сами выборы – фарс, результаты которого не признаёт Запад. Что «Единая Россия» — партия олигархов и коррупционеров, а Госдума – сонное царство, в котором депутаты занимаются своими делами. Такое содержание письма. Да, в Интернете таких романов становится больше, — они обеспокоены… Так что книги нельзя… А ты пишешь политический роман и хочешь, чтобы я опубликовала его. Да меня в два счёта закроют.
— Разве то, что они пишут в письме – неправда? Они боятся… Болотная площадь им снится. А вчера Петерсон заявил после встречи с министром иностранных дел, что перезагрузка между США и Россией невозможна. Вот и итог всему этому бреду, якобы Кремль привёл Трампа к власти в Америке. «Благосостояние народа растёт быстрее запланированного», «россияне могут жить на 3200 рублей в месяц», «зарплата россиян беспрецедентно растет» — вот уж чушь так чушь! О Боже! Пусть приедут в посёлок и посмотрят, как выживает народ, продавая на трассе овощи, фрукты, грибы, мёд…
— Максим, сразу говорю тебе: я не буду публиковать твой роман. То, что ты сейчас мне наговорил… Я намерена строить новое здание, в котором на первом и втором этажах будут современные офисы, а в подвале – собственная типография, благодаря твоим книгам.
— Опубликую роман в Финляндии.
— Максим, дорогой мой человек, зачем тебе это надо? Ты ведь богатый и не принадлежишь к определению «народ». Максим, ты талантлив, работоспособен, пишешь уже восемь лет, по роману в год. Можно сказать – исчезающий вид…
— Хорошо сказано. Но писатели и поэты должны быть на стороне народа и подавать «с передовой…» только правду.
— Вернёмся к чертовщине. Ты не против? Итак.
— Хорошо. Работаю я в кабинете и вдруг слышу, как скрипнула седьмая ступенька…
— Прямо, как в фильмах ужасов, которые смотрит один за другим мой супруг. А эта ступенька словно предупреждает тебя об опасности, а именно – чужой в доме?
— Так и есть. Я тихо приоткрыл дверь кабинета и вышел в коридор. Посмотрел вниз, и мне показалось, что кто-то внизу пробежал впотьмах от лестницы к двери. В доме ведь было темно. Я спустился вниз, в большую комнату, где стоит рояль, на котором я иногда играю, висит на стене телевизор, который сам по себе включается, когда ему вздумается, стоит диван посреди комнаты, под которым я храню травматический пистолет, находится большой комод, набитый дорогими вещами, оставшимися от прежних хозяев, а на стенах висят картины – настоящие шедевры…
— Максим, опусти подробности. Ты ведь не на лекции. Что было потом?
— Включил освещение в доме и во дворе. Поднялся на седьмую ступеньку и, приглядевшись, увидел на десятой ступеньке след…
— «Призрак» снял обувь у дома и, проникнув в дом, думая, что в нём никого нет, разгуливал по дому в носках, оставляя следы.
— Именно так. Я удивлён, Светлана… Короче, за домом я увидел примятую траву. Там он и снял кроссовки. И ещё… Но самое интересное и странное, а тут, как я говорил, такого в избытке, это то, что, поднявшись в кабинет, я снова увидел на экране компьютера те же пугающие меня слова.
— Те же? Пугающие? – с тревогой в голосе повторила Светлана и добавила, — Нужно думать, это – предупреждение? Если это так, дело приобретает серьёзный оборот, дорогой мой.
— Точно! Смотри-ка, ты, прямо, как баба Вера.
— Баба Вера? – удивилась сравнению Светлана.
— Это местная гадалка. На экране было написано, вернее, набран текст… заглавными буквами: «Убирайся из дома! Иначе пожалеешь».
— Как видишь, пока ты с лупой, как английский сыщик, шёл по следу, «призрак» влез через другое окно и предупредил тебя снова, раздражённый тем, что с первого раза до таких умников, как ты, ужасы этих слов не доходят. Кто хочет выжить тебя из дома? И, главное, почему?
— Ума не приложу, — ответил писатель.
— Максим, ты один в доме?
— Да. Домработница заканчивает работу в семь часов вечера. В данное время я один.
— Милый мой, наш любимый автор, будь осторожен. Это уже серьёзно. Носи с собой телефон. Вдруг оступишься и упадёшь… Или ещё что-нибудь с тобой случится. Ударишься головой, сломаешь ногу… А по телефону ты сразу можешь кому-нибудь из нас позвонить и сообщить… И мы примем меры. Дал бы чей-нибудь номер телефона… Ну, не знаю – участкового уполномоченного что ли.
— Я с ним… Не нравится он мне.
— И мой тебе совет: забудь про свой политический роман. Пиши о том, что с тобой сейчас происходит. Тем более, материала для книги у тебя, судя по твоему детальному рассказу, как никогда в избытке. К тому же, сочинять ничего не нужно. Как говорится, правда против вымысла.
— Опять ты за своё!
— К тому же, в тех краях, куда занесли тебя черти окаянные, плюс ко всему поведанному, орудует маньяк. Вот тебе и готовая фабула. А вся эта нечисть — духи, привидения, призраки, влажные следы – сделают книгу увлекательной. Раскручивай сюжет вокруг маньяка, убийств, слежки… И включи в него всё, что происходит в доме: звуки, странные вещи, шум, предупреждение… И, самое главное, всё это происходит в действительности, а именно – реально. А ты – главный персонаж. К тому же, Сергей сказал, что ты ведёшь своё расследование… Ты угодил в нужное для писателя место, дорогой. Извлеки из него по максимуму… Надеюсь, три дня, проведённых тобой в реанимации, не застопорят тебя.
— Снова за своё. В конечном счёте, получится ещё один детективный роман. Я сыт ими по горло.
— Зато какой! Представь: капитан Крутов, отдыхая с семьёй в посёлке — как его там. — в котором маньяк убивает несовершеннолетних девочек, насилует их, издевается над бедными детьми, начинает охоту за душегубом. Он арендует дом с призраками и привидениями… Маньяк, узнав о том, что за ним охотится известный сыщик, решает устроить ему засаду. Летним вечером, в лесу, он выслеживает капитана и наносит ему удар… Связывает потерявшего сознание капитана и тащит в своё логово. Капитан освобождается и в схватке из пистолета невзначай убивает маньяка. Примерно так… И суда нет. Не нужно будет выписывать все эти утомительные речи прокурора, судьи, адвоката… И страху, страху больше… Ну. Разве ты не чувствуешь темы? Такой бестселлер получится!
— Почему бы тебе не дать своему воображению воли и не написать книгу самой?
— Ты же ведаешь, дорогой, мы, издатели, критики, учителя литературы, говорить и советовать умеем, но сами не напишем даже средненький романчик. Восхитительная книга получится, Макс. Интересная, захватывающая, а главное – правдивая. О! Уже представляю, как твои фанаты раскупают её в книжных киосках и в интернет-магазинах – в электронном варианте. Она может попасть в список электронных бестселлеров на Ютубе.
— Мечтай, мечтай. Мне, кстати, это уже советовала моя домработница.
— Домработница? Она не мешает тебе вкалывать? Она балаболка?
— Нет. С ней интересно. К тому же, она спасла мне жизнь.
— Макс, ты что – чуть не погиб? – испуганным тоном спросила Светлана.
— Плавал как-то утром в реке… Судороги свели ноги. Если бы не она…
— Не расставайся с телефоном, слышишь? Не в бровь, а в глаз у тебя домработница. Да, чуть не забыла: мы собираемся на море, в Архипо-Осиповку, на недельку. На обратном пути заедем к тебе. Хочу увидеть всё своими глазами, если, конечно, к тому времени духи не сделают с тобой что-нибудь страшное. Или маньяк.
— Буду ждать. Как видишь, уединиться не удалось. Ты об этом хотела мне сказать – о своём отдыхе?
— Ах, да! Ты увёл разговор в сторону со своим политическим романом и бесовщиной. Тебе обязательно нужно приехать в Ростов и подписать документы. Электронная подпись недействительна. Киностудия перечислила ещё полмиллиона рублей. Составили контракт. Не хватает твоей подписи.
— Я не смогу. Дел по горло. Пришли контракт с водителем. Я подпишу его. И перечисли мне на карту сто тысяч рублей.
— Непременно. Хочешь совет?
— Опять о книге? – возмутился Максим.
— Нет. Если в доме, в котором ты собираешься жить и творить до осени, что-то постоянно происходит, установи камеры видеонаблюдения. Тогда…
— Отличный совет, Светлана! Просто супер! Как же эта мысль не пришла мне в голову?
— Потому что твоя голова забита в данное время Бог знает чем… Впрочем, как всегда.
— Спасибо, дорогая. Так и поступлю.
— Отключаю связь. Хотела пообщаться пару минут, а вышла целая лекция в придачу с расследованием. А весело там у тебя, — засмеялась Светлана. – И всё же будь осмотрителен. Да, ты там не влюбился в какую-нибудь кубаночку? Клавдия спрашивает, может ли она приехать к тебе?
— Нет! – отрезал Максим. – Она что, в курсе?
— Знала бы, уже примчалась. Спокойной ночи!
Максим положил смартфон на стол и, уставившись в телевизор, подумал: «Нужно позвонить Карине. Она наверняка знает, где можно купить камеры видеонаблюдения. Хм, как это я сам не додумался. »
Он взял смартфон и позвонил Карине. Она ответила на четвёртый вызов.
— Алло! Кто это? Вы разбудили меня, так говорите же! – включая торшер, спросила Карина.
— Карина, как вы поживаете?- бодрым голосом поинтересовался Максим.
— Максим, это вы? Господи! Сейчас ведь два часа ночи!
— Разве? – он посмотрел на часы и удивился.
— У вас всё в порядке? Или что-то случилось? Вас преследует маньяк? – пошутила Карина, стараясь отойти ото сна.
— Карина, извините за беспокойство в столь поздний час…
— Для вас, писателей, времени не существует. Ладно, извинения приняты. Я сама утром хотела вам позвонить, чтобы узнать, как вы там поживаете? Книгу пишете?
— Пишу. Но звоню я вам по другому поводу.
— По какому же?
— Вы не могли бы мне посоветовать, где я могу купить камеры видеонаблюдения? В Геленджике есть такой магазин?
— Камеры видеонаблюдения? Это дорогое удовольствие. Для чего вам они? Намереваетесь увидеть призраков, прогуливающихся по дому? – слышно было, как Карина рассмеялась. – Или у вас что-то произошло? Пока вы держитесь молодцом. И если дотянете до осени, я уж точно найду покупателя на этот дом-монстр.
— Это мне напоминает Гоголя, «Вия». Дотянуть до рассвета, а там и вся нечисть исчезнет разом.
— Напоминает, напоминает. Так что там у вас случилось?
— В дом сегодня вечером, когда стемнело, кто-то проник. И это был не призрак…
— Продолжайте. Я заинтригована. Иду в кухню варить кофе.
Выслушав Максима, Карина спросила:
— Вам это всё не померещилось часом?
— Нет. Это был человек. На полу были человеческие следы.
— Дом старый. А старинные дома хранят много тайн. Может, одна из них и приходила в дом с какой-то целью. Это многое меняет. Возможно, это не первый его или их визит… Просто в свое время вы не замечали этого. И шум в подвале, стук в дверь, выдвинутые ящики комода, упавшая со шкафа коробка – дело их рук. В доме что – орудует банда? – засмеялась Карина.
— Я тоже так считаю. Помните, что я вам говорил: всё можно объяснить. Так ведь?
— Но некоторые вещи объяснить-то нельзя. Например, найденный вами дневник Лорны, угрозы на экране компьютера… Да и, возможно, паренёк из посёлка забрался в дом просто, чтобы чем-нибудь поживиться. А вы, навоображали сгоряча Бог знает что.
— И такое тоже допустимо. Вот мне и посоветовала Светлана, мой издатель, установить камеры видеонаблюдения.
— Умно. Ничего не скажешь. Ох! Обожглась… Есть такой магазин. Находится в Геленджике на улице Красноармейской. Называется «Фокус». Вы без труда найдете его.
— Так и сделаю.
— Я бы вас встретила. Отвезла бы в магазин, вслед за тем показала бы город, поужинали бы, позагорали… Но утром я уезжаю на неделю в Сочи. Там у меня на продаже три дома, двумя из которых заинтересовались покупатели с Дальнего Востока.
— Дома без привидений, надеюсь? – пошутил Максим.
— Слава Богу! – вздохнула Карина.
— Карина, благодарю вас за информацию. И… ещё раз простите за столь поздний звонок.
— Звоните, если понадоблюсь.
— Карина, хозяева вам ещё не звонили?
— Позавчера звонила какая-то девушка лет тридцати. Обычно названивала женщина, судя по голосу, постарше возрастом. Выразила недовольство тем, что я сдала дом в аренду без её ведома. Настаивала, чтобы вы съехали в начале августа, не позже. Я с большим трудом убедила её в пользе вашего проживания в доме. Мол, люди увидят, что с вами всё хорошо, и прекратят судачить на этот счёт. Говорила, словно она хозяйка.
— Да? – удивился Максим. – Каким же образом она узнала? Они ведь ни с кем не общаются.
— Сама не знаю. Такие вот дела. Спокойной ночи.
Максим выключил смартфон и подумал, глядя на люстру:
«На днях поеду в Геленджик, зайду в крематорий и попрошу показать мне запись о кремации девочек: какого числа, месяца, года и в какое время это произошло… Одиннадцать лет прошло. Что же случилось, на самом деле, в этом доме? И почему Нострадамус говорит, что, дескать, девочки живы? Что-то здесь не роднится. Не иначе, какая-то тайна. И записи в дневнике Лорны подводят черту под словами: «Родители уехали в Геленджик…» Они вернулись. И. »

Наталья, завершив работу, уехала домой. Максим купался, вернее, плавал в реке, и работница по дому не хотела отрывать его от вечернего заплыва, поэтому уехала, не предупредив работодателя.
Проплыв вечернюю дистанцию, чтобы расслабить мышцы, позвоночник и суставы, Максим поднялся в кабинет, сел за стол и распечатал главы, написанные за день.
Скрепив листы степлером, он спустился вниз и сел на диван, положив листы рядом с собой, чтобы после ужина прочитать их и, где нужно, внести исправления и дополнения.
Вдруг он вспомнил, что в течение дня, когда он был занят работой, кто-то несколько раз ему звонил. В таких случаях Максим обычно отвечал на звонки вечером, после работы, и притом только Сергею и своему издателю Светлане. Другим он элементарно не отвечал. Писатель посмотрел на экран смартфона и увидел четыре пропущенных звонка. Все звонки были от полковника, тщетно пытавшегося дозвониться до друга, дабы сообщить ему важную новость.
Максим мысленно задумался: «Наверняка произошло что-то важное. Сергей четыре раза звонить просто так, чтобы поинтересоваться моими делами, не станет. Необходимо ему перезвонить».
И он позвонил полковнику.
На третий вызов Сергей ответил:
— Ну наконец-то! Ты что, на задании был? Или в засаде сидел?
— Целый день работал, — уточнил писатель.
— Максим, у вас произошли убийства: убили женщину и мужчину, который, полагаю, изнасиловал какую-то девушку. Никто в полицию о сексуальном насилии пока не обращался. Пострадавшая, по неизвестным нам причинам, скрывает факт насилия. Кто она? Возможно, из какого-нибудь посёлка или из другого региона. Ехала на море и решила погулять в лесу. Этого мы установить не можем. Она выбрала неподходящее время и место. И…
— Я про всё это знаю. Мне Наталья рассказала. И про кол, и про девушку…
— Обычно ты первым сообщал нам такие новости.
— Тут ещё кое-что произошло. Короче говоря…
— Правда? — перебил полковник друга. — Что за женщины были у тебя в доме? С какой целью осматривали его?
— Как ты. Ладно. Я вызывал ясновидящую. Она обследовала дом и сказала: дом непригоден для жилья. Но знаешь, она во время своего сеанса, или как это у них называется, видела девочек. Тихо шла за ними. Уезжая, сообщила, что под ковром находится тайник. Я не поверил ей. На следующий день домработница и вправду обнаружила тайник, а в нём — дневник Лорны, одной из погибших сестёр. В конце дневника она пишет, что бандиты стреляли в её отца, избили мать. А тот, с бородой…
— С бородой? Продолжай.
— Дневник заканчивается следующими словами: «Родители уехали в Геленджик…» Хочу съездить в Геленджик, в крематорий и…
— Но ты не родственник убитым. Тебе не предоставят никакую информацию. Вдобавок, ты не следователь. Думаешь, девочки живы? Мы ведь обсуждали эту версию. Максим, убитый в лесу мужчина находился в розыске за кражи антиквариата. Он из синдиката, возможно, международного. Таким образом, они уже близко подобрались к твоему дому. Понимаешь, о чём я? Преступники ищут три предмета: саблю, крест и книгу о чёрной магии. Тебе не попадались на глаза эти предметы? И знай, что они, чтобы их добыть, не остановятся ни перед чем. Ты в большой опасности.
— Книгу украли, когда я лежал в больнице. До кражи, или пропажи, я держал её в руках. Книга действительно ценная. Переведена в Праге с иудейского на русский.
— Как это украли? А работница по дому? Где она находилась в это время?
— Говорит, приходил контролёр проверить показания электросчётчика… Я разыскал этого контролёра и спросил о книге. Он заявил, что книги на столе не было, когда он осматривал комнату. Мне кажется, он не лжесвидетельствует. В любом случае, мы уже не узнаем, когда она пропала, при каких обстоятельствах и кто вор.
— Максим, закрывай дом на замок, когда уходишь и когда находишься в нём.
— Вот я и хочу съездить в Геленджик, купить там камеры видеонаблюдения и установить их в доме для того, чтобы в течение дня я мог по смартфону следить за тем, что происходит в комнатах. И ещё: кто-то проник в дом, когда я работал ночью в кабинете. Я обнаружил чьи-то следы…
— Максим, не лучше ли будет, если ты съедешь с этого ненормального дома? Что тебе стоит? Мы все успокоимся и наконец расслабимся.
— Исключено. Мне в этом доме плодотворно работается, разумеешь? А это для писателей – главное.
— А если тебя в нём убьют, разумеешь? Извини. Вокруг дома разгораются серьезные страсти. Предметы, о которых я тебе сообщил, стоят миллионы евро. Мы считаем, что они находятся всё ещё в доме. Убийство преступника в лесу, проникновение в дом – это звенья одной преступной цепи. Съезжай с этого дома и побыстрее.
— Что вы все ввергаете меня в ужас? Установлю камеры, всё сразу выяснится.
— Программу при желании можно вывести из строя, ты знаешь об этом? – полковник выдержал паузу и сообщил, — Я приеду к тебе на денёк.
— Правда? Когда? Буду рад. Хоть одна приятная новость. Ты ведь любишь посидеть с удочкой в тишине, купаться в открытых водоёмах. Вот и приезжай. А рыбалка на реке, говорят, клёвая.
— Мне не до шуток. Максим, попробуй найти в доме эти предметы. Поищи их в укромных местечках. Может, ещё какая-нибудь потайная комнатушка отыщется. У тебя ведь есть на это время. Договорились?
— Хорошо. Постараюсь поискать в свободное от работы время. Но я, как мне кажется, уже всё тут исследовал, за исключением кабинета хозяина.
— Что ещё за кабинет? – поинтересовался полковник и сосредоточился, ожидая ответ.
— Он находится в отдельном помещении, рядом с домом. Наталья говорит, что хозяин много времени проводил в нём и никого в кабинет не пускал.
— Вот и проверь его. Открой и всё внимательно осмотри. Может, что-нибудь и найдёшь… Итак, говоришь, работал и тебе нравится то, что ты написал. Ох и любите вы себя похвалить, творческие люди… А сейчас, Макс, слушай информацию и запоминай. К нам приехало начальство из Москвы по делу маньяка. Они не удовлетворены нашей работой. Буду краток… В Краснодаре задержали молодую пару – людоедов. На их счету, если можно так выразиться, не оскорбляя их жертв, тридцать человек… Словом, они попросту съели тридцать человек…
— Что?! И это в наше-то время? – возмутился Максим и, встав с дивана, начал ходить по комнате.
— Попались они случайно… Трём полицейским стало плохо, когда они открыли холодильник этих мерзавцев…
— И в нём оказались фрагменты тел несчастных? Вот чудовища!
— Спецгруппа вылетела из Ростова в Краснодар для детального изучения этого чрезвычайного дела.
— О, Господи! Тридцать человек! Вот ублюдки! И каким образом тамошняя полиция скрывала такое количество пропавших людей? Чем они объясняют этот факт?
— Спецгруппа разберётся и в этом.
— Я думал, времена средневековья, давным-давно прошли, и каннибализм канул в Лету. В нашей стране, где всё так хорошо, все счастливы, пенсионеры довольны, безработица на самом низком уровне в Европе, валовый доход растёт не по дням, а по часам, банки выдают дешёвые кредиты, смертность побеждена, население растёт…
— Прибереги это для романа. Заводишься с пол-оборота. Слушай дальше. После допроса наш человек, спец по таким делам…
— Спец? Значит, каннибализм до сих пор не искоренён? Имеет место быть, если есть специалисты…
— Выводы сделаешь потом. Он поговорил с этим чудовищем в отдельной комнате. И вот что тот ему рассказал, помимо всего прочего.
— Помимо всего прочего? — удивился Максим и открыл окно. – Почему народ не знает этого «помимо всего прочего»?
— Максим! Дослушай наконец… Он ему сказал, что год тому назад они с женой, тоже людоедкой, отдыхали в посёлке Джубга, — недалеко от Молдовановки. И этот людоед столкнулся в магазине с человеком, которого хорошо знал, и удивился, что этот варвар и насильник, и вообще опасный для общества человек, не то, что гуляет на свободе, так ещё и носит форму полицейского.
— То есть он, этот варвар, хуже, чем он – людоед? Так получается?
— Именно. Он всё рассказал о нём нашему специалисту по.
— По каннибализму? Вот это да! И чем же он опасен для общества?
— Он – маньяк. На его счету три или четыре убийства и изнасилования несовершеннолетних…
— Каким же образом этот маньяк рассказал этому людоеду такую тайну о себе, не боясь последствий? – удивился Максим.
— По пьяну делу. Это было пять лет назад. Они встретились случайно, на автовокзале в Геленджике. Выпили, и на берегу моря ночью давай хвастаться своими «подвигами»… Тот, Серафим, так его зовут, если он не соврал людоеду, протрезвев под утро и поняв, что сболтнул лишнего по пьяну делу, напал на людоеда и хотел его убить. Людоед вырвался и убежал… Короче говоря, он все эти годы жил в страхе. Ему казалось, что собутыльник его ищет, ибо такое он ему поведал о своих убийствах. Словом, он переехал в тот же год из Геленджика в Краснодар и «залёг на дно», как они, эти психи и ублюдки, говорят. Постепенно они забыли про этого Серафима. Там он его и встретил, год назад, в полицейской форме на отдыхе в Джубге.
— Как же таких… принимают в полицию?
— Притормози, Макс! То, что он был в форме, ещё не факт, что он полицейский. Он, маньяк, почувствовал, что, рассказав людоеду о своей тайной жизни, тем самым попал…
— Боится свидетеля, наверняка единственного?
— Что-то в этом роде. Они смелые, когда думают, что о них никто ничего не знает. И места себе не находят, когда знают, что об их преступлениях кто-то в курсе. И тут маньяк, как показалось людоеду, почуял, что может быть…
— Он же полицейский. И, возможно, числится на хорошем счету. Давно уже сменил фамилию, паспорт и так далее…
— О! О! Ты уже нас совсем считаешь… Такое невозможно. Если он в картотеку попал…
— А если не попал? Он чего боится-то.
— Продолжай, — попросил полковник, — у тебя порой бывают фантастические выводы, нам такие и в голову не придут. У вас, писателей, особенно у фантастов и детективщиков, воображение — куда больше нашего. Чего он боится?
— Напившись и потеряв здравый смысл, я думаю, он рассказал своему собутыльнику о своих зверствах. Похвастался. Людоед ведь тоже, я уверен, что-то рассказал за компанию. А наутро хотел его убить, как единственного свидетеля… Подчёркиваю красным карандашом – единственного свидетеля. Отсюда вывод: он – полицейский. Однозначно! – уверенным тоном и громким голосом произнёс Максим, раздражённый тем фактом, что в наше время по улицам разгуливают и выбирают очередную жертву такие ублюдки, как парочка из Краснодара. И, мало того, совершают свои гнусные преступления перед всем человечеством. И дорога таким ублюдкам одна – в ад.
Рассказ друга поверг писателя, человека с обострённым чувством справедливости, в шок. Он был раздражён, поэтому часто, делая свои выводы, переходил на повышенный тон.
— Тише, тише, Макс. Тут, возможно, ты прав. Чтобы разгуливать в сезон отпусков в форме полицейского по заполненному отдыхающими городу, нужно настолько быть уверенным, отдавая честь встречному полицейскому, в том, что ты вне подозрений и не бояться… Думаешь, маньяк рассказал о своих преступлениях одному только людоеду, а наутро пожалел об этом. Возможно, если разгуливает в форме по городу.
— Встреча… — продолжил писатель. — Он подумал, что на этот раз он от него не убежит.
— Отлично! Дедуктивный метод срабатывает. Да, он пригласил его с супругой в ресторан, а потом и на вечернюю прогулку вдоль пляжа… Извинился за то утро, сказав, что не знает, почему так поступил. Мне пора идти к начальству.
— Полицейский… И в Горячем Ключе полицейский изнасиловал и убил несовершеннолетнюю девочку.
— Помню. Чуть не выпустил из памяти, Максим, я знаю, что участковый инспектор в Молдовановке пришёлся тебе не по душе. Так ведь? Смею тебя заверить: он проверенный нами человек. Прими это к сведению.
— Сколько же их, проверенных вами? Среди которых и маньяки, и насильники, и вымогатели, и коррупционеры, и крышующие наркопритоны, игровые подпольные казино и дома, в которых клиентам оказывают услуги интимного характера девочки лёгкого поведения, по большей части из которых не могут найти другую работу, свернувшие с пути истинного, — Максим сделал паузу.
Полковник промолчал, писатель продолжил:
— Сергей, если бы вы информировали общественность, как положено, люди были бы осторожнее.
— Это делается в интересах следствия.
— В интересах следствия, — повторил тихо писатель. — Сколько же жизней уносят эти «интересы»? Знай общественность своевременно… Здесь мы отстаём от Запада… Нужен народный контроль, о котором всё больше говорят в народе. Сергей, а людоед описал портрет маньяка?
— Фоторобот… Словом, фотография настолько неясная… Невозможно определить точно. Я вышлю тебе его фото по электронной почте для информации.
— Ну и дела! Значит, маньяк очень опасен, если даже людоед боялся его все эти годы.
— Вот тут ты прав. Поэтому будь осторожен. Не веди собственное расследование. Неровен час, снова попадёшь в историю. Однако мне пора. Нужно отчитываться перед начальством. Если всё суммировать, ты действительно под прицелом. Какие черти принесли тебя в эту… Ещё раз предупреждаю тебя, Максим: будь осторожен. Ты далеко зашёл. Глубоко, как сейчас говорят. И будь с участковым повежливее.
— Хорошо. Как прошёл твой юбилей?
— При встрече расскажу. Если тебя интересует Клавдия, то она…
— Она-то как раз меня не интересует, — раздражённо ответил Максим.
— Ясно, — закончил разговор полковник.
Максим включил освещение в доме и во дворе. Он вышел на пирс, сел в кресло, накинул на колени плед и стал наслаждаться звёздным небом, по которому время от времени пролетали самолёты, мигая красными огоньками. «Сколько же ублюдков живёт среди нас?! И как же их опознать? Каким образом? Людоеды… Маньяки… А что (поймал он себя на мысли) — серьёзный сюжет… Нет, с детективными романами покончено, — раз и навсегда! Нужно писать о жизни, о смерти без прикрас. О реальной жизни…»
Просидев два часа в кресле на пирсе, он почувствовал, что становится прохладно. Он встал, аккуратно свернул плед и пошёл в дом перечитывать написанные за целый день главы, решив включить в текст и разговор с другом о людоедах.

Читайте также:  Как измерить падение реки

Новелла вышла из-за стола, поблагодарила Веру Ивановну за ужин и направилась к выходу. За ужином она говорила Вере Ивановне, что ей нужно поработать: отобрать фотографии и выслать их на фотоконкурс, проводимый на одном из интернет-сайтов, поэтому она оставит её раньше, чем обычно.
Она подошла к двери, открыла её и хотела выйти во двор, но услышала командный голос Веры Ивановны:
— Лорна! Вернись за стол! Поговорим о тебе, милая.
Новелла медленно повернулась, вытерла ладонью со лба пот и спросила:
— Каким именем ты назвала меня?
— Не притворяйся, что ты не расслышала имени… Своего настоящего имени, Лорна. Так ведь тебя зовут? Присядь, присядь. Довольно уже всех дурачить.
Новелла посмотрела на бабу Веру, улыбнулась и подошла к столу, но не села за него. Посмотрев по сторонам, она твёрдо заявила:
— Меня зовут Новелла, если ты не забыла. Хотя, вижу, забыла.
— Вытри пот со лба. В пот бросает людей от неожиданности. От правды – от нежданной правды, Лорна.
— У тебя душно. Был бы кондиционер…
— Ты – Лорна. В этом я уже нисколько не колеблюсь. Прав Нострадамус. Вы, девочки, живы. Но, где же Лира? И что тебе нужно в доме у реки? Что ты ищешь в нём? Вот незадача: тебе мешает писатель, да? Но он иногда покидает дом по своим делам, которые могут быть для него очень опасны. Я имею в виду – опасны для его жизни. И ты забираешься в дом, когда Наталья не работает, то есть по выходным. Ходишь через этот страшный лес. Одна. Сколько можно искать? – баба Вера налила себе в чашку чай, внимательно посмотрела на девушку, та была, как всегда, безмятежна и загадочно улыбалась. — Признайся мне во всём… Может быть, я тебе и помогу… Что скажешь, Лорна? И где твои родители? Они живы?
Новелла выдержала паузу, как она делала в такие моменты – моменты неопределённости, затем села за стол и твердо произнесла:
— Повторяю: я – Новелла! Приехала из Сибири, из посёлка, который находится недалеко от Магадана. В семье я одна. Живу с мамой. Врач посоветовал мне уехать ближе к морю и пожить годик-два у моря, или недалеко от моря. Денег на то, чтобы поселиться у самого Чёрного моря, у нас с мамой нет. Пришлось снять недорогой домик в Молдовановке. Есть у меня ещё близкая подруга. Мы выросли вместе. Любили друг друга… И до сих пор любим… Живёт она за границей. Я увлекалась фотографированием. Участвовала в Магадане в конкурсах. Ездила в составе группы, в двенадцать лет, в Болгарию, на фотоконкурс. Там я заняла третье место. Здесь, у моря, я чувствую себя здоровой. Врач был прав. И вдобавок ко всему рассказанному мною только тебе, чтобы ты больше не подозревала меня ни в чём и не называла чужим именем, я делаю свою работу, а именно – фотографирую. Удачные, на мой взгляд, фотографии о природе, о море, о людях выставляю в интернет-магазинах на продажу. Большинство моих работ, чтобы ты знала, покупают. Тем и живу. А по лесу хожу, чтобы сфотографировать цветы или что-нибудь необычное. Иногда брожу около дома у реки. Что в этом странного? Надеюсь, я ответила на твои вопросы. Лучше сказать — проблемы.
Баба Вера кивнула и сухо произнесла:
— Складно у тебя вышло, Лорна. Я чуть было не поверила в эту историю.
— Хватит уже! Что с тобой сегодня? Мне действительно пора, баба Вера.
— Сними майку, милая.
— С какой стати? – возмутилась Новелла.
— На правой руке у тебя есть шрам. Так ведь? Тебе сделали в руку укол, под кожно, и занесли инфекцию. Образовался нарыв. Через три дня у тебя поднялась высокая температура… Врачи вскрыли нарыв. Я была в тот момент в вашем доме, если ты не забыла… Лорна, закончим этот спектакль. Я – твой друг. Расскажи обо всём, и я…
Новелла вышла из-за стола, взяла с тумбочки фото девочек и спокойно произнесла:
— Ах, вот ты о чём! Думаешь, что я – одна из сестёр? Девочек нет… Их убили…
— Сними майку и покажи мне правую руку. На ней есть шрам, Лорна.
Новелла медленно поставила рамку с фотографией на тумбочку. Глубоко вздохнула, добродушно улыбнулась и сказала:
— Баба Вера, ты же знаешь, что у меня в этих краях никого, кроме тебя, нет. Ты помогаешь мне. Зимой, в сильные морозы, я ночую у тебя. Ты угощаешь меня… — она произносила слова медленно, мелодично, словно у неё на этот счёт, предъявленный ей Верой Ивановной, было неоспоримое алиби.
Она подошла к бабе Вере (та с нетерпением ждала, когда же Лорна снимет майку, и она увидит шрам, на правой руке, после чего они продолжат разговор уже в иной форме) и справилась:
— Разве это не так?
— Сними майку и покажи мне шрам, — настаивала на своём гадалка.
— Хорошо, — раздражённо отозвалась Новелла и сняла майку.
Баба Вера осмотрела правую руку Новеллы, затем левую, но никакого шрама не нашла.
Она села в кресло и вытерла лицо влажной салфеткой. Гадалка была уверена в том, что увидит на правой руке Новеллы шрам, но ошиблась.
— Я могу надеть майку, сыщик ты наш?
Баба Вера кивнула в знак согласия. Подозреваемая во лжи надела майку и, прищурившись, произнесла:
— Карты, судя по всему, дали сбой. Мне пора. Разрешите идти? – приложив правую руку ко лбу, как это делают подчинённые перед командиром, спросила «Лорна».
— Иди, милая, иди. А я пойду, прилягу. Что-то мне дурно стало.
— Приляг, приляг… Отдохни.
— Новелла, извини меня за этот…
— Цирк? Бывает. Не слишком доверяй картам, баба Вера.
Новелла вышла во двор, тяжело вздохнула и пошла домой.
Баба Вера допила чай. Встала из-за стола и пошла в спальную комнату. Легла на кровать и подумала: «Ошиблась. У Лорны на правой руке есть шрам. Я видела его, когда приходила к ним через две недели навестить девочек. Мне стало не по себе в этом доме. Права Наннерль: теряю хватку. Новелла говорит, что у неё есть подруга. Они любят друг друга… Вот вам и современная молодёжь. Поэтому, наверное, она до сих пор не познакомилась ни с одним парнем. Кто бы мог подумать? Она так похожа на Лорну… Лира – она другая…»

Наталья вошла в дом и увидела на диване кейс, рядом с ним какие-то бумаги, две рубашки и ещё кое-какие вещи.
Максим быстро спустился по лестнице со второго этажа, поздоровался с домработницей и вымолвил:
— Всё!
— Тут что, мобилизация идёт полным ходом? – удивилась Наталья. – Вы съезжаете? Переезжаете в другой дом? Прочитали отчёт ясновидящей и приняли решение не рисковать? Что происходит?
— Наталья, сколько вопросов! Я еду в Геленджик, по делам. Как видите ни- каких боевых действий… Думаю, до вечера вернусь, если всё сложится наилучшим образом. Геленджик далеко от вас?
— Нет. Включите навигатор, и он вас доставит до места… Но, хм… Вы ведь ездок-то так себе. Машина у вас шикарная, но вот водитель вы… Словом, трасса перегружена. Сезон отпусков. Да и дорога не из лёгких. Может, я попрошу мужа, чтобы он свозил вас? Он будет только рад прокатиться на такой машине, да ещё с такими крутыми номерами, как 666.
— Правда? Машину ставила на учёт Клавдия… Спасибо за заботу. Если вдруг задержусь, переночую в отеле.
— Ага. Если найдётся свободный номер. Нужно было вам выезжать часов в пять утра. Думаю, часа за полтора, при отсутствии так называемых «пробок», доберётесь до города.
— Отлично! Мне ещё нужно будет заехать к бабе Вере, взять у неё отчёт о доме. Наннерль прислала.
— Ах, вот как! Сгораю от любопытства.
— На обратном пути заеду в кафе и поужинаю.
— Максим, чуть не упустила из вида: можно я съезжу на пару дней в Горячий Ключ? Ирине, подруге из магазина «Огонёк», сделали операцию на позвоночнике. Хотим с подругами проведать её. Да и к родителям заодно заеду. Забыла
— Возражений нет. Надеюсь, ваша подруга скоро поправится.
— Так я сегодня и поеду, раз вы уезжаете. Вы – в Геленджик, я – в Горячий Ключ. А дом,- она окинула взглядом комнату, — пусть побудет в одиночестве, если ему так больше нравится, а? Вот нечисть зашабашится.
Максим кивнул в знак согласия, аккуратно уложил вещи в кейс, взял со стола телефон, ключи от машины и на бегу произнес:
— Ну, я поехал. Закройте дом.

Максим подъехал к калитке бабы Веры, вышел из машины и направился в дом, бросив взгляд на машину участкового, припаркованную на противоположной стороне улицы.
Участковый вышел от бабы Веры и, увидев Максима, поинтересовался:
— Как пишется книга, товарищ писатель?
— Пишется. Спасибо, — ответил Максим полицейскому и, в свою очередь, спросил у участкового:
— Товарищ полицейский, я давно хотел спросить вас вот о чём: убийства ведь продолжаются, маньяк на свободе… У вас есть намеченная система деятельности, предусматривающая последовательность и, что немаловажно, сроки выполнения действий по поимке преступника, издевательство которого над законом сильно затянулось? Система деятельности…
— Что у меня есть? – удивлённо спросил участковый, не понявший большую часть из того, что сказал, а вернее, выпалил писатель.
Максим вздохнул и уточнил:
— Я имею в виду план. У вас есть план? Или всё идёт и происходит по инерции?
— Теперь мне ясен ваш вопрос. Как вам сказать.
— Не трудитесь. Я всё понял, — отрезал писатель.
Войдя в дом Веры Ивановны, он поздоровался с ней и поинтересовался:
— Если не секрет, что нужно было участковому?
— Он вам не пришёлся по сердцу, — показывая рукой на стул, ответила хозяйка. – Игнат – хороший человек… Соседку избил муж. Вот он и разбирался в семейных делах этой беспокойной пары.
— Соседи с бешеной собакой? Понятно.
— Максим, вот отчёт Наннерль. Вскройте конверт и внимательно прочитайте её рекомендации. Она мне уже звонила. Ознакомьтесь и поступайте, как вам заблагорассудится. Слышала, что в дом проник воришка.
— Да, — подтвердил Максим. – И, в связи с этим, по совету моего издателя, я еду в Геленджик договариваться об установке камер видеонаблюдения.
— Это уже интересно. Тогда, видимо, много тайн откроется. Счастливого пути! И будьте осторожны. Вы внесли в нашу жизнь многообразие. Или как там сказать-то по литературному?
Максим добродушно улыбнулся и ответил:
— Я всё понял.
Он взял конверт, покрутил его в руках, попрощался с хозяйкой, поблагодарив её за помощь, и вышел из дома гадалки.

Поездка в Геленджик

Максим подъехал к магазину, в котором, по словам Карины, продавались камеры видеонаблюдения.
Он припарковал машину и, закрыв её на ключ, направился в магазин. «Да, большой магазин, — подумал он, остановившись на последней ступеньке. – В нём я уж точно получу исчерпывающие ответы на вопросы и, вероятно, советы…»
Он открыл дверь и вошёл в здание магазина. Подошёл к охраннику и поинтересовался: на каком этаже можно купить камеры видеонаблюдения, чтобы установить их в доме. Охранник ответил: на втором этаже, в отделе № 7.
Поблагодарив Илью Карамазова, имя и фамилию которого он прочитал на пейджике охранника, он поднялся на второй этаж и подошёл к отделу № 7, на прилавках которого, под стеклом, лежало много камер, разных шнуров и других принадлежностей, необходимых Максиму.
Он увидел женщину лет сорока, склонившуюся над одной из витрин, и направился в её сторону.
Женщина так была занята наклейкой ценников, что не заметила подошедшего покупателя. Максим, постояв с минуту у прилавка, вежливо обратился к ней:
— Извините… Вы…
Женщина, не поднимая глаз, ответила:
— Одну секунду. Подождите… Иначе я перепутаю ценники.
Секунда превратилась в минуту, минуту – в следующую минуту. Наконец она опустила стекло и, подняв голову, широко раскрыла глаза, словно увидела перед собой звезду рок-н-ролла, скажем так. Затем она выпрямилась и произнесла:
— Господи! Вы – артист? Или фотомодель?
Максим привык к подобной реакции со стороны женщин, поэтому ничего не ответил, а только улыбнулся.
Не дождавшись ответа, продавщица продолжила восхищаться незнакомцем:
— Вы очень красивый мужчина и, к тому же, привлекательный и обаятельный, и… Не подумайте, что я встречаю всех покупателей-мужчин таким вот образом. Само собой получилось.
Максим снова улыбнулся и посмотрел на пальцы её правой руки, что не ускользнуло от внимания женщины – высокой, с голубыми глазами блондинки, с очень приятной внешностью и, похоже, весёлого нрава. Заметив его взгляд, она сообщила:
— Разведена.
— Это не моё дело, а за комплимент спасибо. Вы тоже…
— Тоже, тоже, — рассмеялась она.
— Хорошо, — начал Максим, — у вас есть…
— Ариадна… Меня так назвали родители. Я хозяйка этого магазина. Продавец-консультант отдела заболела, вот я и разбираюсь тут со всем… А у самой дел невпроворот. Итак, что вас привело к нам? Дежурный вопрос.
— Мне нужны камеры видеонаблюдения, чтобы расставить или развесить их…
— Установить в комнатах, — помогла Ариадна покупателю.
— Точно. Но я в этом ничего не смыслю. Понимаете?
— Конечно! Сколько квадратных метров ваш, убеждена, шикарный дом?
— О! Даже не знаю.
— Тогда сколько в нём комнат и какие из них вы хотите поставить под контроль? Схему дома привезли?
Максим сделал озабоченный вид, чему Ариадна удивилась и прищурившись поинтересовалась:
— Вы в свой дом хотите установить камеры? Или в дом своей.
— Любовницы? – ошеломлёно вымолвил писатель.
— Это вы сказали… Я имела в виду, невесты, подруги… Мы тут особенно не церемонимся, не обижайтесь. Просто, если мы будем знать, для чего именно нужны камеры наблюдения покупателю, тогда можем посоветовать ему, какие именно модели подойдут ему, — развела руками управляющая магазином и тут же уточнила, — Наши камеры не записывают разговоры. Будьте спокойны.
— Нет… Я всё понял. Думаю, отчасти вы правы.
— Так сколько комнат в вашем доме? – повторила вопрос Ариадна.
— Десять… Может, больше. Дом двухэтажный.
— Неплохо живёте, если не знаете даже количество комнат в своём доме, судя по вашим словам: «может, десять»… Значит, дом и вправду громадный.
— Я снял его на всё лето…
— На всё лето? Остался месяц до осени. Такой большой дом, да вдали от моря, — удивилась Ариадна, желающая помочь покупателю, правда, пока безрезультатно.
Посмотрев проницательным взглядом на клиента с очаровательной улыбкой, она продолжила:
— Извините, извините. У меня просто хорошее настроение. Мне сегодня сделали предложение.
— Правда? Поздравляю! Думаю, такая весёлая женщина, как вы, не может ошибиться во второй раз.
— Надеюсь на это, — поправляя причёску, немного смущаясь, выговорила невеста.
— Максим, — неожиданно для себя представился покупатель.
— Очень приятно. Так уже теплее. И всё же нескромный вопрос: за кем будут следить наши камеры? Может, за привидениями? Или злыми духами? За призраками? – понижая голос, справилась Ариадна.
Максим от удивления поднял брови и хотел что-то сказать, но управляющая снова опередила его:
— Я так говорю, чтобы разрядить обстановку и дать покупателю подумать.
Максим кивнул в знак согласия и подумал: «А я-то уже подумал, что ей позвонила Карина. Нет, не может быть».
— Максим, у вас есть фото дома? Или, судя по всему, я сделала свои выводы: особняка, который вы сняли, как говорите, на всё лето. И если, конечно, это не секрет, где он находится?
— Разумеется, есть! – Максим достал смартфон и, найдя фото дома, протянул смартфон Ариадне. – Взгляните.
Хозяйка магазина стала внимательно рассматривать дом – первый кадр, второй, третий… И, разглядывая кадры, она всё больше удивлялась увиденному на них.
Просмотрев девять кадров, она вернула покупателю смартфон и, улыбнувшись, произнесла:
— Поверить невозможно! Вы живёте в доме-призраке у реки? Рядом с Молдовановкой?
— Да… Но каким образом вы догадались?
— Ха-ха-ха! Это вам, значит, разрешила пожить в этом доме Карина, моя подруга, которая вот уже сколько лет не может продать этот чёртов дом, как она выражается. Из-за комиссионных она…
— Вы знакомы с Кариной?
— Да. Она мне рассказывала, что сдала дом… Так вы Максим? Писатель из Ростова? Она нисколько не преувеличила… Я-то думала, что она сказала так, ради красного словца.
— В каком смысле?
— В смысле, что вы в самом деле херувим.
Максим вздохнул, подруга Карины продолжила говорить:
— Она так рада, что вы согласились в нём пожить. Говорит, что, мол, мой жилец прожил в доме уже два месяца. И до сих пор жив (Максим, услышав её слова, поднял брови.)
Ариадна, заметив его удивление, сказала: — Не обижайтесь. Просто это забавно выглядит. Ещё она сообщала: если вы, то есть жилец, протянете ещё один месяц, она без труда продаст дом. Мир тесен. Да?
— Это так, — ответил Максим, явно удивлённый таким поворотом событий.
— Надо же! Вы ведь книгу в нём пишете, так ведь? Про ужасы? О чём ещё писать в доме с такой жуткой репутацией?
— Нет. Политический роман.
— О! Так вы – смельчак. Карина сама боится в нём находиться больше часа. А вы вот живёте в нём, ночуете, — Ариадна наклонилась и тихо спросила, — Скажите, Максим, там ничего страшного не происходит? По секрету. Привидения разгуливают по ночам? Призраки скачут на конях? Я серьёзно. Не подумайте, что я – того.
Выдержав паузу, покупатель наконец ответил:
— Иногда бывает. Но всему есть…
— Вот! Теперь мне понятно, для чего вам камеры наблюдения… Но… Они разве могут запечатлеть привидения, призраков и всякую чертовщину? Ох! Самой интересно.
— Ариадна, Ариадна, — остановил её Максим. – Поверьте, тот, за которым я… Словом, мне кажется, что в моё отсутствие, когда работницы по дому тоже нет, в дом для неизвестных мне целей кто-то проникает. Хочу выявить, кто он?
— Догадаться не трудно. Карина мне говорила, что вы звонили ей по поводу предметов… Некоторые из которых странным образом передвигаются сами…
К Ариадне подошёл парень и, извинившись, что-то спросил. Она ответила ему, чтобы все начальники отделов были в её офисе через десять минут.
Парень ушёл. Ариадна посмотрела на Максима, словно приняла решение, и твёрдо произнесла:
— Позвоним свидетелю.
— Свидетелю чего? – удивился Максим.
— Моему свидетелю на свадьбе. Карина, как моя лучшая подруга, будет моим свидетелем. И всё выясним.
— Ясно. Свидетельницей, — поправил писатель.
Ариадна позвонила Карине:
— Карина, ты не поверишь! У меня Максим, жив и здоров… Нет, он в магазине. Хочет купить камеры видеонаблюдения. Ему кажется, что в дом кто-то проникает, когда его нет. Но он не знает, сколько нужно камер… Так это ты направила его ко мне. Ясно. Даю…
Ариадна протянула смартфон Максиму и удивлённо произнесла:
— Восемнадцать камер! Это же какие деньги. Поговорите с ней.
Максим взял смартфон и ответил:
— Карина, здравствуйте! Надеюсь, у вас всё хорошо? Вы не сказали, что вы подруги. Или я что-то пропустил?
— Да. Я хотела на днях приехать к вам, но раз вы уже в городе… Может, сами заедете? Я живу недалеко от магазина.
— Много дел, Карина. Да и вы собирались ехать в Сочи. Мне необходимо ещё заехать в крематорий.
Услышав слово «крематорий», Ариадна широко раскрыла глаза.
— Я уже продала один дом и вернулась, слава Богу. Зачем вам нужно в крематорий? – поинтересовалась Карина.
— Хочу узнать, вернее, уточнить, то есть удостовериться в архиве: правда ли, что девочки были кремированы после убийства? И кто совершал обряд?
— Ну, вы и неуёмный! Думаете, что… Нет! Не может быть! Просто не может быть – и всё! Бросьте вы эту затею. Маньяка нашли? Вы что же, тоже подключились к поиску? Как там пишут в книгах: взяли след?
— Просто интересуюсь.
— Наталья говорила мне, что вы от такого интереса уже пострадали. Ох, Максим. Пишите лучше книгу. Не дай Бог, если с вами что-то случится… Хорошо. Если хотите установить камеры, я, конечно, думаю, что это плохая затея, так как стоят они немало, да и кто полезет в дом с такой репутацией, в котором даже я боюсь находиться, а жители – тем более, устанавливайте. Но для этого вам понадобятся восемнадцать камер. Целых восемнадцать! В их числе – одна в подвале, другая – на пирсе и четыре – вокруг дома. Полагаю, Ариадна пришлёт вам специалистов. Они и посоветуют вам, где их лучше установить. Передайте, пожалуйста, трубку подруге.
Ариадна разговаривала с подругой пять минут. После чего обратилась к Максиму:
— Теперь всё ясно! Вот эти камеры вам подойдут, — она показала на камеру, лежавшую на третьей полке, и добавила, — Восемнадцать камер. Вам нужно, чем быстрее, тем лучше? У нас летом не хватает специалистов. Но для вас…
— Если можно — побыстрее.
— Ладно. Послезавтра, в одиннадцать часов утра, к вам приедут два специалиста и всё установят. Будьте в это время дома.
— Спасибо. У вас отличный магазин.
Ариадна улыбнулась и уточнила:
— Лучший на южном побережье.
Максим сделал всё, что от него требовалось: заполнил бланк, предъявил паспорт, оплатил счёт и поехал в крематорий.

В крематории не только не ответили ни на один из странных вопросов подозрительного мужчины о кремации сестёр-близняшек, который, к тому же, не приходился им родственником, но хотели уже вызвать полицию, чтобы выяснить личность гражданина, уверяющего работников крематория, что он – известный писатель и в данный момент пишет новую детективную историю, иносказательно – раскручивает сюжет, который привёл его к ним.
Осознав, что работники крематория ни при каких обстоятельствах не ответят на его вопросы, тем более, не разрешат ему посмотреть архивные данные одиннадцатилетней давности, Максим вышел на улицу.
Ему показалось, возможно, показалось, что Ахмед Кадырович, старейший работник крематория, проработавший в нём более сорока лет, особенно был раздражён его вопросами. К тому же, Ахмед Кадырович является директором крематория.
«Прав был Сергей, — подумал Максим. – Я им не родственник. В этом всё дело. Но… что-то подсказывает мне…»
Он посмотрел на часы. «Два часа дня. Быстро же я управился. Ну что, Коломбо, едем домой? Пожалуй. По пути пообедаю в кафе», — размышлял Максим, недовольный тем, что не выяснил самого главного, для чего он приехал в этот город, полный отдыхающими, то есть дату кремаций сестёр, пока не увидел у своей машины толпу людей.
Он быстро по пешеходному переходу перешёл на противоположную сторону улицы и, свернув налево, направился к своей машине.
— Вы хозяин? – раздражённо спросила девушка в белом платье из хлопка.
— Да. А что случилось?
— Целый час ждём вас, красавчик вы наш. Оставили бы свой номер телефона на лобовом стекле, как все порядочные водители. Сезон отпусков, всё же.
Максим увидел, что машина девушки врезалась в его машину. Он внимательно осмотрел место соприкосновения и воскликнул:
— Господи, только не это! Как вас угораздило?!
— Да ладно вам. Ваша супертачка с дьявольскими номерами не пострадала. Видимо, сам дьявол вмешался. Ни одной царапины. Сама удивляюсь. Сестра тоже не нашла на ней никаких царапин.
Максим присмотрелся и, пожав плечами, произнёс:
— Действительно. Вы своим бампером въехали в моё левое колесо, но…
— Въехала, въехала… Бамперу моему хана, а вот ваш «BMW»… не пострадал. Чудо! Бабуся решила перебежать дорогу в неположенном месте. Вот я резко и свернула. Так что, мирно разойдёмся, пока полиция не нагрянула, или как? Машины пора убирать. Вон пробка какая, смотрите. Все на нервах…
— Согласен.
— Вы, судя по номерам, из Ростова-на-Дону?
— Из Молдовановки.
— Серьёзно? – удивилась девушка, поправляя очки. Она прищурила глаза, будто вспоминала какие-то жуткие события в своей судьбе, связанные с этим посёлком, и, подойдя ближе к Максиму, поинтересовалась:
— В ваших местах орудует маньяк. Знаете об этом что-нибудь?
Максим хотел быстро ответить, но поперхнулся. Он стал кашлять. Девушка продолжила:
— Он убил ещё кого-нибудь?
— Да. Буквально несколько дней назад. Но вы-то… Кто вы?
Девушка отвела Максима в сторону, чтобы никто не слышал их разговор, и продолжила:
— Некогда мне. Да и водители уже устали. Так что, слушайте и запоминайте. Он меня поймал. Привязал к столу. Хотел уже насиловать и потрошить… но я рассказала ему о своём деле. Он поверил и отпустил меня, точнее, завязал мне шарфом глаза и вывел к кафе «Альбатрос».
— Давайте отъедем в сторону, и вы по порядку мне всё расскажете. Мы не можем выйти на его след. Прошу вас.
— Нет. Слушайте дальше. Лица я его не видела. Он был в маске. В его «берлоге» полно всяких инструментов… Понимаете, о чём я? Холодильник, большой стол… Любит пиво. Голос у него обычный… Никаких шрамов, родинок, прыщей нет. На руках тоже. Освещается «берлога» от большого аккумулятора…
Подошли два водителя, и один, в синей бейсболке, раздражённым тоном произнёс:
— Может, разъедетесь уже?
— Ваша машина совершенно не пострадала. У меня в машине дети, — грубо заметил другой. – Они хотят домой.
— Минуточку. Мы сейчас разъедемся. Обо всём договорились.
— Слушай дальше. Подождут. Тысячу двести шагов примерно я насчитала от того места, где он завязал мне шарф, до кафе на трассе.
— Я нашёл ваш шарф. И кафе это я знаю.
— Правда? Хорошо. Но у меня нет в голове компаса, поэтому я не знаю, с какой стороны мы шли… Шагов пятьсот прямо, шагов сто вправо, остальные тоже прямо. «Берлога», как мне показалось, находится под большим деревом. Вход зарос травой и корнями. Дерево разветвлённое, дуб, старый дуб. Он стоит на пригорке. Короче, в человеческий рост холм. Но дверь в «берлогу» есть…
— Максим! Это вы тут движение перекрыли?
— Ольга! – удивился Максим девушке, с которой встретился по пути в Молдовановку.
— Нашли свою Молдовановку? – продолжала девушка, не понимая, как она сейчас некстати со своими вопросами.
— Нашёл. Надеюсь, ваши дела процветают? Хотел сказать, ваш бизнес.
— Время такое…
Максим увидел, как девушка, поведавшая ему о маньяке, садится в свою машину.
Он извинился перед Ольгой и подошёл к окну машины девушки. Она опустила стекло. Максим возмутился:
— Вы не можете уехать так просто! Ваша обязанность – помочь следствию. Это возмутительно!
— И ещё, — уточнила девушка, — у него в «берлоге», на вешалке, висел китель полицейского. Он – полицейский. Будь здоров, Иван Петров.
Девушка отъехала от машины Максима, развернула её и уехала с сестрой в неизвестном направлении.
Максим хотел запомнить номер её машины, но задний номер был закрыт белой тряпкой, точнее, из багажника свисала тряпка, как бы невзначай закрывая номер. Максиму показалось это странным.

Читайте также:  Дом у речки покупка

В четыре часа дня Максим припарковал машину у круглосуточного кафе «Альбатрос». Всю дорогу до кафе он размышлял о том, что поведала ему возбуждённая незнакомка. Больше всего в её рассказе – коротком, но предельно ясном, его заинтересовала форма полицейского.
Увидев в дверях Максима, хозяйка кафе обратилась к официантке:
— Таня, писатель пришёл. Стоит в дверях. О чём-то думает. А мест свободных за столиками, похоже, сегодня нет. И это хорошо. Кто его обслуживает?
— София, — ответила официантка.
— Вот и чудесно. Скажи ей, чтобы нашла место для него. Сегодня он без повязки на голове. Быстро же он выздоровел.
— Ваша правда, — подтвердила Таня.
— Вы приглядывайте за ним. Как пообедает, лично проследи за писателем, пока не укатит домой. Не ровен час, снова погонится за кем-нибудь и опять получит на орехи.
— Поняла. Народу сегодня много.
— Да, в этом году хорошо. Много посетителей. За границу ездить на отдых дороговато, вот и поехал народ на самое Чёрное море. Люстры заменю, занавески поменяю, да и столы нужно новые заказать, современные. Займитесь писателем. Ох и шуму он наделал в прошлый раз: полиция, скорая помощь, зеваки… Я буду в кабинете заниматься налогами.
Заведующая ушла. Татьяна стала искать глазами Софию. Наконец она заметила её и подняла руку.
София, в свою очередь, кивнула ей. Татьяна показала пальцем на входную дверь.
София оглянулась и увидела постоянного посетителя, стоявшего у дверей, ищущего глазами свободный столик.
София поправила причёску и подошла к писателю, улыбнулась ему и поприветствовала:
— Здравствуйте, Максим. Как вы себя чувствуете? Сегодня у нас много народа.
— Я в порядке. Спасибо. Вижу, мой столик занят.
— Мы что-нибудь придумаем. Подождите здесь.
— А вот и столик освобождается, рядом с вашим. Идите за мной.
София проводила Максима до освободившегося столика и сказала:
— Сейчас столик приведут в порядок, и я подам вам наше фирменное блюдо. А пока что вам принести? Минералку, сок, чай?
— Стакан минеральной воды без газа, пожалуйста.
— Ясно.
Официантка ушла. Максим сел за столик и стал читать меню, чтобы заполнить свободное время.
Через несколько минут он отложил меню и увидел девушку лет тридцати, смотревшую в его сторону. Она сидела за его столом, за которым он обычно сидел, и на его месте. Рядом с ней сидела семья – молодая пара и девочка лет десяти, видимо, их дочь.
Максим улыбнулся девушке. Та тоже улыбнулась в ответ. Они смотрели друг на друга и чувствовали, как их души наполняются теплотой. Они испытывали высшую эмоционально-духовную напряжённость, пробуждающую в них чувство взаимной симпатии, глубина и сила которой проникала в их сердца и вызывала страсть. И это сильное, стойкое, всеохватывающее чувство овладело им. Скажете: любовь с первого взгляда? И будете правы.
У Максима, как и у девушки, забилось сердце – первый признак зарождающейся любви.
— Максим, — обратилась официантка, переводя попеременно взгляд с него на девушку и обратно, – вы слышите меня?
— Что? – переспросил писатель.
— Вот вода. Форель подам через пятнадцать минут.
— Спасибо, — ответил Максим и продолжил смотреть на девушку.
Девушка позвала официантку, расплатилась за обед, поблагодарила её за внимание и вышла из-за стола.
Проходя мимо Максима, она остановилась и мелодично произнесла:
— Приятного аппетита. Всего хорошего.
— Благодарю вас, — сказал Максим, приподнявшись со стула.
Он хотел предложить ей сесть рядом с ним и просто пообщаться: поговорить о погоде, о море, о жизни – точнее сказать, завязать знакомство, но язык словно онемел и он не произнёс ни слова. Время было упущено, и девушка вышла из кафе.
Максим опустился на стул, вздохнул, выпил несколько глотков воды и подумал: «Почему я не пригласил её за столик? Не пригласил куда-нибудь…» Его самобичевание прервала официантка. Она принесла заказ и заметила:
— Интригующая особа. Чувствую, она вам понравилась. Это написано на вашем лице. По его выражению видно, будто вы упустили жар-птицу и теперь жалеете о том, что не смогли найти слов, необходимых в такие моменты, чтобы она осталась, то есть – не улетела. Вот ваш заказ.
— Вы всё-таки правы, София.
— Почему же «всё-таки», а не абсолютно?
— Не знаю.
— Амур пустил стрелу в ваше сердце. И это произошло в нашем кафе. Известный писатель влюбился. Поздравляю!
— Это так очевидно?
— Поверьте, очень очевидно.
— Да что там… Она, вероятно, едет с друзьями на море или к друзьям. Да у неё наверняка и парень есть. Да и где её теперь искать?
— Упустили время, да? Нужно было ловить момент. Я видела, как она задержалась у вашего столика.
— Пожелала приятного аппетита.
— Вы, определённо, ей тоже приглянулись.
— Что ж, жар-птица улетела в далёкие края.
София посмотрела на писателя и успокоила его:
— Ну, не так всё плохо, Максим.
— Правда?
— Жар-птица время от времени обедает у нас. Мне кажется, она живёт где-то рядом. Может быть, в посёлке Дефановка, возможно, на хуторе Поднебесном или дальше его… Словом, она бывает у нас – и весной, и зимой, и летом. Редко, конечно, но заходит.
— Она непохожа на…
— Колхозницу? – пошутила София.
— Возможно, она ездит по работе на побережье, то есть в один из городков, а живёт в Краснодаре, — предположил разочарованный писатель, не нашедший нужных слов в нужный момент.
— Всё может быть. Приятного аппетита…

Максим лежал в спальной комнате и корил себя за то, что не завязал с девушкой разговор. Не пригласил за свой столик, чтобы пообщаться с ней, выяснить, кто она, есть ли у неё парень – словом, познакомиться.
«Кажется, я впервые влюбился. И мне показалось, что я ей тоже…»
Не станем описывать его настроение подробно. Вы, думаю, догадываетесь, о чём он думал.
Зазвонил телефон.
— Да, — ответил романтик.
— У тебя подавленное настроение? Угадал? Судя по твоему голосу. Что произошло?
Максим рассказал обо всём полковнику, в том числе и о поездке в Геленджик.
Сергей Тимурович внимательно выслушал друга и высказал своё мнение:
— У тебя нет, дружище, как бы это точнее выразиться, практики, что ли, в любовных делах. Обычно девушки начинают проявлять инициативу… Хотел сказать, первыми знакомятся с тобой. Они начинают. А здесь другой случай. Но ты не переживай. Через пару дней забудешь об этой встрече. Не объявлять же её в федеральный розыск. А вот что касаемо другой девушки, рассказавшей о маньяке, ты должен был её задержать. Это закон. Граждане обязаны помогать следствию.
— Но на мне не было формы полицейского. А также удостоверения… Кто я такой для неё? Да и машины наши мешали движению: водители нервничали, кричали…
— Не переживай. Это тоже кое-что. Но отличительных свойств, индивидуальных признаков, по которым можно было бы узнать нашего маньяка, у нас так и нет.
— Примет? Да, с этим она нам не помогла. Почему она рассказала мне о маньяке? Причём первому встречному.
— Чувствует вину перед обществом. Ты выполнил мою просьбу?
— Пока нет. Завтра осмотрю ещё раз весь дом. Больше всего меня интересует кабинет хозяина.
— Локтионова Вениамина Яковлевича, — уточнил полковник.
— Вот, значит, какая у него фамилия. Хочу осмотреть его личный кабинет. Сергей, а это законно? Наверняка там есть документы, личные записи и всё такое.
— Ты в опасности. Убит преступник в лесу. Что он там делал? За домом следят. Кто-то проникает внутрь. С какой целью? Если ты найдёшь предметы, которые я тебе описал — поможешь следствию. Тем более, они находятся в розыске. И себя, кстати, обезопасишь. Книга-то пропала. Кто-то ведь её украл. Следовательно, вор был в доме. Через месяц наступит осень. Аренда дома закончится, и ты вернёшься в Ростов, к привычной жизни. Закончишь книгу к осени?
— Не знаю, Сергей. Скажу честно: я стал привыкать к этому месту. Чудесная природа, свежий воздух, люди приветливые. Словом…
— Поступай, как знаешь. Главное, будь осторожен. А лучше – допиши книгу и возвращайся в Ростов. Заканчиваю разговор. Всего хорошего.
— Супруге привет, — сказал Максим и выключил телефон.
Положив телефон на тумбочку, он хотел встать с кровати, но телефон зазвонил вновь. Он быстро ответил:
— Сергей?
— Макс, ты уверен в работнице по дому? Она не могла поддаться искушению и взять книгу, чтобы передать её преступникам? Они могли сделать ей щедрое предложение, или запугать. У неё ведь есть сын… Понимаешь, о чём я?
— Нет! Чтобы Наталья… Исключено.
— И всё равно, по мере возможности, присматривай за ней.
— Она спасла мне жизнь. Нет, такого быть не может. Уверен, на все сто.
— Нельзя быть уверенным в ком-то на все сто. Спокойной ночи. А маньяка, полагаю, нам удастся арестовать в случае большой удачи. Иными словами – если нам повезёт. Других шансов, похоже, у нас нет. Будь здоров.

У Максима вдруг появилась непреодолимая тяга поработать в саду. Он решил, глядя на сад из своего кабинета, очистить дорожку от травы и срезать засохшие ветки на плодовых деревьях, которых в саду было немало.
Он вышел во двор, надел перчатки для работы в саду и принялся выдёргивать траву, проросшую между плиткой, которой была выложена дорожка шириной в полтора метра, ведущая от дома к воротам.
Он работал, а Наталья наблюдала за ним из окна первого этажа и удивлялась:
«Что это с нашим писателем? Не заболел ли? Может, мозговая травма проявляет себя таким противоестественным образом? Ба! А не влюбился ли наш сочинитель? Хотя выдёргивание травы нельзя назвать романтикой, но всё же что-то тут не так. Всё утро и весь день он молчал. Не произнёс ни слова. О чём он думает? Ох! Печенье…»
И она была права. Максим работал и думал о девушке, которую повстречал в кафе.
Максим, можно сказать, да не можно сказать, а точно — думал о незнакомке всю ночь. Да и когда работал над книгой, понимал: работа сегодня не продвинется, поэтому и решил поработать на свежем воздухе.
Разумеется, любовь – это большое и глубокое чувство, чтобы быть полностью понятым, измеренным и описанным при помощи слов.
Сложность и важность любви обусловлены тем, что в ней сливаются в одно целое физическое и духовное.
«Думает ли она обо мне? – задавал он себе вопрос, пытаясь понять свои чувства. – Мы ведь смотрели друг другу в глаза… И я ощутил…»
Телефонный звонок прервал его мысли.
— Да, — невнятно ответил Максим, прижимая плечом телефон к уху.
— Голос у тебя какой-то подавленный.
— Сергей! Где ты?
— У тебя за спиной, — отчеканил друг и выключил свой телефон.
Максим обернулся и увидел друга. Он снял перчатки, стряхнул с себя прилипшую траву и подошёл к полковнику:
— Рад. Я очень рад видеть тебя, Сергей.
Они обнялись.
— Вот, значит, какой он – этот дом-монстр. Ха! А выглядит вполне неопасным. Ты так заработался, Макс, что не заметил, как я подъехал к воротам, вошёл во двор и подошёл к тебе. Что с тобой? Не заболел ли?
— Да так. Решил поработать в саду. Не всё же лето просиживать в кабинете.
— Лето-то подводит черту… Так или иначе, большую часть лета ты провёл за столом, хотя и…
— Идём в дом. Наталья что-нибудь приготовит, — засовывая рукавицы в карман, гостеприимно предложил «хозяин дома у реки».
— О, нет! Хочу попробовать лучшую в мире форель с картофелем. Ты нагнал на меня аппетит. Едем в кафе. Пообедаем, там и поговорим. Я уже всё осмотрел – и места преступлений, и лес с призраком, и место, где в преступника кто-то всадил кол.
— Да? – удивился Максим. – Уже?
— Я приехал в восемь часов утра. Игнат встретил меня, всё показал, обо всём рассказал.
— Останешься на ночь?
— После разговора сразу уеду. Дела ждут. К тому же сегодня футбол. Чемпионат мира продолжается, несмотря на то, что ты, как ни странно, любишь баскетбол. А это, — полковник показал рукой на домик, стоящий справа от основного дома, — полагаю, кабинет хозяина.
— В который на днях, а может быть завтра, я собираюсь проникнуть, а именно: открыть и осмотреть его.
— Найдёшь что-нибудь интересующее нас – звони. А здесь тихо. И воздух такой, такой… Хочется дышать и дышать. И река красивая. Да и рыбы, видимо, немало. Эх! Давненько я не был на природе.
— Так оставайся. Переночуешь. Поговорим… Вспомним былые времена.
— Поторопись. Время не ждёт. Поедем на двух машинах – я на своей, ты на своей.
Они прошли в дом. Сергей Тимурович осмотрел первый этаж. Остановился у рояля и посмотрел в сторону Максима.
— Ты располагайся, — показывая на диван, вежливо предложил Максим, — а я пока приму душ, побреюсь, переоденусь, после этого поедем в кафе.
Полковник поднялся на второй этаж, осмотрел все комнаты и подумал:
«И всё-таки есть в этом доме что-то… А что – не могу найти точные слова, определения… Но, в целом, Максим описал его именно таким… Да, антиквариата здесь через край. К тому же, картины, судя по тематике, дорогие…»
Он спустился на первый этаж и сел на диван.
Вышла Наталья и поздоровалась:
— Здравствуйте. Значит, у нас гости. Итак…
— Почему же «итак»? – приветливо улыбнулся гость.
— Вы, надо полагать, полковник из Ростова? Друг нашего писателя и частного детектива, чуть было не закончившего свою жизнь в лесу от руки маньяка.
— Максим в точности описал вас и вашу особенную речь, — усмехнулся полковник и, встав с дивана, подошёл и представился домработнице, — Сергей Тимурович Седых.
— Очень приятно. Работница по дому Наталья. Так когда же вы поймаете, или как там у вас говорят, обезвредите этого зверя?
— Задержим и обезвредим, будьте уверены, — ответил не без иронии полковник.
— Когда же? Когда он всех нас перебьёт? Мы боимся уже по лесу ходить. Грибы в лесу пропадают. Жалко-то как!
— Книгу нашли? – резко сменил тему полковник.
— Каким образом? Сами не можем понять — когда, кто и зачем?
— В доме много ценных предметов. Только вот матрёшка вон та… — полковник показал на комод, — не вписывается в галерею.
— Уродина. Согласна. К тому же ещё и тяжёлая. Что вам приготовить на ужин?
— Не тревожьтесь. Мы поедем в кафе.
— Форель с картофелем под чесночным соусом.
— Очень хочется попробовать произведения кулинарного искусства, — произнёс гость. – Не обижайтесь, Наталья.
— Не пожалеете. Итак, мыслю, у вас будет о чём поговорить ночью с другом.
— После ужина я уеду в Ростов. Наталья, вы ведь работали в этом доме раньше. Не замечали ничего странного за хозяином? Он уезжал куда-нибудь на неделю, на месяц, скажем, на два?
— Бывало. Но на месяц не отлучался. Когда был дома, большую часть времени находился в кабинете. Это…
— Я знаю, где кабинет. За одиннадцать лет, пока дом пустовал, до Максима, который нарушил кому-то планы… своим появлением, никто из сельчан не видел рядом с домом людей, машину, следы на снегу.
— Видели девочек в окне, по ночам, слышали их пение, крики…
— Наталья, Наталья… Это из области слухов, домыслов, историй. Я спрашиваю серьёзно.
— Да к тому же… Дом обходят стороной, боятся приближаться к нему.
В это время в подвальном помещении раздался шум.
— Что это? Там кто-то есть? – удивился полковник.
— Разумеется. Духи или призрак. Мы уже привыкли к такой жизни.
— Откройте подвал. Хочу взглянуть, что там внутри.
Полковник вошёл в подвал первым. Осмотрел помещение и подошёл к комоду, стоявшему впритык к стене. Он отодвинул его от стены, и все увидели потайную дверь – маленькую, метр на метр, примерно.
Наталья широко раскрыла глаза и произнесла:
— Вот это да! Ай да полковник!
Полковник открыл дверь и живо спросил:
— Фонарик в доме есть? Можете его принести?
— Есть, в этом ящике.
Наталья открыла второй ящик рядом стоящего комода и, достав фонарь, протянула его полковнику.
— Отлично. Думаю, это — лаз. Запасной выход. Что там, в конце тоннеля? Пирс?
— Да, — однозначно ответила домработница. – О! Вы – профессионал. А? Раз – и нашли ход. Вам раньше нужно было приехать к нам.
— Наталья, я осмотрю запасной выход. И, если что-то пойдёт не так, крикну. Вы позовёте Максима.
— Ясно. Начинайте операцию, — скомандовала домработница.
В конце лаза была такая же дверь, только открытая, точнее, лежала в стороне. Полковник прополз влево метра три по-пластунски и оказался с правой стороны задней части дома. Он встал, отряхнулся, запрыгнул на пирс, открыл дверь и вошёл в дом. Затем он спустился в подвал и услышал голос Натальи:
— Полковник… Товарищ Седых, вы живы? – глядя в темноту «тоннеля» спросила работница по дому.
— Жив, жив, — положительно ответил гость, стряхивая с себя пыль.
— Ох, и напугали же вы меня…
Максим привёл себя в порядок и не мог понять, куда пропали гость и домработница. Услышав голоса в подвале, он спустился вниз.
— Что вы тут делаете? – удивился он, увидев друга, держащего в руках два фонарика, и домработницу. Он подошёл к Сергею и спросил:
— Что произошло?
— Я говорил тебе, что в подвале может быть потайная дверь?
— Что-то припоминаю, — ответил Максим.
— Вот она. Лаз ведёт под пирс. Земля мягкая. Я обнаружил следы и нашёл фонарик. Фонарик прятали или кто-то прятал… в выемке… Через этот лаз кто-то проникает в дом, когда в доме никого нет. Комод на вид тяжёлый, а на самом деле… Без труда можно его отодвинуть. А вот тут прибита брезентовая лента. Злоумышленник за неё тянул, комод становился на своё место, затем закрывал потайную дверь и уходил как ни в чём не бывало. Смелый малый.
— Браво, полковник! – захлопала в ладоши Наталья. – Браво! Что же дальше?
— Судя по всему, в этой комнате злоумышленник не нашёл того, что искал. Он, вероятно, открывал дверь своим ключом и проникал в дом…
— Исключено, товарищ полковник, — возразила домработница.
Полковник поднял брови и вопросительным взором взглянул на Максима.
— С той стороны висячий замок, — резко отчеканила Наталья и развела руками. – Исключено. Думайте дальше.
— Поэтому в прошлый раз, Максим, злоумышленник проник в дом через открытую дверь – входную. Думал, никого нет дома. Ты работал в кабинете, так?
— Точно. Возможно, он уже нашёл в подвале то, что искал, и переключился на дом.
— Наталья, примите мои извинения, — произнёс виноватым тоном полковник и загадочно посмотрел на Максима. Тот улыбнулся и кивнул.
— В связи с чем, товарищ генерал? – удивилась домработница. – Ах… вот вы какой оказывается! Думали, меня подкупили или запугали, и я украла со страху редчайший экземпляр и всучила его бандитам?
— Наталья, я всегда знал, что вы честный чело…
— Да! Каким образом, товарищ адмирал? Мы ведь знакомы меньше часа. Да и могли не говорить мне… О! Вы честный! Но так просто не отделаетесь.
— Просите, чего душа желает, — глядя на друга произнёс гость.
— Пусть писатель за ваши подозрения… Короче, прибавит зарплату, — произнесла оскорбленная подозрениями «адмирала» домработница и дерзким взглядом посмотрела на Максима.
— Вымогательство чистой воды, — Максим хотел произнести эти слова серьёзным тоном, но у него не получилось.
— Максим, прибавь жалование. Наталья просто бесподобна, — вежливо целуя ручку даме, ультимативно произнёс «адмирал».
— Премию, — пять тысяч рублей!
— Опять премию! Спасла жизнь – премию. Нашла дневник – премию… — За спасение жизни я прибавил зарплату, если вы помните?
— Десять тысяч — за недоверие к моей персоне. Как вам это? И моё самолюбие вернётся в исходное положение.
— Семь, — скинул цену Максим.
— Согласна…

— Что скажешь, Сергей? – отодвигая пустую тарелку, поинтересовался друг.
— Ты нисколько не преувеличивал. Такую форель, вернее, так вкусно приготовленную, я ещё не пробовал. Даже в Ростове – в лучших ресторанах – такого изысканного блюда не подадут. Очень вкусно. А можно взять с собой, то есть купить две порции – для супруги и тёщи. Она сегодня придёт в гости к нам.
— Да, сэр.
— После разговора спросим у официантки, — предложил полковник и поинтересовался, — В этом кафе ты встретил ту девушку и тотчас влюбился в неё?
— И с той минуты она не выходит из моего сердца, головы, души.
— О! Может, стихи начнёшь писать, как все влюблённые?
— Ну слушай, — Максим начал читать стих:
…Нас бросало то в жар,
то в холод,
А из холода снова
в жар.
В наших душах,
сердцах и мыслях
начался пожар…
— Нужно стих доработать, разумеется, но состояние, внутреннее состояние, выражено точно. Мне, во всяком случае, так кажется.
— Впечатляет. Если вы повстречались один раз, судьба предоставит вам второй шанс. Не проворонь его. Ты производишь впечатление влюблённого человека. Не думал, что такое возможно.
— Если предоставит, не упущу. Обещаю.
— Да, домработница у тебя – что надо… Вернёмся к делу. Итак, нас заинтересовал рассказ этой девушки, чудом оставшейся в живых, но, по неизвестным причинам, не ставшей с нами сотрудничать. Нас заинтересовала форма в его, так называемой «берлоге», — форма полицейского. Людоед, помнишь, тоже говорил, что тот, опасный человек, был одет в форму полицейского.
— Может быть, это один и тот же человек? – невнятно предположил писатель, влюблённый писатель, а, следовательно, рассеянный, что не осталось без внимания друга.
— Максим, сосредоточься, пожалуйста. Мы приняли решение проверить всех бывших полицейских, проживающих в этом районе. В районе – десять населённых пунктов, в их числе и Молдовановка. И проверили… Всего таковых десять – отставных.
— Десять? – удивился Максим. – Не многовато?
— Семеро в преклонном возрасте. Они отпадают сразу. Точнее, не попадают в наш список. Два фермера – тоже. Отличные ребята. Получили задание… Впрочем, не бывает отставных полицейских. Они знают о маньяке. Дальше… Остался один – Иволгин Николай Михайлович. Сорок восемь лет. Бывший полицейский. Уволен за взятку. Пойман с поличным, но каким-то образом ему удалось избежать правосудия.
Максим хотел что-то сказать, но друг не дал произнести ему ни слова:
— Не делай никаких выводов, типа – откупился. В данный момент сдал дом внаём на полгода (он проживает в отдалённом селе) и уехал в неизвестном направлении. Сосед сказал, что он уезжает обычно на весну и на лето. Возвращается осенью, где-то в октябре — ноябре. Зимует дома. Живёт один, семьи нет. Разведён. Отзываются о нём в селе по-разному. Словом, взят нами под контроль – телефон, машина, дом и всё остальное…
— Где он проживает? В каком селе? – поинтересовался писатель.
— Даже не думай. Никаких адресов. И потом, возможно, он ни при чём. Сделал выводы и теперь живёт жизнью законопослушного гражданина, — полковник нажал на экран планшета и добавил, — Фото, его фото, я тебе скинул. Для сведения: если вдруг увидишь этого человека, не устраивай за ним слежку. Тут же позвони мне. Я позвоню…
— Кому надо. Ясно. А…
Максим хотел что-то сказать, но в это время к столику подошла официантка и поинтересовалась:
— Понравилось гостю из Ростова наше фирменное блюдо?
Сергей Тимурович ответил:
— Без всякого преувеличения – это шедевр кулинарного искусства, София. Кстати, можно у вас ещё две порции заказать.
— С собой? Разумеется. Через двадцать минут всё будет готово.
— Спасибо, София. А где у вас…
— В конце зала, направо, — ответила официантка.
Гость вышел из-за столика и направился в туалетную комнату.
Официантка начала убирать со стола.
Максим посмотрел по сторонам и поинтересовался:
— София, девушка, которую я…
— Пока не появлялась. Оставьте свой номер телефона. Дела-то сердечные. Как появится – сразу позвоню вам, и вы примчитесь на всех парусах. А её постараюсь задержать под благовидным предлогом, – она сделала паузу и добродушно прибавила, — Мне показалось, что и она… То есть и вы ей приглянулись. И, скажем прямо, как это случается, она, возможно, тоже ищет встречи с вами. Я предположила. Может, я не ясно выразилась. Я не писательница, вот и…
— Я всё понял. Вот мой номер телефона, — протягивая визитку, произнёс писатель.
— О чём говорите? – осведомился полковник и сел на своё место.
— Просто говорим, — ответил Максим и обратился к официантке, — София, подайте нам ещё по чашке чая, пока будут готовить форель.
Официантка ушла. Друзья остались одни. Они сидели и вспоминали детство, родителей, словом – говорили обо всём, о чём говорят друзья…
Через полчаса Максим проводил друга. Полковник уехал в Ростов, Максим – в дом у реки.

Новелла вышла из дома и увидела сидящего на скамейке Нострадамуса. Увидев Новеллу, девушку своей мечты, он встал и протянул ей, как всегда, букет из полевых цветов. Она взяла букет, улыбнулась и спросила:
— Нострадамус, почему или за что ты меня любишь? Хотелось бы узнать. Что скажешь?
— Я не люблю Новеллу, — ответил он и съёжился.
Услышав ответ, который озадачил её, Новелла подняла от удивления брови и сухо спросила:
— Зачем же ты заявляешь всем, что любишь меня? Приносишь цветы? Ночуешь на лавочке? Ты разлюбил меня?
— Я люблю не Новеллу, а другую, — последовал ответ.
— И кто же эта принцесса?
— Та, которая внутри тебя.
— Душу мою? – удивилась она и подняла плечи.
— Тайну…
— Какую ещё тайну? Снова ты за своё! – Новелла закрыла калитку и добавила, — Мне нужно идти. Пропусти меня.
Она прошла несколько шагов и услышала:
— Ты сегодня встретишь его. Звёзды так сказали. Всю ночь ты не спала, думала о нём. Не выключала свет.
— Я говорила тебе: не следи за мной. Кого я встречу? Ты бредишь?
— О ком думаешь, того и встретишь.
Новелла махнула рукой и пошла к Вере Ивановне. Ей хотелось с кем-нибудь поговорить, всё равно о чём, лишь бы пообщаться. К тому же, у неё было дело к гадалке.

— Проходи, милая. Садись. Обедать будешь?
— Аппетита нет. Пропал… Не могу найти.
— Серьёзно? Ты похудела. Не влюбилась ли часом?
Баба Вера внимательно разглядывала Новеллу, та даже смутилась, потом Вера Ивановна добавила: — Хотя, как ты говоришь: «В кого здесь можно влюбиться?» Но вид у тебя именно такой – романтичный.
— Вид романтической дурочки?
— Влюблённой девушки.
— От тебя ничего не скроешь, — отрезала Новелла.
— Кто же он, этот счастливчик?
— Жертва? – засмеялась Новелла. – Встретила на днях парня. Нерешительный какой-то…
— Красивый, надо полагать? Ты ведь девушка с характером, себе на уме. Кто же мог привлечь твоё внимание? Тронуть твою загадочную душу… Нет, очень занятую собой особу. Думаю, у таких, как ты, нет места в сердце для банальной любви. Какой же он?
— Красивый. Но что об этом говорить? У него, думаю, семья – жена, дети. У таких красавчиков должна быть семья. Должна…
— Женатый что ли? Кольцо на пальце видела?
Новелла покачала головой, встала и подошла к окну.
— Ну, такой любви хватает. Повстречаются один раз, а потом всю жизнь вспоминают встречу.
— Судя по всему, это так, — задумчиво произнесла Новелла.
— Где же ты его встретила?
Новелла вздохнула и ответила равнодушным тоном:
— На море.
— На море? На пляже?
— Ну, на пляже… Какая тебе разница?
— Успокойся. Слушай, давай-ка я раскину карты. Знаю, знаю, ты не веришь в эту «чепуху». Но всё же…
— Делай, что хочешь. Вряд ли в моём случае это поможет.
Баба Вера перемешала колоду и разложила карты. Она смотрела на них, меняла местами, задумывалась, бормотала какие-то слова. Через несколько минут она произнесла:
— Ничего не пойму.
— Этого и следовало ожидать. Чепуха всё это, — показывая рукой на карты, сказала Новелла.
— Нет… Судя по этой карте, в твоей жизни произойдут большие перемены.
— Все цыганки-гадалки начинают с этих слов, приставая на пляже к отдыхающим, — перебила Новелла Веру Ивановну. – И некоторые после этих интригующих слов тут же соглашаются узнать судьбу.
— А вот эта карта, — продолжала гадалка, — говорит, что он… Говорит, что он…
— Заело? Я скажу за карту: что он в данный момент целует жену на палубе круизного теплохода. Вот что она говорит. Хватит! Я пришла по делу, — Новелла увидела на тумбочке, рядом с фотографией девочек, открытку и восторженно произнесла, — Какая красивая открытка! Просто произведение искусства.
— Приглашение на свадьбу. Вчера мне её принёс жених… Уже жених… Теперь жених…
— Хм! Что с тобой сегодня? Что всё это значит: «жених», «уже жених», «теперь жених»?
— Три месяца назад приезжал парень и просил помочь завоевать сердце девушки…
— Завоевать? В гладиаторском бою? – пошутила Новелла. – Не покорить разве? И ты, в конечном счёте, соединила два сердца? Впечатляет. Интересно, каким образом?
— Так какое у тебя дело-то ко мне? – уточнила хозяйка.
— Ах, да… Писатель, этот твой писатель…
— Максим? Очень красивый, воспитанный, интеллигентный человек.
— Хватит уже хвалить его. Красивее того, которого я… Ладно. Так вот… О чём я хотела спросить-то? Если обстоятельства не вынудят меня уехать, я могу перезимовать в доме, в котором останавливался писатель?
— Останавливался? В доме у реки? Хотела сказать: остановился до осени?
— Нет. В твоём домике, из которого он сбежал.
— Так бы и сказала. Зимуй на здоровье. Вдвоём веселее зимовать
— Я заплачу.
— Перестань, богачка нашлась.
— Писатель уедет в сентябре. Осталось недолго…
— Говоришь загадками.
— Так ты разрешаешь?
— Будем зимними вечерами втроём: я, ты и Аграфена. Пить чай и есть её — бесподобные пироги.
— Отлично! Можно, я пойду, осмотрю домик?
— Ты же жила в нём, милая. Что-то замышляешь опять?
— Освежу память, — ироническим тоном произнесла «милая» и направилась к выходу.
Вера Ивановна собрала со стола карты и кивнула головой в знак согласия.
Новелла пошла осматривать дом, в котором собралась провести будущую зиму, о которой в народе уже говорят, что она будет холодной и снежной.

Источник

Adblock
detector