Меню

Сплав по реке унья

Команда Кочующие

Командный раздел

Марий Эл

Татарстан

Регионы

Окно в природу

Блог от Лоцмана

Последние комментарии

Популярное содержимое

За сегодня:

  • Самые красивые места Татарстана
  • Гостевая
  • Заповедник Галичья гора
  • Реки Сибири
  • Аномальные зоны и мистические места Владимирской области
  • Сарайлинские пещеры
  • Самые красивые места Марий Эл
  • Памятники природы Урала
  • Загадочные места и аномальные зоны Марий Эл
  • Загадочные места и аномальные зоны Татарстана

За всё время:

  • Гостевая
  • Татары (происхождение, обычаи, традиции, праздники)
  • Национальная татарская одежда
  • Загадочные места и аномальные зоны Татарстана
  • Самые красивые озера Марий Эл
  • Город Ярославль
  • Самые известные татары
  • Река Ока
  • Самые красивые усадьбы России
  • Загадочные места и аномальные зоны Марий Эл

Река Унья

река Унья

У́нья — река в России, протекает по территории Троицко-Печорского района Республики Коми, левый приток реки Печоры, первый из значительных притоков этой реки.
Длина — 163 км, площадь бассейна — 2890 км². Половодье в мае — июне. Замерзает в октябре — 1-й половине ноября, вскрывается в конце апреля — мае. Средний расход воды в 39 км от устья — 45 м³/сек.
Крупнейшие притоки — Кисунья, Умполь (все левые).
Унья начинается на западном склоне Северного Урала. Исток находится недалеко от истока Печоры возле места, где сходятся Республика Коми, Свердловская область и Пермская область.

Усть-Унья, слияние рек Унья и ПечораРека Унья

Течёт на запад и юго-запад, в нижнем течении, в районе устья Умполя, поворачивает на север. Почти на всём протяжении Унья течёт в скалистых, местами обрывистых берегах, поросших лесом. В окрестных скалах много пещер.
Русло реки извилистое, почти на всём протяжении изобилует каменистыми перекатами и порогами. Самый сложный порог — Большой — расположен в 3 километрах за впадением Кисуньи. В верховьях много мелководных участков. Ширина реки в верховьях 10—50 метров, ниже устья Кисуньи река расширяется до 70—100 метров. Скорость течения высокая.
В месте впадения Уньи в Печору расположена деревня Усть-Унья. Ниже устья Уньи Печора становится ограниченно судоходной.
Унья богата рыбой, в неё заходит на нерест сёмга.

Река Унья Река Уньярека Унья
Данные водного реестра
По данным государственного водного реестра России относится к Двинско-Печорскому бассейновому округу, водохозяйственный участок реки — Печора от истока до водомерного поста у посёлка Шердино, речной подбассейн реки — Бассейны притоков Печоры до впадения Усы. Речной бассейн реки — Печора[2].
По данным геоинформационной системы водохозяйственного районирования территории РФ, подготовленной Федеральным агентством водных ресурсов[2]:
Код водного объекта в государственном водном реестре — 03050100112103000057696
Код по гидрологической изученности (ГИ) — 103005769
Код бассейна — 03.05.01.001
Номер тома по ГИ — 03
Выпуск по ГИ — 0.

Маршрут по реке Унье (краткая лоция реки Унья)Река Унья

По Северной железной дороге до станции Ухта (от Москвы 30 часов).
По Ухтинскому тракту от Ухты до Троицко-Печорска автобусом 180 км (5-6 часов).
Вверх по Печоре на попутном или рейсовом катере до Якши или до устья реки Уньи около 200 км (3-4 суток).
Вверх по Унье на лодке до западного склона Урала около 130 км (10 суток).
Весь маршрут в оба конца 660 км займет не более 25 суток.

Унья – левый приток Верхней Печоры – одна из живописнейших рек Приуралья. Она протекает среди красивых скал, выступающих почти непрерывно на всем ее протяжении. Река порожиста, но на небольших лодках довольно легко подняться до самого западного склона Урала.
В Троицко-Печорске нужно купить или взять на прокат деревянную лодку и с попутным катером подняться по Печоре до Якши или, если позволит вода, до устья Уньи (200 км). В Якше интересно познакомиться с лосефермой Печоро-Илычского заповедника, единственной в Коми. Здесь ведутся работы по одомашниванию лося. От устья Уньи начинается знакомство с красавицей рекой. Лодку придется поднимать самим, для чего требуются сноровка и выносливость.

Река Унья
Схема реки Уньи: 1 – останки кустарной плавильни-домны; 2 – скалы Мисюряйского плёса; 3 – Камень Высокий; 4 – Камень Говорливый; 5 – Кремень-Камень.

В начале долина Уньи протягивается на юг. Среди низких зеленых берегов река описывает прихотливые излучины. Но примерно в 30 км от устья долина суживается, круто поворачивает на восток, и река сразу врезается в скалы под названием Первокаменные. Здесь находится месторождение бурого железняка, которое еще в 1901 г. разрабатывалось частными промышленниками. Руда тогда перевозилась на лошадях через водораздел на реку Колву в город Чердынь. Вы найдете жалкие останки кустарной плавильни-домны близ деревни Усть-Бёрдыш. Обследуйте Первокаменную скалу правого берега и найдете куски железной руды. Очень интересно наблюдать месторождение полезных ископаемых в природных условиях.

верховья реки УньяРека Унья

От Усть-Бёрдыш Унья поворачивает на юго-восток, и с каждым километром вы приближаетесь к Уралу. Внимание привлекают на редкость живописные скалы. Особенно красивы скалы Мисюряйского плеса – Камень Высокий, Камень Говорливый и Кремень Камень (рис. 7). Отвесные скалы поросли смешанным лесом, над которым возвышаются огромные кедры. В прозрачной уньинской воде много хариусов. А сколько ягод, цветов, грибов в этих местах!
Малая меженная вода тормозит подъем. Чем выше поднимаешься по реке, тем мелководнее она, и не раз придется бродить в приятной освежающей воде, протаскивая лодки по мелким местам. Поднимайтесь по реке как можно выше – впереди много интересного!
На левом берегу Уньи, в нескольких ста метрах ниже острова Долгого, внизу у скал вытекает мощный родник холодной воды. Далее река пересекает Высокую парму (высотой до 200 м), сложенную песчаниками.

На Унье много пещер. Интересна Уньинская пещера, находящаяся на правом берегу, в 118 км от устья и примерно в 6 м над уровнем реки. Вход в пещеру начинается с большого грота высотой до 5 м и длиной 18 м. В начале грота были найдены остатки культуры первых поселенцев красавицы реки, которые жили здесь более 2000 лет назад. Позднее, уже в первом тысячелетии нашей эры, пещера служила местом жертвоприношения. Многочисленные остатки костей животных, всевозможных металлических украшений и орудий охотничьего промысла, найденные в пещере, представляют для археологов большой научный интерес.

река Унья, Усть-БёрдышРека Унья

При обследовании пещеры необходимо соблюдать определенные правила. Следует захватить с собой свечи или электрические фонари. Хотя пещера не очень длинная и без особых извилистых ходов, нужно принять меры, чтобы не заблудиться. Лучше всего протягивать веревку или шнур на всем пройденном участке или через 1-2 м класть листья, которые потом позволят быстро найти обратный выход. Нельзя портить стены пещер, отбивать кальцитовые сталактиты и сталагмиты, служащие украшением подземных дворцов.
В конце грота начинается узкий проход-галерея длиной около 40 м, который заканчивается круглым залом. Продолжением пещеры будет левая галерея, направленная на северо-запад. Вторая, короткая, юго-восточная галерея заканчивается небольшим водоемом. Длинный 50-метровый северо-восточный коридор приведет во второй зал еще больших размеров. Этот зал двумя проходами соединяется с третьим – последним. Длина пещеры 115 м. Осмотреть ее можно за 2 часа.
Значительное количество мелких пещер сосредоточено преимущественно на левом берегу Уньи между Чамейным плесом и притоком Уньи – рекой Порожной. Они располагаются почти на уровне реки, и в некоторые из них можно проникнуть на лодке.
От Уньинской пещеры недалеко и до Уральских гор. А пока что до лесистой гряды Евтропенных носков Унья течет в широкой долине среди низких берегов, представляющих собой молодые терраски. С гряды уже видны западные отроги Урала. На юге высится массив Лопьинского Камня.

Выше гряды Унья снова расширяется и разбивается на ряд рукавов. Здесь вы проплываете последние скалистые уньинские берега под названием Синие Слюды. Отсюда резко меняется характер реки. Выше последнего острова, называемого Воротятный, подъем на лодках заканчивается. Название острову дано не случайно. В сухое лето выше острова на лодках действительно подниматься нельзя, и название как бы говорит – поворачивай обратно. Ну, а если воды в реке еще много, можно подняться несколько выше. Отсюда следует предпринять пешие походы в горы, на первые вершины Елпинского Камня и Лопьинского Камня.
Этим заканчивается маршрут по Унье. В один конец от устья он составит 130 км.

Отчет о путешествии на реку УньяРека Унья

Вообще-то, оказались мы на Унье почти случайно. И до этой поездки никто из нас даже не слышал этого названия. А вот о чём слышали – так это о том, что лесной массив между Уралом, Печорой и Усой считается самым большим лесом Европы и включён ЮНЕСКО в список мирового культурного наследия. Поэтому и ехали мы в Ухту, где была обещана помощь в дальнейшей заброске нашей экспедиции в лес. «Экспедиция» — это громко сказано. Единственный из нас, кто имеет какое-то отношение к экспедиционной деятельности – это наш руководитель Александр Яковлевич Махлин. В прошлом – профессиональный журналист, а в настоящее время (1997 год) работает директором музея в маленьком городке под Белгородом. Кроме него – два врача и водитель. Вот и вся «экспедиция». Организована она целиком на собственные деньги. В музее мы взяли только «казённую» машину – УАЗ – «буханку». Конечно, мы не против того, чтобы попутно сделать что-нибудь и для музея. В прошлом году, кстати, удалось в Большеземельской тундре между делом собрать коллекцию окаменевших кораллов. Но основная наша цель – посмотреть новые места, порыбачить и поохотиться.
Что такое «казённая» машина, на ремонт которой в музейном бюджете просто не предусмотрено средств, и в каком она состоянии – объяснять не нужно. Мы – все четверо – водим машину, и поэтому вначале пытаемся двигаться круглосуточно. Но из-за постоянных поломок поддерживать темп движения всё равно не удаётся. В итоге 2700 км мы едем 4 суток. И еще 5 дней ждём в Ухте решения нашего вопроса. Мы планировали оставить здесь машину и дальше двигаться гусеничным вездеходом. Однако жизнь вносит свои коррективы, и в итоге мы движемся своим ходом в Троице-Печорский район.

республика Коми, река Унья

Из дневника 1997 года.
4 августа. В городе балуем себя кефиром и яичницей, а к концу дня наш УАЗик с прицепом забирается всё дальше и дальше в лесную глушь. До деревни Усть- Унья нам ехать более 400 км. Всё больше промежутки между деревнями посёлками, много заброшенных, разрушающихся деревень. Начинает накрапывать дождик. Местность – монотонная «равнинка», лес – тонкоствольная густая чаща из берёзы, ели и осины, кое-где попадаются кедры и лиственницы. И — масса цветущего Иван-чая по обочинам, порой он сливается в сплошные розовые пятна и полосы. Троице –Печорск – деревянный посёлочек, где уже веет лесной глушью – хотя, кроме шоссе здесь есть железная дорога и какоё-то аэродром (скорее всего, полоса для АН-2). Тем не менее, удаётся дозвониться домой по телефону-автомату. Набор идёт долго, но слышимость на удивление хорошая. После Троице-Печорска меняется характер леса: появляется сосна, становится мало берёзы; дорога идёт высоким песчаным берегом Печоры. Только кипрея по обочинам по-прежнему целые поляны. Километрах в 30 не доезжая посёлка Комсомольк –на-Печоре асфальт кончается. На последней заправочной станции из случайного разговора узнаём, что нам в Усть-Унью ехать не по обозначенной в атласе грунтовке, а нужно переправляться через Печору и двигаться по лесовозной дороге, срезающей излучину реки. Знакомимся с местной пожарной командой; у них на пожарной станции ужинаем, выясняем дорогу, обстановку. Оказывается, Унья — река заповедная, на въезд нужно разрешение. Нужно везти с собой не только бензин на обратную дорогу, но и для лодочных моторов, а также моторное масло. В деревне ничего купить будет нельзя – и даже спиртное там на вес золота. Переправа начинает работать в 6 утра, но нам в любом случае ждать начала рабочего дня в администрации или лесхозе для оформления пропуска. Но – судя по рассказам – река того стоит, и по зрелищности, и по рыболовным возможностям. Пожарные разрешают нам переночевать у них в тепле, и я с удовольствием растягиваюсь в спальном мешке на полу возле печи с гудящей газовой форсункой. На улице холодно, и с движением на юго-восток из зоны белых ночей мы уехали.

Река Унья

5 августа 1997 г. Переправа через Печору – понтон, пришвартованный борт о борт с буксирчиком (именно так – буксир не толкает баржу, и не тащит за собой, а прицеплен сбоку). 92 километра по лесной дороге, без единого жилья. Через ручьи – бревенчатые мостики. Кое-где у вырубок стоят тракторы. Тем не менее, имеются в наличии дорожные знаки и километровые столбы без цифр. Последние километров 10 много песка, и на подъёмах мы буксуем. В одном месте даже приходится отцеплять прицеп. Пока экипаж подключает передний мост (с этим – проблемы), я срываю прошлогоднюю знакомую: жёлтую морошку. Здесь уже другой лес: высокие ели, много сосны, мох растёт на песке, сухо. Такой тайги – в которой можно ходить – мне и хотелось. Преодолев самый крутой подъём в песке, оказываемся прямо в деревне. Пока стряпаем на берегу Печоры, заводим разговор с местными, угощаем их самогончиком, они приносят свежезасоленной рыбы. На берегу лежат лодки –узкие и длинные, из досок – вот на чём нам предстоит подниматься по Унье. Транспорта в деревне почти нет. Возле одного дома замечаем УАЗик, да на берегу стоит трактор развалившегося совхоза. Электричество – от дизельного генератора: час утром и с 5 до 10 вечера. Тем не менее, над некоторыми крышами – телеантенны: принимают Пермь. Вода в пищу идёт из реки – выше по течению её просто нечем и некому испортить. Наконец-то – на 9-й день — мы прибыли на границу Леса! Ночуем в доме; ужинаем с хозяевами – опять рыбой, самогоном и чаем. В 10 смолкает тарахтенье дизеля, и лампочка начинает меркнуть. Переходим на лампы с соляркой. Так далеко мне ещё не приходилось забираться. Когда тебя вертолётом кидают за тридевять земель, в полное безлюдье, ты ничего не ощущаешь. А вот когда приходится своим ходом – машиной, лодкой изо дня в день забираться всё дальше, глушь начинаешь чувствовать собственной шкурой. Ни телефона, ни дорог – только чистые стремительные потоки, и на их берегах – редкие деревни, населённые потомками староверов.

Читайте также:  Снять дом у реки вологодская область

бассейн реки Печора и реки Унья, Северный Урал

Со второй половины XIX в. на средней и верхней Печоре возникает множество скитов (сначала старообрядческих, а позже и скрытнических) по притокам р. Печоры рекам Щугор, Илыч, Унья, значительное влияние на их появление оказало распространение на данной территории скрытничества. Появляются дела о «водворении крестьян из лесов на постоянное место жительства». Пристав 2-го стана Усть-Сысольского уезда сообщал, что крестьяне Троицко-Печорской, Савиноборской и Щугорской волостей «удалились в леса» по р. Илыч, Лемью (22).
Согласно материалам Ю.В. Гагарина, старообрядческий скит, основанный Г.И. Пашниным, существовал в д. Пат аковке (к 1968 г. там никто не проживал). Братья Бажуковы основали скит на Илыче, где наладили переписку книг, которые специально привезли из Москвы (23). В скиту обучали старославянской грамоте и основам старообрядческого вероучения. В 1909 г. было 27 пустыней скрытников по р. Унья, 11 – в верховьях Печоры. В 1914 г. в кельях по р. Унье проживало 7 семей, по р. Кедровка – 3, по р. Шежим – 6, по р. Малая Шайтановка – 1, по р. Большая Шайтановка – 1. В большинстве проживали русские, о чём свидетельствуют фамилии насельников (24). В д. Светлый Родник была устроена келья скрытников, где проживали женщины, а в нескольких километрах от Бердыша в Комарове в двухэтажном здании находилась мужская келья.
Как отмечали информанты, именно в кельях, скитах находились библиотеки, которые были уничтожены в ходе ликвидации скитов в 1930-е годы. На верхней и средней Печоре в XIX – начале XX вв. не существовало крупного общежительства (подобно Выговскому или Великопоженскому), здесь была сформирована сеть небольших скитов, подобная той, что сложилась у урало-сибирских староверов-часовенных. Подобная форма была наиболее жизнеспособна: небольшой скит мог легко переместиться в случае опасности, а в случае разгрома регенерировать в другом месте .

река Унья, республика Коми

В Усть-Унье узнаём, что на самой Унье сохранились 2 деревни: Светлый Родник и Бердыш, с постоянным населением человек по 5. Когда-то это были процветающие сёла с посевами ржи, школами, церквями. (Такое бывшее поле хорошо видно с реки при подходе к Светлому Роднику). В селе Бердыш существовал металлургический заводик, руины которого, якобы, сохранились до сих пор. Ещё выше по реке находится местечко под названием Чамейный плёс, где расположен кордрн заповедника. Все сёла по Унье были связаны дорогами, остатки которых в виде пешей тропы сохранились до сих пор. (Позже я попробовал было поискать эту тропу, но через несколько сотен метров по непроходимой тайге прекратил поиски. Однако, когда один из местных гостей нашего лагеря свалился ночью с лодки, в лагерь он не вернулся, а по этой тропе пришел в село). Но самое интригующее – из Бердыша дорога шла в деревню Черепанова, что на Колве – притоке Вишеры. И, якобы, ещё лет 30 назад по ней ходили пешком на рынок из села в село. А это уже – «забытый» волок из верховьев Камы в верховья Печоры! Одно время деревни по Унье передавали Коми-Пермяцкому округу, и райцентром становился посёлок Ныроб.

Отсюда нам предстоит нанять лодки для подъёма вверх по Унье. Местные лодки – узкие и длинные плоскодонки. Гениальность этой конструкции мы поймём с первых километров по горной реке. Малая ширина позволяет проходить узкие сливы, а плоское дно обеспечивает устойчивость при движении волоком по галечниковым отмелям. И ещё одно «Ноухау» — шпонка грибного винта делается из мягкого алюминия, и при задевании за дно просто «срезается», сохраняя винт. Только менять её приходится часто. Наша первая проблема – «малобюджетность» экспедиции. Нам четверым с нашим грузом нужно 2 такие лодки, а цену за подъём до Чамейного цену запросили для нас астрономическую. впрочем, как быстро выясняется, такими цифрами местное население легко оперирует лишь на словах а в действительности никто из них не держал таких денег в руках. Правда, и нужны им деньги только 2 раза в год – когда идёт северный завоз. Мы же на своей благополучной, но дорогой Белгородчине приучены ежедневно за что-нибудь платить, поэтому и более осторожны в расходовании средств. В конце концов, с использованием «универсальной жидкой валюты» удаётся договориться и подешевле, но только на одну лодку. Ещё одна проблема – в июле стоит малая вода, и русло изобилует отмелями. Поэтому кроме мотора понадобятся шесты, а кое-где придётся и спрыгивать в воду, чтобы столкнуть лодку.

деревня Усть-Унья, слияние рек Унья и Печора

Из дневника 1997 года.
6 августа. Я в считанные минуты убеждаюсь в бесполезности обычных сапог и использую свой байдарочный опыт: по принципу «чем меньше на тебе надето, тем меньше вечером мокрой одежды». Надеваю спортивные брюки из плащёвки, вязаные носки из собачьей шерсти (водичка холодновата), и кроссовки. Под куртку вешаю на шею фотоаппарат, сверху – жилет с принадлежностями, и умудряюсь на ходу ещё и снимать. Хорошо, что солнечно, но ветер встречный. Очень быстро оцениваю достоинства местной лодки: минимальная осадка, малое сопротивление; когда она садится на дно, маленькая площадь контакта с грунтом позволяет тащить её по гальке против течения. Километров через 20 – деревня Светлый Родник – десяток домиков, дизельный генератор (работает только зимой), лошади и коровы, стожки сена, лодки на берегу. Разгружаемся, варим суп, а потом наш лодочник уезжает за второй партией. А.Я. ловит рыбу, а я «охочусь» за пейзажами. Выше по склону – громадная поляна, засеянная травой. Со скалистого уступа видна крошечная полянка в той стороне, где осталась Печора – село Усть-Унья. Вторая партия нашей команды прибывает лишь часов в 11, когда мы их уже и не ждали. Традиционный «бартер» — самогон на уху. Местное население, получив свою порцию «зелья», активно помогает нам: носит вещи, колет дрова, затапливает печь в пустующей избе. Но – обратная сторона медали: почти всю ночь длится пьяный торг по поводу нашего дальнейшего плавания. В избе душно, в 5 просыпаюсь.

скалы на реке Унья, природа Коми

7 августа. Поутру команда долго спит. Такими темпами –на одной лодке и с лодочником, плохо знающим русло, нам подниматься до Чамейного плёса, где стоит кордон заповедника, 3 дня. Совещаемся. Меж тем, местные говорят о сборе кедровых орехов «за порогом», как мы о поездке на дачу – а до порога километров 80 против течения! Да – расстояния здесь измеряются другими мерками. Я впервые ем варёную кедровую шишку с недозрелыми орешками. Окончательное решение – подняться выше по реке, насколько хватит оптимизма, ставить лагерь и обживаться. С тех пор, как съели взятую из дома колбасу, уже неделю во рту не было ни кусочка мяса – лишь в последние 2-3 дня перепадали крохи рыбы. Что до меня – то я продолжал бы двигаться до гор на крупе, макаронах и горохе, но команда не настроена продолжать полуголодное путешествие. Мы с Махлиным отправляемся второй партией. Пока ждём возвращения лодки, загораем, пьём чай. Местные коровы и овцы на редкость любопытны и беззастенчивы, и очень интересуются нашими вещами. Лишь лошади сохраняют достоинство и игнорируют наше присутствие. Наконец-то трогаемся. Сильный ветер, и нос лодки забрызгивает. На берегу – стожки сена; все поляны выкашиваются, а вывозят сено на лодках по большой воде или зимой на санях по льду. Я впервые в местах, где конные и пешие тропы имеют серьёзное значение в укладе жизни. Поднимаемся вверх по течению самое большее на 5-7 км и на крутой излучине реки становимся лагерем. Глядя на нашу кучу вещей, я хорошо понимаю их нетранспортабельность. Одних крупных предметов – размером с рюкзак – около 30! Мы ведь не планировали лодочное путешествие, а рассчитывали везде двигаться машиной и вездеходом. Прощаемся с нашим проводником до 18-го. Ставим «домик» из армейской палатки, варим суп из концентрата. Галечниковый пляж, песок и ивняк; напротив нас в лес уходит протока. Сегодня все необычно подавлены, шуток не слышно. Лодка, оказывается, продырявлена, а попытка ходить по мелководью в болотниках с острогой и электрическим фонарём ничего не даёт: слишком шумно, а фонарь даёт узкий пучок света. Над этими местами, похоже, проходит авиакоридор из Европейской части в Сибирь, и вечером самолёты на восток летят с интервалом в считанные минуты – порой их видно одновременно по 2.
Мнение о «пищевых» возможностях охоты и рыбалки не в первый раз уже оказывается мифом, и через пару дней наша «экспедиция» досрочно заканчивается решением большинства. В итоге – на реке мы пробыли всего 6 дней и продвинулись от Светлого Родника лишь на 4-5 км. Поэтому из всего течения Уньи я увидел первые километров 30. Но этого хватило, чтобы места эти поразили настолько, что манят до сих пор.

Уньинская пещера

Уньинская пещера расположена на р. Унье, в восточной части увалистой полосы, западнее гряды Евтропины Носки. Формирование этой пещеры происходило в течение длительного времени, в несколько этапов, при разных уровнях базиса карстования. Однако, нижний этаж пещеры, состоящий из наиболее значительных но размерам галерей и залов, был разработан при более глубокой долине, чем современная.
Через два отверстия в западной стене грота можно проникнуть во внутренние ходы, представляющие собой приподнятую на 5—6 м над уровнем пола грота систему резко сменяющих друг друга щелей и галерей. На поверхности пола здесь изредка встречаются кости современных грызунов и птиц, а в грунте — кости пещерного медведя. Крутой трехметровый спуск ведет и зал.

пещера Уньинская, схема

От основания зала идут в противоположных направлениях дна широких и высоких коридора, составляющие в совокупности часть магистрального хода. Первый из них, круто спускаясь, тянется на 6—7 м в направлении на юго-восток и заканчивается очень небольшим водоемом. Здесь Э. Гофман обнаружил в грунте разрозненные кости крупных медведей.
Другой коридор идет от зала на северо-запад с пологим подъемом и заканчивается залом. Пол магистрального хода и залов и сложен коричнево-серым костеносным суглинком. В этом суглинке, слагающем верхнюю часть разреза полутораметровой толщи рыхлых отложений, лежащих на коренном скальном ложе, в процессе работ были обнаружены и собраны многочисленные кости очень крупной разновидности пещерного медведя. Далее ход сильно понижается, и по нему с трудом можно проникнуть в зал Потолок этого зала сильно трещиноват, пол покрыт осыпью крупных глыб.
В 1958 г. была открыта ранее неизвестная система ходов с довольно большим залом. В нее можно проникнуть по узкой трубе, начинающейся в верхней части северной стенки зала. Труба заканчивается колодцем, через который можно спуститься по веревке в зал. Залы и IV соединяются также; ходом, расположенным на уровне их пола. Однако этот ход почти до самою свода закрыт глиной, и проникнуть через него в зал без про ведения значительных земляных работ невозможно. Зал имеет высоту 8 м, длину около 16 м и ширину до 6 м.
Параллельно основному магистральному ходу в пещере прослеживается система более узких труб, располагающихся в среднем на высоте 2.5—3.5 м выше иола основных галерей и залов пещеры и составляющих в совокупности ее верхний этаж. Ходы верхнего этажа начинаются в дальнем конце пещеры и заканчиваются небольшим отверстием, выходящим на дневную поверхность в 10 м к западу от основного входного грота.
Формирование пещеры проходило преимущественно по трещинам тектонической отдельности. Ясно прослеживаются две системы трещин. Наибольшее развитие получили ходы, разработанные по трещинам простирания 310—330°, падающим под углом 40—50° на юго-запад. Вертикальным трещинам широтного простирания соответствует несколько коротких ходов. Кроме того, сама скала у входа в пещеру обрезана по вертикальной трещине широтного простирания.
Основные размеры пещеры: длина по прямой между крайними ее точками 135 м, общая длина всех доступных ходов 390 м. Форма, высота и ширина ходов на различных участках различны и варьируют от узких щелей и труб до коридоров и туннелей, имеющих диаметр 2.5—3 м. Своды залов возвышаются над полом на 5—8 м.

Читайте также:  Бежит река в тумане тая бежит она меня маня

Источник

Из Азии в Европу. Часть 3. р. Ельма-переход на р. Унья.

После перехода по горам была надежда, что Ельма — река судоходная и можно будет не продираться сквозь буреломы, а сделать стапель, собрать катамаран и сплавиться по ней.

Но воды было мало. Река не многоводна, русло сплошь усеяно мелкими камнями. Где позволяла река, шли прямо по руслу, где это было сделать невозможно, шли рядом в тайге. Тропинок нет, никакой цивилизации.

Пробовали рыбачить, но рыбы не было. Была слабая надежда, что после принятие притоков, вода добавится, и если не получится сплавляться, так хоть поймаем рыбу. Рыбачили на нахлыст и на спиннинг, но поймать ничего не смогли.

Ельма принимает приток.

Ельма довольно круто падает. И где появлялся галечный берег идти было сравнительно легко, поэтому мы постоянно переходили с берега на берег.

хорошо виден уровень падение реки.

В раскладке похода, было запланировано на обед и ужин питание рыбой. Мы стали немного волноваться, ведь если рыбы не будет — придется голодать. Это сразу сделает поход аварийным. Мы прошли впадение еще одного притока, воды по прежнему было недостаточно для сплава, но рыба уже должна была быть. И точно, начались поклевки и вот первый хариус, пойман на сухую мушку нахлыстом.

первый пойманный хариус

готовится уха

Ловили рыбы ровно столько, сколько нужно было для приготовления пищи, заготавливать впрок смысла нет. Рюкзаки тяжелые и лишний килограмм брать себе на спину не хочется.

улов

Рыба достойных размеров, средним весом от 1.5 кг до 700 гр.

 размер рыбы

Мы шли вдоль реки по звериной тропе, кругом медвежьи следы и следы лосей. Во избежание ненужных встреч, постоянно громко разговаривали и свистели в свисток.

Сверившись по карте и навигатору, определили место кратчайшего расстояния до впадения р. Синяя речка в р. Унью. Последнюю остановку на ночевку, на р. Ельма, сделали почти прямо на тропе, другого места пригодного для постановки палатки не нашли. Хотя по руководствам для туристов, делать стоянки на звериных тропах не рекомендуется. Подстраховались старым способом. Выше и ниже стоянки нужно помочиться на тропу, что мы и сделали. Возможно медведь почует запах и обойдет стоянку.

последняя стоянка на Ельме

Переход на Унью

На реке Ельма у нас было 2 ночевки. После второй ночевки мы покинули Ельму и направились к реке Унья. Переход на Унью занял световой день, вышли мы утром после завтрака и лишь к вечеру пришли на место впадения Синей речки в Унью.

Переход был тяжелый, постоянные буреломы, иногда скорость падала до 500-600 метров в час. Тропы нет, шли по азимуту и иногда включали навигатор, постоянно по нему идти невозможно из-за отсутствия нужного количества батареек. То и дело, почти из под ног тяжело взлетали, с громким хлопаньем крыльев, глухари. Иногда, вспугнутый заяц, петляя убегал в тайгу. Много черничников. А вот грибов особо не видно. Да нам и не до них. За этот переход мы сильно вымотались, а кто-то натер ноги. Во время обеда, мы по пустяковому поводу поругались, что конечно совсем нехорошо, учитывая автономность и продолжительность похода.

Но тем не менее дошли.

впадение Синей речки в Унью

На впадении Синей речки в Унью мы заночевали, а на следующий день запланировали строительство катамарана.

Ставьте лайк, подписывайтесь и если есть вопросы задавайте и комментируйте.

Источник

К синеющим вершинам

Звезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активнаЗвезда активна

Содержание материала

  • К синеющим вершинам
  • Мансийской тропой
  • Унья
  • Все страницы

3.Унья

Перевал остался позади. Ещё за километр «услышали» голос реки. Но о сплаве пока рано думать: мелковата и бурна Унья. Принимая к себе речки и ручейки, стремительно несёт она свои воды к великой северной реке Печоре. Бредём вниз берегом реки без тропы через кустарник и колодник. Двадцать километров бездорожья утомляют. Только в слиянии Большой и Малой Уньи собираем катамараны, начинаем сплав.

UnyaSplav

Река подхватывает наши судёнышки, бросает на бесконечную гряду бурунов. Мелькают берега. Еле успеваем уходить от острых подводных камней. Проскочив полсотни километров, река замедляет бег, появляются острова и высокие известняковые скалы. Едва не прозевали Уньинскую пещеру, вход которой с реки не виден.

Пещера открывается большой мрачной аркой. В пещере сыро, как в нашей Смолинской. Фонари выхватывают из темноты подземные коридоры и залы. Пол во многих местах носит следы раскопок Третьего отряда Вологодской археологической экспедиции. Неподалёку от входа валяется «забытая» учёными кость ископаемого животного. Пещера использовалась древними людьми в эпоху камня, в средневековье в ней совершали жертвоприношения лесные охотники.

UninskayaP

После впадения Кисуньи река стала шире и многоводней. По руслу Уньи разбросаны крупные валуны, здесь река прорывается через увал Высокая Парма. Осторожно проходим Большой порог. Пять километров держим ухо востро: с водой не шутят. Но порог оказался не столь сложным: уровень воды достаточно высок, опасные камни закрыты. Всё чаще над рекой поднимаются скалы. Многие из них напоминают чусовские «бойцы». Внимательно осматриваем утёсы, нет ли древних рисунков. Особенно интересует Камень Писаный, но какая скала на Унье носит это название, мы «не в курсе». А деревня Усть-Бёрдыш ещё не скоро, и спросить некого. Археолог В.Н.Чернецов отмечал, что последняя и самая северо-западная группа наскальных изображений Урала расположена в среднем течении реки Вишеры. Здесь ещё с 17-го века известны две скалы с писаницами — камни Моховой и Писаный. Хотелось бы сделать на Унье, находящейся севернее Вишеры, «скромное» научное открытие.

UstBerdysh

Проплываем мимо скалы из белоснежного известняка, скала буквально магнитит наши взоры, но рисунков не видать. За утёсом Первокаменным показались строения единственной на Унье деревни Усть-Бёрдыш. В четырёх избах живёт семья потомков старообрядцев.

В Печёрском крае раскольники появились в начале 18-го века. Так называемые «строгие пустынники» забирались в непролазные дебри по рекам Щугор, Илыч, Подчерем. За «верными» шли «менее строгие», они рубили избы, осваивали необжитые места. До появления староверов, в самых верховьях Уньи, близ гор, стояли юрты вогулов Минея и Алексея Укладовых. Вскоре вогулы ушли на Лозьву, почувствовав ущемление своих прав на лесные угодья.

В Усть-Бёрдыше, куда мы приплыли, патриарх местного семейства Чагин — этакий старичок-лесовичок, вертел головой, на вопросы загадочно улыбался, забавно посвистывал носом, словно охотничьим манком. Узнали, что белоснежная скала — и есть Писаный Камень, но происхождение названия скалы выяснить не удалось. Идти пешком до скалы для детального осмотра не было времени. До революции, у деревни, на левом берегу Уньи, на базе местных залежей бурого железняка, десяток лет работало кустарное чугунолитейное предприятие крестьянина-предпринимателя Лукьянова. О существовании предприятия свидетельствуют фундамент здания и разбросанное по лесу заводское железо. Возле устья речки Бёрдыш имеется скальный навес, под которым археологами обнаружено жертвенное место.

UstBZavod

На следующий день уходим из Коми АССР в Пермскую область. Снова пешком через тайгу. Бросок к деревне Черепаново на реку Колву вошёл «золотыми скрижалями» в летопись нашего похода. Дорога, а по местному «волок», по которой возили «лукьяновский чугун» в далёкую Чердынь, представляла из себя тропу в тридцать три километра длиной, сплошь заваленную огромными елями и пихтами, после прошлогоднего «лесного урагана». На языке местных военных такой «ураган» называется «ударная волна».

Zaval

В вечерних сумерках вброд пересекаем сонную Колву и, смертельно усталые, попадаем в Черепаново. Это медвежий угол, край земли пермской. До шоссейных дорог отсюда можно добраться только на тракторе, и только зимой. Но нам зимы не ждать. Сотню километров удаётся преодолеть сначала на моторной лодке, затем на «зэковском» грузовичке, а дальше — маленьким АН-2 улететь в Березники.

KolvaVetlan-m

Под стук вагонных колёс вспоминаем пройденный маршрут, строим планы грядущих походов.

Бушуев Виктор Владимирович
27.08.1986 года

Источник



Унья 1968

Унья 1968

Посвящается 45-летию похода и светлой памяти Михаила

Память человеческая устроена так, что события минувших дней остаются в виде отдельных картинок, эпизодов. И иногда эти картинки оживают, как правило, если на то есть причина. На этот раз причиной послужила передача по телевидению о гибели группы Дятлова в 1959 году в походе по Северному Уралу.

Дело в том, что девять лет спустя, в 1968 году, группа студентов ВГМИ совершила поход по тем же местам, правда не зимой, как группа Дятлова, а летом, и целью похода был сплав по реке Унье. А когда мы выходили на маршрут, местные жители нам рассказали о том, как погибла группа туристов, лет 9 тому назад, назвав при этом несколько версий случившейся трагедии. И вот спустя 45 лет, вновь услышал этот рассказ по программе РТР. Эмоции переполнили душу, сразу же возникли картинки из прошлого и захотелось вспомнить как можно больше картинок и эпизодов, связать из в цепочку и изложить в виде рассказа. Имена реальные, фамилии не обязательно указывать.

Итак, весной 1968 года мой однокашник Михаил предложил подумать, как провести летние каникулы. Учились мы на 3 курсе воронежского мединститута. У меня уже был опыт лыжных походов по Карелии и Карпатам, летом 1967 года мы с Мишей ходили в пеший поход по Кавказу. Искали новые места и новые виды туризма, а через несколько дней Миша нашел в туристическом журнале рассказ о сплаве по реке Унья на Северном Урале. Дикие места, красивая река, трудный подход к реке, переход через Главный Уральский Хребет. На том и порешили. Вывесили объявление в институте. По объявлению пришли два человека — студенты 1-го курса Оля и Юра. Миша привел своего соседа по съемной квартире Пашу, Паша привел своего одногруппника Сашу, а еще свою знакомую москвичку Риту. Интересна была встреча с Олей. Наш штаб был у меня дома, так как я жил рядом с институтом, и было легко собираться у нас. В объявлении был указан мой адрес. Когда мы собрались в очередной раз, вдруг звонок в дверь, я с Мишей пошли открывать, на пороге стоит симпатичная девушка и говорит: «Здесь. «, а дальше тирада мало разборчивых слов, но Миша отвечает ей такой же тирадой. Дело в том, что они оба разговаривали со скоростью пулеметной очереди, и я не успевал следить за содержанием диалога. Я попросил Мишу перевести, но медленно, и он мне сказал, что это Оля, она хочет пойти с нами и, конечно, вопрос был решен с такой же быстротой, с какой Оля выложила аргументы о необходимости взять ее в группу. И вся группа сформировалась очень быстро. Миша руководил походом, а также он был фотографом и кинооператором, меня назначили завхозом и начфином, Саша отвечал за аптечку и спирт (спирт в таких походах был вместо денег, хотя еще лучше заменял деньги чай, но это мы узнали уже будучи на маршруте). Оборудование собирали все вместе, но главными были Миша и Саша. Взяли ружье с патронами, пилы, топоры, веревки, заготовили провизию на 15 дней похода по ненаселенке.

Приключений в том походе было много и начались они в конце июля, когда мы отправились на воронежский вокзал. Поезд уже отходил от станции, и мы на ходу забрасывали рюкзаки в вагон. Приехали в Москву, встретили там Риту. Для неё это был первый выезд за пределы Москвы, и сразу в большой поход на Северный Урал, в самые глухие места. Из Москвы должны были сесть в поезд на Свердловск, но по неизвестной причине загрузились в поезд следовавший в Пермь. Уже в пути выяснили, что ошиблись. Вместе с проводниками решили, что лучше пересесть на станции Чусовая, оттуда есть поезд на Серов, а из Серова на Ивдель, что на севере Свердловской области. В Ивделе прогулялись по улице между двух лагерей. Заключенные стояли вдоль заборов и просили дать им чай, из ворот лагеря выехал грузовик с *курортниками* под конвоем автоматчиков — повезли на лесоповал. Несколько раз встречали небольшие группы вооруженных солдат с собаками, они искали беглых З.К.

От Ивделя доехали на поезде до Полуночного, а оттуда договорились с вездеходом, и нас довезли до поселка Вижай на реке Лозьве, а далее на моторных лодках — до начала пешего участка похода. За все услуги расплачивались спиртом. Таким образом, от Воронежа до начала пешего похода поменяли 6 поездов, вездеход, моторные лодки, и времени ушло трое суток. Где-то недалеко от Вижая заночевали в домике вместе с расконвоированными заключенными, которым оставалось год-два до окончания срока. Они там работали на переправке леса, который плыл по реке и нередко образовывал завалы, и эти ребята, отсидевшие по 15-17 лет, расчищали завалы. Мы с ними беседовали, пили чай, они угостили нас жареным хариусом. Ночевали в одной с ними комнате, на нарах, а утром они забросили нас на моторной лодке вверх по Лозьве до тех пор, пока лодка могла скрестись по дну реки.

А дальше был пеший поход до перевала через Главный Уральский Хребет и затем спуск вниз к реке Унье. Что запомнилось в пешем походе:
1. Никаких троп или дорог там не было, шли по азимуту в глухой тайге, старались не удаляться от реки, как от единственного ориентира. Карта, которую удалось найти, была очень мелкая (в СССР все было в большом секрете, и это также касалось географических карт). Пешком шли около 10 дней. Для ходьбы по азимуту залезали на высокие деревья с компасом, намечали точку метров в пятистах, шли к этой точке, затем искали очередное высокое дерево — и так прокладывали путь.

Читайте также:  Источник питания реки ока

2. Погода была, к сожалению, хорошая. В основном светило солнце, но это-то и плохо. Когда тепло, то не дают жить комары и мошки, несмотря на накомарники, брезентовые брюки, штормовки и репелленты. И днем, и ночью. Правда, во время движения комары меньше достают, поэтому, чтобы поесть, разжигали костры и с миской ходили вокруг костра, ели находу. А еще очень мучительно отправлять естественные нужды — для этого поджигали бересту, прикрывали ее зеленой листвой, и чем больше дыма, тем меньше кусают куда бы не следовало, хотя и это особенно не помогало.

3. Погода была хорошая до перевала, а когда поднялись на перевальную точку, погода резко испортилась: подул холодный ветер, накрапывал дождь, и весь перевал был закрыт туманом. Но этот туман и оставил в памяти неизгладимое впечатление. Перевал лысый, без растительности, но зато там разбросаны исполинские камни высотой 5-7 метров, их не меньше двух десятков. Они разбросаны по всему перевалу. И, о боже, туман создал нереальную, мистическую картину. Туман то сгущался, закрывая чудовищные исполины, то разряжался, и тогда чудовища появлялись то в одном месте, то в другом. Казалось, что эти исполины живые, что это бегающие чудовища. Планировали поесть на перевале, но съели по конфетке и почти бегом спустились вниз с перевала, подальше от фантастических исполинов.

4. После перевала погода резко изменилась, круглосуточно шел дождь, зато исчезли комары, и мы сразу же решили, что лучше дождь, чем комары. На первой же ночевке разожгли костер метра 1,5 в высоту. Стояли вокруг костра, шел дождь, но мы высыхали быстрее, чем мокли от дождя. А еще там было холодно: ночью температура была 1-2 градуса, а наши палатки и спальники 45 лет назад были не такие, как сегодня. Брезентовые палатки намокали, ватные спальники не грели. Мы жли костры, разгребали угли и на место костра ставили палатку. Это опасно, но лучше рисковать, но в тепле, чем замерзнуть безопасно. Однако было здорово — спали, как на печке, хотя грелась только та часть тела, которая лежала на костровище, все остальное замерзало, поэтому решили спать по двое в одном спальнике, и это хорошо согревало. Понятно, что дно палаток прогорело, но сами палатки дожили до окончания похода. Запомнилось, что 15 августа проснулись, и все вокруг в снегу. ..

5. Охота и рыбалка. Подстрелили глухаря, варили два часа, но мясо оставалось жестким. Зато уточки были хороши, но об этом потом. Несколько раз ловили хариусов, были ягоды, и это помогало не умереть с голода, но и об этом потом.

6. После перевала довольно быстро вышли к реке и на второй день подошли к месту строительства плотов. До сих пор трудно понять, как можно было точно попасть на реку Унья без нормальных карт, GPS, сотовой связи, IPADов и.т.д. Но ведь вышли! И абсолютно точно! Честь и слава нашему капитану Михаилу. Браво, Миша!

7. Строительство плотов! Все мы впервые в жизни строили средства сплава по горной (хотя и не слишком бурной) реке. Решал все вопросы капитан, а все остальные были послушными разнорабочими. Строили плоты деревянные, управляемые с помощью шестов. Так, наверное, мало кто ходил по воде. В радиусе метров 200-300 капитан искал сухостой, т.е. высохшие высокие и прямые деревья. Комель, т.е. нижняя часть дерева, должен быть в диаметре 30-40 см, а длина дерева — метров 7. Такое дерево весит килограмм 150-200, и мы, пять мужиков, с большим трудом поднимали и переносили его к нашей верфи. Строили два плота, по 7 бревен, т.е. надо было 14 деревьев. Так вот, Миша ходил по лесу, указывал нам, какое дерево валить. Научились работать пилой и топором под чутким Мишиным руководством. Очищали дерево от веток и делали из дерева бревно. Выполнив эту тяжелую работу, перенесли все бревна на берег реки, затем Миша подходил к бревну, тюкал топориком по дереву и. говорил, что это дерево не сухое, надо рубить новое. И так повторялось множество раз. В итоге приготовили не менее 20 деревьев. Это действительно очень тяжелая работа. Ну, а дальше надо строить. Конструкция была такой: складывали 7 бревен рядом, поперек в кормовой и в носовой частях вырубали «ласточкин хвост», вбивали клин в паз. Это нелегкая и достаточно ювелирная работа (особенно с учетом, что все мы были студентами-медиками). Но Миша и Саша, вполне приспособленные люди, грамотно руководили строительством, и за два дня плоты были готовы. Но опять случилась неприятность — воды в реке, как оказалось, мало, и наши плоты не поплыли по мелкой воде. Пришлось продолжить пеший поход по берегу, а капитан с помошниками тащили плоты вброд по реке, практически на себе (плоты весом более тонны). Вырубили ваги, и с их помощью поднимая то один край, то другой, передвигали плоты по реке. Так продолжалось еще два дня, пока не дотянули их до более-менее глубокой воды, где плот мог плыть с вещами и матросами.

8. Сплав по Унье на деревяном плоту — совсем непростое дело. На этой реке нет больших порогов, но много перекатов, шивер, прижимов, больших камней по ходу движения и очень неприятные «расчески» — деревья, поваленные с берега на прижимах. Когда плот летит под такую «расческу», то все, что есть на плоту, смывает в воду. А управлять таким плотом сложно. Капитан с шестом стоит на корме, матрос с шестом стоит на носу. Там, где глубина большая, матрос нацеливается шестом на выступающий камень. Когда плот подходит к камню, надо упереться в него и отталкивать нос от камня, а затем капитан с кормы упирается в этот камень и отталкивается от него. Так обходят препядствия на плоту без гребей. Но когда плот несет в прижим под берег и под «расческу», тогда держись, как можешь. Было много опасных моментов, но однажды чуть было не закончилось трагически. Мы плыли на двух плотах: на одном 3, на другом 4 человека. На корме и носу с шестами стояли ребята, а девочки, по одной на каждый плот, сидели посередине на рюкзаках, а когда было холодно, залезали в спальники. На одном из прижимов плот летит под расческу, я на носу, перепрыгнул через дерево и остался на плоту. Грузовой отсек с рюкзаками и Ритой в спальнике смывает, а кормовой Миша падает животом на «расческу» и умудряется ухватить за куртку Риту. Спальник, быстро намокнув, сползает с неё и моментально тонет вместе с ружьем, фотоаппаратом, пилой и некоторыми мелочами (важными в походе). Все живы! Я остался один на плоту, лечу в прижим на другой берег, успеваю зачалиться и вылавливаю рюкзаки и гитару, проплывающие в прижиме. Все люди спасены, и большая часть оборудования тоже. Переправляюсь на плоту на противоположный берег. Когда ты один на плоту, управлять им невозможно, плот крутится на середине реки, с трудом удается войти в струю и зачалится, но все получилось. После разборов «полетов» продолжаем сплав с некоторыми коррективами техники сплава. Договорились, что если капитан кричит: «Бей вправо», то это значит вправо, а не как раньше все время путали лево и право. После такой аварии моментально перестроились.

9. Питание, естественно, брали с собой. Расчет и меню тщательно продумывали при подготовке к походу. Капитан дал распоряжение подготовить продукты на 15 дней похода в ненаселенке. Распоряжение было выполнено, и на две недели нам всего хватило, но. поход растянулся более чем на 20 дней. Когда продуктов оставалось дня на три, пришлось их раделить на 5 дней, затем еще раз уменьшил рацион, а на последние три дня почти ничего не осталось — было по два сухаря на человека в день, по два кусочка сахара в день и немного чая. Это все! Немного ловили рыбу, как-то подстрелили несколько уток, сварили суп с уткой и и решили устроить пир по поводу этих уток. К столу подали немного спирта, но сприт этот доставал Саня (из операционной, он был смешан с небольшим количеством йода). Не знали мы, что это такая гадость, которая вызвает тошноту, некоторые участники не выдержали — и весь съеденный суп с утками из желуда вылетел в обратном направлении. Было очень обидно. Это была последняя надежда и последнее питание. В следующие 2 дня был почти абсолютный голод. Осталась одна банка сгущенки (на черный день). Но мы решили, что одна банка на 7 человек — мало и разыграли эту банку: на какой плот достанется — те и съедят. Наш плот проиграл, мы отплыли на достаточное расстояние, чтобы не видеть, как наши счастливые товарищи уплетают вкуснятину. (Когда вернулись домой, первое, что мы сделали — встретились с Павликом, купили банку сгущенки и съели целую банку на двоих.)

10. Через пару дней причалились у первой деревни на нашем пути — Усть-Бердыш. День был солнечный, столетние покосившиеся домики-срубы красиво расположились в долине, окруженной горами и лесом. Долину выстилала ярко-зеленая трава. Увидев такую замечательную картинку, наша москвичка Рита сказала: «Ну, почему они не покрасили окошки в голубой цвет?» (после этой фразы, в течение всей жизни, когда я видел что-то серое, хотелось сказать, ну почему же окошки не выкрашены в голубое). Когда мы вошли в деревню, то не нашли ни одного трезвого человека. Нашли одну бабульку лет 75, тоже далеко не трезвую, и она, сжалившись над нами, голодными, предложила ведро кислого молока. Купили пару килограмм пряников каменистой плотности, которые забросили сюда год назад. И это все, чем мы могли поживиться в Усть-Бердыше. Сплавились еще километров 20 или больше, до следующей деревни Усть-Уньи. От Усть-Уньи на лодке нас довезли до большого поселка Курья. Там маленький аэродром с диспетчерской будкой. Летает «кукурузник» один раз в день, в хорошую погоду. Очередь человек 50. Встретили группу туристов из Москвы, они уже неделю ждут в этом богом забытом месте на земле. Нам тоже ничего хорошего не светило. Прилетел самолетик, забрал 12 очередников и улетел. Погода была не ахти какая, накрапывал легкий дождик и, конечно, никаких перспектив выбраться отсюда. Взяли фляжку спирта и пошли на переговоры с «диспетчером». Его уговорили связать нас по рации с бортом «кукурузника» и с десятой попытки сторговались с пилотом, что за полторы цены плюс фляжка спирта он забирает нас из Курьи и доставляет в Троицко-Печерск. Верилось в это с трудом, но часа через четыре увидели в небе черную точку, которая умеренно быстро приближалась, и наш «кукурузник» успешно приземлился. Быстро загрузились и уже через полчаса приземлились в Троицко-Печерске, а это уже цивилизация. Оттуда поездом до Ухты и, мне кажется, в тот же вечер сели в поезд на Москву.

От этого похода остались самые приятные впечатления. Замечательная команда, удивительно красивая природа Северного Урала, замечательная речка Унья, горы, нетронутые леса, рыба, ягоды, грибы и абсолютное отсутствие цивилизации!

Все живы, здоровы, счастливые и довольные. К великому сожалению, у нас не осталось фотографий и где-то потерялся фильм.

После этого похода Юра продолжил ходить в водные походы высшей категории сложности и давно перекрыл норму Мастера спорта по водному туризму, он врач-анестезиолог. Саша, замечательный хирург, заведовал отделением. Паша совсем недавно встречался с ним, и они вспоминали наш замечательный поход по Унье. Паша -лор-врач, ходил в водные походы, увлекается зарубежным туризмом, мы часто с ним видимся, делимся впечатлениями о наших новых путешествиях. С Олей мы ходили в несколько походов, она заведует крупным медицинским центром. Рита вышла замуж за спортсмена, Мастера спорта по лыжам, ходила с ним в байдарочные походы, живет недалеко от меня. Я же всю жизнь ходил в походы, а когда женился и родились дети, ходили все вместе в семейные походы (в том числе и с Олиной семьей), много раз был в зарубежных походах в разных точках Земли. А мои дети, да уже и внуки ходят в водные походы на Аляску, в Канаду и другие страны. Миша был женат, у него было трое детей, но, к сожалению, он оставил эту Землю, которую очень любил.

Марлен (Марк) Корман, участник похода, Израиль

Источник

Adblock
detector