Меню

Стих про реку ветлугу

Я легенду уложу в стихи.(По легенде о реке Ветлуге) можно посмотреть в Интернете в репортаже с открытия фестиваля «Поветлужье-2014» ч.1

Я легенду уложу в стихи.
(По легенде о реке Ветлуге)
На широких просторах Ветлуги
Дремлют сосны в величии дня.
Я легенду о Вете и Луге
Вам поведаю тут у огня.

Ходит много легенд о Ветлуге,
Но красивее всех лишь одна,
Как красавица девушка Луга
Парню Вету осталась верна.

Парень Вет, его девушка Луга
Тут купались всегда поутру
И безумно любили друг друга,
Как с березкою клен на ветру.

Но красавицу Лугу приметил
Князь татарский Мурза молодой,
Повелел,чтобы стала княгиней
И князю любимой женой.

Девичьей красой и талантом
Татарский Мурза был сражен,
На свадьбу в числе музыкантов
Был молодец Вет приглашен.

А свадьбы татарские звонки,
Обычай их вовсе не нов-
Сначала устроили гонки
Лихих вороных скакунов.

И вот с музыкантами струги
Поплыли катать молодых,
Два сердца навстречу друг другу
Рвались обо всем позабыв.

Любовь всех алмазов не помнит:
В прощальных объятьях слились,
И прыгнули вниз, в черный омут,
Лишь волны над ними сошлись.

И темный сиреневый омут
Под пышной широкой ветлой
Стал вечным приютом влюбленных-
Их речка укрыла волной.

Туманы грустят над округой,
Им ласково шепчет ветла,
И речку назвали Ветлугой,
Чтобы в сердце веками жила.

Источник

Варнавинские авторы о реке Ветлуге

Варнавинские авторы о реке Ветлуге

Русские писатели, которые бывали на Ветлуге и в Варнавине, любуясь красотами варнавинской природы и реки Ветлуги, в своих произведениях обязательно отражали моменты пребывания в Варнавине.

Владимир Галактионович Короленко в рассказе «Река играет» пишет «Ветлуга, очевидно, взыграла». Несколько дней назад шли сильные дожди: теперь из лесных дебрей выкатился паводок, и вот река вздулась, заливая свои весёлые, зелёные берега».

Михаил Михайлович Пришвин в рассказе «Година Варнавы» описал тот массовый наплыв верующих паломников «по обещанию» к гробу и мощам святого Варнавы. «. Ветлужский параходик именно в годину жестокого святого и доставил меня в Варнавин. Бабушка страшная, сморшеная проводила меня к церкви Варнавы, к этому тёмному деревянному конусу с крестом… Страшный обрыв возле церкви…Обрыв в двух шагах. Два-три аршина, две, три весны – и церковь Варнавы упадёт в Ветлугу.

— Ничего, — говорит старушка, — Варнава остановит,- он славный.

Историк и публицист рубежа 19 и 20 веков Николай Оглоблин в книге «Речные просёлки» оставил такие впечатления о Варнавине: « В 12-м часу ночи подошли мы к пристани г. Варнавина. Он расположен на высокой горе, и с реки почти не видно этого крошечного городка. Кроме нескольких церквей.

От пристани идёт очень крутой подъём в город, а для пешеходов устроена прямая, без поворотов, в один марш лестница, в 156 широких ступеней».

Красотой варнавинской земли восхищался наш земляк писатель Александр Красильников. «В лесном краю», «Когда расцветают подснежники», «В кого кинуть камень»- в этих книга каждая строка пронизана любовью к родной земле, к дорогим сердцу местам.

«Тихие плёсы Ветлуги омутисты и глубоки, а просторные перекаты быстры. У этой реки есть что-то от задумчивой грусти севера и что-то от светлого раздолья низовий Волги.

Конечно, не мог не воспеть красоту варнавинской природы Александр Сизов. Писатель, поэт, журналист.Учился в Московском литературном институте. Занимался в семинаре Льва Ошанина. Выпущено семь книг, две из них после его смерти. Жизнь оборвалась нежнанно. Его именем названа детская библиотека и новая улица п. Варнавино. Есть Ветлуга, лесные тропы, по которым Александр ходил со своим другом Николаем Рубцовым, есть красота на отчей земле, что вдохновляют новых творцов…

«Опять мне приснилась Ветлуга».

Она, разорив берега,

Катилась по зелени луга,

Крушила и пёрла стога…»

Это – судьбы моей –

Вместе с осколочным

Виктор Суворов. Варнавинский журналист. В очерках и рассказах сборника «На берегах Ветлуги» автор пишет о неповторимой красоте Ветлужского края, о самобытных, интересных людях, подлинной жизни российской глубинки. Герои произведений- реальные люди, земляки.

« По старым улочкам Варнавина…»

Город Варнавин полыхал сиреневой кипенью. Наверное, только в Варнавине сирень бывает такой отчаянно благоухающей, такой вызывающе ярко- сиреневой, что горожане, облепившие в эти чудные майские вечера лавочки около своих добротных домов, сидели и сидели, не понимая, что, собственно их удерживает на улице. А зайдя в конце-концов в дома, опять же не могли понять: отчего это, словно после кружки ядреной хмельной бражки, кружит голову. Сиреневым запахом пропитались занавески на окнах, тугие косы веселых, кажется никогда не стареющих, Варнавинских молодух. пахли той же всепроникающей сиренью герани на подоконниках, выделанные овины за упечью, бороды мужиков…»

Леонид Швейцов

«О крае, в котором живу»

«Я не рос в нём с родильных пелёнок

И не ведал о нём ничего.

Городской суеты пострелёнок,

Я влюбился в красоты его,

Лишь увидел и берег высокий,

И Ветлуги весенний разлив.

Кос звенящих изгиб кособокий

И рассветной тропинки извив».

Лев Кубарев. Как поэт начинал в знаменитые «шестидесятые» прошлого века. Член Российского союза профессиональных литераторов. Его стихи о любви, природе, судьбе любимой России, гармонично сочетаются с его раздумьями над своей собственной судьбой.

Скажем миру всему, всей округе

Нашу тайну раскрыть пора,

Что лишь только у нас на Ветлуге

Совсем недавно наши читатели познакомились со сборником стихов «Карандаши» Вячеслава Спичека. Вячеслав Борисович поселился в Карандашах и прославил эту деревню в своих стихах:

«Тут живут, по зову сердца

К чистым водам возвращенцы.

Здесь не гладкие дороги,

Но зато по экологии

Этот край, зелёно- синий

Самый чистый по России…»

Людмилы Березиной прославила свою малую Родину стихотворением «На красной горе тишина». Сейчас это песня, которую мы очень любим и поем.

«А на Красной горе — тишина,

За Ветлугой поют соловьи.

Я сюда прихожу не одна,

Чтобы видеть красоты твои

Варнави, Варнавино,в тебя я влюблена.

В твои озера синие, таежные леса.

Ручьми родниковыми богат любимый край.

Заветы Отче нашего храни не забывай!

Копасова Валентина. Варнавинский вальс.

Ярко светит солнышко над рекой Ветлугою,

Небо бесконечное плещет синеву.

И тропинкой узенькой я иду с подругою

По местам, что с детства родиной зову.

И в ночной прохладе до заречных далей

Песня тихо льется, вторя соловью.

Мой поселок милый. будь вовеки славен,

Да хранит Варнава родину мою

Александра Овчинникова

Стихотворение «Река играет»

«Расшалилась нынче Ветлуга,

Нам причину узнать не дано,

По желанию или капризу

Новый остров песка намело.»

…Природа тоже рада людям

Мы это все ценить должны.

И ничего нет красивей Ветлуги

И Варнавинской Красной Горы.

Евдокия Викторовна Смолина: Ее творчество собрано в трех сборниках. Печатается в районной газете и областных изданиях. Руководитель литературного объединения при центральной библиотеке.

«Сосновые иголки, точно шпильки,

Я вынимаю из своих волос.

Так быстро у реки и незаметно

Сосновый молодой лесок подрос…»

Ольга Иванова. Пишет стихи с юности, серьезно занялась поэтическим творчеством в конце 90- х годов. Любит музыку. Стихи для Ольги возможность высказать все, что на душе.

Читайте также:  Река впадающая в волгу в районе твери

Источник

Река Ветлуга. Поэма

Дмитрий Николаевич Степанов Когда-то проворные струги,
Играя, носила волна
Тогда полноводной Ветлуги,
Прозрачна, быстра и сильна.
И весла, и парус упругий
Не раз побеждала она.

Хоть стаи доверчивой рыбы
Губили и сеть, и леса,
Но тропок звериных изгибы
Не знали еще колеса,
И стоили дебрей тайги бы
Бескрайние эти леса.

Ни властные люди, ни сами
Всесильные всюду века,
Что могут покончить с морями,
Ее не коснулись пока.
Все так же змеится лесами,
Сверкая на солнце, река:

То выпрямит разом извивы,
То выгнется словно дуга;
Порой подмывает обрывы,
Порой затопляет луга.
И облик сурово-красивый
Все так же хранят берега.

Дробясь о бетон на осколки
Весной не уносят мосты
Громадные льдины, но волки
В лесах, что и ныне густы,
Выходят порой на проселки
От города за две версты!

* * *
Пусть минут несчетные весны,
Но, право, забуду ли я,
Как пряталось солнце за сосны,
Свой свет осторожно лия,
На луг изумрудный и росный,
Которым вилась колея?!

Как, млея в полуденном зное,
Манила пройтись урема,
Где грезилось нечто иное,
Когда нападала дрема,
Как если бы царство лесное
Скрывало от глаз терема?!

Как тени узорами черни
Ложились средь сонных полей,
Сменял песнопенья вечерни
Торжественный полиелей,
И небо казалось безмерней,
А искорки звезд — веселей?!

Как рьяно небесные хляби
Топили в грязи валуны
На радость гадюке и жабе;
Как виделось в свете луны,
Что вместо серебряной ряби
Блестят на воде галуны?!

Как слушал раскатистый клич я
Людей, что влекли невода,
И песня им вторила птичья,
А речка, искрясь, как слюда,
Проворно меняла обличья,
Когда проплывали суда?!

* * *
Когда-то с востока и юга
На Русь надвигалась Орда.
Прекрасная девушка Луга*
Жила у реки в те года,
Нежна для любезного друга,
Для прочих — строга и горда.

Была она дочерью княжей,
Но предки ее в старину,
Обобраны вражеской стражей,
Утратили власть и казну…
Рожечник красивый и ражий
Пленил молодую княжну:

Со страстностью юного пыла,
К суровым запретам глуха,
Всем сердцем она полюбила
Не княжича, но пастуха.
И что для обоих постылой
Сословной преграды труха?!

И Луга с надеждой во взоре
Мечтала под звуки рожка,
Что с милым венчается вскоре.
Но метило исподтишка
В их счастье, как водится, горе.
Была ее доля тяжка:

Посватался к Луге нежданно
Мурза. Не откажешь! Нельзя:
Заноет сердечная рана —
И старых, и малых разя,
Он двинется с войском из стана…
Такая у Луги стезя!

Лихие татарские свадьбы —
Славянским они не чета!
Выводят княжну из усадьбы,
Подводят коней — начата
Безумная скачка, но знать бы,
Чем свадьба закончится та!

Мороз продирает по коже:
Не больно ли скачка быстра?!
Но грезится сладко вельможе:
Опустится полог шатра,
И там, на изысканном ложе,
Пробудет он с ней до утра…

Летят они в облаке пыли.
Но вот осадили коней.
Усталые лошади в мыле.
Мурза направляется с ней
На берег, — уж лодки приплыли.
Княжна все бледней и бледней.

Идет она твердой походкой,
Чуть вздрогнув при плеске весла,
Как будто, с покорностью кроткой —
Знать, гордость сгорела дотла…
Отчалили лодка за лодкой,
Их быстро река понесла.

«Играй же!» — спокойно и просто
Сказала она пастушку.
И звонко запела береста,
Как глупый глухарь на току.
Проплыли челны вдоль погоста,
Потом миновали луку…

Невеста — прекраснее гурий.
Одета в парчу и меха,
Она на разостланной шкуре
Сидит, и грустна, и тиха,
Как воды реки перед бурей.
И долго ли тут до греха?!

Никто не спасет от позора…
И, крест со смиреньем неся,
Взглянула княжна без укора
На друга и вспыхнула вся.
Доплыли до омута скоро,
И звонче рожок залился.

Тут мир отражается горний,
В воде, что как небо светла,
А речка — намного проворней,
И там, где склонилась ветла,
Бурлит, набегая на корни,
Как масло под крышкой котла.

«Я вижу, ты будто не рада! —
Пытает мурза. — Почему?!»
И блеск мимолетного взгляда
На все отвечает ему.
Мурзу разбирает досада,
Он молча идет на корму…

Не слышится в радостном гуле
Рожка, и бела, как рядно
Невеста у борта — к добру ли?!
Вдруг, разом подумав одно,
Влюбленные руки сомкнули
И канули камнем на дно.

Напрасно ныряли за ними,
Напрасно мелькали багры
При факельном свете и дыме…
А люди-то были мудры,
Дав речке то женское имя,
Что носит она с той поры!

Но можно услышать и ныне,
Что будто бы там, в глубине
Какой-то особенно синей,
Где тянется рыба к блесне,
Княжна, почивая в пучине,
Бывало, металась во сне;

Уста размыкала для вздоха,
Любимого тщетно звала,
И волны гуляли… А плохо
Настигнутым гребнем вала,
Коль кормчий не чуял подвоха,
И легкая лодка мала!

* * *
Создатель, являясь во славе,
Творит чудеса без числа.
Но редко свершаются въяве
Победы над силами зла…
Нельзя умолчать о Варнаве,
Коль речь о Ветлуге зашла.

В далеком пятнадцатом веке
Здесь девушки были стройны,
Чисты судоходные реки,
Но нравы, как ветер, буйны:
Лишь вдовы, сироты, калеки
Уже не хотели войны.

Случалось набегов немало —
Кочевники брали свое.
Кольчугу и даже зерцало**
Пронзали стрела и копье,
И после частенько скликало
Собратьев на пир воронье.

Да, знают лишь кости сухие,
Как жили они тяжело —
Те люди, в те годы лихие,
Как бились, наморщив чело;
И как, неподвластно стихии,
Духовное древо цвело.

Священник из Устюга, вдовый, —
Довольно он пожил в миру
В служении вере Христовой,
Небесной любви и добру, —
На подвиг отважился новый
И скрылся в дремучем бору.

Он месяцы шел, не недели,
Встречая молитвою дни.
Столетние сосны и ели,
Что правили тут искони,
Казалось, совсем не редели.
И вдруг — расступились они.

Господь позаботился, чтобы
В пути избежал иерей
Равно человеческой злобы
И ярости диких зверей
И вышел из темной чащобы
На берег Ветлуги скорей.

Внимая незримому хору,
Что пел в ароматной тиши,
Взобрался он вверх по угору,
Увидел: места хороши!
И было назначено бору
Стать домом великой души.

Отшельник почувствовал скоро:
Прекраснее мест не найти
Для тайных трудов и затвора —
Одних звероловов пути
Приводят к горе, вкруг которой
Окрестность безлюдна почти.

Вот, слух потревожив звериный
И даже заставив бобра
Забыть о постройке плотины,
Заслышался стук топора…
Древнее не сыщешь картины:
Как Русь та картина стара!

Упала сосна, но куда же
С ней сладить! Она тяжела —
Отшельник, пожалуй, что даже
Один не утащит ствола.
Кого приспособить к поклаже?
Ни лошади нет, ни вола!

Не лучше ль молиться в пещере?!
Но твердую веру храня, —
А каждому будет по вере! —
Он даром не тратит ни дня
И бревнышки возит на звере,
Что втрое сильнее коня:

Монах осторожно, не грубо,
Медведя ведет под уздцы!
А лесу довольно для сруба.
Очистив его от грязцы,
Коры и нестойкого луба,
Он быстро возводит венцы.

Читайте также:  Алмазная живопись полдень у реки

Рубил себе келью под сенью
Задумчивых сосен тогда
По данному свыше веленью
Святой, не жалея труда.
Ему, не знакомому с ленью,
Служили и лес, и вода:

Едва помолился — забила
Прозрачная струйка ключа.
Молитва — великая сила,
Коль скоро она горяча:
Исправится яко кадило,
Раз сердце горит, как свеча.

Легко ли от мира скрываться?!
Припомните Патерики:
Все старца увидеть стремятся…
Бывало, на берег реки
Являлись духовные чадца —
И юноши, и старики.

Узнав о варнавином даре,
Наведался в пустыньку ту
И сам преподобный Макарий***, —
Искать благодати в скиту.
Хоть был он известней и старе,
Но так же ценил простоту.

Каким же встречал их Варнава?
Украшен был старец седой
По воле Творца величаво:
Не рясой простой и худой,
А даром кротчайшего нрава
И белой как снег бородой.

Любили его черемисы,
Хотя не носили креста…
Как пчелы на запах мелиссы,
Букашки — под кровлю листа,
Медведи, и волки, и лисы
Спешили в святые места.

На этой прибрежной высотке
Была бы добыча легка!
Но звери косились на четки,
Что вечно сжимала рука
Варнавы, и делались кротки…
Да, сила добра велика!

О небе ревнуя во прахе,
Он рек о грядущей поре,
Умея развеивать страхи:
«Усну я на смертном одре,
Но скоро построят монахи
Обитель на Красной горе.

И люди обоего пола
Поселятся в этом краю,
Умножатся храмы и села…
Я многажды помощь мою
Измученным жизнью тяжелой
Подам, как теперь подаю!»

Ничуть не замедлили сбыться,
И в точности, эти слова…
Иной маловер усомнится:
«Должно быть, пустая молва!»
Но вера в святого провидца
Сегодня все так же жива.

* * *
Рубили остроги, церковки
У рек, на опушке лесной.
Наставили кузниц, — без ковки
Не жить ни трудом, ни войной.
И здравствовал сильный и ловкий,
Но быстро кончался больной…

Пора бы разделаться с чушью!
Не с криками: «Режь и коли!»,
А с песней под дудку пастушью
Сюда поселенцы пришли,
Рассыпав пред сумрачной глушью
Сокровища русской земли.

Не пушки, не сабель удары,
А сила Крещенской воды
Разбила шаманские чары,
И двинулись с пеньем ходы…
Но с юга грозили татары,
Тоскуя по славе Орды;

Не раз устремлялись за данью,
Лихие набеги творя.
Но близился час наказанью,
И русская встала заря
Над некогда мощной Казанью
По воле небес и царя.

С вершителя страшных деяний
Негоже писать образа,
Но именно при Иоанне
Прошла вековая гроза,
И с Русью сроднились дворяне,
Чьи предки — баскак и мурза.

Хочу ли кого-то марать я?!
Недаром татары, мордва
И русские стали как братья,
И зажили дружно едва,
Связала их сила Распятья.
Мы вместе не век и не два!

Забыты набеги, поборы
И голос взаимной вражды,
Но наши семейные споры,
Что злобы подчас не чужды
Конец ожидает нескорый…
Их трогать — не вижу нужды…

Едва ль отсидишься в дому ты,
Коль в самое сердце страны
Напустят врагов баламуты!
Никем в те края не званы,
В года продолжительной смуты
Дошли до Ветлуги «паны»****.

И с ворогом не было сладу,
Однако и он батога
Отведал, попавши в засаду…
Тут многим была дорога
Легенда: приблизиться к кладу
Поможет панова нога.

Полвека непрочного мира…
И — с Волги, посады громя,
Явился горячий задира…
И пламя ревело ревмя,
И хищно сверкала секира,
Людей повергая плашмя.

Идет он Ветлужской сторонкой,
И, саженей, верно, на сто
Леса оглашаются звонкой
Разбойничьей песней… Про то,
Кто Лялей***** его, как ребенка,
Прозвал, — не расскажет никто…

Бесхитростна песня белужья,
Животная ярость тупа.
Спасительны сабли и ружья,
Когда не прикроешь пупа:
По всем уголкам Поветлужья
Бежала в леса гольтепа.

В багряном мерцанье пожара
При треске огня и пальбы
Свершается страшная кара:
Дворян волокут на столбы.
Взлетают и падают яро
Клинки, — бесполезны мольбы!

И — мчатся, следы заметая,
Свистят, изрыгают ругню.
Попалась обитель святая —
И предали церкви огню.
Совсем саранчовая стая,
Что губит хлеба на корню!

Дивятся крикливые чайки,
Как пестрой и шумной гурьбой
Разбойники лялиной шайки
Дуванят дуван меж собой,
И всяк говорит без утайки
Про им совершенный разбой.

Вот, зубы корявые скаля,
Богатый кафтан и порты
Сияющий меряет Ляля.
Довольно осклабились рты:
Есть пленницы, каждая — краля,
И жирной скотины гурты…

И старость не знает приличий,
Коль бес ударяет в ребро:
Старик потянулся к добыче
И хочет сгрести серебро.
Но помнят старинный обычай
И поровну делят добро.

Бранятся угрюмые парни:
Что нужды в таком дележе?!
И тот, кто наглей и коварней,
Схватился за нож, но уже
Скрутили их: «Чай, не на псарне!»
Пришлось позабыть о ноже.

Покамест, изрядно потея,
Лежал атаман на полку,
Поход на Ветлугу затея,
Кричал воевода полку:
«Ребята, изловим злодея —
Я в ступе его истолку!»

Наполнены все берендейки******,
Наточены сабли, дабы
Никто не ушел от злодейки —
Своей непреклонной судьбы:
Кому-то, считая копейки,
Придется готовить гробы…

При виде шагающей рати,
Отчаянной злобой дыша,
Рассеялись по лесу тати…
Смертельный удар бердыша
Настиг атамана на гати,
Идущей сквозь строй камыша.

Нестройно гремели пищали,
Обаче престрашно вельми,
И в зарослях сныти, хвоща ли,
Ложилась ватага костьми.
В застенках суставы трещали,
Холопов пороли плетьми.

Известно про Лялины горы,
Что клад несказанно большой
Зарыли там дерзкие воры.
Случалось, и вправду, порой
Оратай ленивый иль спорый
Выпахивал вдруг золотой…

* * *
Одни собирались на пьянки —
Об этом молчать не могу! —
Под хохот и стоны тальянки.
Другие — ходили в тайгу
И, в чаще расчистив делянки,
Трудились по пояс в снегу.

Когда обнажались поляны,
Когда распускались цветы,
В низовья сплавляли беляны*******,
Огромные, словно киты.
Село, несмотря на изъяны,
Не знало тогда нищеты.

Путями проверенных лоций
Туда приводили баржи,
Где ныне песок и болотце.
Хватало для каждого ржи.
Ни русские, ни инородцы
Не верили пагубной лжи…

О том, угрожая утратой,
Поют провода на ветру,
Что век наступает двадцатый,
И, — слезы украдкой утру, —
Что брат ополчится на брата
И даже — сестра на сестру.

Ужасное время настало:
Увечили тестя зятья.
Забыли про мясо и сало,
Но часто варилась кутья,
И думали люди устало,
Что вовсе не стало житья.

Но не было злобе предела,
Из душ исчезало тепло…
Сражаясь за белое дело,
Немало бойцов полегло,
И красное войско редело.
Сочтут ли погибших число?!

Истории я не исправлю…
Пускай же партийный ханжа
Продолжит посмертную травлю
Того, кто державе служа,
Назначил тогда Ярославлю
Гореть на костре мятежа.

Не сняли с измученной клячи
Мятежники бремя ярма.
Поверженных в схватке горячей
Надолго бы скрыла тюрьма,
Когда б у питомцев удачи
Ценились свинец и сурьма…

Грохочет вовсю канонада,
И нет ни обрезка бинта.
Полковника******** с частью отряда,
Должно быть, одна темнота
Спасла от свинцового града.
Расправа была бы крута!

Читайте также:  Машина из реки енисей

Задумался он ненадолго
И крутит клочок бороды.
Веление чести и долга —
Для новой кровавой страды
Усилить, пройдя по-над Волгой,
Самарских повстанцев ряды…

Дымком потянуло с овина,
Лишь только убрали хлеба.
Катясь за отрядом лавиной,
Восставших гнала голытьба,
Из них разбрелась половина.
Меж тем началась молотьба.

«Где воля к борьбе настоящей?!
Деревня хитра и умна…» —
Так думал полковник, и в чаще,
Где прятался он дотемна
Плыл звон переклички звенящей
Цепов, долетая с гумна.

Когда же заря догорала,
По-прежнему был начеку.
Потом, за горами Урала,
Уже послужив Колчаку,
Пройдет он путем Адмирала,
И вновь не обманет «Чеку».

Опрятный и сытый вначале,
Худел он, спадая с лица.
Однажды почти что поймали
Чекисты в лесу беглеца,
И к югу, в поволжские дали,
Он чудом ушел из кольца.

Клялись, от досады зверея,
Его разорвать на куски.
Лишиться такого трофея!
Ведь были награды близки…
Заныла заранее шея,
И взвыли они от тоски.

* * *
Сильны мы, казалось сначала,
Но русская долюшка зла!
Со скрипом и лязгом металла
Немецкая рать доползла
До Волги, и, выдохшись, встала:
Фельдмаршал не стоил жезла.

Сюда не пустили вражину.
В полях не пылали стога,
И толпы людей, как скотину,
Не гнали в берлогу врага.
И скоро тевтонов к Берлину
Отбросил удар сапога…

Умолкли военные грозы,
Повсюду царит тишина.
Равно и в жару, и в морозы
Деревня всего лишена.
Едва прозябают колхозы,
Нет хлеба, ни то что пшена!

Ценой непомерных усилий —
Уже не осталось скота,
И женщины плуги тащили! —
Прикрыта была нагота.
За горстку подобранной гнили
Несчастных ждала Воркута.

Народ обратили в золу бы
Барачного ада круги,
Но были нужны лесорубы…
Бессчетные жертвы цинги
Теряли последние зубы
И гибли под хохот пурги.

Порой за проступок ничтожный,
Но часто и вовсе зазря,
Безвременно в чаще таежной
Губили людей лагеря
По прихоти власти безбожной
Язычника и мытаря!

Я видел тех вышек остатки,
Где прежде стоял часовой,
И крест почернелый и шаткий
На холмике, скрытом травой.
Хотелось бежать без оглядки,
Пока не вернулся конвой…

Поэма почти что до сотой,
Строфы, между тем, добрела.
Не стану хвалиться работой:
Как церковь глухого села,
Не блещет она позолотой.
Но все-таки сердцу мила.

Как воины, звонкие слоги,
Идут, сохранив до конца,
Порядок незыблемо-строгий.
И напрочь забыта ленца:
Никто не пытался в дороге
Вздремнуть на охапке сенца.

И рифмы бодрятся. Бедняжки,
У многих они не в чести…
По мне же, поэзия — шашки;
Приятно подряд по шести
Сверкающим клеткам костяшки,
Играючи, в дамки вести!

* О ней повествует старинная легенда.
** Зерцало (здесь) — род богатого доспеха.
*** Св. преподобный Макарий Желтоводский, Унженский († 1444).
**** Согласно легенде, эти паны, «не нашей веры люди», были хорошо организованы и вооружены. Очевидно, это были части регулярных польских войск, которые в период Смутного времени неоднократно предпринимали попытки продвинуться в Заволжье. Историки утверждают, что их остаточные группы продолжали оперировать в северо-восточной России на протяжении нескольких лет. Легенда, однако, не упоминает о времени их появления в лесах Поветлужья.
***** Полагают, что легендарный Ляля, которого в недавнее время воспел Н. Рубцов, — один из атаманов Стеньки Разина. Разинцы, действительно, пришли в Поветлужье в конце 1670 г. Здесь они, успев совершить несколько набегов на села и разорив Троицко-Варнавинский монастырь, были разбиты царскими войсками, а главарь их, Илья Долгополов — казнен.
****** Берендейкой называлась деревянная трубка, содержащая порох и пулю для одного выстрела.
******* Беляна — старинное речное судно грузоподъемностью до трехсот тысяч пудов, предназначенное для перевозки леса.
******** Полковник А. П. Перхуров (1876 — 1922), один из организаторов ярославского восстания (июль 1918 г.) В конце лета, по пути из Ярославля в Казань, он некоторое время скрывался в окрестностях г. Варнавина на Ветлуге. В этих местах ветлужские берега до сих пор покрыты густым лесом.

© Copyright: Дмитрий Николаевич Степанов, 2008
Свидетельство о публикации №108061604002 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Дмитрий Николаевич Степанов Дмитрий Николаевич, с интересом прочитал вашу поэму. Большой период времени жизни поветлужья вы сумели отразить хорошим поэтическим слогом. Интересно и в тоже время кратко охватить большой исторический период далеко не каждому под силу.
Я, возможно, и не заинтересовался бы, прочитав название “Река Ветлуга”, — ну мало ли рек в России. Про все реки стихи не перечитаешь.
Но интерес мой вызван тем, что когда-то я заинтересовался творчеством Александра Сальникова, у которого прочитал роман в стихах “Шарьинская весна”. А Шарьинский район – часть поветлужья, Ветлуга в романе упоминается, поскольку река Шарья её приток. Роман произвёл на меня очень сильное впечатление, написан настоящим мастером. Далее, знакомясь с творчеством Сальникова, я узнал, что он написал поэтическое произведение “Ветлуга поёт о вечном”. Я попросил его прислать мне интернетовский адрес, где бы я мог прочитать его “Ветлугу”. И вот, оказалось, что это огромная эпическая поэма, описывающая времена распространения в поветлужье христианства. Поэма чрезвычайно интересна, она так меня захватила, что я не только прочитал её всю, несмотря на большой объём, но и написал развёрнутый отзыв.
И вот теперь, увидев вашу поэму, заинтересовался ею. И хотя у вас, очень широкий временной охват, но есть и общие исторические моменты.

Источник



Ветлуга

Какие стихи вы предпочитаете?

Стихи — Ветлуга

Раз летом навестил я друга:
-«Убей,но тут была река!»,
Он засмеялся:-«Там-Ветлуга!
Взяла-сменила берега. «

Под вечер,как сидели пьяны-
Всё ж потянуло за язык:
-«Небось,хреново без Татьяны?»
А он всё лыбится в усы-

И гладит волосы привычно,
Забыв про старческую плешь-
Такой уж бес своеобычный,
Крести-и табуреткой врежь!

Ему от матери досталась
Избушка комаринный писк-
Взял-и уехал,как мечталось,
Короче-отмочил сюрприз!

Давно исправлено хозяйство,
И нет упрёков от селян.

Стихи — Птица

В душе взлетела
В белом птица-
Пронзали крылья свет-
Движенье это
Телу снится-
Глаза открыть во сне!

И я родился-
В мир снижаясь,
Текла и грела кровь-
И отвратить
Тот миг пытаясь-
И снами грезить вновь!

Любезный друг,
До печки пляшем-
Главнее чувств года-
И если вдруг
Момент прикажет-
Я не летун,вот так.

Герой у нас
Не рад свободе,
На рубль хитрее всех,
Берёт на бас,
Хорам не годен-
Но будет греть насест!

Хотя порой
Шикарно,знаешь-
Предотвратить беду.

Стихи — Величавый, Святой Китеж-град

Есть в России огромной,массивы,
Где в дубравах царит благодать
Где чарусы* — особо красивы,
А в озёрах стоит тишь да гладь.

В междуречье Ветлуги и Волги,
Средь сосново-дубовых громад
Скрылся в склонах оврагов пологих,
Величавый,Святой Китеж-град.

Это Русь! Заповедные рощи,
Красный холм, Святибор, Белояр.
Здесь в глубинах таинственной мощи,
Притаился лесной Светлояр*.

Сразу ясно,что город старинный.
А в Поволжье, кого не спроси
Скажет каждый:»От весей* былинных,
Веет.

Источник

Adblock
detector