Меню

Стихотворение озеро в огне

Стихотворение озеро в огне

Муравей

Здесь нет земли. Один металл.

Ползёшь – колени ноют от осколков.

Здесь столько раз огонь пробушевал,

мин и снарядов разорвалось столько,

что стало – как мёртвая планета,

где и узреть, кроме воронок, ничего,

где, кажется, и жизни вовсе нету,

где не учуешь стрёкота кузнечиков,

где в обожжённой взрывами траве

не путешествует по стебельку плутовка –

в пальтишке красном божия коровка, –

и только рыжий дошлый муравей,

неутомимостью похожий на солдата,

спешит по брустверу куда-то …

Баллада про окурок

Газует игрушечный «газик»

По ленте пустого шоссе,

А «мессер» пикирует сзади,

Подобный гремящей осе;

И как рубанёт по машине

Из двух пулемётов – ого! –

И в клочья клеёнка кабины,

И вдрызг ветровое стекло.

Шофёр – ну рискованный парень! –

Машину ведёт словно зверь:

Одною рукой – за баранку,

Другой – за открытую дверь;

И, высунув голову, крутит

Башкою, следя за пике, –

И толстый холодный окурок

Приклеился к нижней губе.

Коса напоролась на камень!

И, выжав вдали разворот,

Стервятник, чернея крестами,

Навстречу машине идёт;

И выпустив очередь, снова

Заходит в крутое пике, –

Висит и висит у шофёра

Окурок на нижней губе.

И вот, расстреляв все патроны,

В последний, прощальный заход

Пилот вдоль кювета наклонно

Повёл, сбросив газ, самолёт,

И, выйдя из автомашины,

Водитель увидел вблизи,

Как лётчик, ссутуливши спину,

Ему кулаком погрозил.

Но есть же такие ребята!

И тут не промазал шофёр –

И жестом лихого солдата

Закончил лихой разговор.

Потом постоял и послушал,

Пока гул вдали не заглох, –

Достал из кармана «катюшу» –

Погасший окурок зажёг.

Под пулеметным огнем

Старшему лейтенанту В.Шорору

Из черной щели амбразуры –

Из перекошенного рта –

А мы лежим и хрипло дышим,

уткнувшись касками в траву,

и пули — спинами мы слышим –

у ног тугую землю рвут.

И страшно даже шевельнуться

под этим стелющим огнем…

А поле – гладкое как блюдце,

и мы – как голые на нем.

Врождённый самодур и тупица.

Но у него на погонах звездочка,

и мы — хотим, не хотим —

должны ему подчиняться.

Он уже загубил половину роты

и собирается погубить другую.

Но и мы кое-чему научились,

и когда он бросает нас

на проволочные заграждения,—

мы расползаемся по воронкам

и ждем, когда ему надоест

надрывать горло из окопа,

он вылезет и начнет поднимать нас

под огонь немецких пулеметов.

Однажды он и сам угодит под него.

Слёзы

Плыла тишина по стерне –

над полем, разрывами взрытым,

и медленно падавший снег

ложился на лица убитых.

И снег на щеках у них таял,

И словно бы слёзы текли,

полоски следов оставляя.

Текли, как у малых ребят,

Прозрачные, капля за каплей …

Не плакал при жизни солдат,

а вот после смерти –

Люба, госпитальная сестра

Ах, не одного приворожили

эти невозможные глаза –

трепетные, синие, большие,

как на древнерусских образах.

Словно в бочагах с водою вешней

небосвод качнулся – и затих…

Вот с таких, как ты,

земных и грешных,

и писались облики святых.

Окопный концерт

Днём мы воюем, ночью – лаемся.

От них до нас – ну, метров шестьдесят.

И слышно, когда за день наломаемся,

как немцы по траншее колготят.

Поужинаем. Выпьем по сто граммов.

Покурим… И в какой-нибудь момент

по фронтовой проверенной программе

окопный начинается концерт.

– Эй, вы! – шумим. – Ну как дела в Берлине?

Адольф не сдох. Пусть помнит, сукин сын,

что мы его повесим на осине,

когда возьмём проклятый ваш Берлин.

Заводим фрицев с полуоборота.

И те, чтобы престиж не утерять,

нам начинают с интересом что-то

про Сталина и Жукова кричать.

– Не фронт, а коммунальная квартира, –

Ворчит сержант. – Неужто невдомёк,

что гансы могут – даже очень мило –

к нам, падлы, подобраться под шумок.

И, видя, что слова не помогают,

из станкача по немцам даст сполна!

И снова продолжается война…

В окружении

Одиночества я не боюсь.

Я боюсь без патронов остаться.

Без патронов – какой я солдат?

А с патронами можно прорваться.

Потрясу у погибших подсумки.

Да и карманы проверю.

И пойду, наподобие зверя,

прямиком – по лесам и болотам.

Буду я, сам за себя отвечая,

под бурчание в брюхе брести, –

и пускай, кому жизнь надоела,

повстречается мне на пути.

Харчи

1

Ну, делать нечего. Пора сдаваться в плен.

Их трое. На повозке. Пожилые.

Везут чего-то. И кажись – харчи!

И выхожу один я на просёлок.

Винтовки нет, подсумка тоже, распояской:

архаровец, алкаш, бродяга!

– Зольдатен, гутен таг! Них шисен! Их сдаюсь. –

И лапы задираю – и стою

распятый, как Иисус Христос.

Подходят. Карабины – за спиной.

– О, рус, плиен? Дас ист зер гут! –

И хлопают, улыбаясь по плечам, –

ну, суки, словно в гости препожаловали!

А я медаль снимаю с гимнастёрки:

– Прошу вас! Битте! Маин сувенир, –

и отвожу за спину руки – как положено.

Я знаю, на какой крючок ловлю я рыбу:

медали их – медяшки против наших!

И – головы впритык – разглядывают «За отвагу».

Я вынимаю финский нож из ножен,

надетых сзади на брючной ремень,

и трижды атакую – стремительно, безжалостно.

Источник

Стихотворение Блока А.А.
«Над озером»

«Над озером»

С вечерним озером я разговор веду
Высоким ладом песни. В тонкой чаще
Высоких сосен, с выступов песчаных,
Из-за могил и склепов, где огни
Лампад и сумрак дымно-сизый —
Влюбленные ему я песни шлю.

Оно меня не видит — и не надо.
Как женщина усталая, оно
Раскинулось внизу и смотрит в небо,
Туманится, и даль поит туманом,
И отняло у неба весь закат.
Все исполняют прихоти его:
Та лодка узкая, ласкающая гладь,
И тонкоствольный строй сосновой рощи,
И семафор на дальнем берегу,
В нем отразивший свой огонь зеленый —
Как раз на самой розовой воде.
К нему ползет трехглазая змея
Своим единственным стальным путем,
И, прежде свиста, озеро доносит
Ко мне — ее ползучий, хриплый шум.
Я на уступе. Надо мной — могила
Из темного гранита. Подо мной —
Белеющая в сумерках дорожка.
И кто посмотрит снизу на меня,
Тот испугается: такой я неподвижный,
В широкой шляпе, средь ночных могил,
Скрестивший руки, стройный и влюбленный в мир.

Но некому взглянуть. Внизу идут
Влюбленные друг в друга: нет им дела
До озера, которое внизу,
И до меня, который наверху.
Им нужны человеческие вздохи,
Мне нужны вздохи сосен и воды.
А озеру — красавице — ей нужно,
Чтоб я, никем не видимый, запел
Высокий гимн о том, как ясны зори,
Как стройны сосны, как вольна душа.

Прошли все пары. Сумерки синей,
Белей туман. И девичьего платья
Я вижу складки легкие внизу.
Задумчиво прошла она дорожку
И одиноко села на ступеньки
Могилы, не заметивши меня.
Я вижу легкий профиль. Пусть не знает,
Что знаю я, о чем пришла мечтать
Тоскующая девушка. Светлеют
Все окна дальних дач: там — самовары,
И синий дым сигар, и плоский смех.
Она пришла без спутников сюда.
Наверное, наверное прогонит
Затянутого в китель офицера
С вихляющимся задом и ногами,
Завернутыми в трубочки штанов!
Она глядит как будто за туманы,
За озеро, за сосны, за холмы,
Куда-то так далёко, так далёко,
Куда и я не в силах заглянуть.

Читайте также:  Снять дом озере ставропольский край

О, нежная! О, тонкая! — И быстро
Ей мысленно приискиваю имя:
Будь Аделиной! Будь Марией! Теклой!
Да, Теклой. — И задумчиво глядит
В клубящийся туман. Ах, как прогонит.
А офицер уж близко: белый китель,
Над ним усы и пуговица-нос,
И плоский блин, приплюснутый фуражкой.
Он подошел. он жмет ей руку. смотрят
Его гляделки в ясные глаза.
Я даже выдвинулся из-за склепа.
И вдруг. протяжно чмокает ее,
Дает ей руку и ведет на дачу!

Я хохочу! Взбегаю вверх. Бросаю
В них шишками, песком, визжу, пляшу
Среди могил — незримый и высокий.
Кричу: «Эй, Фёкла! Фёкла!» — И они
Испуганы, сконфужены, не знают,
Откуда шишки, хохот и песок.
Он ускоряет шаг, не забывая
Вихлять проворно задом, и она,
Прижавшись крепко к кителю, почти
Бегом бежит за ним.

Эй, доброй ночи!
И, выбегая на крутой обрыв,
Я отражаюсь в озере. Мы видим
Друг друга: «Здравствуй!» — я кричу.
И голосом красавицы — леса
Прибрежные ответствуют мне: «Здравствуй!»
Кричу: «Прощай!» — они кричат: «Прощай!»
Лишь озеро молчит, влача туманы,
Но явственно на нем отражены
И я, и все союзники мои:
Ночь белая, и бог, и твердь, и сосны.

И белая задумчивая ночь
Несет меня домой. И ветер свищет
В горячее лицо. Вагон летит.
И в комнате моей белеет утро.
Оно на всем: на книгах и столах,
И на постели, и на мягком кресле:
И на письме трагической актрисы:
«Я вся усталая. Я вся больная.
Цветы меня не радуют. Пишите.
Простите и сожгите этот бред. «

И томные слова. И длинный почерк,
Усталый, как ее усталый шлейф.
И томностью пылающие буквы,
Как яркий камень в черных волосах.

Стихотворение Блока А.А. — Над озером

См. также Александр Блок — стихи (Блок А. А.) :

Над синевой просторной дали
Над синевой просторной дали Сквозили строгие черты. Лик безмятежный о.

Над старым мраком мировым.
Над старым мраком мировым, Исполненным враждой и страстью, Навстречу .

Источник

Стихотворение про озеро

Какие стихи вы предпочитаете?

Стихи — Озера гладь

Стихи — Озера гладь

Стихи — Озеро

Стихи — Стихотворение написано, по мотиву Сказки КуСюка. Маленький

Стихи — Озеро в квартире

Шум дождя в квартире
Стекают струи воды по стеклу
Я их отчетливо вижу
Возьму что-то тяжелое и окно разобью

Пусть вольется в мою квартиру
С шумом куча воды
Я буду в этом озере плавать
Запущу туда зонты.

Они на лебедей похожи
Черны как ночь
И будет властвовать вода
Пока не стечет вниз раз и навсегда.

Потом придут соседи
Будут на меня кричать
Требовать большие деньги
И что-то там писать.

А мне наплевать на их крик
Я буду в озере купаться
Буду думать ни о чем
Буду этому.

Стихи — Озеро

Скатилось в расщелину озеро блюдцем,
Спокойно внизу улеглось.
А грозы бушуют, а молнии бьются,
Его прошивая насквозь.

Когда успокоятся буйные грозы
И солнышко воды зажжёт,
Спускаются к берегу кручей берёзы
Шажок, снова робкий шажок.

И смотрятся в воды, как будто девчата,
О чём-то шумят и шумят.
А в небе над озером как то покато
Летит, пламенея, закат.

Опустится ночь, и над тёмным зерцалом
Нависнет, как стон, тишина.
Лишь частые звёздочки робко мерцают
И.

Стихи — Озеро Ханка

Кажется морем – края не видно…
Те же чайки, тот же песок.
И даже чуть-чуть за «Тихий» обидно –
Намного теплей, берег также высок.

А облака, ни с чем не сравнимые,
Нависли низко – рукой достать.
Узор нарисуют и, ветром гонимые,
Опять полетят куда-то вспять.

Море – озеро, озеро – море,
Какая разница, та же волна.
Здесь даже красавице «Авроре»
Вполне приемлема глубина.

Здесь ныне военно-морские силы
Хранят покой российских границ.
Когда-то вихри враждебные вили
Давно, но нет.

Стихи — Озеро

Как тиха и спокойна гладь воды,
кругом ромашки белые цветы.
Качается и шелестит камыш,
у водной глади — благодать и тишь.

Диск Солнца в глубине зеркал,
он отражался и огнём пылал.
И слышна эхом песня рыбаков,
воспоминанием из туманных снов.

Подняла шум утиная родня —
в прохладу вод зовут в начале дня.
Мне хочется над озером взлететь
и во всё горло громко песни петь
*******.
Большое озеро моей мечты —
отдушина для городской черты.
ДТ

Стихи — Озеро

Скулит в уключине весло,
Ныряя в озеро неловко,
Вода баюкает без слов
Волной ослабленную лодку.

Вода озёрная чиста,
Но ветер трёт её до ряби,
Скрывая тайные места,
И пряча чёрные коряги.

Смотри, в кильватерной струе
Рука — непойманная птица —
Лежит, не тонет и к руке
Волна упругая ластится.

Когда у лодки запоёт
Вода, и ветер станет тише,
Тогда разгладится твоё
Лицо во тьме озёрной ниши.

Над отражением склонись —
Ты как оно, но холоднее.
И даже устремляясь ввысь,
В.

Стихи — Озеро любви

И бродил безумный стих
В городе людей.
Перекресток ног твоих,
Купола грудей.

Нет, наверно, не спроста
Этот город мой.
По проспекту живота
За живой водой.

Где расходятся пути
Есть заветный сквер
Как туда не забрести?
Столько трав и вер

Окружают милый пруд,
Озеро любви.
И когда с тобой мы тут
Ты, мой челн, плыви.

Островок (зовут Экстаз).
Ловим мы волну.
Мы гребем. И снова нас
Тянет в глубину.

Расступается вода.
Но не страшен путь.
Ведь в глубинах навсегда
Нам не.

Источник

Стихотворение озеро в огне

Публикуем подборку стихов Сергея Орлова в помощь участникам конкурса арт-объектов «Планета Орлова». Напоминаем, что работы принимаются до 30 ноября 2019г.

Монолог воина с поля Куликова

…Лежат князи Белозёрски, вкупе побиены суть…
Сказание о Мамаевом побоище

Их четырнадцать было, князей белозерских,
Я пятнадцатый с ними,
Вот стрелой пробитое сердце
И моё забытое имя.
И стою я в полку засадном,
Вольный воин, как терний сильный.
Сотоварищи мои рядом,
Нету только ещё России.
Нет России с песней державной
С моря синя до море синя,
Ни тесовой, ни златоглавой,
Нет ещё на земле России.
Есть земель вековая обида,
Есть рабы, восставшие к мести:
Чем так жить – лучше быть убиту,
А для нас это дело чести.
Всё сомнут лохматые кони,
По степи помчат на аркане,
Но на нас наткнётся погоня,
Ну а мы отступать не станем.
Конь мой гривой мотает рыжей,
Прыщут тучей на солнце стрелы,
Кычут коршуны, кружит крыжень —
А какое до них нам дело!
Как орда Мамая качнётся,
Как мы ляжем костьми на поле, —
Так Россия с нас и начнётся
И вовек не кончится боле.

Читайте также:  Озеро гарда под миланом

В жару растенья никнут,
Бегут от солнца в тень.
Одна лишь чушка-тыква
На солнце целый день.
Лежит рядочком с брюквой,
И кажется, вот-вот
От счастья громко хрюкнет
И хвостиком махнет.

Здесь ели, словно колокольни
Подняли к облакам кресты,
И древней темнотой раскольной
Темны овины, как скиты.

И за раздольем трав духмяных,
Болотных, рыжих и густых,
Над озером плывут туманы,
Плывет протяжный шум тресты

Как гул молитвы староверской,
Сердца щемя глухой тоской…
О, край дремучий, белозерский,
Старинный, озерной, лесной!

Гимн человеку (это стихотворение стало песней, написал музыку белозерский композитор В.Носарев)

Январь трещит морозами,
Пургой дымят поля.
А май ударит грозами
И зацветет земля.

Пусть бедами, ненастьями
Нас обжигает век.
Но твердо верит в счастие
Упрямый человек.

Приходит ночь косматая,
Лишь звездами пыля,
Вспорхнет заря крылатая –
И свет во все края.

Пусть бедами, ненастьями
Нас обжигает век.
Но твердо верит в счастие
Упрямый человек.

И еще одно стихотворение о песне:

Человеку холодно без песни
На земле, открытой всем ветрам.
Я не знаю: в мире место есть ли,
Где не верят песням, как кострам.

Песни на земле не сочиняют,—
Просто рота городом пройдет,
Просто девушки грустят, мечтают
Да гармошку кто-то развернет.

Белая береза отряхнется,
Встанет под окошками в селе,
Сердце где-то сердцу отзовется,—
И поется песня на земле.

Как лесам шуметь, рождаться людям,
Ливням плакать, зорям полыхать —
Так и песня вечно в мире будет,
И ее не надо сочинять.

Фильм «Жаворонок»
Фильм «Жаворонок», поставленный по сценарию С. Орлова и М. Дудина, также являет собой памятник мужеству, стойкости духа, бесстрашию советского солдата. Вышел на экраны 6 мая 1965 года. Фильм выдержал проверку временем. И в наши дни он не утратил своей актуальности. Этот фильм необходим, особенно молодому поколению, за которым будущее.

Соавтора Сергей нашел в своем друге Михаиле Дудине Никогда прежде не писавшие ни пьес, ни сценариев, они отлично справились с этой работой. В результате их совместного труда и усилий студии «Ленфильм» на экраны вышел волнующий фильм «Жаворонок».
В канун выхода фильма на экраны в редакции газеты «Кинонеделя Ленинграда» побывали поэты С. Орлов и М. Дудин. Они рассказали о том, как родился замысел картины: «О легендарном подвиге танкистов мы узнали из маленькой газетной заметки. Нам стал известен только сам факт: танк «сбежал» с немецкого полигона. Остальное, конечно, пришлось домысливать: как сумели договориться между собой эти люди, что делали они за короткие 90 минут свободы, как встретили смерть…». И далее: «Самое удивительное, что этот факт запомнили и сохранили для истории сами немцы, потрясенные мужеством советских людей, для которых плен стал продолжением борьбы… Как поэты, мы стремились из этого факта извлечь поэтический смысл. Наши герои совершают подвиг, пройдя через ад нечеловеческих испытаний, которые не смогли их сломить… Мы писали сценарий не о войне. До тех пор, пока будет живо человечество, ему будет необходимо мужество. А война была для нас тем фоном, на котором виднее, как проявляет свою душу, свой характер Человек». В эпиграфе-прологе к «Жаворонку» звучат положенные на музыку уже знаменитые стихи «Его зарыли в шар земной.
Фильм был представлен на XVIII международный кинофестиваль в Канны, проходивший 13-14 мая 1965 года. Фильм стал гимном миру и проклятьем войне, фильм «Жаворонок» — символ весны, солнца, жизни.

«Его зарыли в шар земной…»

Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля —
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой…
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей…

Будет печалить и радовать
В мире оно и без нас,
Белой нежданною радугой
Искрясь, как мартовский наст.

Там, где кончаются озими
В дальней дали и леса,
Синее Белое озеро
Встало стеной в небеса.

Белой дугою очерчено,
Солнца касаясь и звезд,
Тихое, будто доверчивость,
Но с перезвонами гроз.

Нимбом, светящимся издали,
Встало над краем навек
Неотразимо и искренне,
Будто бы взгляд из-под век.

Белое озеро, может быть,
Цвета черемух полно.
Белое озеро… Боже мой, –
Как это было давно!

Земля летит зеленая навстречу
Земля летит, зеленая, навстречу,
Звенит озер метелью голубой.
На ней березы белые, как свечи,
Свист пеночки и цветик полевой.

Я землю эту попирал ногами,
К ней под обстрелом припадал щекой,
Дышал ее дождями и снегами
И гладил обожженною рукой.

Прости, земля, что я тебя покину,
Не по своей, так по чужой вине.
И не увижу никогда рябину
Ни наяву, ни в непроглядном сне…

Кто же первый сказал мне на свете о ней?

Кто же первый сказал мне на свете о ней?
Я никак не припомню сейчас.
Может, первый назвал ее имя ручей,
Прозвенел по весне и погас.

Мог сказать бы отец, но я рос без отца.
В школе мать говорила, обучая детей.
Я не слышал, я ждал лишь уроков конца,—
Дома не с кем меня оставлять было ей.

А вокруг только небо, леса и поля,
Пела птица-синица, гуляли дожди,
Колокольчик катился, дышала земля,
И звенел ручеек у нее на груди.

Может, птица-синица, береза в лесах,
Колокольчик с дороги, калитка в саду,
В небе радуга, дождь, заплутавший в овсах
Пароход, прицепивший на мачту звезду,

Рассказали, как это бывает, о ней.
Но тогда я, пожалуй, был робок и мал
И не знал языка ни синиц, ни дождей…
Я не помню, кто мне о России сказал.

И еще одно стихотворение о Родине:
Акрополь

В незапамятном детстве раннем
Я увидел впервые город, –
Сказкою о царе Салтане
Он открылся мне с косогора.

Вал зелёный у вод блескучих,
Стены сахарные над валом,
Золотые луковки в тучах
Лента радуги обвивала.

Голубиная почта меркла
В синем небе над головою,
Звон катился на крыши с церкви.
С колоколен, медным прибоем.

Крыши крыты железом красным,
Окна в два ряда и заборы,
Потрясенный творимой сказкой,
Въехал я на телеге в город.

Первый город мой, в зорях алых
Щедро ты мне дарил открытья,
С чудом первой любви, пожалуй,
Мог тебя одного сравнить я.

И хотя на земле с тех пор я
Повидал городов немало,
Выходил к ним спокойно, к гордым,
Из ворот гремящих вокзалов,-

Но недавно, за синим морем,
В королевстве чужом, не в сказке,
Будто снова я въехал в город
На телеге мальцом вихрастым.

Белый мрамор колонн летящих –
С морем рядом и небом рядом, —
На холме под солнцем палящим
Мне открылась земля Эллады.

Читайте также:  Глубокие озера новосибирской области

И, увидев впервые город,
Изо всех городов на свете,
Словно солнце, и словно горы,
Переживший тысячелетья, —

Замер я, словно в детстве раннем,
Заглядевшийся с косогора,
Перед молодостью сказанья,
На земле сухой, словно порох.

Я уже никогда не забуду
В небе полные солнца колонны
И безгрешного детства чудо –
Мой Акрополь в лесах зеленых.

И еще одно стихотворение о Родине, о затопленной Мегре
На Волго-Балте

Моей деревни больше нету.
Она жила без счета лет,
Как луг, как небо, бор и ветер, —
Теперь ее на свете нет.
Она дышала теплым хлебом,
Позванивая погромком,
К ней на рогах коровы небо
Несли неспешно людям в дом.
Плывут над ней, взрывая воды,
Не зная, что она была,
Белы, как солнце, теплоходы,
Планеты стали и стекла.
И дела нет на них, пожалуй,
Уж ни одной душе живой,
Что здесь жила, пахала, жала
Деревня русская век свой.
Детей растила, ликовала,
Плясала, плакала, пила,
С зарей ложилась и вставала,
Гремя в свои колокола
Стогов, домов, хлевов, овинов
В богатый год и в недород.
В чем невиновна, в чем повинна,
Теперь никто не разберет.
Я до сих пор твой сын, деревня,
Но есть еще двадцатый век, —
Вывертывает он коренья
И прерывает русла рек.
Что сделал он, то сам я сделал,
Никто другой того не мог, —
И этот лайнер снежно-белый,
И всплывший дедовский пенек.
И я пройду по дну всю пойму,
Как под водой ни тяжело.
Я все потопленное помню.
Я слышу звон колоколов.
А наверху, как плахи, пирсы,
В ладонях шлюзов — солнца ртуть.
Я с тем и этим крепко свыкся,
Одно другим не зачеркнуть.

У той березки…
У той березки, где с тобой
Встречалися мы вечер каждый,
Пробитое насквозь стрелой
Я сердце вырезал однажды.
Мы говорили, на заре
Прощаясь, перепутав руки:
“Сотрется сердце на коре,
Но не стереть любовь разлуке”.
Смешная юность далека.
Ты замужем, и ты забыла
Веснушчатого паренька,
Которого тогда любила.
А я пришел сюда и вот
Гляжу, один в саду просторном,
Как сердце на коре живет.
И лишь стрела на сердце стерлась.

Литературное наследие
«А мы такую книгу прочитали…»

А мы такую книгу прочитали…
Не нам о недочитанных жалеть.
В огне багровом потонули дали
И в памяти остались пламенеть.

Кто говорит о песнях недопетых?
Мы жизнь свою, как песню, пронесли…
Пусть нам теперь завидуют поэты:
Мы всё сложили в жизни, что могли.

Как самое великое творенье
Пойдет в века, переживет века
Информбюро скупое сообщенье
О путь-дороге нашего полка…

***
Когда это будет, не знаю:
В краю белоногих берез
Победу девятого мая
Отпразднуют люди без слез.

Поднимут старинные марши
Армейские трубы страны,
И выедет к армии маршал,
Не видевший этой войны.

И мне не додуматься даже,
Какой там ударит салют,
Какие там сказки расскажут
И песни какие споют.

Но мы-то доподлинно знаем,
Нам знать довелось на роду,-
Что было девятого мая
Весной в сорок пятом году.

***
Тополь встанет молодой,
Рожь взойдет над головой,
Журавли перо обронят,
Вдаль летя своей тропой.

Будут лить дожди косые,
Будут петь снега…
Будет жить твоя Россиия
Всем назло врагам.

Вырастут на свете люди,
Что еще не родились,
Смерти никогда не будет –
Будет жизнь.

Источник



Тайна небылиц или Уроки пунктуации

Иногда в сборниках традиционных песенок встречаются стишки-бессмыслицы. Читать их бывает так смешно, что поневоле они привлекают к себе внимание. Вот, например, один из таких стишков

I saw a fishpond all of fire
I saw a house bow to a squire
I saw a parson twelve feet high
I saw a cottage near the sky
I saw a ballon made of lead
I saw a coffin drop down dead
I saw two sparrows run a race
I saw two horses making lace
I saw a girl just like a cat
I saw a kitten wear a hat
I saw a man who saw these too
And said though strange they all were true.

Неправда ли, сразу вспоминается стишок про корову, забравшуюся на небеса?! Если представить все, что здесь описано, получаются довольно забавные картинки! Когда С. Маршак изложил этот стишок на русском, вот что у него получилось:

Я видел озеро в огне,
Собаку в брюках на коне,
На доме шляпу вместо крыши,
Котов, которых ловят мыши.
Я видел утку и лису,
Что пироги пекли в лесу,
Как медвежонок туфли мерил
И как дурак им всем поверил!

Заметили ли вы, как сильно отличаются оба стихотворения? Во-первых, в английском варианте 12 строк, а в русском только 8. Во-вторых, если вы понимаете английский текст без словаря, то заметите, что набор персонажей и событий в английской и русской версии также различны. А в-третьих, и это самое главное, различается пунктуация обоих стишков-песенок.

В английском варианте неспроста отсутствуют все знаки препинания. В этом и состоит секрет этого стихотворения. Дело в том, что далеко не все, кажущиеся на первый взгляд «нонсенсами» и «бессмыслицами» стихотворения, являются таковыми на самом деле! Некоторые из них были придуманы для выработки навыков правильного чтения или как упражнения для освоения правил пунктуации.

Например, в нашем сегодняшнем стишке, когда дети читали его, делая паузу, естественно, в конце каждой строки, получалась полная нелепица! Но стоило лишь расставить запятые должным образом, как стихотворение обретало совершенно новый, иной смысл! Смотрите сами:

I saw a fishpond, all of fire
I saw a house, bow to a squire
I saw a parson, twelve feet high
I saw a cottage, .

Неправда ли, интересное превращение?! Мне жаль, что в национальную традицию вошел именно «безумный» («без ума» использованный) вариант этих стишков. Именно поэтому я предлагаю вам перевести этот стишок на русский, сохранив скрытый смысл, который он нес изначально. А поможет вам в этом

словарик:

I — я

saw — видел, видела

a fishpond — пруд, в котором разводят рыбу; рыборазводный садок

all — весь, полностью

of fire — здесь: в огне

a house — дом

bow — согнутый

to — указывает на направление движения к кому-то или к чему-то

a squire — помещик, сквайр, сударь

a parson священник

twelve — 12

feet — здесь: фут

high — высокий, высота

a cottage -коттедж

near — невдалеке, близко, рядом

the sky небо

a ballon — воздушный шар

made of — сделанный из

lead — свинец

a coffin — гроб

drop -падать

down — вниз

dead — мертвый, бездыханный

two — 2

sparrows — воробьи

run a race — бегать наперегонки

horses — лошади, кони

making lace — плести шнурок, тесьму

a girl — девочка

just — здесь: точно такой же

like a cat — как кот, наподобие кота

a kitten — котенок

wear — одетый

a hat — шляпа

a man — человек

who saw these -который говорил эти (вещи)

too — тоже, также

said — говорил

though — несмотря на

strange — странность, чудачество

Источник

Adblock
detector