Меню

Стоход река унесшая в лету русскую императорскую гвардию часть 1

Гибель на реке Стоход: последний бой русской гвардии


П.В. Рыженко. «Стоход. Последний бой Лейб-Гвардии Преображенского полка»

В 1916 году Преображенский полк участвует в одной из самых известных операций Первой мировой войны — Брусиловском прорыве. Гвардейский корпус становится острием удара, который должен пробить укрепления немцев в районе реки Стоход и обеспечить взятие Ковеля. У немцев преимущество в артиллерии и подавляющее преимущество в авиации, хорошо укрепленные позиции на высоком берегу над болотистой поймой. Гвардейская группа начинает атаку 15 июля и за один день преодолевает и захватывает все три ряда вражеских окопов, взяв в плен 400 офицеров, около 20 тысяч вражеских солдат и 56 орудий. Поддержать прорыв ставке оказывается нечем, и наступление захлебывается. Потери гвардейской пехоты настолько чудовищны (около половины солдат и до 80% офицеров), что императорская гвардия фактически прекращает свое существование. «На Юго-западном фронте при малейшем артиллерийском обстреле наши войска, забыв долг и присягу перед родиной, покидают свои позиции. На всем фронте только в районе Тернополя полки Преображенский и Семеновский исполняют свой долг», — сообщает сводка Верховного главнокомандования в 1917 году.

«Так печально закончилась Ковельская операция, — вспоминал впоследствии генерал Б.В. Геруа, — в которой погибла, возродившаяся было, Гвардия. Будто злые силы погубили ее, преследуя в будущем какие-то свои цели». Накануне революции император лишается самой преданной и боеспособной части армии. Потом будет революция, гражданская война, и эмиграция.

Источник

Сражение на Стоходе

Командиры

  • Положение русских войск
  • Львов или Ковель?
  • Выход русских войск к р.Стоход
  • Бои на Стоходе

Положение русских войск

После прорыва австрийского фронта в начале июня 1916 года, Юго-западный фронт русской армии оказался в затруднительном положении: резервы были израсходованы, войска понесли потери. 8-я армия, развившая наибольший успех, невольно тянулась в двух противоположных направлениях: к Ковелю и к Львову. 11-я армия встретила серьезное сопротивление и не могла одна продвинуться. 5-й кавалерийский корпус с находившимся у Рафаловки 30-м корпусом топтались на месте и не могли сбить слабого противника и прорваться в тыл.

Львов или Ковель?

Перед Брусиловым стал весьма важный вопрос: в каком же направлении ему использовать успех 8-й армии – на Ковель или на Львов?

Если бы конная масса прорвалась на Ковель, или если бы Эверт действительно начал 11 июня свою атаку, то положение Юго-Западного фронта определилось бы само собою. Главным направлением удара основных сил правого фланга было бы выбрано Львовское направление.

Но конная масса так и не прорвалась вперед, а Эверт, постепенно откладывая свое наступление, совершенно его не произвел, ограничившись частным ударом на Барановичи.

Директивой 9 июня 1916 года генерал Алексеев указал направление главного удара правого фланга Юго-западного фронта, от Луцка на Рава-Русскую, чем и определил ковельское направление второстепенным. И потому резервы, подаваемые 8-й армии, направлялись на ее левый, а не на правый фланг.

8-й армии отдавались противоречащие друг другу приказания. Брусилов все еще ожидал начала атаки со стороны Эверта и, ориентируясь к назначаемым последним срокам наступления, каждый день давал 8-й армии новую директиву – то наступательного, то оборонительного характера.

Западный же фронт, вместо решительного наступления и нанесения главного удара, как ему это полагалось по основной директиве, все продолжал колебаться и откладывал удар вплоть до начала июля.

Решение Западного фронта перейти около 3 июля в наступление на барановичском направлении заставило Брусилова вновь развить свои действия на Ковель. Поэтому 25 июня он отдает директиву, согласно которой переданная ему с Западного фронта 3-я армия (в районе до Пинска) должна была наступать своим левым флангом для овладения массивом Городок–Маневичи–Галузия; 8-я армия наносит главный удар на Ковель и второстепенный на Владимир-Волынск; 11-я армия – главный удар на Броды и второстепенный на Порицк; 7-я армия – на Бржезаны–Монастыржиска и 9-я армия на Галич–Станиславов. Таким образом в начале июля должны были последовать одновременные атаки Западного и Юго-западного фронтов.

Выход русских войск к р.Стоход

Юго-западный фронт, выдержав 30 июня контратаки германцев по всему фронту, сам перешел в наступление 5 июля. 8-я армия, усиленная 2 корпусами, сбила 8 июля своим правым флангом противника, облегчила продвижение левого фланга 3-й армии, и к 14 июля обе армии заняли линию р. Стоход от Любашева до железной дороги Ковель-Луцк, зацепившись в некоторых местах и на левом ее берегу.

9 июля 1915 года Ставка решила собрать главные силы на Юго-Западном фронте, ведя к северу от Полесья только вспомогательные действия. Поэтому гвардия – стратегический резерв верховного главнокомандующего – в составе 2 пехотного и 1 кавалерийского корпусов была перекинута с Западного фронта в район Луцк — Роуенще. Русская гвардия прибыла к Луцку и вместе с 2-мя корпусами 8-й армии образовала Особую армию Безобразова, расположившуюся между 3-й и 8-й армиями.

Продвижение русских войск к Стоходу заставило германцев, кроме последовательного перекидывания сюда резервов с севера и с Французского фронта, принять и ряд других мер. Командование Гинденбурга было распространено на юг до Броды; в группе австрийских армий начальником штаба был назначен германский генерал, и 3 австро-германские дивизии, сформированные в Польше, были направлены к Ковелю.

Бои на Стоходе

15 июля 1916 года началось наступление Особой армии генерала Безобразова. Основной удар наносился частями 2-го Гвардейского пехотного корпуса в составе 3-й Лейб-Гвардии пехотной (Лейб-Гвардии Литовский, Кексгольмский, Петроградский и Волынский полки) и Лейб-Гвардии стрелковой дивизий. На острие атаки шёл Лейб-Гвардии Кексгольмский полк. Гвардия имела приказ форсировать реку Стоход и наступать через Кухарский лес на Ковель, на который одновременно с севера и востока нацеливалась 3-я общевойсковая армия. Артиллерийская подготовка продолжалась семь с половиной часов, проделала проходы в проволочных заграждениях и подавила огневые точки австро-германцев. После чего настал черёд пехоты. Кексгольмцы пошли вперёд и успешно овладели двумя линиями обороны противника и укрепленной деревней Трыстень. Одновременно гвардейские стрелки также овладели несколькими населёнными пунктами и захватили множество трофеев.

Лейб-Гвардии Кексгольмский полк потерял под Трыстенем из состава 16-ти рот убитыми и ранеными 1 973 человека. Это составило, если принять, что роты были доведены до 200–220 человек, – около 60% убыли. Потери в ротах были от 76 (16-я) до 149 (5-я) человек; 1-й, 2-й и 3-й батальоны потеряли по пятьсот с лишним человек (2-й батальон 552). Доблестные пулеметчики понесли громадную потерю ‒ 43 человека. Раненых было в восемь раз больше чем убитых. Это соответствует характеру боя, ‒ движению в рост на огонь и победным рукопашным схваткам. Число контуженных соответствует наступлению под огнем тяжелой артиллерии.

Из 36 офицеров состава четырех батальонов было: 11 убитых, что составляет 30%, 12 раненых и 6 контуженных; сумма потери 29 человек, то есть восемьдесят процентов. Эти цифры подтверждают, что офицеры были на местах, ‒ впереди своих солдат.

1-й Гвардейский пехотный корпус (в его состав входила знаменитая Петровская бригада – Преображенский и Семёновский полки) наносил вспомогательный удар, имея задачу обеспечить переправу через Стоход. На его долю тоже выпали тяжёлые бои. Батальоны шли в атаку «по-гвардейски» — решительно, напористо, нередко в полный рост. Рукопашных гвардейских атак враг не выдерживал никогда: в гвардейскую тяжёлую пехоту отбирали солдат исполинского роста и богатырской силы, которые могли запросто, поддев противника на штык, перебросить его через голову. Проблема состояла в том, чтобы довести войска до рукопашной схватки. На фронте 1-го Гвардейского корпуса подавить огневые точки противника не удалось, кроме того, наступать пришлось через сильно заболоченную местность, и отборные пехотинцы, гордость русской армии, гибли понапрасну, проваливаясь в трясину.

Читайте также:  Конспект с рисунком реки

За 15 июля Преображенский полк потерял убитыми и ранеными около 800 человек. Общие потери Гвардии за 15 июля составили 12 000 человек нижних чинов. Конечно, отдельные успехи были. Всего армией Безобразова в этот день было взято 2 генерала, 400 офицеров, 20 000 нижних чинов, 56 орудий и огромная добыча. В боях отличились Кексгольмский, Литовский и другие гвардейские полки.

16 и 17 июля бои продолжались на фронте полка.

17 июля 2-й Гвардейский корпус овладел деревней Витонеж и взял 20 орудий. Атаки к северу от р. Стоход и на Владимиро-Волынском направлении также особого успеха не имели. Было захвачено несколько деревень, около 10 000 пленных, 32 орудия.

К 19 июля гвардии удалось захватить несколько плацдармов на северном берегу Стохода, но резервы гвардейской пехоты оказались исчерпаны. Командующий же гвардейским отрядом генерал Безобразов наотрез отказался спешить гвардейскую кавалерию и двинуть её на помощь захлебнувшемуся наступлению своей пехоты. Гвардия оказалась не просто в позиционном тупике. Её наступление немцы остановили в заболоченной пойме Стохода, где не представлялось возможным даже отрыть эффективные окопы для защиты от вражеского огня. А немцы, ввиду продолжавшейся пассивности Западного фронта, продолжали перебрасывать под Ковель подкрепления. И огонь не ослабевал, выкашивая элиту Императорской армии.

Таким образом, незначительное пространство в дуге р. Стохода от деревни Райместо до деревни Киселена было захвачено ценою 30 000 убитых и раненых, т.е. потерей 50% личного состава гвардейской пехоты.

Описание подготовлено по книге А.М. Зайончковского «Мировая война 1914–1918», изд. 1931 г.

Источник

Генштаб за все ответит

Как была уничтожена гвардейская пехота Николая II

16-13-12250.jpg
Борис Галенин. Стоход. Река,
унесшая в Лету русскую
императорскую гвардию.
– М.: Крафт+, 2020. – 128 с.

В своем исследовании военный историк Борис Галенин отвечает главным образом на вопрос, почему в феврале–марте 1917 года в революционном Петрограде не оказалось ни кадровых войск гвардии, ни царя Николая II. Ответ, конечно, дан, но параллельно в книге вскрыты обстоятельства, говорить о которых почему-то не принято. В советской историографии, по инерции которой мы до сих пор воспринимаем события недавнего прошлого, все, что было «царским», было приказано считать отжившим и зловредным. Таковое, зловредное, при «царском режиме» действительно существовало, и среди прочего – многослойная оппозиция, часть которой была генеральской. Автор доказывает, что отношение штабных офицеров к лейб-гвардии колебалось между недовольством и ненавистью: человек незнатного происхождения мог достичь сколь угодно высоких генеральских должностей, но в гвардию попасть ему было не суждено. Как ни странно, это мелкое чувство, объединившее высокопоставленных штабных генералов, стало одной из причин, приведшей к масштабной катастрофе. Императорская гвардейская пехота потеряла более половины личного состава еще в боях 1914–1915 годах в Восточной Пруссии, Польше и Литве. В июле–сентябре 1916 года гвардейские полки были брошены в безнадежные атаки на Ковель, который к тому времени потерял стратегическое значение, «цель его взятия была и остается необъяснимой». Нашим командованием противнику было подарено три недели, за которые он накопил силы, подтянул резервы и превратил долину реки Стохода и Ковельский район, труднопроходимый от природы, в неприступную крепость. Ковель к тому времени уже не имел стратегического значения: местность была болотистой, и высокорослые гвардейские солдаты должны были атаковать в полный рост неприятельский огонь, имея винтовки за спиной, а в руках – маты, фашины и лестницы. Артиллерия проходов в проволочных заграждениях своим огнем не проделала. Преодолев заграждения из колючей проволоки шириной в 50 шагов, под огнем артиллерии и пулеметов гвардейцы, конечно, продвинулись вперед, но перед ними были новые траншеи и долговременные укрепления, болота и река Стоход с высокими берегами, превращенными в рубежи обороны. По итогам боя, начавшегося 15 июля, были захвачены в плен два генерала противника, 400 офицеров, 20 тысяч нижних чинов, пять десятков орудий и большое количество военного имущества, но Ковель взят не был. 26–28 июля атаки возобновились, и снова их цель достигнута не была. В трясинах Полесья гвардия потеряла 48 813 человек. Притом что в целом потери русской армии в этот период были велики. Отборный, надежный состав русской императорской гвардии перестал существовать. Итог: «Штаб войск Гвардии был расформирован, и начальник штаба… генерал-майор граф Игнатьев был отчислен в Свиту». Автор говорит: «Позволю себе усомниться: ну прямо одни дураки у нас в Генштабе и в Ставке сидели!» Далеко не дураки. Вероятно, штабные генералы поставили перед собой цель уничтожения гвардии и ее достигли. Это видел и Николай: «Пороки и недостатки своего Генерального штаба незадолго до февраля 1917 года отлично понял и Верховный главнокомандующий ‒ император… в частной беседе сказавший, что после войны Генеральный штаб ответит ему за все. Возможно, эти слова послужили одним из детонаторов Февральского переворота».

Как историк Борис Галенин опирается на источники. В воспоминаниях князь Друцкой-Соколинский говорит прямо: «В Могилеве составился заговор. Было решено для обеспечения благополучного исхода войны, а отсюда и «спасения страны» просить Великого Князя не подчиняться решению Государя, командования не сдавать, а Царя, если то будет нужно, по приезде в Могилев и арестовать. (Император возложил на себя должность главнокомандующего. – С.Ш.) Таким образом, задуман был дворцовый переворот, и от заговорщиков с вышеприведенной всепреданнейшей «мольбой» отправлен был к Великому Князю Протопресвитер Георгий Иванович Шавельский. Выслушав Протопресвитера, Великий Князь не дал немедленного ответа, а лишь на следующие сутки приказал Шавельскому передать лицам, его пославшим, что он, Великий Князь, прежде всего верноподданный, а потому сделанное ему предложение отвергает. » Контр-адмирал Бубнов как раз заговору сочувствовал, он вспоминал: «В душах многих зародился, во имя блага России, глубокий протест и, пожелай Великий Князь принять в этот момент какое-либо крайнее решение, мы все, а также и Армия последовали бы за ним». Николай Николаевич, прозванный при дворе Лукавым, перед сдачей должности племяннику осуществлял необъяснимые действия. Войска были предоставлены сами себе, сохраняли порядок лишь под руководством строевых офицеров. Ставка предписывала готовить оборонительные позиции за Тулой и Курском…

Карты и схемы, которые Борис Галенин приводит в своей книге, двух родов. Одни, близкие к реальности, чертили офицеры для использования в бою. Другие начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Алексеев показывал царю.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Источник



СТОХОД ‒ река, унесшая в Лету Русскую Императорскую Гвардию. Часть 1

оему другу Павлу Рыженко, чья дорогая Русскому сердцу картина «СТОХОД»

дала импульс, и стала стимулом к проведению

сего исторического расследования

Новая военная элита против Империи

Элита нового времени

Роль аппарата Ставки Верховного Главнокомандующе го в Великую войну и прежде всего роль начальника штаба Ставки генерал-адъютант а Михаила Васильевича Алексеева в крушении и гибели исторической России столь значительна и притом до сих пор не осознанна, что для верного освещения этой роли пришлось провести детальное военно-историчес кое расследование. В деятелях аппарата Ставки (в том числе и первой Ставки при Главнокомандован ии Великого Князя Николая Николаевича-млад шего), как в капле воды отразился дух российской «разночинной», в частности военной, элиты, шедшей на смену элите старой, дворянской, служивой, с многовековыми традициями верности прежде всего царствующему монарху.

Читайте также:  Украина это город или страна или реки

Ярким представителем новой элиты в войну японскую был, например, «главный герой» известных Записок генерала Ф.П. Рерберга [1] о русско-японской войне, генерал-адъютант А.Н. Куропаткин. Эти Записки послужили и основой постановки самой проблемы о феномене «новой военной элиты» и ее роли в подготовке крушения Российской Империи, равно как и в самом крушении.

Новая элита, царской милостью выдвинувшаяся на высшие посты в руководстве армии империи, парадоксальным образом не ощущала себя связанной чувством благодарности Императору и Империи, но напротив, свое выдвижение приписывала исключительно своим заслугам, которые по ее мнению, «реакционной монархией» недооценивались. Это сближало новую военную элиту с «прогрессивной общественностью» , в состав которой входила большая часть русского образованного общества, на сей раз, к сожалению, всех сословий.

Взрывной рост этой военной элиты, состоящей в массе своей из выпускников Академии Генерального Штаба, пришелся как раз на последнее царствование, поскольку именно на него пришлись и войны, так называемого нового времени, потребовавшие огромного числа «образованных военных» во всех родах сухопутных войск, на флоте и в авиации.

Взаимное недоверие между Престолом и верхушкой «общества», возникшее со времен подавления восстания декабристов, стало особенно заметным в последнее царствование. Количество верных людей в окружении Императора стало катастрофически снижаться.

Духовной катастрофой для православной империи, Третьего Рима, предварившей катастрофу материальную, стал массовый отход «образованного» общества от православия, место которого занял рационализм, вера в человеческий разум, исключающий веру во что-либо другое, в том числе в Бога. В «научной» парадигме XIX ‒ начала XX века не было место Богу, а значит, не было место Его Помазаннику.

Формула служения «Вере, Царю и Отечеству» в сознании многих высших военных (поскольку о них идет сейчас речь) стала заменяться служениями абстрактным «Родине и Народу», ставшими своеобразными «идолами» безбожного общества, от служения которым предостерегал еще апостол Иоанн Богослов, в последних словах своего 1-го Послания. О том, как именно следует служить этим кумирам, у «образованного общества», в том числе военной его части, единого мнения не было, что с такой трагической ясностью показал 1917 год.

За что «черное войско» Гвардию не любило

Ну, до Бога, как говорится, высоко, а на грешной земле, служить «Родине и Народу», по своим личным земным «понятиям» каждого индивидуума, мешал представителям тогдашних «новых русских», вполне земной Русский Царь. Оберегаемый вдобавок лучшей военной частью Российской Империи ‒ Российской Императорской Гвардией. Совсем недавно, в 1905-06 годах, когда Престол колебался, и казалось не было силы поддерживающей его, верность Гвардии быстро объяснила всем,кому надо, кто пока в Русском Доме ‒ Хозяин, раздавив в одно касание мятеж в Москве, и наведя двумястами гвардейцами Меллер-Закомельс кого порядок на Сибирской Магистрали и в рядах Маньчжурской армии.

Вдобавок к «отрицательным качествам» Гвардии, с точки зрения новой военной элиты, относилось то, что те же выпускники Академии Генштаба, в массе своей попасть туда не могли, что было, конечно, ужасно «непрогрессивно» .

На этом, на первый взгляд, малозначительном факторе, стоит остановиться подробнее. Дело в том, что, по мнению ряда известных русских военных, (например, генералов П.Н. Краснова, Б.В. Геруа, В.Н. Воейкова, полковника Ф.В. Винберга и многих других) [2] , мнению, мало известному широкой публике, стиль преподавания в Академии Генерального Штаба стал резко портиться с конца 80-х годов XIX века. Столь необходимое для армии широкое военное образование и просвещение стало заменяться тупой зубрежкой. Талантливые офицеры часто срезались на не имеющих значения мелочах. Как пишет в своей книге «Крестный путь» полковник Винберг: «Академия стала походить на дореформенную бурсу. Сильно развивавшаяся конкуренция между учащимися развращала нравы как обучаемых, так и обучающих. Качественный уровень профессорского персонала стал сильно понижаться. Во взаимных отношениях стали все чаще наблюдаться недостойные военной среды заискивание, искательство, интриги, карьеристические происки» [Винберг Ф. Корни зла. С. 123].

Репутация Академии падала, снижался и уровень подготовки офицеров, пополнявших кадры Генерального Штаба. «Создавался тип выскочки-честолю бца. Создалась среда, в которую легко могли проникнуть масонские влияния ‒ гораздо легче, чем в строевой состав армии, огражденный корпоративным духом полковых традиций» [Винберг Ф. Корни зла. С. 124].

С начала 1900-х годов, когда резко усилились как влияние Генерального Штаба на войсковую жизнь, так и проникновение выпускников Академии на командные должности, в обход строевых офицеров, выпускники этой Академии заслужили в русском офицерском корпусе малопочтенную кличку «моментов». К 1917 году три четверти полковых командиров (кроме кавалерии) и большинство начальников дивизий принадлежало к «черному войску», как в армии и стали называть кадры Генерального Штаба.

Неприязнь же многих генштабистов к офицерам Гвардии была вызвана, повторим, в частности, тем, что, с одной стороны, выпускник Академии Генштаба, какого бы он ни был происхождения, мог достигнуть наивысших постов в руководстве Русской Императорской Армии. Свидетельство тому, хотя бы состав высшего командования армии на момент февральской катастрофы. Генералы Алексеев, Рузский, Корнилов, Иванов, Деникин – не были представителями ни знати, ни родовитого дворянства, а некоторые из них были дворянами только во втором поколении. Как генерал Алексеев был сыном выслужившегося солдата сверхсрочной службы, так генерал Деникин также был сыном крепостного крестьянина, ставшего офицером, Корнилов – сыном казачьего офицера, у генерала Иванова было вообще не очень ясное происхождение, то ли из ссыльных, то ли из солдат. Из дворян во втором поколении был, например, и генерал Куропаткин. И примеры эти можно множить.

Но единственно, что было недоступно этим вчерашним крестьянам и разночинцам, ‒ это стать офицерами Гвардии. В гвардейский полк принимало только собрание офицеров этого полка. Здесь не был властен и сам Государь. Да и не стал бы ни один Государь посягать на привилегии своей Лейб-Гвардии. Так что путь в Гвардию был для большинства выпускников Академии ГШ закрыт, и судя по всему, это у многих из них вызывало чувства, граничившие с ненавистью. И для понимания отношения генерала Алексеева к Государю, следует учесть, что Алексеева мог бессознательно раздражать даже «гвардейский акцент» Императора. Как, например, «немножко чужим» показался этот гвардейский акцент Государя Шульгину 2 марта 1917 года[3].

Так вот, сложилось положение, когда вступить в Гвардию талантливые выпускники Академии Генштаба, в большинстве своем не могли, зато уничтожить ее, разумеется во время серьезной войны, ‒ пожалуйста. Они и уничтожали. Иначе, никаким разумением или военною нуждой не объяснить уничтожение кадров доблестной Императорской Гвардии во второстепенных операциях Великой войны.

По единодушному мнению друзей и врагов Российской Империи, присутствие хотя бы части старой Императорской Гвардии в Петрограде в феврале 1917 года сделало бы в принципе невозможным успех любого мятежа, не говоря уж о революции. «Где является гвардия ‒ там нет места демократии», ‒ очень точно заметил по сходному поводу кайзер Вильгельм II. Этот мотив уничтожения Гвардии будущими февралистами очевиден.

Но, думается, нельзя недоучитывать и просто элементарной зависти, и чувства собственной неполноценности, у многих из них, в буквальном смысле «прыгнувшими в князья» из ничтожества.

И вот ведь что любопытно. Большинству из этих деятелей победное окончание войны, с Государем Верховным Главнокомандующи м во главе, принесло бы не только новые звания и награды, но и титулы. И дети их уже спокойно бы обучались в Пажеском и иных элитных корпусах, и сами выбирали бы гвардейские полки для службы. Но получать Царские милости уже представлялось им несколько унизительным. Уж очень хотелось взять самим.

Читайте также:  Реки в ингушетии список

На совести Генерального штаба и его выпускников много неудач Русской Армии в Великой войне, коих могло бы не быть, а отнюдь не только уничтожение Гвардии [см., напр. «Заключение и выводы» во втором томе книги «Цусима ‒ знамение. »].

Пороки и недостатки своего Генерального Штаба незадолго до февраля 1917 года отлично понял и Верховный Главнокомандующи й ‒ Государь Император Николай Александрович, в частной беседе сказавший, что после войны Генеральный Штаб ответит ему за все. Возможно, эти слова послужили одним из детонаторов Февральского переворота.

Разумеется, среди многочисленных выпускников Генштаба до последних дней был немалый процент верных, порядочных, честных и храбрых офицеров и даровитых военачальников. Причем самого разного происхождения, ‒ верность не знает сословных различий. Не об этих «верных» здесь речь. Они не составили, к несчастью, «контрольный пакет» в руководстве организации, которая смыслом своего существования должна была иметь защиту Государя и Отечества, а вместо этого способствовала гибели их.

Подъитожим. С точки зрения «новой военной элиты» Российской Империи, оценить ее истинные заслуги в служении «Родине и Народу» мешало «реакционное самодержавие», мешал тот, кого называли Помазанником Божиим. А вокруг Него железным кольцом стояла Русская Императорская Гвардия. Отсюда легко становятся поняты «личные» цели «новых русских» военных в любой крупной войне Российской Империи.

Во-первых, затянуть войну, пока, как во время русско-японской, не возникнет народное недовольство.

Во-вторых, прежде нежели это недовольство возникнет, или его «возникнут», сделать все, чтобы на пути к «народной свободе» вновь не встала Императорская Гвардия.

Эти простые соображения помогут непредвзятому человеку легче понять стратегию и тактику русской Ставки в Мировую войну, чем многие солидные труды.

После этих предварительных замечаний можно перейти и к рассмотрению вех жизненного пути генерал-адъютант а Михаила Алексеева.

Алексеев Михаил Васильевич

Начало пути

Алексеев Михаил Васильевич, генерал от инфантерии (24.09.1914), генерал-адъютант (1916), один из главных участников разрушения Российской Империи в феврале 1917 года, родился 3 ноября 1857 года. Его отец ‒ штабс-капитан 64-го Казанского полка, выслужившийся из солдат сверхсрочной службы. Учился в Тверской классической гимназии, но, не окончив ее, вступил в 1873 году вольноопределяющ имся во 2-й Ростовский Гренадерский полк. В 1876 году выпущен из Московского пехотного юнкерского училища в 64-й пехотный Казанский полк в котором служил его отец. В составе полка участвовал в Русско-турецкой войне (1877-1878 гг.), был ранен и получил три первые боевые награды. Всего в строю Алексеев прослужил около 11 лет в том числе 2 года командовал ротой (24.10.1885 ‒ 21.10.1887). В 1887 году в чине штабс-капитана поступил в Академию Генерального Штаба, а в 1890 году закончил ее первым, получив Милютинскую премию.

Дальнейшая служба его протекала в Главном Штабе, причем штабную работу он совмещал с преподаванием в Академии, где занимал должность профессора по кафедре военной истории. Лектор, как вспоминали его слушатели, он был плохой, но практические занятие вел прекрасно. Отмечали также явную неприязнь коренного «армейца», а с другой стороны ‒ генштабиста, Алексеева к слушателям-гвард ейцам.

С 05.08.1900 Алексеев ‒ начальник отделения генерал-квартирм ейстерской части Главного штаба. В марте 1904 года был произведен в генерал-майоры и 30.10.1904 назначен генерал- квартирмейстером 3-й Маньчжурской армии. Принял участие в Мукденском сражении. За боевые отличия награжден золотым оружием (1906).

В сентябре 1906 года Алексеев становится обер-квартирмейс тером Главного Управления Генштаба, и ближайшим помощником его Начальника. Генерал Лукомский отмечал, что так называемых «полевых поездок» генерала Алексеева, опасались его коллеги, так как от неофициального заключения Алексеева, высказываемого Начальнику Генштаба, зависела дальнейшая судьба многих офицеров Генштаба.

30.8.1908 Алексеев был назначен начальником штаба Киевского военного округа. 16.12.1908 избран почетным членом конференции Николаевской Военной академии. Автор ряда работ, в том числе: «Действия отдельного Кавказского корпуса от начала кампании 1877 г. до снятия осады Карса в июне месяце» («Военные беседы», 1892. Вып. 12), «Штурм Карса в ночь с 5 на 6 ноября 1877» (СПб., 1903) и др. В июле 1912 года назначен командиром XIII АК.

От начальника штаба армии до главнокомандующе го фронтом

С началом Первой мировой войны назначен начальником штаба армий Юго-Западного фронта (19.07.1914). Алексеев занимал эту должность 7 месяцев, и как отмечают военные специалисты, был деятельным помощником генерала Н.И. Иванова как в стратегической работе, так и по управлению войсками фронта. В сентябре 1914 награжден орденом Св. Георгия 4-й степени.

После ухода по болезни генерала Н.В. Рузского, Алексеев назначен главнокомандующи м армиями Северо- Западного фронта и 17.03.1915 вступил в командование ими. Уместно отметить, что генералы Рузский и Алексеев терпеть друг друга не могли, что заставляет обратить особое внимание на удивительное «единомыслие» и согласованность действий этих генералов в февральских событиях 1917 года.

Когда вследствие катастрофы, разразившейся в Галиции весной 1915 года вследствие прорыва Макензена у Горлицы, начался общий отход русских войск, в адрес Алексеева раздались впервые и критические голоса. Традиционно считается, что именно Алексееву принадлежит заслуга вывода нескольких наших армий из германского окружения, что в принципе и сыграло решающую роль в назначении его Начальником Штаба Верховного Главнокомандующе го при Государе.

Однако существуют и совершено противоположные точки зрения, обвиняющие Алексеева в панических настроениях, и в том, что он полностью находится под влиянием своего старого друга и сослуживца еще по Казанскому полку, генерала Вячеслава Евстафьевича Борисова, который станет его ближайшим помощником и в Царской Ставке. О генерале Борисове, все сталкивающиеся с ним пишут примерно одинаково от Великого Князя Андрея Владимировича, до адмирала А.Д. Бубнова.

Вот что пишет, например, Великий Князь, столкнувшийся с Борисовым еще в штабе Северо-Западного фронта: «Есть еще один тип, который в штабе мозолит всем глаза; закадычный друг генерала Алексеева, выгнанный уже раз со службы за весьма темное дело, генерал Борисов, ‒ маленького роста, грязный, небритый, нечесаный, засаленный, неряшливый, руку ему давать даже противно. Алексеев его считает великой умницей, а все, что он до сих пор делал, свидетельствует весьма ясно, что это подлец, хам и дурак».

Поистине, скажи мне кто твой друг.

Генерал Н.И. Иванов, приписывал неудачи русской армии в Карпатах, влиянию Борисова, а про самого Алексеева говорил, что тот честный труженик, но «не талантлив и на творчество не способен».

Приказом Верховного Главнокомандующе го Великого Князя Николая Николаевича от 04/17.08.1915 года, Северо-Западный фронт был поделен на два: Западный ‒ под командованием Алексеева и Северный ‒ под командованием генерала Рузского.

В состав фронта Алексеева вошли 1-я, 2-я, 3-я и 4-я армии.

16/29 августа германские войска нанесли поражение 3-й армии (ген. Л.В. Леш), который сдал Ковель и Владимир-Волынск ий. Отступление 3-й армии повлекло отход 1-й (ген. А.И. Литвинов) и 2-й (ген. В.В. Смирнов) армий, оставивших Белосток и Гродно.

Линия Неман-Буг была нами сдана.

Борис Галенин

( Продолжение следует )

1 Рерберг Ф.П. Исторические тайны Великих Побед и Необъяснимых Поражений. – Мадрид, 1967.

2 Краснов П.Н. Душа армии; Геруа Б.В. Воспоминания о моей жизни. Т. II. — Париж: Танаис, 1970; Воейков В.Н. С Царем и без Царя; Винберг Ф. Корни зла.

3 Отречение Николая II . — М., 1990. С. 182.

Источник

Adblock
detector