Меню

Ветром дунуло с реки

«Там ветер такой, что человека сносит словно пушинку». Как самбист-чемпион попал в передрягу на Перевале Дятлова

Удалось спастись, а потом найти приют в колонии-поселении.

Николай Зуев — обладатель Кубка мира по самбо-1984 и один из лучших в стране специалистов по борьбе в партере. В начале 2000-х к нему и к Александру Федорову ездили на сборы Федор Емельяненко и Сергей Харитонов — готовиться к боям в Pride. Федор в итоге стал чемпионом, а Сергей — одним из лучших тяжей знаменитой японской лиги.

В статье про Зуева в Википедии говорится: «Ходил на две недели на Перевал Дятлова, где отморозил себе пальцы и чуть не умер от язвы». О той истории Николай Николаевич подробно рассказал в интервью «СЭ».

— Мне тогда было 17-18 лет (сейчас Зуеву 62). Я к тому времени уже обошел и Ямантау, и Таганай, и Конжак, и Денежкин Камень. Я знал, на что шел.

На Перевале Дятлова мы не рассчитали со временем. Получилось так, что когда поднялись, началась пурга. А когда там пурга, то ветродуй страшный. И там образуются трещины — перед лавинами. Чтобы в них не упасть, приходится идти связкой: когда одного ветер начинает сбивать, то его держит товарищ, а этого товарища — еще кто-то. Любая паника может привести к печальным последствиям. Если человек от тебя на метр оторвался, то все, его уже не видно.

Пурга там то налетает, то уходит. Самый экстрим — на вершине перевала, с этим многие тургруппы сталкивались. Там ты словно в трубу попадаешь — ветер налетает внезапно, и он такой сильный, что человека сносит как пушинку, 30-килограммовые рюкзаки вверх поднимает. Приходится прятаться — в расщелины или за скалы, выступы, — чтобы переждать сильную пургу.

Неопытным туристам там делать нечего — там очень сложно. Усилия нужно было предпринимать максимальные. Например, там подъемы в основном идут по речке. Первым идет торящий. Он проваливается по пояс в ледяную воду — а температура минус 20-30 градусов. И приходится очень быстро переодеваться, пытаться обогреться — на этот тратится много сил. Особенно изнурительный момент — сушка одежды, когда останавливаешься на ночлег. Каждый несет ответственность за свое снаряжение.

Тогда мы смогли дойти до Маньпупунера, сфотографировались у каменных столбов, а потом начали срочно спускаться в низину — к маленьким деревьям, за которыми можно разбить лагерь, развести костер. Сидеть было некогда — и стоять тоже. Оставаться ночевать там [у каменных столбов] очень опасно.

Когда мы спускались, уже смеркалось, ветер был сильный. Начали коченеть руки, лицо, стала подавляться воля — хотелось сесть, сил бороться не оставалось. Но приходилось идти дальше. Перед каждым походом проводился инструктаж, где говорилось: нельзя давать товарищу расслабляться — ни в коем случае. Если у него нет сил, то его надо тащить, пинать и все такое прочее. Поэтому друг друга мы поддерживали. В итоге спустились — но обморозились, конечно. Я отморозил практически все пальцы. Потом кожу снимал. Рука стала вся розовая, ни шнурки завязать, ни одеться, ни ложку взять — ничего не мог. То есть эта боль на морозе незаметна, а как попадаешь в тепло — сразу чувствуется. Потом, приехав домой, долго лечился.

А что касается язвы, то это так мой желудок отреагировал на сухой паек и физические нагрузки. Выяснилось, что язва обостренная, положили в больницу на полтора месяца. Удивительно, но в спорте язва мне ни разу не помешала. Хотя сгонок веса на протяжении 10 лет у меня было очень много. Чтобы воспитать в себе силовую выносливость, приходилось много бегать. Видимо, за счет бега, нагрузок у меня все восстановилось. Не было никогда, чтобы у меня желудок сильно болел. Язва и по сей день не беспокоит.

Повезло, что мы тогда сориентировались и вышли к поселению зэков. Там нам помогли, пустили переночевать. Наконец, в тепле там оказались. Посмотрели на лагерную жизнь, какие там суровейшие условия. Нет, зэков не боялись. А чего бояться? Там был конвой, который за ними следил. Их там распределяли по разным хозяйственным работам, в основном они работали на лесоповале — их там каждое утро выстраивали. Нормальные и душевные люди! Нам столько писем надавали, когда мы домой поехали, — любимым, близким, родственникам. Настоящим чифирком угостили. В глаза бросилось, как многие из них отстали от цивилизации. Кто-то на воле не был 20 лет, кто-то еще больше. Спрашивали: «Как там в Свердловске? Что там сейчас находится?»

Убежать оттуда было невозможно. Летом кругом болота, а зимой лютые морозы. Нас вывезли на гусеничном лесовозе. Там в окружности 50 километров ничего рядом нет — ни электричества, ничего. Может, даже и в окружности 100 километров. Это Ханты-Мансийский автономный округ. А забросили нас на место, где поход начался, на кукурузнике — часа два летели. Всего поход длился около двух недель, дней 12 точно. Но мы задержались, оказавшись в поселении зэков. Пешком оттуда не выйти — нереально пройти по сугробам. На горном Урале климат такой: пошел без лыж, сразу провалился. Даже если ты по нужде решил отойти, все равно надо лыжи надевать. Костер разжег, а он сгорел до утра так, что яма глубокая получилась — такая, что вниз можно только по веревке спуститься. Или у ели можно увидеть только верхушку — а все остальное под снегом. Вот такие сугробы мощные. Без лыж и специальной экипировки там можно сгинуть.

В нашей группе всего было шесть человек. Никто не паниковал, держались дружно. Знаю, что четверо из нас еще живы, а про двух остальных ничего не знаю. Столько лет уже прошло.

Гибель тургруппы Дятлова? Естественно, мы об этом знали. Но нам хотелось пойти на тот перевал, посмотреть, что это такое. Неизведанное и экстремальное всегда притягивало людей. Тот маршрут считался престижным. Чтобы на него попасть, было необходимо пройти серьезную подготовку. Ты должен был сначала пройти по Северному Уралу — по менее экстремальным местам. Отбор был серьезный. Личные качества каждого человека тоже разбирали — разговаривали, беседовали. На что ты способен, как ты себя ведешь в жизни — это все имело значение. Как только с этим столкнешься, ты поймешь, что в одночасье можно человека потерять. Потому что если там человек к этому не готов — ни морально, ни своим духом, — то он там потеряется.

Сейчас столько накрутили по поводу гибели тургруппы Дятлова. Думаю, там все зависело от обстоятельств, которые сложились в тот момент. Говорят, подготовка у ребят была сильной. Но погода. Я на себе ощутил, какие там условия. Представьте, что вы стоите на вершине горы, вам некуда даже притулиться, а ветер такой, что сносит вас с ног. Воля теряется моментально. Руки и ноги не работают. Выбор — или пытаться двигаться, бороться, так как любая остановка подобная смерти, или пытаться найти укрытие — чтобы переждать пургу. Может, там что-то внезапное с ними случилось. Я же говорю: раз — заряд ветра, потом он вроде утихает, а потом — еще один, тоже очень мощный, который может застать врасплох. Там если оставишь 30-килограммовый рюкзак без присмотра — ветер дунет, и он улетит, не догонишь. На инструктаже говорят: «Внимательно следите за провизией, за обмундированием, чтобы все было завязано, чтобы все было привязано». Это очень ответственные моменты, без учета которых туда ходить не стоит. Сейчас, насколько я слышал, там даже на снегоходах гоняют. Люди приноровились, туристические маршруты сделали. Цивилизация развивается. А в те времена было дико.

Нет, я не верю, что тургруппа Дятлова погибла из-за инопланетян, спецслужб, каких-то испытаний. Я верю в то, что есть обстоятельства, которые невозможно преодолеть. В жизни бывает, что один борется, а у других паника. Причем паника может возникнуть на любой почве. Может быть ссора, когда нервы на пределе. Бывают разные моменты. Поэтому я думаю, что здесь сыграли человеческий фактор и обстоятельства.

В походах создаются такие условия, что тебе приходится бороться, порой бороться за свою жизнь. После Перевала Дятлова я продолжил ходить в походы, но уже более легкие, летние. Многих спортсменов с собой брал. И многие увлеклись — ведь это испытание, которое человеку стоит пройти. Многие в зависимость впадают, остановиться не могут.

Источник

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Мастер и Маргарита

НАСТРОЙКИ.

Необходима регистрация

Необходима регистрация

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 103

Мастер и Маргарита

Текст печатается в последней прижизненной редакции (рукописи хранятся в рукописном отделе Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина), а также с исправлениями и дополнениями, сделанными под диктовку писателя его женой, Е. С. Булгаковой.

. Так кто ж ты, наконец? – Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.

Никогда не разговаривайте с неизвестными

Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, одетый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс, свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной роговой оправе. Второй – плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой человек в заломленной на затылок клетчатой кепке – был в ковбойке, жеваных белых брюках и в черных тапочках.

Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз, председатель правления одной из крупнейших московских литературных ассоциаций, сокращенно именуемой МАССОЛИТ, и редактор толстого художественного журнала, а молодой спутник его – поэт Иван Николаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный.

Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бросились к пестро раскрашенной будочке с надписью «Пиво и воды».

Да, следует отметить первую странность этого страшного майского вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной Малой Бронной улице, не оказалось ни одного человека. В тот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, – никто не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была аллея.

– Дайте нарзану, – попросил Берлиоз.

– Нарзану нету, – ответила женщина в будочке и почему-то обиделась.

– Пиво есть? – сиплым голосом осведомился Бездомный.

– Пиво привезут к вечеру, – ответила женщина.

– А что есть? – спросил Берлиоз.

– Абрикосовая, только теплая, – сказала женщина.

– Ну, давайте, давайте, давайте.

Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло парикмахерской. Напившись, литераторы немедленно начали икать, расплатились и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Бронной.

Тут приключилась вторая странность, касающаяся одного Берлиоза. Он внезапно перестал икать, сердце его стукнуло и на мгновенье куда-то провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой, засевшей в нем. Кроме того, Берлиоза охватил необоснованный, но столь сильный страх, что ему захотелось тотчас же бежать с Патриарших без оглядки. Берлиоз тоскливо оглянулся, не понимая, что его напугало. Он побледнел, вытер лоб платком, подумал: «Что это со мной? Этого никогда не было. сердце шалит. я переутомился. Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск. »

И тут знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида. На маленькой головке жокейский картузик, клетчатый кургузый воздушный же пиджачок. Гражданин ростом в сажень, но в плечах узок, худ неимоверно, и физиономия, прошу заметить, глумливая.

Жизнь Берлиоза складывалась так, что к необыкновенным явлениям он не привык. Еще более побледнев, он вытаращил глаза и в смятении подумал: «Этого не может быть. »

Но это, увы, было, и длинный, сквозь которого видно, гражданин, не касаясь земли, качался перед ним и влево и вправо.

Тут ужас до того овладел Берлиозом, что он закрыл глаза. А когда он их открыл, увидел, что все кончилось, марево растворилось, клетчатый исчез, а заодно и тупая игла выскочила из сердца.

Читайте также:  Что значит притоки реки

– Фу ты черт! – воскликнул редактор, – ты знаешь, Иван, у меня сейчас едва удар от жары не сделался! Даже что-то вроде галлюцинации было, – он попытался усмехнуться, но в глазах его еще прыгала тревога, и руки дрожали.

Однако постепенно он успокоился, обмахнулся платком и, произнеся довольно бодро: «Ну-с, итак. » – повел речь, прерванную питьем абрикосовой.

Речь эта, как впоследствии узнали, шла об Иисусе Христе. Дело в том, что редактор заказал поэту для очередной книжки журнала большую антирелигиозную поэму. Эту поэму Иван Николаевич сочинил, и в очень короткий срок, но, к сожалению, ею редактора нисколько не удовлетворил. Очертил Бездомный главное действующее лицо своей поэмы, то есть Иисуса, очень черными красками, и тем не менее всю поэму приходилось, по мнению редактора, писать заново. И вот теперь редактор читал поэту нечто вроде лекции об Иисусе, с тем чтобы подчеркнуть основную ошибку поэта. Трудно сказать, что именно подвело Ивана Николаевича – изобразительная ли сила его таланта или полное незнакомство с вопросом, по которому он собирался писать, – но Иисус в его изображении получился ну совершенно как живой, хотя и не привлекающий к себе персонаж. Берлиоз же хотел доказать поэту, что главное не в том, каков был Иисус, плох ли, хорош ли, а в том, что Иисуса-то этого, как личности, вовсе не существовало на свете и что все рассказы о нем – простые выдумки, самый обыкновенный миф.

Надо заметить, что редактор был человеком начитанным и очень умело указывал в своей речи на древних историков, например, на знаменитого Филона Александрийского, на блестяще образованного Иосифа Флавия, никогда ни словом не упоминавших о существовании Иисуса. Обнаруживая солидную эрудицию, Михаил Александрович сообщил поэту, между прочим, и о том, что то место в 15-й книге, в главе 44-й знаменитых Тацитовых «Анналов», где говорится о казни Иисуса, – есть не что иное, как позднейшая поддельная вставка.

Поэт, для которого все, сообщаемое редактором, являлось новостью, внимательно слушал Михаила Александровича, уставив на него свои бойкие зеленые глаза, и лишь изредка икал, шепотом ругая абрикосовую воду.

– Нет ни одной восточной религии, – говорил Берлиоз, – в которой, как правило непорочная дева не

Источник

Ветром дунуло с реки

Отвечает
Мне народ,—
Потому что
Это значит —
Наступает
Новый год.

Потому что
Это значит —
Новый год
Уже настал.
Значит,
Все бегут
И скачут
Подписаться
На журнал!

Тут и я
Калоши скинул,
От волненья
Задрожал,
Шапку на уши
Надвинул
И как вихрь
Побежал.

Мы летим,
Бежим
И скачем,
Ничего
Не видя,
Лишь

Что это значит?

* Вариант предыдущего стихотворения

У трамвайной остановки
Я задумчиво стоял.
У трамвайной остановки
Я трамвая поджидал.

Вдруг смотрю,
Смотрю — и вижу:
Храбрый Шульц бежит рыча,
А за ним
Все ближе, ближе
Мчится Якли хохоча.

Скачет Марли,
Скачет Ергли
В полосатом колпаке,
Скачет Михель,
Ганс
И Вейтли
С толстой палкою в руке.

Боб, соломинка и уголь
Мчатся быстро впопыхах.
Серый волк бежит угрюмо
С Красной Шапочкой
в зубах.

А за ним
Быстрее лани
В шляпе с лентой и пером,
В темно-бархатном кафтане
Гулливер бежит бегом.

А за ним
Руками машут
И бегут,
Смотрите, —
Вон,
Ваня Мохов
С Умной Машей,
А за Машей
Скачет слон.

А за ними
По дороге
Мчится с криками народ.
Я стою, расставив ноги,
Широко разинув рот.

Это что, скажите, значит?
Объясните,
Отчего
Все бегут, летят и скачут —
Почему
И для чего?

* Далее по тексту предыдущего стихотворения. ___

Тигр на улице

Я долго думал, откуда
на улице взялся тигр.
Думал-думал,
Думал-думал,
Думал-думал,
Думал-думал.
В это время ветер дунул,
И я забыл, о чем я думал.
Так я и не знаю, откуда
на улице взялся тигр.

Мы спешим сегодня в школу

На стене часы у нас
Прозвонили восемь раз.
В это время я проснулся
И глаза открыл как раз.
Я проснулся —
И тотчас же
В брюки сунул две ноги.
Потянулся —
И тотчас же
Прыгнул прямо в сапоги!
А потом схватил рубашку,
Сунул руки в рукава,
Сунул голову в рубашку,
Но застряла голова.
Наконец, надев рубашку,
Я на улицу бегу,
А тужурку и фуражку
Надеваю на ходу.
Я фуражку
И тужурку
Надеваю
На ходу,
Потому что
День
Сегодня
Самый
Лучший
День
В году.
Потому что
День сегодня
Самый лучший день в году,
Потому что
Я сегодня
В школу
В первый раз бегу.
Я войду сегодня в школу,
Прямо в школу
В первый раз!
Я войду —
Часы ударят
В колокольчик девять раз.
Эй вы, люди, расступитесь!
Пропустите, люди, нас!
Мы бежим сегодня в школу,
Прямо в школу —
В первый класс!

Как Володя быстро под гору летел

вольный перевод с нем. (В. Буш)

На салазочках Володя
Быстро под гору летел.

На охотника Володя
Полным ходом налетел.

Вот охотник
И Володя
На салазочках сидят,
Быстро под гору летят.
Быстро под гору летели —
На собачку налетели.

Вот собачка,
И охотник,
И Володя
На салазочках сидят,
Быстро под гору летят.
Быстро под гору летели —
На лисичку налетели.

Вот лисичка,
И собачка,
И охотник,
И Володя
На салазочках сидят,
Быстро под гору летят.
Быстро под гору летели —
И на зайца налетели.

Вот и заяц,
И лисичка,
И собачка,
И охотннк,
И Володя
На салазочках сидят,
Быстро под гору летят.
Быстро под гору летели —
На медведя налетели!

И Володя с той поры
Не катается с горы.

Из дома вышел человек

Из дома вышел человек
С дубинкой и мешком
И в дальний путь,
И в дальний путь
Отправился пешком.

Он шел все прямо и вперед
И все вперед глядел.
Не спал, не пил,
Не пил, не спал,
Не спал, не пил, не ел.

И вот однажды на заре
Вошел он в темный лес.
И с той поры,
И с той поры,
И с той поры исчез.

Но если как-нибудь его
Случится встретить вам,
Тогда скорей,
Тогда скорей,
Скорей скажите нам.

Кошки

Однажды по дорожке
Я шел к себе домой;
Смотрю и вижу: кошки
Сидят ко мне спиной.

Я крикнул: — Эй, вы, кошки!
Пойдемте-ка со мной,
Пойдемте по дорожке,
Пойдемте-ка домой.

Скорей пойдемте, кошки,
А я вам на обед
Из лука и картошки
Устрою винегрет.

— Ах, нет! — сказали кошки. —
Останемся мы тут! —
Уселись на дорожке
И дальше не идут.

Это резвый конь ребенок,
И не конь еще пока,
Это только жеребенок
35-го полка,
35-го полка.

Год пройдет обыкновенный,
И сквозь пыли облака
Вдруг поскачет конь военный,
Рыжий конь в сбруе ременной
35-го полка,
35-го полка.

Пуговка, веревочка,
Палочка-выручалочка!

Пряткой будет Женька!
Прячься хорошенько!

Где мы все и сколько нас,
Долго нам рассказывать.

Только очень просим вас
Женьке не подсказывать.

Считалка

Динь, день,
Дили-день!
То ли ночь,
А то ли день?
Что за чудо —
Чудеса?
Скрыла туча
Небеса!

Динь, дон,
Дили-дон!
Отвечает
Спиридон:
Это по небу
Плывет
Наш родной
Аэрофлот!

Я самый храбрый

Я сказал, поднявши лапу:
Ну-ка, прыгнем через папу.

В это время папа сел —
Я и прыгнуть не поспел.

Я немного разбежался,
В это время папа встал.

Тут я прыгнуть отказался,
Потому что я устал.

Удивительная кошка

Несчастная кошка порезала лапу,
Сидит и ни шагу не может ступить.
Скорей, чтобы вылечить кошкину лапу,
Воздушные шарики надо купить!

И сразу столпился народ на дороге,
Шумит, и кричит, и на кошку глядит.
А кошка отчасти идет по дороге,
Отчасти по воздуху плавно летит!

В гостях

Мышь меня на чашку чая
Пригласила в новый дом.
Долго в дом не мог войти я,
Все же влез в него с трудом.
А теперь вы мне скажите:
Почему и отчего
Нет ни дома и ни чая,
Нет буквально ничего!

Очень страшная история

Доедая с маслом булку,
Братья шли по переулку.
Вдруг на них из закоулка
Пес большой залаял гулко.

Сказал младший: «Вот напасть1
Хочет он на нас напасть.
Чтоб в беду нам не попасть,
Псу мы бросим булку в пасть».

Все окончилось прекрасно.
Братьям сразу стало ясно,
Что на каждую прогулку
Надо брать с собою. булку.

Песенка про пограничника

Пусть метель
И пурга
Мы не пустим
Врага!
На границах у нас
Все отличники.
Ни в метель,
Ни в пургу
Не пробраться
Врагу!
День и ночь начеку
Пограничники!

Пограничник
Стоит,
Нашу землю
Хранит.
Он стоит притаясь,
Не шевелится.
Встретить пулей
Готов
Пограничник
Врагов,
А кругом и пурга,
И метелица!

Кто-то там
Вдалеке,
По замерзшей
Реке
Потихоньку бежит,
Озирается.
Это, видно,
Шпион.
В нашу родину
Он
Сквозь метель и пургу
Пробирается.

Пусть метель
И пурга,
Мы не пустим
Врага!
На границах у нас
Все отличники.
Ни в метель,
Ни в пургу
Не пробраться
Врагу!
День и ночь начеку
Пограничники!

День и ночь начеку
Пограничники!

Первомайская песня

Да, сегодня раньше всех,
Раньше всех,
Да, сегодня раньше всех
Встанем я и ты —
Для того, чтоб нам попасть,
Нам попасть,
Для того, чтоб нам попасть
В первые ряды.

Мы к трибуне подойдем,
Подойдем,
Мы к трибуне подойдем
С самого утра,
Чтобы крикнуть раньше всех,
Раньше всех,
Чтобы крикнуть раньше всех
Сталину «ура».

Чтобы крикнуть всей земле,
Всей земле,
Чтобы крикнуть всей земле
Много-много раз:
Нет врага на всей земле,
Всей земле,
Нет врага на всей земле
Страшного для нас.

Потому что, если враг,
Если враг,
Потому что, если враг
Вдруг и нападет, —
Ворошилов на коне,
На коне,
Ворошилов на коне
В бой нас поведет.

Да, сегодня раньше всех,
Раньше всех,
Да, сегодня раньше всех
Встанем я и ты —
Для того, чтоб нам попасть,
Нам попасть,
Для того, чтоб нам попасть
В первые ряды.

Бульдог и таксик

Над косточкой сидит бульдог,
Привязанный к столбу.
Подходит таксик маленький,
С морщинками на лбу.
«Послушайте, бульдог, бульдог!—
Сказал незваный гость.—
Позвольте мне, бульдог, бульдог,
Докушать эту кость».

Рычит бульдог на таксика:
«Не дам вам ничего!»
Бежит бульдог за таксиком,
А таксик от него.

Бегут они вокруг столба.
Как лев, бульдог рычит.
И цепь стучит вокруг столба,
Вокруг столба стучит.

Теперь бульдогу косточку
Не взять уже никак.
А таксик, взявши косточку,
Сказал бульдогу так:
«Пора мне на свидание,
Уж восемь без пяти.
Как поздно! До свидания!
Сидите на цепи!»

Журавли и корабли

Я на камне сижу
И на море гляжу,
А по морю плывут корабли.
Я на травке лежу
И на небо гляжу,
А по небу летят журавли.

И кричат журавли:
— Вон плывут корабли,
Поднимаются мачтами к нам.
Ты взойди на корабль
И за нами плыви,
И за нами плыви по волнам. —

Я кричу кораблям,
Я кричу журавлям.
— Нет, спасибо! — я громко кричу. —
Вы плывите себе!
И летите себе!
Только я никуда не хочу. —

Мне кричат журавли:
— Так оставь корабли!
Мы на крыльях тебя понесём.
Все покажем тебе
И расскажем тебе,
И расскажем тебе обо всём. —

— Нет, спасибо! — кричу. —
Уж я не полечу.
Лучше вы возвращайтесь ко мне.
Я отсюда
Совсем
Никуда
Не хочу!
Я останусь в Советской Стране!

Весёлый скрипач

Проходит Володя
И тихо хохочет,
Володя проходит
И грабли волочит.

Потом достаёт
Из кармана калач,
И две собачонки
Проносятся вскачь.

И пристально смотрит
Скрипач на песок
И к скрипке привычно
Склоняет висок.

И думают люди:
«Вот это игра!
Мы слушать готовы
Всю ночь до утра!»

На этой странице
Странные птицы
Странно летают!
А тут:

Читайте также:  Углубляться в лес тедди боялся лес был полон неизвестности тогда как река была знакома

Странные люди
Стоят очень странно,
И странные пальмы растут.

И странное солнце
Блестит над страною
И странная светит луна
Но мы улыбнёмся
И скажем с тобою:
Бумажная это страна.

Жил на свете
Мальчик Петя,
Мальчик Петя Пинчиков.
И сказал он:
Тётя, тётя,
Дайте, тётя,
Блинчиков.

Но сказала тётя Пете:
Петя, Петя Пинчиков!
Не люблю я, когда дети
Очень клянчут блинчиков.

Дворник — Дед Мороз

В шубе, в шапке, в душегрейке
Дворник трубочку курил,
И, усевшись на скамейке,
Дворник снегу говорил:

— Ты летаешь или таешь?
Ничего тут не поймёшь!
Подметаешь, разметаешь,
Только без толку метёшь!
Да к чему ж я говорю?
Сяду я да покурю.

Дворник трубку курит, курит.
И глаза от снега щурит,
И вздыхает, и зевает,
И внезапно засыпает.

— Глянь-ка, Маня!— крикнул Ваня.—
Видишь, чучело сидит
И глазами-угольками
На метлу свою глядит.

Это вроде снежной бабки
Или просто Дед Мороз.
Ну-ка, дай ему по шапке
Да схвати его за нос!

А оно как зарычит!
Как ногами застучит!
Да как вскочит со скамейки,
Да по-русски закричит:

— Будет вам уже мороз —
Как хватать меня за нос!

Что это было?

Я шел зимою вдоль болота
В галошах,
В шляпе
И в очках.
Вдруг по реке пронесся кто-то
На металлических
крючках.

Я побежал скорее к речке
А он бегом пустился в лес,
К ногам приделал две дощечки,
Присел,
Подпрыгнул
И исчез.

И долго я стоял у речки,
И долго думал, сняв очки:
«Какие странные
Дощечки
И непонятные
Крючки!»

Искала старушка букашек в цветах
И ловко ловила букашек сачком.
Но крепко держала старушка в руках
Лекарство и ключик, и палку с крючком.

Однажды старушка копалась в цветах
И вскрикнула вдруг, завертевшись волчком:
— Исчезли! Пропали! Да где ж они? Ах!
Лекарство, и ключик, и палка с крючком!

И с места не может старушка сойти,
Кричит: «Помогите!» И машет сачком.
Скорей помогите старушке найти
Лекарство, и ключик, и палку с крючком!

Кораблик

По реке плывет кораблик.
Он плывет издалека.
На кораблике четыре
Очень храбрых моряка.

У них ушки на макушке,
У них длинные хвосты,
И страшны им только кошки,
Только кошки да коты!

Весёлый старичок

Жил на свете старичок
Маленького роста,
И смеялся старичок
Чрезвычайно просто:
«Ха-ха-ха
Да хе-хе-хе,
Хи-хи-хи
Да бух-бух!
Бу-бу-бу
Да бе-бе-бе,
Динь-динь-динь
Да трюх-трюх!»

Раз, увидя паука,
Страшно испугался,
Но, схватившись за бока,
Громко рассмеялся:
«Хи-хи-хи
Да ха-ха-ха,
Хо-хо-хо
Да гуль-гуль!
Ги-ги-ги
Да га-га-га,
Го-го-го
Да буль-буль!»

А увидя стрекозу,
Страшно рассердился,
Но от смеха на траву
Так и повалился:
«Гы-гы-гы
Да гу-гу-гу,
Го-го-го
Да бах-бах!
Ой, ребята,
Не могу!
Ой, ребята,
Ах, ах!»

Странный бородач

Бал весёлый!
Бал парадный!
Шумный,
Пёстрый,
Маскарадный!
Вход для школьников открыт,
Для дошкольников —
Закрыт.

Вот смотри:
Стоят у входа
Коля с Петей.
Но смотри:
Одному четыре года,
А другому только три.

Говорят они: — Пустите!
Но швейцар им: — Нет, друзья,
Вы сначала подрастите,
А таких пустить нельзя.

Коля с Петей прочь отходят.
Вдруг к швейцару с булавой
Гражданин один подходит
С очень длинной бородой.

— Я на бал иду. Пустите.
Где тут вход? Я не пойму.
— Гражданин, сюда пройдите,—
Говорит швейцар ему.

Бал гремит, шумит, грохочет,
Всё кругом несётся вскачь,
Только громче всех топочет
Очень странный бородач.

Все танцующие люди
Собрались вокруг него.
Вот несут к нему на блюде
Ледяное эскимо.

Стихла музыка,
и вдруг
Закричали все вокруг:
— Эй, глядите-ка! Глядите!
У него две пары рук!

Понемногу,
Постепенно
Всем понятно стало всё,
Что ведь это,
Несомненно,
Коля с Петей.
Вот и всё.

Лиса и заяц

Жили-были два друга: зайчик Серый Хвостик и лисица Рыжий Хвостик.
Построили они себе домики и стали друг к другу в гости ходить.
Чуть только лисица к зайчику не идет, зайчик бежит к лисице и кричит:
«Рыжий Хвостик! Что с тобой?»
А если зайчик к лисице не идет, лисица к зайчику бежит и кричит:
«Серый Хвостик! Что с тобой?»

Как-то зайчик Серый Хвостик
Прибежал к лисице в гости:

«Отвори-ка!» Тук! Тук! Тук!
Вдруг он слышит: «Что за стук?

Видишь: поздно, скоро ночь.
Уходи-ка лучше прочь!»

Зайчик думает: «Постой,
Я ведь тоже не простой!»

Вот лисица Рыжий Хвостик
Прибегает к зайцу в гости.

«Отвори-ка!» Тук! Тук! Тук!
Отвечает зайчик вдруг:

«Нет, голубушка, шалишь,
Слишком рано ты стучишь!»

И с тех пор два лучших друга
Вечно злятся друг на друга.

Лиса и петух

Лиса поймала петуха
И посадила в клетку.
— Я откормлю вас,
Ха-ха-ха!
И съем вас
Как конфетку.

Ушла лисица,
Но в замок
Забыла сунуть ветку.
Петух
Скорей
Из клетки
Скок!
И спрятался
За клетку.
Не видя в клетке петуха,
Лисица влезла в клетку.
Петух же крикнул:
— Ха-ха-ха!
И запер дверь на ветку.

Долго учат лошадей

Долго
Учат
Лошадей
Делать
В цирке
Чудеса.
Мы же
Наших
Лошадей
Обучаем
В полчаса!

Цирк Принтинпрам

Невероятное представление. Новая программа

Сто коров,
Двести бобров,
Четыреста двадцать
Ученых комаров
Покажут сорок
Удивительных
Номеров.

Четыре тысячи петухов
И четыре тысячи индюков
Разом
Выскочат
Из четырех сундуков.

Две свиньи
Спляшут польку.
Клоун Петька
Ударит клоуна Кольку.
Клоун Колька
Ударит клоуна Петьку.
Ученый попугай
Съест моченую
Редьку.

Четыре тигра
Подерутся с четырьмя львами.
Выйдет Иван Кузьмич
С пятью головами.
Силач Хохлов
Поднимет зубами слона.
Потухнут лампы,
Вспыхнет луна.
Загорятся под куполом
Электрические звезды.
Ученые ласточки
Совьют золотые гнезда.

Грянет музыка
И цирк закачается.
На этом, друзья,
Представление
наше
кончается.

Кто кого перехитрил?

Вот сидят четыре зайца,
Я капкан поставлю тут,
И в капкан четыре зайца
Моментально попадут.

Ой! Ой! Ой! Ой!
Сам в капкан попал ногой!
— Зайцы, зайцы,
Поглядите!
Подойдите!
Помогите!

Надо мной смеются зайцы:
— Хи-хи-хи
Да ха-ха-ха!
Ты совсем теперь не страшен,
Не страшнее, чем блоха! —

Тут я разом как вскочу!
Как их за уши схвачу!
И с восторгом
Очень громко
Во весь голос закричу:
— Вот вам, зайцы, и блоха!
Не уйдете! Ха-ха-ха!

Еду-еду на коне —
Просто восхитительно!

Вон козел бежит ко мне
Очень уж стремительно!

Вдруг верхом я на козле —
Это удивительно!

Неожиданный улов

Сын сказал отцу: — Отец,
Что же это наконец?
Шесть часов мы удим, удим,
Не поймали ничего.
Лучше так сидеть не будем
Неизвестно для чего.

— Замолчишь ты наконец! —
Крикнул с яростью отец.
От вскочил, взглянул на небо.
Сердце так и ухнуло!
И мгновенно что-то с неба
В воду с криком бухнуло.

Сын, при помощи отца,
Тащит на берег пловца,
А за ним на берег рыбы
Так и лезут без конца!
Сын доволен. Рад отец.
Вот и повести конец.

Девять
Картин
Нарисовано
Тут.

Мы разглядели их
В девять
Минут.
Но если б
Их было
Не девять,
А больше,
То мы
И глазели
На них бы
Подольше.

Очень-очень вкусный пирог

Я захотел устроить бал,
И я гостей к себе.

Купил муку, купил творог,
Испек рассыпчатый.

Пирог, ножи и вилки тут —
Но что-то гости.

Я ждал, пока хватило сил,
Потом кусочек.

Потом подвинул стул и сел
И весь пирог в минуту.

Когда же гости подошли,
То даже крошек.

Добрая утка

Речку переплыли
Ровно в полминутки:

Цыпленок на утёнке,
Цыпленок на утёнке,

Цыпленок на утёнке,
А курица на утке.

Плих и Плюх

вольный перевод с нем. (В. Буш)

Каспар Шлих, куря табак,
Нес под мышкой двух собак.

«Ну!— воскликнул Каспар Шлих.—
Прямо в речку брошу их!»

Хоп! взлетел щенок дугой —
Плих! и скрылся под водой.
Хоп! взлетел за ним другой —
Плюх! и тоже под водой.

Шлих ушел, куря табак.
Шлиха нет, и нет собак.

Вдруг из леса, точно ветер,
Вылетают Пауль и Петер
И тотчас же с головой
Исчезают под водой.

Не прошло и двух минут,
Оба к берегу плывут.
Вылезают из реки,
А в руках у них щенки.

Петер крикнул: «Это мой!»
Пауль крикнул: «Это мой!»
— Ты будь Плихом!
— Ты будь Плюхом!
— А теперь бежим домой!

Петер, Пауль, Плих и Плюх
Мчатся к дому во весь дух.

Папа Фиттих рядом с мамой,
Мама Фиттих рядом с папой
На скамеечке сидят,
Вдаль задумчиво глядят.
Вдруг мальчишки прибежали
И со смехом закричали:
«Познакомьтесь: Плюх и Плих!
Мы спасли от смерти их!»

«Это что ещё за штуки?» —
Грозно крикнул папа Фиттих.
Мама, взяв его за руки,
Говорит: «Не надо бить их!»

И к столу детей ведет.
Плих и Плюх бегут вперед.

Что такое?
Что такое?
Где похлебка?
Где жаркое?

Две собаки, Плюх и Плих,
Съели всё за четверых.

Каспар Шлих, куря табак,
Увидал своих собак.
«Ну!— воскликнул Каспар Шлих.—
Я избавился от них!
Бросил в речку их на дно,
А теперь мне всё равно».

Ночь.
Луна.
Не дует ветер.
На кустах не дрогнет лист.

Спят в кроватях
Пауль и Петер.
Слышен только
Храп и свист.

Плих и Плюх
Сидели тихо,
Но, услыша
Свист и храп,
Стали вдруг
Чесаться лихо
С громким стуком
Задних лап.

Почесав
Зубами спины
И взглянув
С тоской вокруг,

На кровати
Под перины
Плих и Плюх
Полезли вдруг.

Тут проснулись оба брата
И собак прогнали прочь.
На полу сидят щенята.
Ах, как долго длится ночь!

Скучно без толку слоняться
Им по комнате опять,—
Надо чем-нибудь заняться,
Чтобы время скоротать.

Плих штаны зубами тянет,
Плюх играет сапогом.

Вот и солнце скоро встанет,
Посветлело все кругом.

«Это что ещё за штуки!» —
Утром крикнул папа Фиттих.
Мама, взяв его за руки,
Говорит: «Не надо бить их!
Вудь хорошим,
Не сердись,
Лучше завтракать садись!»
Светит солнце
Дует ветер.
А в саду,
Среди травы,
Стали рядом
Пауль и Петер.
Полюбуйтесь, каковы!

Грустно воют Плюх и Плих,
Не пускают цепи их.

Плих и Плюх в собачьей будке
Арестованы на сутки.

Каспар Шлих, куря табак,
Увидал своих собак.
«Ну!— воскликнул Каспар Шлих.—
Я избавился от них!
Бросил в речку их на дно,
А теперь мне все равно».

Мышку, серую плутовку,
Заманили в мышеловку.

«Эй, собаки, Плюх и Плих,
Вот вам завтрак на двоих!»

Мчатся псы и лают звонко,
Ловят быстрого мышонка,
А мышонок не сдается
Прямо к Паулю несется.
По ноге его полез
И в штанах его исчез.

Ищут мышку Плюх и Плих,
Мышка прячется от них,
Вдруг завыл от боли пес,
Мышь вцепилась Плюху в нос!

Плих на помощь подбегает,
А мышонок прыг назад.
Плиха за ухо хватает
И к соседке мчится в сад.
А за мышкой во весь дух
Мчатся с лаем Плих и Плюх.
Мышь бежит,
За ней собаки.
Не уйти ей от собак.
На пути
Левкои,
Маки,
Георгины
И табак.

Псы рычат,
И громко воют,
И ногами
Землю роют,
И носами
Клумбу роют,
И рычат,
И громко воют.

В это время Паулина,
Чтобы кухню осветить,
В лампу кружку керосина
Собиралась перелить.

Вдруг в окошко поглядела
И от страха побледнела.

Побледнела,
Задрожала,
Закричала:
«Прочь, скоты!
Все погибло,
Все пропало!
Ах, цветы мои, цветы!»

Гибнет роза,
Гибнет мак,
Резеда и георгин!
Паулина на собак
Выливает керосин.

Керосин
Противный,
Жгучий,
Очень едкий
И вонючий!
Воют жалобно собаки,
Чешут спины
И бока.
Топчут розы,
Топчут маки,
Тоичут грядки табака.

Громко взвизгнула соседка
И, печально вскрикнув «У-у-у!»,
Как надломленная ветка,
Повалилась на траву.

Каспар Шлик, куря табак,
Увидал своих собак.

«Ну!— воскликнул Каспар Шдих.—
Я избавился от них!
Я их выбросил давно,
И теперь мне все равно!»

Читайте также:  Когда вдоль москвы реки самолеты вражеские шли

Снова в будке Плюх и Плих.
Всякий скажет вам про них:
«Вот друзья, так уж друзья!
Лучше выдумать нельзя».
Но известно, что собаки
Не умеют жить без драки.

Вот в саду под старым дубом
Разодрались Плих и Плюх.
И помчались друг за другом
Прямо к дому во весь дух.

В это время мама Фиттих
На плите пекла блины.
До обеда покормить их
Просят маму шалуны.
Вдруг из двери мимо них
Мчатся с лаем Плюх и Плих.

Драться в кухне мало места.
Табурет, горшок и тесто,
И кастрюля с молоком
Полетели кувырком.

Пауль кнутиком взмахнул,
Плюха кнутиком стегнул.
Петер крикнул:
«Ты чего
Обижаешь моего?
Чем собака виновата?»
И кнутом ударил брата.

Пауль тоже рассердился,
Быстро к брату подскочил,
В волоса его вцепился
И на землю повалил.

Тут примчался папа Фиттих
С длинной палкою в руках.
«Ну теперь я буду бить их!» —
Закричал он впопыхах.

«Да,— промолвил Каспар Шлих,—
Я давно побил бы их.
Я побил бы их давно!
Мне-то, впрочем, все равно».

Папа Фиттих на ходу
Вдруг схватил сковороду
И на Шлиха блин горячий
Нахлобучил на ходу.

«Ну,— воскликнул Каспар Шлих,—
Пострадал и я от них.
Даже трубка и табак
Пострадали от собак!»

Очень, очень, очень, очень
Папа Фиттих озабочен.
«Что мне делать? — говорит.—
Голова моя горит.
Петер — дерзкий мальчуган.
Пауль — страшный грубиян.
Я пошлю мальчишек в школу,
Пусть их учит Бокельман!»

Бокельман учил мальчишек
Палкой по столу стучал.
Бокельман ругал мальчишек
И как лев на них рычал.

Если кто не знал урока,
Не умел спрягать глагол,
Бокельман того жестоко
Тонкой розгою порол.

Впрочем, это очень мало
Иль совсем не помогало,
Потому что от битья
Умным сделаться нельзя.

Кончив школу кое-как,
Стали оба мальчугана
Обучать своих собак
Всем наукам Бокельмана.

Били, били, били, били,
Били палками собак,
А собаки громко выли,
Но не слушались никак.

«Нет,— подумали друзья,—
Так собак учить нельзя!
Палкой делу не помочь!
Мы бросаем палки прочь».

И собаки в самом деле
Поумнели в две недели.

Глава седьмая и последняя

Англичанин мистер Хопп
Смотрит в длинный телескоп.
Видит горы и леса,
Облака и небеса.
Но не видит ничего,
Что под носом у него.

Вдруг о камень он споткнулся,
Прямо в речку окунулся.

Шел с прогулки папа Фиттих,
Слышит крики: «Караул!»
сказал он,— посмотрите,
Кто-то в речке утонул».

Плих и Плюх помчались сразу,
Громко лая и визжа.
Видят: кто-то долговязый
Лезет на берег дрожа.

«Где мой шлем и телескоп?» —
Восклицает мистер Хопп.

И тотчас же Плих и Плюх
По команде в воду — бух!
Не прошло и двух минут,
Оба к берегу плывут.

«Вот мой шлем и телескоп!» —
Громко крикнул мистер Хопп.
И прибавил: «Это ловко!
Вот что значит дрессировка!
Я таких собак люблю,
Я сейчас же их куплю!
За собачек сто рублей
Получите поскорей!»

«О!— воскликнул папа Фиттих,
Разрешите получить их!»

«До свиданья, до свиданья,
До свиданья, Плюх и Плих!
Говорили Пауль и Петер,
Обнимая крепко их.
«Вот на этом самом месте
Мы спасли когда-то вас.
Целый год мы жили вместе,
Но расстанемся сейчас».

Каспар Шлих, куря табак,
Увидал своих собак.
«Ну и ну!— воскликнул он
Сон ли это иль не сон?

В самом деле, как же так?
Сто рублей за двух собак!
Мог бы стать я богачом,
А остался ни при чем».

Каспар Шлих ногою топнул,
Чубуком о землю хлопнул.
Каспар Шлих рукой махнул.
Бух!
И в речке утонул.

Трубка старая дымится,
Дыма облачко клубится.
Трубка гаснет наконец.
Вот и повести

Молодец-испечец

Намешу в бадье муку
Да лепешку испеку.
Положу туда изюм,
Чтобы вкусно стало всем.
Гости к вечеру пришли
Им лепешку подали.
Вот вам, гости, ешьте, жуйте,
В рот лепешку живо суйте.
И скорей скажите нам:
Наша лепешка вкусна вам?
Гости хором мне в ответ:
«Второй лепешки такой нет,
Потому лепешка та
Не плоха, а вкуснота!»
— Вот какой я молодец!
Вот какой я испечец!

* (Сочинено для розыгрыша редакции «Чижа», устроенного Д. Хармсом и Н.
В. Гернет.)

Неоконченное

Видишь, под елочкой маленький дом.
В домике зайчик сидит за столом,
Книжку читает, напялив очки,
Ест кочерыжку, морковь и стручки.

В лампе горит золотой огонёк,
Топится печка, трещит уголёк,
Рвется на волю из чайника пар,
Муха жужжит и летает комар.

Вдруг что-то громко ударило в дом.
Что-то мелькнуло за чёрным окном.
Где-то раздался пронзительный свист.
Зайчик вскочил и затрясся как лист.

Вдруг на крылечке раздались шаги.
Топнули чьи-то четыре ноги.
Кто-то покашлял и в дверь постучал,
«Эй, отворите мне!» — кто-то сказал.

В дверь постучали опять и опять,
Зайчик со страха залез под кровать.
К домику под ёлочкой
путник идёт.

Хвостиком-метёлочкой
следы свои метёт.
Рыжая лисичка,
беленький платок,
Чёрные чулочки,
острый коготок.
К домику подходит
На цыпочки встаёт
Глазками поводит
Зайчика зовёт:
«Зайка зайка душенька,
Зайка мой дружок,
Ты меня послушай-ка
Выйди на лужок.
Мы с тобой побегаем
Зайчик дорогой
После пообедаем
Сидя над рекой.
Мы кочны капустные
на лугу найдём.
Кочерыжки вкусные
вместе погрызём.
Отопри же дверцу мне
Зайка, мой дружок,
Успокой же сердце мне,
выйди на лужок».

На Фонтанке 28
Жил Володя Каблуков
Если мы Володю спросим:
— Эй, Володя Каблуков!
Кто на свете всех сильнее?
Он ответит: Это я!
Кто на свете всех умнее?
Он ответит: Это я!
Если ты умнее всех
Если ты сильнее всех

Машинист трубит в трубу
Паровоз грохочет.
Возле топки, весь в поту
Кочегар хлопочет.

А вот это детский сад
Ездил он на речку,
А теперь спешит назад
К милому крылечку.

Мчится поезд всё вперёд
Станция не скоро.
Всю дорогу ест и пьёт
Пассажир обжора

Как-то жил один столяр.
Замечательный столяр!
Удивительный столяр!!
Делал стулья и столы,
Окна, двери и полы
Для жильца — перегородку
Для сапожника — колодку
Астроному в один миг
Сделал полочку для книг
Если птица — делал клетку
Если дворник — табуретку
Если школьник — делал парту
Прикреплял на полку карту
Делал глобус топором
А из глобуса потом
Делал шилом и пилой
Ящик с крышкой откидной.
Вот однажды утром рано
Он стоял над верстаком
И барана из чурбана
Ловко делал топором.
А закончил он барана
Сразу сделал пастуха,
Сделал три аэроплана
И четыре петуха.

Ну-ка Петя, ну-ка Петя
Закусили, вытрем рот
и пойдем с тобою Петя
мы работать в огород.

Ты работай да не прыгай
туда сюда напоказ
я лопатой ты мотыгой
грядки сделаем как раз

ты смотри не отставай
ты гляди совсем закис
эта грядка под морковь
эта грядка под редис

грядки сделаны отменно
только новая беда
прёт из грядки непременно
то лопух то лебеда.

Эй, глядите, весь народ
вдруг пошел на огород
как солдаты
как солдаты
кто с мотыгой
кто с лопатой

Источник



Ветром дунуло с реки

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ О ЗНАМЕНИТОЙ ПЕСЕНКЕ «ЧИЖИК-ПЫЖИК»

— Чижик-пыжик, где ты был?

— На Фонтанке водку пил!
Выпил рюмку, выпил две —
Закружилось в голове!

Куплет, который обычно связывают с воспитанниками петербургского Училища правоведения, располагавшегося на набережной Фонтанки, дом 6.

Это было закрытое учебное заведение для детей дворян, основанное в 1838 году по предложению сановника Михаила Сперанского, автора гражданских реформ Александра I.

Чижиками называли учащихся этого училища.

Эти учащиеся не отличались благонравием.Если версия верна, то куплет возник не ранее 1838 года. При этом первые две строчки цитируются в повести Дмитрия Григоровича «Капельмейстер Сусликов», написанной в 1848 году и в том же году опубликованной в 12-м номере «Современника».

Чижик, чижик, где ты был?
На Фонтанке воду пил. и т.д.

То есть, в 1840-е годы песенка уже была популярной.

Из стен Училища правоведения вышли многие деятели культуры: композиторы Петр Чайковский и Александр Серов, литературный и музыкальный критик Владимир Стасов, поэты Алексей Апухтин, Алексей Жемчужников и другие.

Сейчас напротив здания бывшего училища у кромки воды Фонтанки установлен памятник чижику-пыжику в натуральную величину. Ему бросают монетки на счатье. Памятник часто воруют, но на его месте ставят новый.

Фольклорист Владимир Бахтин сомневался, что песня связана со студентами. Он цитировал десять строк песни и проводил параллели со старой деревенской песней про зайчика:

Русская народная музыка

3,24 тыс. подписчиков

Чижик Пыжик народная песня Смотреть позже Поделиться Посмотреть на //www.youtube.com/embed/XEvdmngC6I4?wmode=opaque

«Чижик-пыжик, где ты был?
На Фонтанке воду пил.
Выпил рюмку, выпил две,
Зашумело в голове.
Стали чижика ловить,
Чтобы в клетку посадить.
Чу, чу, чу, чу,
Я из клетки улечу.
Чижик в клетку не хотел,
Взял вспорхнул и улетел.

В первые годы существования Петербурга, как, впрочем, и в допетровские времена, Фонтанка называлась Безымянным ериком. Ериками, то есть речными протоками, образовавшимися при разливе, назывались многие небольшие речки, вытекающие из одной большой реки и в нее же впадающие. С 1737 года имя «Фонтанка» становится официальным.

Надо сказать, что одним из самых любимых объектов городского фольклора Фонтанка оставалась на протяжении всей истории Петербурга.

Чижик-пыжик, где ты был? —
На Фонтанке водку пил.
Выпил рюмку, выпил две,
Зашумело в голове.

Судьба одного из подгулявших воспитанников Училища правоведения до сих пор волнует городской фольклор. Правда, теперь уже в связи с экологическими проблемами:

Чижик-пыжик вместо пьянки
Выпил воду из Фонтанки.
Видно, градусы не те:
Зашумело в животе.

Чижик-пыжик после пьянки
Похмелился иэ Фонтанки.
Откачали эту птицу
Только в Боткинской больнице.

А в одной из пословиц заключена петербургская формула вечной интеллигентской душевной раздвоенности, когда и Петербург дорог до слез, и унестись хотелось бы куда-то, где деревья более аккуратно подстрижены и газоны менее вытоптаны, да и сам Петербург мог бы быть другим, более благоустроенным и приспособленным для человека. Короче: «Жить бы на Фонтанке, но. с видом на Манхэттен».

ВАРИАНТЫ И ПАРОДИИ

— Чижик, чижик, где ты был?
— На Фонтанке водку пил.
Выпил рюмку, выпил две —
Зашумело в голове.

Стали чижика ловить,
Чтобы в клетку посадить.
— Чу, чу, улечу,
В клетке жить я не хочу.

Слова и музыка написаны не позднее 1917 года.

Борис Рубашкин поет так:

Александр Чернов

177 тыс. подписчиков

— Чижик, чижик, где ты был?
— На Фонтанке водку пил!
Выпил рюмку, выпил две —
Зашумело в голове!

Эй, Катя, Катя! Эй, Катерина!
Ах, ты какая, да-да, балерина!
Ты когда идешь домой —
Ты смеешься, да-да, надо мной!

— Чижик, чижик, где ты был?
— На Фонтанке водку пил!
Выпил рюмку, выпил две —
Закружилось в голове!

— Эй, Чижик, чижик, скажи, где ты был?
— На Фонтанке водку пил!
Выпил рюмку, выпил две —
Зашумело в голове!

— Чижик-пыжик, где ты был?
— На Фонтанке водку пил.
Выпил рюмку, выпил две –
Зашумело в голове.

— Я не водку, я наливку,
Люблю Катю-Катерину.
Катя, Катя, Катерина –
Нарисована картина.

Катя платье вышивала,
Офицера поджидала.
— Офицерик молодой,
Проводи меня домой!
Мой дом на горе,
Три окошка во дворе.

— Чижик-пыжик, где ты был?
— На Фонтанке водку пил.
Выпил рюмку, выпил три –
Четвертую не бери!

Раз, два, три, четыре,
Меня грамоте учили,
Не читать, не писать,
Только денежки считать.

Чижик, чижик, чижичёк,
Деревенский мужичок,
Мы тебя кормили,
Мы тебя поили,
На ноги поставили,
Танцевать заставили.

— Чижик-пыжик, где ты был?
— На Фонтанке водку пил.
Выпил рюмку, выпил семь –
Стал я пьяненьким совсем!

Чижик-пыжик (пародия)

— Чижик-пыжик, где ты был?
— На Фонтанке жопу мыл!
Ветер дунул – я упал-
Снова жопу замарал.

Перепост от 15 мая 2016 года

Источник

Adblock
detector