Меню

За рекой вязьмой 1941

Ход войны

Вяземская оборонительная операция 1941 г. – оборонительная операция войск Западного и Резервного фронтов, проведённая 2–13 октября в ходе Московской битвы 1941–1942 гг. с целью не допустить прорыва главных сил германской группы армий «Центр» на московском направлении и выиграть время для сосредоточения резервов.

По плану операции «Тайфун» немецкое командование предусматривало на вяземском направлении ударами по сходящимся направлениям из районов Духовщины и Рославля прорвать оборону советских войск и окружить их главные силы с последующим развитием наступления на Москву. Для этого в группе армий «Центр» (генерал-фельдмаршал Ф. Бок) создавались две мощные ударные группировки. Из района Духовщины наступали основные силы 9-й армии и 3-я танковая группа (пехотных дивизий – 12, танковых – 3, моторизованных – 2, моторизованных бригад – 1), а из района Рославля – основные силы 4-й армии и 4-я танковая группа (пехотных дивизий – 11, танковых – 5, моторизованных – 2).

Этим силам противостояли войска Западного фронта под командованием генерал-полковника И.С. Конева и Резервного фронта, возглавляемого Маршалом Советского Союза С.М. Буденным, перед которыми стояла задача, упорно защищая подготовленные оборонительные рубежи, нанести немецким войскам максимальный урон и выиграть время для формирования и подвоза новых резервов на московское направление.

Согласно директиве Ставки ВГК от 27 сентября 1941 г., войска Западного фронта в составе 22, 29, 30, 19, 16 и 20-й армий занимали оборонительный рубеж, состоявший из двух полос протяженностью 340 км от Осташкова до Ельни. Фронт имел одноэшелонное оперативное построение. 24-я и 43-я армии из его состава обороняли рубеж от Ельни до железной дороги Рославль – Киров шириной до 100 км. Войска Резервного фронта двумя армиями (24-й и 43-й) обороняли рубеж от Ельни до Снопоти шириной до 100 км. Его 31, 49 и 32-я армии в тылу Западного фронта занимали Ржевско-Вяземский оборонительный рубеж протяжённостью 300 км. 33-я армия, составлявшая резерв фронта, была сосредоточена в районе Спас-Деменска за армиями первого эшелона. Оборона советских войск была неглубокой (15–20 км), слабо подготовленной в инженерном отношении и носила очаговый характер. Готовность Ржевско-Вяземского оборонительного рубежа к началу октября не превышала 40–50% запланированного объема работ.


Боевые действия в районе Вязьмы с 30 сентября по 2 ноября 1941 г.

К началу наступления противник пополнил свои войска людьми, вооружением и техникой, доведя укомплектованность пехотных соединений личным составом до 90% от штатной численности. Количество танков в немецких танковых и моторизованных дивизиях доходило до 80–100%. В то же время укомплектованность советских дивизий была невысокой, насчитывая в среднем 5–7 тыс. человек при штатной численности 10 859 человек. В итоге противник имел общее численное превосходство в 1,4 – 2 раза. На направлениях главных ударов он превосходил советские войска по людям в 3,2, по танкам – в 8,5, в орудиях и минометах – в 7 раз.

Наступление немецких войск под Вязьмой началось 2 октября после мощной артиллерийской и авиационной подготовки и под прикрытием дымовой завесы. Войска 9-й армии и 3-й танковой группы противника нанесли удар в стык 30-й (генерал-майор В.А. Хоменко) и 19-й (генерал-лейтенант М.Ф. Лукин) армий, а 4-й армии и 4-й танковой группы – южнее Варшавского шоссе в полосе 43-й армии под командованием генерал-майора П.П. Собенникова. Оборонявшиеся на рославльском направлении три стрелковые дивизии и две танковые бригады 43-й армии Резервного фронта не выдержали натиска противника, который устремился в глубину обороны советских войск. К исходу первого дня наступления соединения немецкой 4-й танковой группы нанесли удар уже по второму эшелону Резервного фронта – 33-й армии комбрига Д.П. Онуприенко, находившейся в 40 км от переднего края обороны. В результате оборона советских войск на вяземском направлении оказалась прорванной на участках шириной 30–40 км, а противнику удалось продвинуться на глубину от 15 до 40 км.

Советское командование предпринимало ответные меры. Чтобы сорвать наступление противника в полосах 30-й и 16-й (генерал-лейтенант К.К. Рокоссовский) армий была предпринята артиллерийская контрподготовка. Для восстановления положения командующий Западным фронтом передал в состав 30-й армии три дивизии и моторизованную бригаду. Одновременно из фронтового резерва была сформирована (в составе пяти дивизий и трех танковых бригад) оперативная группа, которую возглавил заместитель командующего войсками фронта генерал-лейтенант И.В. Болдин. Группе предписывалось осуществить перегруппировку на направление прорыва противника и нанести по нему контрудар с целью восстановления утраченного положения. Однако контрудар Западного фронта успеха не имел.


Воины 20-й армии ведут бой западнее Дорогобужа. Начало октября 1941 г.

3 и 4 октября обстановка резко осложнилась в полосе обороны 24-й (генерал-майор К.А. Ракутин) и 43-й армий, вынудившая их отходить на Юхнов. Соединения 3-й и 4-й танковых групп противника устремились к Вязьме в тыл советским войскам. Основные силы 19, 16 и 20-й (генерал-лейтенант Ф.А. Ершаков) армий Западного фронта, 32-й (генерал-майор С.В. Вишневский) и 24-й армий Резервного фронта оказались глубоко охвачены.

Государственный Комитет обороны и Ставка ВГК осознавали опасность сложившейся под Москвой обстановки. 5 октября ГКО принял специальное решение о защите столицы. Главным рубежом сопротивления была определена Можайская линия обороны, проходившая от Волоколамска до Калуги. Сюда выдвигались резервы Ставки ВГК, ряд соединений и частей Северо-Западного и Юго-Западного фронтов, силы и средства Московского военного округа. Было отдано распоряжение поднять по боевой тревоге слушателей Военно-политической академии имени В.И. Ленина, курсантов шести военных училищ Москвы и Подольска с задачей занять позиции на Можайской линии обороны. 32-я и 33-я армии были переподчинены командующему войсками Западного фронта. Всего в течение недели на Западный фронт прибыло 14 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад, более 40 артиллерийских полков и другие части.

В ночь на 6 октября принято решение об отводе войск Западного и Резервного фронтов на Ржевско-Вяземский оборонительный рубеж. Советские войска начали отход, но он оказался запоздалым. Противнику удалось форсировать реку Днепр северо-западнее Вязьмы, а южнее ее овладеть Спас-Деменском, Кировом и Юхновом. 7 октября передовые соединения немецких 3-й и 4-й танковых групп замкнули кольцо окружения основных сил 19, 20, 24 и 32-й армий. Окруженным объединениям было приказано прорываться на Гжатск под общим руководством генерал-лейтенанта М.Ф. Лукина. Командование Западного фронта предпринимало и другие меры по выводу войск из вяземского котла. Из отходивших и вновь прибывавших частей была создана группировка войск восточнее Гжатска. Ее контрудар в направлении Вязьмы, по замыслу командования, должен был оказать содействие в прорыве из окружения, который планировался на 10–11 октября.


Танки 11-й танковой дивизии вермахта в наступлении. Осень 1941 г.

Окруженные войска находились под непрерывным огневым воздействием противника. Тем не менее, они оказывали активное сопротивление, неоднократно предпринимали попытки прорыва из окружения и сковали 28 дивизий противника. Четырнадцать из них не смогли высвободиться для дальнейшего наступления до середины октября. Это позволило советскому командованию выиграть время для организации сопротивления на Можайской линии обороны. Но окруженные войска уступали противнику. Они несли крупные потери, ощущался недостаток боеприпасов, продовольствия и медикаментов.

К концу первой декады октября, в разгар работы по созданию Можайской линии обороны, обстановка в полосах обороны Западного и Резервного фронтов еще более осложнилась. Противник захватил Сычевку, Гжатск и вышел к Калуге. Сплошной линии сопротивления не было, резервов, способных быстро закрывать бреши, командующие фронтами не имели. В этих условиях для оказания практической помощи командованию Западного и Резервного фронтов в организации отпора противнику в районы боевых действий прибыли представители ГКО и Ставки ВГК В.М. Молотов, К.Е. Ворошилов и А.М. Василевский. По их предложению 10 октября войска Западного и Брянского фронтов были объединены в один Западный. Командующим фронтом был назначен отозванный из Ленинграда генерал армии Г.К. Жуков. Он получил задачу организовать оборону на новом рубеже с целью надежного прикрытия московского направления.

Линия фронта к этому времени проходила примерно в 180 км к западу от Москвы. Наиболее опасным для Западного фронта являлось можайское направление, где почти параллельно с запада на Москву проходили железные и автомобильные дороги. Именно там танковые и моторизованные части вермахта, не задействованные в окружении советских войск под Вязьмой, пытались прорваться по кратчайшему пути к советской столице.

От командования Западного фронта требовалось срочно создать прочную оборону на рубеже Волоколамск – Можайск – Малоярославец – Калуга, организовать ее фортификационное оборудование, сформировать вторые эшелоны и резервы, чтобы можно было ими маневрировать для укрепления уязвимых участков обороны. Необходимо было наладить твердое управления войсками, их материально-техническое обеспечение. «Дни и ночи шла в войсках напряженная работа, – вспоминал Г.К. Жуков. – Люди от усталости и бессонницы буквально валились с ног, но, движимые чувством личной ответственности за судьбу Москвы, за судьбу Родины, следуя указаниям партии, проводили колоссальную работу по созданию устойчивой обороны войск фронта на подступах к Москве».

В связи с приближением фронта к Москве по решению ГКО от 12 октября создавалась еще одна линия обороны непосредственно на подступах к столице. Для ее строительства привлекалось население города и области. Только в Москве было сформировано 25 отдельных коммунистических и рабочих рот и батальонов, укомплектованных на три четверти коммунистами и комсомольцами.

Вяземская оборонительная операция советских войск завершилась поражением. Оборона войск Западного и Резервного фронтов была прорвана противником на всю оперативную глубину. В районе Вязьмы в окружении оказались 37 дивизий, девять танковых бригад, 31 артиллерийский полк РГК и четыре полевых управления армий. Вне общих котлов были окружены пять дивизий, четыре артиллерийских полка РГК. Окруженные войска входили в состав десяти армий.

Оказавшиеся в окружении советские войска вели упорные бои западнее Вязьмы до 13 октября. Активными действиями они сковали около 28 дивизий противника, 14 из которых до середины октября не смогли продолжать наступление на Москву. Части окруженных советских войск мелкими группами удалось прорваться из окружения и выйти на Можайскую линию обороны. Прорывы более крупных отрядов было редкостью. Так, 5 ноября на участке 16-й армии, уже под Волоколамском, через линию фронта пробилась группа в составе около 800 человек во главе с генерал-лейтенантом И.В. Болдиным. Отдельные группы военнослужащих переходили к партизанским действиям в тылу противника. Однако значительное их количество попало в плен и погибло в локальных вооруженных столкновениях. Тяжело раненым оказался в плену командующий 19-й армией генерал-лейтенант М.Ф. Лукин и командующий 32-й армией генерал-майор С.В. Вишневский, погиб командующий 24-й армией генерал-майор К.И. Ракутин.

Неудачный исход Вяземской оборонительной операции обусловлен тем, что советское командование не сумело своевременно и правильно определить направления главных ударов противника и сосредоточить на них достаточные силы и средства. Командующие войсками фронтов в ходе обороны не осуществляли маневра войсками на угрожаемые направления, не руководили их отходом и действиями окруженных армий. Советская авиация не смогла оказать реальную помощь оказавшимся в окружении частям. Не было налажено их должное снабжение материальными средствами, лишь эпизодически окруженным войскам сбрасывалось небольшое количество боеприпасов. Неудачно осуществлялась авиаразведка, что приводило к попыткам прорыва из окружения не в самых подходящих районах – часто именно там, где находились мощные заслоны противника.

Все это приводило к серьезным потерям. Вместе с тем упорное сопротивление окруженных советских войск западнее Вязьмы позволило выиграть время для восстановления нарушенного стратегического фронта, восстановления боеспособности Западного фронта, организации обороны на Можайской линии и ближних подступах к Москве. Наступление немецкой группы армий «Центр» во второй половине октября – начале декабря 1941 г. завершилось неудачей.

Анатолий Борщов,
старший научный сотрудник Научно-исследовательского
института военной истории Военной академии Генерального штаба ВС РФ,
кандидат исторических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы РФ.

Источник

«Чёрный октябрь» 1941 года: Разгром Брянского фронта и Вяземский «котёл»

Задачи по разгрому советских армий на московском направлении были обозначены в директиве №35 от 6 сентября 1941 года Верховного командования вермахта, подписанной Адольфом Гитлером. Советские силы планировали разбить до наступления зимы. Решить эту цель собирались путём двойного окружения в общем направлении на Вязьму – Можайск – Москву, при наличии мощных ударных группировок на флангах (на севере и юге, для охвата столицы). 16 сентября появилась директива командования группы армий (ГА) «Центр» о подготовке операции по захвату столицы СССР под кодовым названием «Тайфун». Немецкое командование планировало ударами крупных группировок, которые сосредотачивались в районах Духовщины (3-я танковая группа генерал-полковника Германа Гота), Рославля (4-я танковая группа генерал-полковника Эриха Гёпнера) и Шостки (2-я танковая группа генерал-полковника Гейнца Гудериана), окружить основные силы противостоящих им советских воск войск и ликвидировать их в районах Брянска и Вязьмы. После этого, стремительным маршем обойти столицу Союза с севера и юга.

24 сентября состоялось последнее оперативное совещание всех командующих пехотных армий, танковых групп, с участием Гальдера и Браухича. 26 сентября издан приказ о наступлении. В приказе говорилось, что 4-я полевая армия и 4-я танковая группа должны нанести удар по обеим сторонам шоссе Росславль — Москва, затем наступая по линии шоссе Смоленск – Москва, замкнуть кольцо вокруг Вязьмы. Их действия дополняло наступление частей 9-й полевой армии и 3-й танковой группы. Их подвижные части должны были выйти восточнее верховьев Днепра и соединиться с подразделениями 4-й танковой группы. Части 4-й и 9-й армий, которые были расположены между ударными группировками, должны были сковать советские силы в районе Ярцево – Ельня.

На южном крыле 2-я полевая армия получила задачу наступать в направлении Сухиничи — Мещовск, обходя Брянск с северо-запада. 2-я танковая группа должна была наступать на Севск – Орёл, во взаимодействии с силами 2-й армии окружить и уничтожить советские войска в районе Брянска.

«Последнее решающее сражение» собирались начать 28 сентября и завершить операцию «Тайфун» и всю кампанию (основные боевые действия) до середины ноября 1941 года. Замысел был грандиозным – на одном операционном направлении было сосредоточено 3 танковые группы, 3 армии, к началу октября численность ГА «Центр» составляла 1,9 млн. человек. В ней было 78 дивизий (в том числе 14 танковых и 8 моторизованных), примерно 1700-2000 танков, 14 тыс. орудий и миномётов. Поддержку с воздуха осуществлял 2-й воздушный флот генерал-фельдмаршала Альберта Кессельринга, в нём было до 1320 самолётов (420 истребителей, 720 бомбардировщиков, 40 штурмовиков и 120 разведчиков).


Советские силы

Московское направление защищали Западный, Брянский, Резервный фронты. Западный фронт под командованием генерал-полковника Ивана Конева занимал полосу обороны в примерно 300 км, по линии Андреаполь – Ярцево – западнее Ельни. В первом эшелоне оборону держали: 22-я армия командарма В. А. Юшкевича (оставшковское направление), 29-я армия генерала И. И. Масленникова (направление на Ржев), 30-я армия командарма В. А. Хоменко и часть соединений 19-й армии генерала М. Ф. Лукина (сычевское направление), 16- я армия К. К. Рокоссовского и 20-я армия командарма Ф. А. Ершакова (Вязьма). Всего в составе Западного фронта было 30 стрелковых дивизий, 1 стрелковая бригада, 3 кавдивизии, 28 артполков, 2 мотострелковые дивизии, 4 танковые бригады. Танков у фронта было 475 (новых Т-34 — 51, КВ – 19 единиц).

В тылу Западного фронта и частично на его левом фланге были порядки Резервного фронта (командующий маршал С. М. Будённый). Во фронт входило 6 армий: 24-я армия генерал-майора К. И. Ракутина, 43-я армия командарма П. П. Собенникова в первом эшелоне прикрывали ельнинское и юхновское направления, всего около 100 км фронта. Четыре армии: 31-я армия генерал-майора В. Н. Далматова, 49-я армия генерал-лейтенанта И. Г. Захаркина, 32-я армия генерал-майора С. В. Вишневского, 33-я армия комбрига Д. Н. Онуприенко, стояли во втором эшелоне на ржевско-вяземском оборонительном рубеже позади Западного фронта. Всего в Резервном фронте было 28 стрелковых, 2 кавдивизии, 27 артполков, 5 танковых бригад. В первом эшелоне было 6 стрелковых дивизий и танковые бригады в 24-й армии, 4 стрелковых дивизии, 2 танковые бригады в 43-й армии.

Силы Брянского фронта возглавлял генерал-полковник Андрей Ерёменко. Фронт закрывал 330 км на брянско-калужском и орловско-тульском направлениях. 50-я армия командарма М. П. Петрова прикрывала дорогу на Киров и Брянск, 3-я армия генерал-майора Я. Г. Крейзера — закрывала трубчевское направление, 13-я армия генерал-майора А. М. Городнянского – севское, а оперативная группа генерал-майора А. Н. Ермакова – курское направление. Всего в Брянском фронте было 25 стрелковых, 4 кавдивизии, 16 артполков, 1 танковая дивизия, 4 танковые бригады. Надо заметить, что дивизии были укомплектованы личным составом не полностью, так в 50-й армии численность стрелковой дивизии была примерно 8,5 тыс. человек, в 3-й и 13-й армиях по 7,5 тыс., в кавдивизиях было по 1,5-2 тыс. человек. Подобная же ситуация была в частях Западного и Резервного фронтов. У Брянского фронта было 245 танков (включая 22 – КВ и 83- Т-34).

Общая численность сил всех трёх фронтов насчитывала 1,2 млн. человек, 10,5 тыс. орудий и миномётов, примерно 1 тыс. танков. ВВС трёх фронтов насчитывали 548 боевых самолётов (265 истребителей, 210 бомбардировщиков, 36 штурмовиков, 37 разведчиков). После начала битвы, ВВС были усилены 368 бомбардировщиками дальней авиации и 432 самолётами истребительной авиации ПВО Москвы. Таким образом, советские ВВС не уступали в силе немецкой авиации.

Оперативные планы советских войск на западном направлении предусматривали ведение обороны почти по всему фронту. Так 10 сентября Ставка приказала Западному фронту перейти к обороне, «закопаться в землю» и выделить в резерв 6-7 дивизий, за счёт второстепенных направлений, чтобы создать мощную маневренную группировку. Комфронта Конев выделил в резерв 4 стрелковые, 2 мотострелковые, 1 кавдивизии, 4 танковые бригады и 5 артполков. Большую работу провели по подготовке обороны, она велась под наблюдением Генштаба. Заместитель начальника Генштаба А. М. Василевский предупреждал 18 сентября, что немцы готовят удар на ярцевском и ельнинском направлениях. 27 сентября директивой Ставки войскам Западного фронта предписали перейти в жесткой обороне, разрешались только активные разведывательные действия и частные наступательные операции.

Предполагали, что главный удар немцы нанесут вдоль шоссе, по линии Смоленск – Ярцево – Вязьма, в полосе 16-й армии Рокоссовского. Здесь была создана довольно плотная оборона, так 112-я стрелковая дивизия обороняла фронт в 8 км (10 тыс. человек, 38 орудий и миномётов, 226 пулемётов), соседняя 38-я стрелковая дивизия занимала фронт в 4 км (10 тыс. человек, 68 орудий и миномётов, 202 пулемёта). Средняя укомплектованность дивизий 16-й армии была самая высокая на Западном фронте – 10,7 тыс. человек. Кроме того, у Рокоссовского было 266 орудий калибра 76 мм и выше, 32 – 85 мм зенитки (для борьбы с танками), танковая бригада, все остальные танковые соединения фронта были под командованием штаба фронта. 16-я армия обороняла фронт в 35 км, соседняя 19-я армия Лукина – обороняла 25 км, имея 3 дивизии в первом эшелоне и 2-ве во втором. У 19-й армии было 338 орудий 76 мм и выше, 90 – 45 мм пушек, 56 – 85-мм зениток. В итоге, через 19-ю армию ни одна танковая дивизия вермахта не наступала. Надо учесть и тот факт, что за линией обороны 16-й и 19-й армий был создан резервный рубеж, его подготовили соединения 32-й армии Резервного фронта (там были даже батареи морских 130 и 100-мм орудий, они прикрывали шоссе, мост, железнодорожную линию). Понятно, что если бы немцы ударили вдоль шоссе, то понесли серьёзные потери.

Но другие опасные направления так хорошо прикрыть просто не было возможности. 30-я армия Хоменко, на которую пришёлся основной удар 3-й танковой группы, прикрывала фронт в 50 км, на всю линию обороны было 157 орудий калибром 76 –мм и выше, всего одна батарея 45-мм пушек, 24 – 85 мм зенитки. У армии не было танков.

Генштаб ошибся не только в направлении главного удара, но и в количестве ударных группировок. Считалось, что немцы нанесут удар в одном направлении, имея только одну крупную танковую группировку. Поэтому, были подготовлены мероприятия по отражению ударов с ряда других направлений. На Западном фронте это были осташково-пеновское, нелидово-ржевское, бельское, конютино-сычевское, ярцевское, дорогобужское направления.

Гитлеровцы смогли провести крупную перегруппировку сил: перебросить из под Ленинграда 4-ю танковую группу, а с южного направления – 2-ю танковую группу Гудериана. Поэтому, хотя советское командование довольно точно определило время удара, ошиблись в ударных силах врага, направлениях главных ударов. Немецкая 3-я танковая группа Гота ударила в стык 19-й и 30-й армий, севернее шоссе Ярцево – Вязьма. Удар 4-й танковой группы Гёпнера был направлен южнее шоссе, по 24-й и 43-й армиям. 2-я танковая группа Гудериана ударила по порядкам 13-й армии и оперативной группе Ермакова. Немцы смогли создать огромное преимущество на локальных направлениях: к примеру, против 4-х дивизий 30-й армии было выставлено 12 немецких. 43-я армия – 5 стрелковых дивизий и 2 танковые бригады, которая попала под удар 4 танковой группы, держала фронт в 60 км (3 дивизии в первом эшелоне, 2 дивизии и танковые бригады во втором). Оптимальной считается плотность обороны – максимум 8-12 км на дивизию.

На Брянском фронте командование фронта также ошиблось в направлении главного удара, его ждали в строну Брянска, а немцы ударили на 120-150 км южнее.

Брянская катастрофа

Гейнц Гудериан решил начать наступление на два дня раньше других ударных группировок, чтобы воспользоваться поддержкой авиации, которую ещё не использовали на других направлениях и хорошей погодой. 30 сентября 1941 года 2-й танковая группа перешла в наступление. Командующий Брянским фронтом Ерёменко собирался 3 октября нанести силами 13-й армии и группы Ермакова контрудар по флангам вбитого в оборону фронта немецкого клина. Но силы гитлеровцев недооценили, считали, что к Севску прорвалась группировка в составе 1 танковой и 1 моторизованной дивизий. А в прорыв шли 3-и моторизованных корпуса. Поэтому контрудары силами 13-й армии (2 стрелковые дивизии), группы Ермакова (3 стрелковые дивизии), не имели успеха. Уже 3-го октября немцы ворвались в Орёл.

Вечером 5-го командованию Брянского фронта разрешили отводить войска на вторую полосу оборону – в районе города Брянска и реки Десна. Брянск приписывалось оборонять. Но уже 6 октября немцы с тыла захватили Брянск. Ерёменко отдаёт приказ прорываться с боем на восток.

Чтобы остановить наступление немцев на этот участок стали перебрасывать резервные части: из Резервного фронта – 49-ю армию, с резерва Ставки – 1-й особый гвардейский стрелковый корпус Дмитрия Лелюшенко (5-я и 6-я гвардейские стрелковые дивизии, 4-я танковая бригада полковника Михаила Катукова, 11-я танковая бригада полковника П. М. Армана, 6-я резервная авиационная группа). Кроме того, против танковой группы Гудериана бросили 4 авиадивизии дальней авиации и 81-ю авиадивизию особого назначения. Направили на курское направление и 7-ю гвардейскую стрелковую дивизию (ей придали танковую бригаду), которую первоначально хотели отправить в Крым. Гвардейский корпус и 7-я гвардейская дивизия, по первоначальному плану, должны были деблокировать окружённые войска Брянского фронта. Одновременно Тулу начали готовить к обороне.

Пока резервы перебрасывали по железным дорогам, а части Брянского фронта пробивались из окружения, было необходимо приостановить наступление немцев на тульском направлении. В район Орла и Мценска перебросили на самолётах 5-й воздушно-десантный корпус (две бригады, всего 6 тыс. бойцов). 3 октября корпус получил приказ на переброску и дрался до 20 октября, когда его сменили. Бои за Мценск стали звёздным часом танковой бригады Катукова, которая смогла разгромить 4-ю танковую дивизию немцев (командование дивизии пренебрегло разведкой и охранением и нарвалось на внезапный удар бригады). Довольно успешно действовала авиация, так 10 октября на аэродроме Орёл-западный было уничтожено до 80 самолётов противника (почти все на земле).

В целом Брянский фронт потерпел поражение, были окружены силы 3-й, 13-й и 50-й советских армий. Но их не удалось взять в плотное кольцо и полностью уничтожить, значительные силы прорвались, во время отступления погиб командующий 50-й армией генерал-майор М. П. Петров, был тяжело ранен комфронта Ерёменко.

2 октября 1941 года началось наступление других немецких ударных танковых групп. В стык 43-й и 50-й армий (60 км фронт) ударила 4-я танковая группа Гёпнера. 6 часов утра, после 4-минутной артподготовки, началось наступление. Большую роль сыграли немецкие ВВС, которые препятствовали переброске резервов армии к месту прорыва. Вначале немцы наступали вдоль Варшавского шоссе, затем повернули на Вязьму.

Одновременно наступали части 3-й танковой группы Гота (с 5 октября 1941 года её возглавил генерал Георг Райнхардт). Немцы ударили в стык 30-й и 19-й армий – 45 км участок фронта. В первом эшелоне наступали все 3-и танковые дивизии немецкой ТГ. В первый же день немцы прорвали оборону на духовщинском и рославльском направлениях, вклинившись в оборону советских войск на 15-30 км. 3 октября глубина продвижения немецких частей в полосе Западного фронта составила до 50 километров, а Резервного фронта — до 80 километров.

Наши войска нанесли контрудар, для этого сформировали группу И. В. Болдина (1 стрелковая, 1 мотострелковая дивизии, 2 танковые бригады). Оперативная группа Болдина нанесла удар 4-5 октября в районе Холм-Жирковский. Состоялось танковое сражение. В это же время командарм Рокоссовский должен был возглавить резерв фронта, для активной обороны в области Вязьмы, чтобы остановить второе крыло немцев. Но группе Болдина не удалось выполнить задачу – силы были неравны. 7-я танковая дивизия немцев прорвалась через днепровские позиции Ржевско-Вяземского рубежа обороны, а затем к шоссе западнее Вязьмы. 7 октября немцы окружили Вязьму (7-я танковая дивизия 3-й ТГ и 10-я танковая дивизия 4-й ТГ).

Это стал один из самых чёрных дней страшного 1941 года. Ещё 4 октября Конев доложил в Ставку «об угрозе выхода крупной группировки немцев в тыл нашим войскам». 5 октября об этом сообщил командующий Резервным фронтом Будённый. Были окружены части 19-й, 20-й, 24-й, 32-й армий и группы Болдина. 8 октября Конев приказал пробиваться окружённым войскам в район Гжатска. Окружённые войска бились до 13 октября, предпринимали неоднократные попытки прорыва, но успеха не имели. Так 10-го в прорыв пошла 20-я армия генерал-лейтенанта Ф. А. Ершакова, бой был ожесточённый и шёл весь день. В результате 5 дивизий армии были полностью разгромлены (генерал Ершаков попал в плен 2 ноября). 11 октября севернее Вязьмы пытались прорваться силы 19-й и 32-й армии и группы генерала Болдина под командованием командарма Лукина. Только 12-го удалось пробить брешь в обороне немцев, но укрепить фланги не вышло, немцы быстро закрыли прорыв, только часть соединений смогла уйти. Среди вышедших бойцов был и Болдин.

— Окружённые под Вязьмой войска сковали значительные силы противника, предназначенные для преследования остальных разбитых сил Западного и Резервного фронтов, развития наступления. Только 14 октября немецкое командование смогло перегруппировать главные силы и 15-го начать новое генеральное наступление.

— Немецкие войска прорвали линию обороны Западного, Резервного фронтов на всю оперативную глубину, и смогли окружить, уничтожить значительную часть сил Западного и Резервного фронтов. Немцы дошли до Можайской линии обороны столицы Советского Союза, создав необходимые условия для продолжения операции «Тайфун».

— Красная Армия понесла огромные потери, по ряду данных – только пленными боле 600 тыс. человек. В вяземском «котле» попал в плен командир 19-й армии генерал-лейтенант М. Ф. Лукин и командующий 32-й армией генерал-майор С. В. Вишневский, погиб командир 24-й армии генерал-майор К. И. Ракутин.

Приложение 1.

В воспоминаниях командир 2-й стрелковой дивизии, Вашкевич пишет: «…2-я сд получила приказ командующего армией в 7 часов 30 минут утра 11 октября и приступила к его выполнению. На реке Вязьме в распоряжении командующего 19-й армией был оставлен 1284-й (бывший 5-й в дно) стрелковый полк, сменивший подразделения 1286-го стрелкового полка. Главные силы дивизии в составе 1282-го, 1286-го стрелковых полков, отряда черноморских моряков (около 800 человек), 970-го артиллерийского полка, а также приданные дивизии 596-й гаубичный артиллерийский полк и 57-й тяжелый артиллерийский дивизион должны были занять исходное положение западнее, села Богородицкого, чтобы атаковать противника в 16 часов. До начала атаки оставалось 8 часов 30 минут. За это время предстояло сменить 1286-й полк подразделениями 1284-го полка на реке Вязьме, всем частям дивизии пройти 15—18 километров до исходного положения, артиллерии занять огневые позиции и определить цели, по которым вести огонь, поддерживая пехоту, командирам полков принять решение и поставить задачи командирам! своих подразделений. Командирам рот оставалось время лишь на то, чтобы показать командирам взводов на местности, куда им наступать. Чтобы поднять артиллерию, минометы, станковые пулеметы, боеприпасы, инженерное имущество и имущество связи, пришлось из транспортных автомашин слить все горючее в боевые машины. Это мероприятие отняло два-три часа так жестко ограниченного времени. К 10 часам все распоряжения были отданы и получены донесения, что части приступили к их выполнению. Командир дивизии, часть офицеров штаба дивизии, командующий артиллерией, дивизионный инженер и начальник связи дивизии со средствами связи, командиры стрелковых и артиллерийских полков в 11 часов 30 минут прибыли на опушку леса в полутора километрах западнее Богородицкого, где был организован командный пункт. К часу дня командиры стрелковых н артиллерийских полков получили боевые задачи на местности и тут же приступили к их решению. К этому времени прибыл 1282-й полк, 970-й артиллерийский полк, 3-й дивизион 389-го гаубичного артиллерийского полка и часть 596-го гаубичного полка. Запаздывали 1286-й полк, часть 596-го гаубичного полка и 57-й тяжелый артиллерийский дивизион. Не подошел еще и отряд моряков. Все делалось в страшной спешке. От 16 часов, когда устанавливалось начало атаки, и до наступления темноты оставалось всего около двух часов светлого времени. Около 15 часов показались батальоны 1286-го полка. Они бегом направлялись в свои исходные районы. Около 15 часов 30 минут стали развертываться и два запоздавших дивизиона 596-го гаубичного полка, а также 57-й тяжелый артиллерийский дивизион. В это время авиация противника активизировалась. Группами, по четыре — шесть самолетов повела на наши войска, занимавшие или уже занявшие исходное положение для прорыва, атаки с воздуха. Тыловые учреждения дивизий и армии, понтонно-переправочные части нахлынули на артиллерийские позиции, на вторые эшелоны полков и дивизии. Связь все время нарушалась. Обо всем этом, а также о том, что еще не вся артиллерия подготовилась к действию, а часть взводов 1286-го полка пока не уяснила своих задач, я доложил командующему 19-й армией генералу Лукину. Я настойчиво просил его отложить атаку до утра, чтобы за ночь отвести тылы назад, привести в порядок перемешавшиеся части и наладить нарушенное управление войсками. На свой доклад и предложение о переносе наступления на утро 12 октября я получил ответ: “Вашкевич, ты не представляешь всей обстановки. Или мы сегодня, сейчас прорвемся, или нас к утру сомнут”. На мое замечание, что ночью противник не начнет наступление, генерал Лукин подтвердил: “Иди и прорывайся”, — и пожелал успехов. На этом, пожав друг другу руки, мы расстались. Для непосредственного руководства войсками я с небольшой группой офицеров штаба и офицерами связи полков отправился в боевые порядки первых эшелонов 1286-го и 1282-го стрелковых полков. Со мной пошли начальник артиллерии дивизии полковник Суворов и комиссар штаба дивизии старший политрук Б.З. Евсеев. Комиссар дивизии В. Т. Крылов и начальник штаба дивизии полковник Софин остались на командном пункте. Они должны были привести в порядок вторые эшелоны полков, перемешавшиеся с другими частями армии, а потом присоединиться к нам. Около 16 часов “катюши” дали первый и последний залп, вся артиллерия дивизии открыла огонь. Первые эшелоны 1286-го и 1282-го стрелковых полков перешли в наступление. Противник встретил наши войска плотным заградительным огнем. Около 18 часов, уже в темноте, части дивизии заняли деревню Пекарево. Поздно вечером они захватили деревню Спас и тем самым прорвали кольцо окружения противника. Фронт прорыва достигал 3 километров. Он простреливался пулеметным и артиллерийско-минометным огнем».
Лукин вспоминает: «… Ко мне стремительно вбегает командир 91-й стрелковой дивизии полковник И.А. Волков:
— Товарищ генерал! Прорыв сделан, дивизии уходят, выводите штаб армий!
— Немедленно доношу об этом в штаб фронта. В прорыв вводится артиллерия, подтягиваются другие соединения. И.А. Волкову я сказал, что лично выходить не буду, пока не пропущу все или хотя бы половину войск.
— Идите, выводите свою дивизию, держите фланги.
Он не успел догнать свое соединение. Кольцо окружения замкнулось вновь. Предполагали, что противнику удалось подвести к месту прорыва свежие силы и закрыть прорыв.
Тот, кто был в окружении и оказывался в таком же положении, как и я, поймет мое душевное состояние. Нет, моральные силы не были надломлены, сила воли не поколеблена, но я понимал всю тяжесть положения и ничего сделать не мог. Вновь собрал командиров и комиссаров. Они, очевидно, ждали от меня чуда. Ну, а чудес, как известно, не бывает. К горлу подступал комок. Какие слова найти? Чем помочь им? Потом, взяв себя в руки, сказал: Товарищи, положение не безвыходное. Противник сосредоточил все свои силы на восточном направлении и видит, что мы рвемся только на узком участке. Если же мы будем прорываться южнее Вязьмы, в направлении 20-й армии, то обязательно прорвемся. Приказываю выходить отдельными группами».

Читайте также:  Река движется от устья

К рассвету 12-го октября прорвавшиеся части сосредоточились в 18-ти киломётрах к северо-западу от места прорыва. Здесь находились подразделения 1282-го и 1286-го стрелковых полков, 970-го артиллерийского полка и часть отряда моряков, а также подразделения из соседних дивизий армии. Быстро сказалась физическая усталость и большое напряжение ночного боя. Все повалились спать.
Вашкевич: «В этом районе мы пробыли весь день 12 октября, ожидая подхода других наших частей. Однако к нам присоединились лишь отдельные небольшие подразделения из разных дивизий 19-й армии. 1284-й стрелковый полк, оставленный на реке Вязьме для прикрытия прорыва 19-й армии на восток, свою трудную задачу выполнил. Весь день 11 октября он огнем и контратаками отражал попытки крупных сил немецко-фашистских войск переправиться па восточный берег реки Вязьмы. Бойцы мужественно сражались, проявляли стойкость и героизм. Только небольшой части полка удалось выйти из окружения и присоединиться к своим войскам. Далеко на юго-западе, где ночью и утром шел жестокий бой, наступила тишина. Попытки выйти из окружения, предпринятые 19-й армией 8-го, 9-го и 10-го октября, только насторожили врага, заставив его еще больше уплотнить боевые порядки своих войск. Прорыв из окружения, назначенный на 16 часов 11 октября, предполагалось провести под покровом ночи. Но к ночным действиям, тем более такого большого масштаба, как прорыв армией крупных сил противника и последующий ночной марш на 45—55-километров, войска и штабы оказались не подготовленными».
Потери были столь велики, что армия перестала существовать. Полегло 19000 воинов. По рассказам очевидцев из окрестных деревень, «. в марте 1943 г. немцы стали гонять нас в окрестности деревни Мартюхи. Здесь по долине небольшой речушки, окружавшей деревню, лежали наши солдатики. Было их очень много. Лежали несколькими слоями друг на друге. Мы снимем верхний слой, похороним, а следующий, еще замерзший, оставим до следующего дня, чтобы оттаял. Так работали около месяца, похоронили около семи слоев. Немцы очень боялись эпидемий».

Приложение 2.

Вот, что писал командир 45-й кавалерийской дивизии Стученко о боях в районе деревень Стогово, Покров, Селиваново: «Развороченная земля, усеянная трупами наших и немцев. Здесь же исковерканные повозки, орудия, машины. Раненые лошади, с низко опущенными головами, бродят по мертвому полю. А вокруг зловещая тишина. 13 октября войска армии начали разделяться на отдельные группы для самостоятельного выхода. Все орудия были взорваны, машины сожжены. Но на то, чтобы уничтожить конский состав, ни у кого рука не поднялась. Коней распустили по лесу». Немцы не смогли сдержать последнего отчаянного натиска советских солдат из северной части «котла» в направлении на юг. В ночь с 12-го на 13-е октября значительная их часть, в результате тяжелых и кровопролитных боев, смогла прорваться. Однако, там они попали в то же самое окружение — только теперь уже 4-й немецкой армии. 13-го октября местность в районе автострады Смоленск — Вязьма была очищена. Советские войска прекратили организованное сопротивление, Картина завершившегося сражения была поистине трагичной. Офицер из штаба 8-го АК передал свои впечатления от увиденного им тогда в отчете, подготовленном для командования соединения. В нем говорится: «. Наступил мороз и выпал первый снег. Бесконечные потоки русских пленных шли по автостраде на запад.

Полны ужаса были трупные поля у очагов последних боев. Везде стояли массы оседланных лошадей, валялось имущество, пушки, танки»..
Стученко пишет о своем выходе из «котла»: «45-я кавалерийская дивизия 12-го октября в 23 00 получила приказ командующего армией: держать фронт до 4-х часов утра, после чего отходить на юг, прикрывая войска, которые будут с рассветом пробиваться в район Стогово (южнее Вязьмы) на соединение с 20-й армией генерал-лейтенанта Ершакова. Однако, как потом выяснилось, штаб армии, сколотив отряд в 600 человек, взял радиостанцию и ушел в неизвестном направлении. Получилось, что дивизия уже около 4 часов фактически никого не прикрывала. В пятом часу утра полки по приказу командира дивизии снялись с места. Держа коней на поводу, конники начали движение на юг, как было приказано еще вечером командармом. На рассвете 13 октября дивизия подошла к деревне Жипино. Высланные разъезды были встречены огнем: в деревне враг. Чтобы избежать ненужных потерь, деревня была обойдена с северо-запада и далее остатки через лес направились на деревню Буханово. Но до нее не дошли, попав под автоматно-пулеметный огонь. Пришлось вернуться назад к деревне Жипино и предпринять еще одну атаку. Вскоре к кавалеристам присоединились танкисты из 127-й танковой бригады генерал-майора танковых войск Федора Тимофеевича Ремизова. В бригаде, правда, оставалось всего 3 танка КВ, которые вскоре тоже были подбиты. На пути дивизии оказалась река Вязьма, которую было решено форсировать недалеко от деревни Степаньково. Остатки дивизии незаметно дополнялись примкнувшими офицерами и солдатами, выходившими из окружения. Вскоре таких оказалось уже более 600. Но костяк ещё состоял из бойцов 45-й кавдивизии , в которой ещё оставалось на тот момент 180 лошадей, из которых здоровых только 22. Умер от раны в живот начальник разведки дивизии Гавронский. Вскоре подошли к железнодорожной станции Пятница. Часть во главе с командиром дивизии двинулась вперед, вошла в перелесок севернее станции Угра и расположилась на отдых. Оставшаяся часть отряда, представлявшего собой уже довольно разношерстную массу стихийно, неорганизованно разделилась на отдельные группы, которые двинулись по кратчайшим направлениям к линии фронта. Некоторые из них прорвались в районе Наро-Фоминска, а некоторые совсем не вышли к своим. Группа с командиром дивизии Стученко в полдень 17 октября подошла к деревне Коптево Знаменского района Смоленской области. Немцев здесь не было. Здесь удалось раздобыть лодки для переправы через реку. В последующие 8 дней ничего существенного не произошло, если не считать отдельных стычек с противником, в основном на дорогах, которые приходилось пересекать. 26 октября еще засветло группа подошла к деревне Клины (50 километров западнее Серпухово). В последних числах октября юго-западнее Серпухова удалось захватить «языка», который оказался ефрейтором 13-го армейского корпуса. По его показаниям был определен дальнейший маршрут следования: Трояново — Буриново — Стайки. Здесь леса и болота , и вражеских войск меньше. Самым опасным участком оказалась дорога между Буриново и Воронино, которую надо было пересечь. Вскоре, 28 октября, группа вышла в расположение советских войск в полосе 49-й армии».

Вяземский Котел (2011)

Документальный фильм, год выхода: 2011. Режиссер: Сергей Дубинкин. О фильме: октябрь 1941 года. Хаос войны. В полном окружении под Вязьмой наши армии сражаются и гибнут за Москву. На этих страницах войны 50 лет стоял гриф «секретно». Чем же на самом деле была Вяземская битва: военным поражением или стратегической победой? Кем были погибшие и взятые в немецкий плен генералы и солдаты: предателями или героями? И почему Святейший Патриарх Кирилл назвал это сражение «Русской Голгофой»?

Источник

Б О И под г. Вязьмой в период июнь- октябрь 1941г

Б О И… под г. Вязьмой в период июнь- октябрь 1941г.

Войска всё откатывались и откатывались
Бесчисленными колоннами с грузом, ранеными и орудиями..С боку шли уцелевшие наши танки. Да. ни кто не хотел верить , что НАШИ. «БТ» и «Т-26» — горят как свечки. и их броню , может пробить крупнокалиберный пулемёт немцев. ни кто не верил и не болтали об ЭТОМ. А понуро шли — потрёпанными колоннами. На Восток..
Непрерывно высылая разведку во все 4-е стороны Света..
Кругом — враг..
Арьергардные бои не стихали..
Люди гибли , а оставшиеся в живых. с ново шли на следующий РУБЕЖ.
Окапывались и . ждали..
-Хто старшину с обедом
-Хто писем
-Хто патроны
-А хто и немцев
Ждали и готовились..Встретить по Настоящему..По Нашему..
*
Солдат , не смотря на потери..Меньше не становилось. То отдельная группа присоединится, то парт.актив с г.Гжатска, то милиционеры, ополченцы, казаки, матросы,»Ястребки» , «Вохровцы», пограничники, 3-е лётчика, 18-ть танкистов, 178-м вооружённых рабочих и лесных егерей,колхозники и лесная артель..
Много.
Вот на казаков то и напоролась немецкая разведка на мотоциклах..Те..не спеша так — разбились по номерам..Легли и бросив сразу связку гранат стали бить их поодиночке из ружей..Что б , стал быть технику не повредить..( А связка , что б- оглушить).
Удалось это им ..
Все 6-ть мотоциклов предали они в медсанбат, капитану медицинской службы товарищу Бенков Василисе..
Их аутоматы , диски и пулемёты — оставили себе. ещ там барахла было — полно. То выбросили.Недосуг.
А из оного санбата выменяв на эту технику — взяли лошадей..На коих им сподручней..
-Казак без лошади не може..
А в медсанбате их, не верхами использовали , а впрягли, эти мощные мотоциклы в телеги и погрузили в них — раненых.. и везли по тихоничку..Да !
*
А командующий 24-й Армии РККА генерал Калинин Степан Андрианович ,всё вёл
затяжные бои под Вязьмой… И не отступал..
( В последствии был снят Жуковым и разжалован в рядовые…).
Бесчисленные танковые атаки немцев уж и отбивать то было – нечем. А отбивали и отбивали..
На 60-ти км. участке обороны 248-й стрелковой дивизии , генерала Кароль Свирчевского,
( В последствии , после выхода из окружения с 997-и бойцами и командирами….
Командовал 2-й Армией «Войска Польского «!

Но сейчас – нужно было вырваться и прикрываясь «Заслоном из легко раненых Смертников»
— К своим , к своим..Любой ценой….но к своим.
*
10-го октября…разворачивалось ( видать последнее сражение..).
— Орудий – 43-и включая трофейные..
— Снарядов – на 1-н залп.
— Пулемётов – 63. (лент – нет, но по одному диску имелось к «Дегтярёвым».
— Патронов по 1-й обойме..к винтовкам…Автоматов – у 2-х взводов разведки и всё…
— Танков 2-а . А..танкистов уж целый взвод, но уси без -танков. но с автоматами .
Лежат в окопах..Как все…
Дождь и слякоть…Погода никудышная , може немцы и не сунутся ?
-Кто знае ? – Може пожрать чё дадут ?
— Ага – держи карман шире..
Немецкое командование было обеспокоено больше тем , что бы охватить окружённые Войска Русских. А уж уничтожением их – пусть занимаются , тыловые части «Вермахта «!
-Да-с !
Капитан Смальков – собрал офицеров у себя в землянке…
Их было удивительно много ( за счёт танкистов..)
-Ребята, товарищи Крас.Комы.
-Утром бой, может после него- прорвёмся к своим ?
-Нда…бой, а с чем мы его встретим то, тов. капитан. Патронов то кот наплакал..
— Бойцов – покормить бы ?
-А раненых куда ?
-Кого можем с собой .
-А кого – не ….?
-Всё равно с собой.
-Нда….! –Житуха….
Слушайте танкисты , вы что -ноете ? –И чё вы тут делаете – все ?
-У вас есть старший ?
-Есть.- Хто ? –Подполковник Илюта…но он тяжело раненый. -Хто за него ?
-Я, майор Спирин.
-Вот слушай – майор, видишь немецкий броне — траспортёр, рядом с нашим бруствером ?
-Ну.
-А ты мне тут не «нукай», отвечай когда командир укреп района спрашивает !
-Вижу, тов. капитан.
-Можете его в наш окоп – доставить.
-А что, сделаем, а потом что ?
-А потом , будет потом…исполняйте.
Танкисты , в начале слазили к нему…зацепили тросами потом, всей артелью ( включая 2-х ездовых лошадей )- втащили его в наш – капонир…Да..
-Трофеев там – было полно : — И тебе консервы (то раненым) , и тебе автоматы. и пуле-мёт «МГ», каски ихние – тож пригодятся.. , патроны там, ранцы, сапёрные лопаты, 2-а пистоля , гранаты, сигареты, полно бензину в баке…слили на «Коктейли Молотова!». А у «ЭС-СМАНА» , что впереди сидел – даж биноколь был , да.. Правда пришлось убитых фрицев выбросить , НО НИ ЧЕГО –СПРАВИЛИСЬ..
-Но енто ещ не всё , товарищи танкисты..Могёте вы ( до утра) хоть бы парочку их них подбитых.. «Т-3» к нам перетащить с помощью троса и лебёдке , что на ентом немец-ком..«БТР»-е ?
— Иль слабо ?
-А ты , капитан , на – слабо , нас не бери…- Чё смогём ( исправное) то притащим..А за мысль – Хвала тебе и спасибо наше — танкистское..Вот !
— Ну , ну …давайте…помощь нужна – обращайтесь..
-Танкисты ни чего более- тащить не стали, окромя трофеев и харча..
Они сделали по другому…
Осмотрели подбитые немецкие танки – нашли 3-и более- менее исправные( но — брошен-ных и не на ходу…) и заняли в них оборону..Подтащив к ним с оставшихся снаряды…К утру еле – еле управились…Да..
Они даж стволы ( хоботы..) не стали поднимать…так и были опущены , что б создать – у немцев полную иллюзию происходящего..Да..
Танки , что заняли наши – располагались так…Один носом к атакующим…2-а, как бы в кильваторе..По ходу атаки.
-Им нужно было дождаться когда немцы их -минуют и тогда открывать свой огонь..
Метясь в моторные отсеки, кои располагались – сзади ..
Так и поступили..
Началось..
Наши почти не стреляли , ждали когда начнут …те из- засады..
Урожай был хорошим..
-6-ть танков – подбили…Но почти сразу был подбит , что стоял к ним лицом..
Атаки продолжались – весь день..
Когда енто кончится ?
Уж всё дымилось и горела кругом ..
К вечеру – утихло, немцы так ни чего и не добились…Укатили на ужин..
А наши начали свой прорыв и отход..
-Нда…

Операция вермахта «Тайфун» началась сначала на юго-западном направлении, тридцатого сентября. Вторая танковая группа генерал полковника Гудериана с линии Гадяч — Путивль — Глухов — Ногород-Северский перешла в наступление на Орел (24-й механизированный корпус) и на Брянск (47-й механизированный корпус).
На дальних подступах к Москве, на Западном направлении, пока было относительное затишье. Командующий Западным фронтом Конев продолжал уделять особое, внимание магистрали Москва — Смоленск. В этот день, 214сд из 22-й армии была пере подчинена 16-й армии. Она переместилась сначала в район Новосуетово, потом дивизия развернулась во втором эшелоне 16-й армии по линии Крапивка — Карцеве — Клемятино. Из 30-й армии Конев вывел в ре-зерв фронта 134сд. Она передислоцировалась из района Владимирского тупика, то есть из района близкого к будущим активным действиям танковой группы Гота, в район Алферово — Ильино, бли-же к Минскому шоссе. 45кд разгружалась в Вадино, тоже поближе к Минскому шоссе. 126тбр из резерва фронта, прибыла на станцию Дорогобуж. Входившая ранее в состав 16-й армии и, к октябрю переданная в резерв Западного фронта, 152сд переводилась в район — Никитино, Свобода, Тушнево, юго-восточнее Сафонова. Таким об-разом, весь резерв фронта сосредотачивался поблизости от магистрали Москва — Смоленск! Руководство войсками, в этом районе, Коневым было возложено 30-го сентября на генерала Болдина, своего заместителя. В Вадино были развернуты вспомогательный узел управления и узел связи. На этом участке фронта, как будто, все было готово для отражения немецкой атаки.
Конев 1-го октября в 23.30 направил в ГШ свои соображения «О мерах по отражению наступления противника». В них он еще раз упоминал, о немецкой крупной группировке , выдвигаемой против Западного направления. В этой записке, он высказал возможность охватывающих ударов немцев. Один, по его мнению, через Канютин, второй — по Минскому шоссе. А также, считал возможным охватывающие удары через Рославль и Ярцево. Однако, последний вариант был не в его «епархии», и волновал его меньше. Таким образом, Конев в своем письме косвенно напоминает Ставке, что главными тактическими операциями у немцев являются охватывающие удары. Он опять просит помочь танками, самолетами, снарядами и опять — напрасно. Предложенные в записке, собственные мероприятие по отражению противника на Канютинском направлении, были явно не серьезные в складывающейся ситуации — всего две дивизии, 251сд из 30-й армии и 107мсд из резерва. На отражение же удара по Минскому шоссе, бы-ли стянуты главные резервы фронта. Но немцы, естественно, не собирались наступать вдоль сильно укрепленного Минского шоссе, о чем они хорошо знали. Вероятно, Конев понял, что говорить о других, кроме главного направлениями, дело пропащее. Не оплошать бы на направлении по шоссе Москва — Смоленск. Для него, как и для всех, главным была не логика развития боевых действий, а то, «что скажет товарищ Сталин». Конев, как опытный военный, думал, конечно, не так, как думал Сталин, но его мысли оставались при нем.
В то время как Ставка запоздало заставляла бойцов зарываться в землю в открытом поле, позади, проходил рубеж обороны, кому-то ведь предназначенный. Он тянулся с севера на юг и состоял из двух оборонительных полос, находящихся на расстоянии 40-60 км. Первая была сплошной а вторая — прерывистая, оборудованная лишь на отдельных направлениях. Первая сплошная полоса проходила по линии: Валдай — оз. Велье — оз. Селигер — Осташков — Селижарово — по левому берегу р. Волга — Оленино — Болшево — по левому берегу р. Днепр — Издешково — Дорогобуж — Ельня — Фроловка — по левому берегу реки Десна — Жуковка — по берегу реки Судость — По-чеп. Вторая, прерывистая полоса, проходила по линии: Кувшиново — Ржев — далее вдоль железной дороги Ржев — Брянск — Сычевка — Касня — Вязьма — Киров — Людиново — Дядьково — Брянск — Свень — Новля. На оборонительных полосах были сооружены противотанковые рвы (в два ряда), эскарпы, контрэскарпы, прикрывавшиеся огневыми точками — ДОТами, ДЗОТами.
На Западном направлении была также создана в июле 1941-го года особая артиллерийская группа (ОАГ) ВМФ. В ней использовались 100-мм и 130-мм орудия, доставленные из Ленинграда. 152-мм батарея были с морского полигона и батарея 152-мм орудий, из Кронштадтского форта. В ОАГ вошли два артиллерийских дивизиона — 199-й и 200-й, насчитывающие 800 человек личного состава. Орудия были стационарно установлены на деревянных основаниях и хорошо замаскированы. Для личного состава предназначались надежные укрытия. Каждая батарея была окружена колючей проволокой, противотанковыми препятствиями и минными полями и имела круговую оборону. 199-й артдивизион ОАГ был развернут в районе Оленино, западнее Ржева. Он прикрывал подходы к станции. В его составе были: одна стационарная батарея 152-мм орудий и две стационарные батареи 100-мм орудий. На главном направлении был размещен 200-й артдивизион ОАГ. Дивизион занимал позиции на левом берегу Днепра, в Шаблино, Алексейково, Каблуково, Харьково, Попово. Он располагал самыми современными по тому времени орудиями, предназначенными для новых кораблей, в нем было до семисот человек личного состава. В его составе были че-тыре стационарных батареи 130-мм орудий Б-13, с массой снаряда — 33,5 кг, и дальностью стрельбы — 25,7 км, 3 стационарных батареи 100-мм орудий Б-24 с универсальной щитовой установкой. Орудия Б-24, были предназначены так же и для зенитной стрельбы. Они имели массу снаряда — 16 кг и дальность стрельбы — 22,3 км. Была еще батарея 152-мм орудий на мех.тяге, с массой снаряда — 41,5 кг и дальностью стрельбы — 14 км.
Ни оборонные полосы, ни ОАГ, не принесли в ходе дальнейших боев под Вязьмой никакой практической пользы, при острой в них необходимости. Лишь 8-го октября, прикрывая отход 2сд на новые позиции, 200-й артдивизион вел заградительную стрельбу, выпустив за 10 часов 5 тысяч снарядов, и нанеся немцам значительный урон, задержав на сутки преследование ими отступающих частей КА. В другом случае, к вечеру 8-го октября на КП дивизиона поступило донесение о прибытии на станцию Дорогобуж эшелона с немецкими войсками и техникой. По Дорогобужу открыли огонь четыре батареи морских орудий. Было выпущено свыше 100 крупных снарядов. И все! 9-го октября орудия были взорваны, и лишь 152-мм орудие на мехтяге притащили к Богородицкому. Все эти мощные орудия, сосредоточенные около Минского шоссе, наверное, принесли бы пользу, если хотя бы часть из них была бы установлена в районе Холм Жирковского. Практически, на Смоленщине, для развития танкового удара на Москву, было в октябре всего четыре направления: Канютинское, Минское и Варшавское шоссе а также дорога на Ржев.
Сталин, в связи с начавшимся раньше, 1-го октября наступлением немцев на Юго-западе, принимает решение вывести из состава Резервного фронта 49-ю армию для прикрытия Орловского, Курского и Харьковского направления. При этом Ставка не сочла даже нужным известить командующего Западным фронтом Конева о
передислокации этой армии, находящейся на второй линии, в тылу его 30-й армии. Так осуществлялось «взаимодействие» между Западным и Резервном фронтами под руководством Верховного Главнокомандующего и Генерального штаба. 49-я армия прикрывала рубеж в районе Сычевка — Гжатск. Ее штаб размещался в Холм Жирковском, как раз на намеченном пути танков Гота. Армия были сняты с оборудованных, пристреленных рубежей. Буденному предписывалось: передаваемые 194сд, 248сд, 220сд с армейскими управлениями, со всеми частями связи, а также входящие в состав армии армейскими и тыловыми учреждениями, отправить по же-лезной дороге. 194-й дивизии было приказано отправиться со станции Семлево до станции Харьков, с началом погрузки 2-го октября в 18.00. 248-я дивизия отправлялась со ст Касня до станций Готня, Юсупово 3-го октября в 18.00. 220-я дивизия — из Сычевки на стан-ции Комаричи, Усожа, 4-го октября в 18.00. 303-я дивизия 24-й армии, была снята с передовых позиций после Ельнинской битвы на переформирование. Но и она передавалась в состав 49-й армии. Со станций Павлиново и Спас-Деменск она должна была быть пере-брошена до станций Дьяконово, Рышково, с началом погрузки в 18.00 4-го октября. Управление 49-й армии отправлялось со станции Сычевка до Курска 3-го числа в 18.00. Прикрытие погрузки с воздуха поручалось Резервному фронту. Командиру Московской зоны ПВО 2-го октября было приказано истребительными авиаполками, рас-положенными в Ржеве, Кирове и Вязьме прикрывать железнодо-рожные перевозки на перегонах с линии Ржев — Занозная, до линии Москва — Тула. Из МВО дополнительно передавалась в 49-ю армию 41кд.
02
На участке 24-й армии Резервного фронта, наблюдатели перед-него края и разведчики, посещавшие территорию за линией фронта, отметили возросшую активность немцев. 30-го сентября было уста-новлено, что немцы вытаскивают свою артиллерию на передний край. Командующий 24-й армией, генерал Ракутин предпринял ряд мер по повышению боевой готовности армии. Он перенес свой штаб из Волочка в Мархотино, ближе к фронту. Послал на левый фланг, в район Передельники, Биберево (стык с 43-й армией), стрелковый и артиллерийские полки 106-й дивизии.
После Ельнинской битвы, командующим Резервным фронтом Буденным, 14-го сентября, было доложено в ГШ о состоянии 24-й армии. В ее дивизиях оставалось активных бойцов:
— 309сд — 657:
— 107сд — 738:
— 19сд — 662:
— 303сд — 400:
— 106мсд — 622:
— 103сд — 1743.
(Записка командования Резервного фронта начальнику ГШ КА. ЦА-МО РФ, ф.219, о.679, д.3, лист 41-44).
В книге «Великая Отечественная война 1941 — 1945. ИВИ 2004» для 24-й армией дана цифра: личный состав — 113404. Что это за цифра? Сколько бойцов в дивизиях, сколько тыловиков? Очередное «вра-нье», или работа «спустя рукава»? После Ельнинской битвы из 24-й армии были выведены 100сд, 197сд, 120сд, 127сд и 102тд. Да и 303сд была отведена в тыл на переформирование. Несмотря на старания командующего 24-й армии, ко 2-му октября в дивизиях оставался большой некомплект. В стрелковых полках насчитывалось от 200 до 400 активных штыков. Мало было и снарядов.
Существует тенденция, брать за критерий, при сравнении КА и вермахта, численное соотношение сил. Ну например, соотношение в танках 1-го октября на Западном направлении вычислили 1,5 в пользу немцев. Для нормального хода развития боевых действий это может быть и нужно. Но не для 1941-го года. Какой практический смысл тогда был в этом соотношении? Немцы применяли танки по назначению. Они были защищены противотанковыми средствами пехоты, зенитной артиллерией, авиацией. Танки КА бросались с од-ной позиции на другую, растопыренными бригадами и уничтожа-лись по дороге авиацией противника, а потом его ПТО. Конечно, и немцы несли потери, но не такие же как КА.
«Красная звезда» писала 1-го октября: «Западное направление. 30 сентября (По телеграфу). 27 сентября немцы начали наступление в районе реки С. (Стряна). Они бросили в бой 268-ю пехотную диви-зию, вновь укомплектованную после разгрома ее под Ельней, и один полк 292-й пехотной дивизии. Фашисты, как всегда, попыта-лись прибегнуть к своему излюбленному приему — окруже-нию. Однако они сами оказались в мешке. 28 сентября, после усиленной артиллерийской подготовки, бойцы тов. Боброва (командира 222-й дивизии) перешли в контрнаступление. Пехота, при поддержке артиллерии, авиации и танков, начала наносить по врагу удар за ударом. Ожесточенные бои продолжались три дня. Красноармейцы беспощадно истребляли живую силу неприятеля, бесстрашно бросались на немцев в штыковые атаки. Разгромить фашистов! — этим жил каждый боец, каждый командир. Артиллерист Луцук лично уничтожил 15 немецких солдат. Свыше ста немцев пе-ребил из пулемета только в первый день боя командир роты Алырщиков. Так же отважно сражались младший лейтенант Машков, лейтенант Морозов, политрук Шильников. Никакие препятствия не могли остановить взаимодействовавших с пехотой танкистов. Огнем и гусеницами они давили фашистские пулеметы, минометы и орудия, уничтожали вражеских солдат и офицеров. Первым на головном танке ринулся в атаку младший политрук Вотинов. Танк раздавил четыре немецких пушки и один миномет. Осколком вражеского снаряда младший политрук был ранен. Но отважный большевик даже не обратил внимания на сочившуюся из раны кровь. Властным голосом он приказал экипажу: «Вперед!», — и танк продолжал разить врага. Высокое мужество и находчивость проявил командир машины старший сержант Солошенко. Когда кончился запас снарядов, старший сержант открыл люк танка, перестрелял из пистолета-пулемета прислугу находившегося поблизости вражеского орудия. Затем он выскочил из машины, подбежал к пушке и открыл из нее огонь по фашистам. Храбро вели себя на поле боя артиллеристы командиров Орлова и Никольского. Меткими попаданиями снарядов они вывели из строя многие немецкие огневые точки и уничтожили не одну сотню фашистов. Трехдневные бои закончились разгромом 268-й немецкой дивизии. На поле боя осталось более 1800 трупов фашистов. Разгромлены штабы двух полков. Наши части захватили богатые трофеи. Среди них — 8 орудий, 15 пулеметов, 5 минометов, свыше 600 мин, 6000 патронов, 3 автомашины, 4 радиостанции, много винтовок, мотоциклов, велосипедов, различных документов и снаряжения. Подсчет трофеев продолжается. Красноармейцы обнаружили в вещевых мешках убитых и захваченных в плен немцев массу вещей, награбленных фашистами у мирного населения. Мешки были набиты рубашками, женскими изделиями, рейтузами, чулками, даже бюстгальтерами. Грабители хватали все, что попадалось под руку. Остатки разбитой немецкой дивизии отброшены в исходное поло-жение. Бойцы тов. Боброва прочно удерживают линию обороны».
Боевые действия излагаемые в тексте, иллюстрируются: схе-мой 1 (kartav) для района выше Вязьмы (зоны действия 9-й полевой армии немцев).

Читайте также:  Доклад по рекам красноярского края

Схемой 2 (kartan) иллюстрируются боевые действия для района ниже Вязьмы (зоны действия 4-й полевой армии немцев).

1-го октября, в 6.30 утра немцы начали внезапную, ожесточен-ную артподготовку по всему фронту 24-й армии. С небольшими пе-рерывами она длилась целые сутки. Об ответном огне можно су-дить на примере 103-го гаубичного полка. Суточная норма расхода снарядов там была 80 штук. Один выстрел через 18 минут! Оборона советских войск строилась в соответствии с Уставом вооруженных сил — 2/3 дивизии на передней линии являлись сдерживающими, 1/3 — резервом для нанесения контрудара. Такая оборона в две линии при условии численного превосходства противника была, неэф-фективной. Резерв в данном случае был только второй группой войск, подлежащей уничтожению. Так было, без изменения с нача-ла, 22-го июня и до самого ноября. Понадобилось почти полгода чтобы вникнуть в немецкую тактику. А немцы строили оборону по принципу ротной, очаговой. Они насыщали очаг обороны стрелко-вым и артиллерийским вооружением и создавали между очагами перекрестное огневое поле. При этом не гнушались и углубиться в землю — отрывали окопы полного профиля и когда надо закапывали танки в землю.
На передней линии 53сд (всего 12236 человек), находились 12-й, и 223-й стрелковые полки. Варшавское шоссе оборонял 12-й стрел-ковый полк. Штаб дивизии и 475-й стрелковый полк размещались в Амшарах, в 11 километрах от Десны. Правее 53-й дивизии была 211сд (всего 9673 человека). Она имела на передней линии два пол-ка — 887-й и 894-й. Штаб ее и 896-й полк были в Ведерниках, так же в 11 километрах от Десны. Еще правее, на правом фланге 43-й армии была 222сд (9446 человек). Она имела два полка: 178-й и 757-й. Там же была 145тбр. С 27-го сентября в этом районе шли боевые дейст-вия с 292-й и 268-й немецкими пехотными дивизиями, которые при-ступили к активной разведке боем на том участке, где они впослед-ствии, 2-го октября и начали прорыв советской обороны. Только что переданная из 33-й армии в 43-ю армию 113сд (5дно Фрунзен-ского района Москвы), в это время закреплялась на участке Гарь — Сергеевка — Ясная поляна. Тем самым она начала перекрывать Варшавское шоссе во втором эшелоне армии по реке Шуица. 149сд выдвигалась ближе к передней линии и к стыку с 217сд, соседнего Брянского фронта. 18сд (18дно Ленинградского района Москвы), на-ходившаяся в расположении 33-й армии, но входившая в состав 32-й армии, 1-го октября получила указание командования 32-й армии — отбыть в район Вязьмы.
2-е октября

01
В этот день, рано утром, «запылал огонь под адским котлом», в который попали сотни тысяч наших солдат, а также тысячи полу стариков, полу инвалидов, полу школьников, не окончивших школу, из так называемых ополченских дивизий. Ополченские дивизии, предназначались первоначально для тыловых работ и тыловой службы. Ополченцам даже посулили выдавать деньги в размере среднего заработка. И вдруг эти дивизии стали боевыми. Ополчен-цы, не пригодные к строевой службе стали вдруг пригодными, только потому, что дивизии стали называться не ополченскими, а строевыми. В ополчение в июле не записывали военнообязанных, а только освобожденных от воинской службы. Если бы позже не вливали в эти дивизии пополнение из молодых здоровых призыв-ников, то их даже пушечным мясом нельзя было назвать, потому что там не было солдат. Когда эти дивизии вступали в бой, в них выбивали в первую очередь июльских ополченцев. Краснопре-сненская ополченская дивизия, не имевшая ни какого боевого опы-та, вступила в бой с 15-й пехотной дивизией немцев, первой волны. А это значит, что эта дивизия была сформирована еще в мирное время, т. е. до 1939-го года. Она имела опыт боевых действий и в Польше, и во Франции, да и России повоевала достаточно. Что бы там не писали советские пропагандисты о героизме ополченцев, решающее значение в бою имел боевой опыт и выучка. В результа-те — на одного убитого немца приходилось 15 – 20 убитых ополчен-цев. Об этом наши пропагандисты умалчивали. Героические по-ступки простых людей, у нас, часто просто прикрывает бездарность и придурь руководителей всех уровней. Нашим же молодым и здо-ровым призывникам в этих дивизиях пришлось обучаться ведению боя в самом бою, и они тоже несли потери, но несравнимые с поте-рями немецких солдат. А ополченцы Фрунзенского, Москворецкого, Ленинского, Ростокинского районов Москвы встретились с немец-кими танковыми дивизиями, да так, что приходилось и по две тан-ковые на одну ополченскую, а то и более (17дно)! В этом «котле» не было ни начала, ни продолжения обычных боевых действий, а началось, вдруг, неожиданно, избиение, уничтожение людей и воо-руженных и безоружных, умеющих воевать и не умеющих. Разве можно назвать нормальными боевые действиями той дивизии, у которой они продолжаются один – два дня, и этой дивизии больше нет. А потери, превышающие соотношение 15 к 1? Таких ополчен-ских дивизий было большинство. Плохо представляют современ-ные историки, публицисты — из кого они состояли эти ополченские дивизии и что они могли. Талдычат — «храбро сражались*. Предста-вили бы теперь хоть на миг, что было бы с такими ополченцами, если их послать в Афганистан или Чечню? А немецкая армия – это не афганцы и чеченцы. Это хорошо отлаженный и оснащенный всеми видами вооружения механизм. А в ополченских дивизиях вооружение было, в основном, стрелковым и не столько, сколько докладывал сталинский кадровик Щаденко. У Щаденко, в его доне-сении о состоянии дивизий народного ополчения, все приближа-лось к 100% , ну прямо как и на выборах во все инстанции в Совет-ском союзе. Иначе он и указать не мог. Однако и он к примеру по-считал, что ополченцы — не на передовой, и им достаточно выдать на десять ополченцев один стальной шлем. Обойдутся ополченцы и без касок. Да все эти 100%, которые теперь читают в документах, предполагалось еще выдать. На месте их и еще не было. Были вин-товки и пулеметы иностранные, времен гражданской войны, или польского похода. Это все подтверждается работами современных поисковых групп. Артиллерии было мало. Встречались пушки и времен «царя гороха», например расточенные под советский сна-ряд, французские. Минометы были в основном – ротные. О проти-вотанковых средствах и говорить нечего. На счет ниспровергаемого теперь некоторыми публицистами «мифа о том, что безоружных ополченцев бросали под немецкие танки» — мол и не было этого. Но можно сказать — не только ополченцев — всю Красную Армию броса-ли. У нее изъяли почти все средства ПТО, Перестав выпускать 76-мм пушки, снизили огневую мощность дивизии в борьбе с танками и оставили Красной Армии — бутылки с бензином. Противотанковые дивизионы стали вновь поступать только в конце сентября, и по-ступили не во все дивизии. Чтобы писать о войне своего собствен-ного народа, надо ее хоть немного прочувствовать, а лучше и не-много и «понюхать». А много ли из современных историков, журна-листов ее «понюхал», хотя бы и теперь? Вот и стали они, для само-утверждения, ниспровергать различные «мифы» о войне, то справа, то слева. А пусть скажут — кто из июльских ополченцев вышел из окружения и вернулся домой? Ведь инвалидов ополченцев уже не стали бы призывать опять в армию, значит им — домой. Хотя 17-ти летних ребят продолжали призывать и до 1944-го года. Но стали все-таки разбираться – куда их послать. А тогда в котле было истребление живой силы, как и предписывал в своих директивах немцам их фюрер. Сколько сотен тысяч людей исчезло в этом аду — трудно сказать. Немцы утверждают, что только пленных оказалось около 640000. А пленение в то время было равносильно смерти. Уже было не лето. В августе, на Украине, в т. н. «Уманской яме», на одном из фото можно увидеть, как пленные, хоть и под неусыпной охраной часовых, но все же плескаются в реке. А в октябре нагрянули ранние морозы, 7-го октября выпал ранний снег. В грязи, на земле, под открытым небом, почти без еды долго не проживешь (см. например — о Дулаге № 130 Как погибла Краснопресненская дивизия).
Не обладающий военными знаниями, Сталин не был способен оценивать складывающиеся ситуации на огромных полях сражений в Великой битве. Это только, после 27 000 000 убитых его соотече-ственников он стал генералиссимусом. А Его больная психика не давала в 1941-м году сделать это и тем, кто мог еще что-то сделать, после великого истребления командиров Красной Армии. Сталин боялся армии, не любил разведку и не доверял ей. Вся главная ви-на за трагедию начала войны ЛЕЖИТ НА НЕМ. И на остальных, конечно, тоже, в разной степени их усердия в холуйстве перед ним, тоже лежит. Но это следствие основной причины. Иначе и быть не могло, Кто не холуйствовал, того просто не стало. На появление тысячи танков на Западном направлении и сосредоточении там не-мецкой авиации Сталин не обратил никакого внимания. По донесе-ниям ему военачальников — сколько уже тысяч этих танков было уничтожено. И что там может случиться, если Жуков недавно так здорово под Ельней громил немцев. Пусть Конев сам разбирается. А про Буденного и его Резервный фронт вообще забыли, так как тот сидел и помалкивал. А то, что он, все-таки, доложил о бедственном состоянии 24-й армии (о чем говорилось выше), так это мимо ушей. Вот Гудериан Орел неожиданно захватил — это Сталина встревожи-ло. Здесь не надо было напрягаться со всякой стратегией, и так видно — опасно. Надо послать туда больше войск и заставить их остановить там врага. Нечеловеческая жестокость была основным его методом управления людьми. Это вселяло всеобщий страх и помогало, при случае, в критических ситуациях. Пример тому — 1-й Гвардейский стрелковый корпус перед Мценском был образован за три дня! Да и не всех еще перестрелял товарищ Сталин командиров Красной Армии. Остались еще способные командиры в Красной Армии, Здравствовали еще, к примеру, Лелюшенко, Крейзер, Рокоссовский, Катуков и другие. А вот 49-ю армию с Западного на-правления Сталину снимать было нельзя. Не мог охватить его слабый в военном отношении ум всего механизма войны.
02
Основной задачей группы армий «Центр» было — вбить два танковых клина, конкретно, в 30-ю и 43-ю армии, не оттесняя остальные армии, между ними, и быстро продвигаясь дальше на восток, повернуть с севера и с юга к Вязьме, образовать большой «мешок», в котором и уничтожить, по возможности, все живое. То есть повторить то, что было под Минском. Поэтому немцы очень опасались, что русские начнут преждевременно отход, под угрозой окружения. kartav. Задача 9-й армии немцев заключалась в организации левого северного полукольца окружения советских войск с помощью танкового клина. 9-я армия должна была обеспечить защиту от советских войск левого фланга этого танкового клина. На правом фланге 9-й армии (против 16-й советской армии) следовало проявлять только ложную активность, для сокрытия истинных намерений, при сохранении стабильности позиций. Роль танкового клина должна была выполнять 3-я танковая группа генерала полковника Гота. Группа Гота состояла в октябре из 56-го и 41-го моторизованных корпусов. В нее также были включены и два армейских корпуса — 5-й и 6-й, состоящие из пехотных дивизий. Лучше называть кор-пуса моторизованными, так они называются у Мюллер-Гиллебрандаа («Сухопутная армия Германии»), а не танковыми (иногда их и так называют). 56-й моторизованный корпус, состоя-щий из 6тд, 7тд, и 129пд, имел главную задачу Группы Гота — про-рвать оборону КА на узком участке между реками Осотня и Вотря, и далее развить наступление через Канютин, Холм Жирковский, с форсированием Днепра, и выхода к Вязьме. 129-я пехотная диви-зия, при этом, должна была, проявив активность во время прорыва обороны КА, далее следовать за танками и вступить опять в дело только за Днепром. 7-я танковая дивизия 56-го корпуса прибыла в район Пречистое с отдыха из района Духовщины. Населенный пункт — Пречистое был соединен железнодорожной веткой со Смоленском и дорогой с Духовщиной. В нем разместился КП 56-го корпуса. 41-й моторизованный корпус наступавший до этого на Ленинград, в составе Группы армий «Север», 14-го сентября 1941-го, года, был выведен из боя, а 17-го сентября моторизованный корпус, включая 1тд, 6тд, 36мд, начал свое движение на Псков. От туда по железной дороге — в Невель. Потом своим ходом до Велижа. В Велиже, в то время, советской разведкой было зафиксировано прибытие новых корпусных штабов. Да и, вопреки ухищрениям немцев, советская разведка установила факт перемещения дивизий из под Ленинграда. Трудно было сохранить в тайне отход массы танков с фронта. Другое дело, что ГШ и Ставка не оценили эту информацию, а может, она и не дошла до них. Ленинградским фронтом командо-вал тогда Жуков. Обеспокоился ли он, чтобы разведка его фронта своевременно доложила в Ставку и ГШ об отводе танков от Ленин-града? Лично, он сообщил Сталину об этом гораздо позже — 5-го ок-тября, уже после начала «Тайфуна».
Ко 2-му октября 6тд 41-го корпуса выдвинулась в Пречистое. Так как 6тд и 7тд была поставлена одна задача, то 6-ю танковую дивизию Гот, сожалея (как он пишет), что приходится дробить, единый с 21-го июня 41МК, включил в 56МК генерала танковых войск Шааля. В связи с тем, что 7тд имела некомплект танков (131), то обе дивизии, для увеличения пробивной силы, объединялись в группу под общим командованием генерала Ландграфа, командира 6тд. Имелось в виду, что такая конфигурация группы сохранится до Днепра. Другие две дивизии 41-го МК: 1тд и 36мд выдвигались, к началу наступления, в район озера Щучье. Штаб 41-го корпуса дис-лоцировался в районе Вервище, юго-восточнее озера Щучье. В 41МК была также включена 6-я пехотная дивизия, уже находящаяся в боевом соприкосновении с противником.
В связи с условиями наступления в болотистой местности было решено направить 41МК и 56МК в разных направлениях. 41МК дол-жен был наступать в направлении города Белый и, не доходя него, повернуть на восток, предоставив захват города 6-му армейскому корпусу. Задача 41МК, в первый период наступления, заключалась в том, чтобы после форсирования Днепра, обеспечить защиту левого фланга 3ТГР от ударов КА со стороны Сычевки. В дальнейшем, после смены командования 3-й танковой группы (7-го октября, Гота на Рейнгардта) эта задача была несколько изменена. Из тех же ус-ловий, для предотвращения помех наступлению со стороны пехо-ты, транспорта и обозов 5АК и 6АК были подчинены 3ТГР. 6АК (110пд, 26пд) должен был, взаимодействуя с 41МК, и наступать по обе стороны Ломоносова. После захвата города Белый и продви-жения на северо-восток, он обеспечивал оборону от наступления КА со стороны Ржева. Корпус имел на левом фланге 110пд, которая дислоцировалась от Баева, на Западной Двине до Щучьго озера. Противником этой дивизии являлась советская группа полковника Доватора (50кд, 53кд). 110-й дивизии предстояло наступать на Бе-лый, вдоль рек Межа и Обша, по сторонам которых были обширные болота. Командный пункт 26пд расположился в Тимошево на озере Сошно. Ее противником была 250-я советская дивизия. 26пд стави-лась задача — вытеснить советскую дивизию в обширные болота, западнее Белого. В группу Гота входила так же 900-я учебная тан-ковая бригада. Бригада была в резерве группы. Ее КП был в Бер-дяево на дороге из Велижа в Пречистое. Немцы готовили своих танкистов не только на полигонах с продолжительной учебной про-граммой, но далее — в боевых условиях. Это предопределяло пре-восходство немецких танкистов над советскими. Сталин и началь-ник ГШ Жуков поставили задачу перед войной «наклепать» как можно больше танков, и не задумывались над тем, кто и как будет управлять ими и на них воевать.
В 5 30 2-го октября началась мощная, 45-ти минутная артилле-рийская подготовка по всему фронту девятой армии вермахта. С рассветом, лавина из 313-ти танков 56-го корпуса, обрушилась на позиции Западного фронта. Основная масса танков действовала против 162-й дивизии 30-й армии. Танковую атаку поддерживали пикирующие бомбардировщики 8-го авиационного корпуса люф-твафе. Танки начали наступление, по словам Гота (в воспоминани-ях), от района Новоселок (у Городно). Новоселок на Смоленщине – много. Даже в полосе наступления танковых дивизий Гота, есть Но-воселки и под Городно и у Свитского моха. Более 300 танков 11-го и 25-го танковых полков, сведенных для усиления пробивной силы в одну бригаду, построились двумя эшелонами на участке шириной 2 км. После сильной артиллерийской подготовки (100 стволов на 1 км) , при поддержке 35-й и 129-й пехотных дивизий, и около сотни самолетов, был атакован фронт 162-й стрелковой дивизии. И фронт был прорван. Для того чтобы обойти довольно плотный порядок 162-й дивизии немцы ударили в слабо охраняемый стык меду 162-й дивизией и 911-м стрелковым полком 244-й дивизии генерала Луки-на (19А). 162-я дивизия 30-й армии сначала отступила на рубеж Доб-роселье — Соловьево. Ее 501-й стрелковый полк оказался окружен-ным в районе Большое Репино — Городно. К 11.30 немецкие танки через Доброселье достигли Крапивни. 251-я стрелковая дивизия НКВД, находящаяся в резерве фронта, позади 162-й стрелковой ди-визии (та самая, из резерва, которая, по записке Конева в ГШ, долж-на была разгромить немцев в случае их прорыва), получила задачу совместно с 162сд контратаковать противника. Однако данных о ре-зультате такой атаки так ни кем не были получены.
Танки 1тд (99 танков) огибали болота Свитского моха с юга, с тем, чтобы наступать далее на Батурино. При этом, на правом фланге 162-й дивизии, была атакована 242сд 30-й армии. Под напо-ром до 70 танков она отступала в северо-восточном, направлении. Ее 897-й стрелковый полк вел бой в окружении в районе Жидки — Починок 2-й. В 13 00 Немцы заняли Лемешово и развивали наступ-ление дальше в направлении на Батурино. 36мд была готова к вы-движению от Новоселок, через Сутоки на Белый, после выхода 1тд на дорогу севернее Свитского моха.
Конев выдвинул 107мсд, из резерва ЗФ (127 танков), находя-щуюся в Белом, в направлении Батурино, Сметище, чтобы и вместе с 242сд разгромить врага. Ее передовые, один стрелковый и один танковый батальоны, уже шли в в район Подселица, и вступили в бой ночью на 3-е октября. Основные силы 107сд начали выдвиже-ние от Белого только в 9 00 утра на следующий день. 3-го октября Конев приказал 53-й кавалерийской дивизии, корпуса Доватора за-менить 107-ю дивизию в Белом.
Немецкая танковая лавина успешно преодолела оборона совет-ских войск и на реке Кокошь, захватила Боголюбово и Корытню. К 17 00 танки 7тд Гота достигли переправы через Вопь. 37-й ее проти-вотанковый батальон перешел на отвоеванный немцами плацдарм, на восточном берегу реки Вопь. В это время 250-я советская диви-зия под нажимом 26пд начала отход с позиций на рубеже Остролуки — Сутоки. А на самом северном участке Западного фронта, части 22-й армии вели бои местного значения. 246сд из 29-й армии отражала попытки противника переправиться на восточный берег Западной Двины в районе Сотино. 252сд 29-й армии отбивала атаки немцев, действующих из района Рудня — Зеленково на Вески. Южнее, кава-лерийская группа Доватора (50кд и 53кд) вела боевые действия с наступающей 110пд, захватившей поселки Жарковский, Борки на реке Межа. 53кд, как было сказано выше, была переброшена отсюда в Белый в замен 107мсд.
19-я армия Лукина вела упорные бои с противником на своем правом фланге, там где был стык с 162-й дивизией. Здесь ее охва-тывала с севера 35пд. На 244-ю дивизию 19-й армии вели наступле-ние три дивизии — 35пд, 5пд и 106пд 5-го армейского корпуса. Этот корпус прикрывал правый фланг наступающего на Вязьму 56МК. 911-й стрелковый полк 244-й дивизии соседствовал с 501-м полком 162-й дивизии. Стык между ними оборонялся взводом отдельного разведбатальона. Вот именно здесь немцы легко преодолели обо-рону и развили наступление в направлении охвата флангов 244-й дивизии с севера и 162-й – с юга. 5-я пехотная дивизия прорвала фронт на левом фланге 911-го полка и вышла к реке Вотря, в районе Красница, Бракулино, при этом 911-й полк 244-й сд был отрезан от основных сил. Помощь ему оказал 907-й полк, и 911-й полк был деблокирован. К концу дня 244сд вынуждена была отступить за реку Вотря и обороняться по восточному ее берегу на, на участке от Погорельцы до Устья. Южнее, 5-го армейского корпуса вел наступ-ление 8АК (244пд, 89пд, 166пд) с задачей форсировать Вопь. Про-рвав оборону 89-й стрелковой дивизии в районе Борники, немцы вышли к реке в районе Семовка, Турино, угрожая охватом 244-й и 89-й дивизиям. Лукин приказал отвести 89-ю дивизию в резерв. К Вопи выдвинулась со второй линии 91сд. Отойдя за Вопь,166сд за-няла оборону от Копыровщины до Курганова. Выдвинутая со вто-рой линии,50сд сдерживала немцев на участке Рядыни, Лесковка, Колковичи. По приказу Лукина 45кд, переданная ему из резерва, должна была выйти на правый фланг (где наступали немецкие тан-ки). Командир дивизии генерал Дрейер на указанный участок не вышел. За это он подлежал суду военного трибунала и расстрелу. Лукин не стал обострять вину Дрейера. Он снял его с командования дивизией и отправил в штаб фронта. Там, в общей суматохе, о нем забыли, и Дрейер успешно воевал и дальше. Командовать 45-й ка-валерийской дивизией был назначен полковник Стученко. Отдель-ные подразделения мотопехоты немцев просачились и до станции Иванисино, что в 5-и километрах севернее Вадино. К концу дня об-щее продвижение 3ТГР составило более 20 километров в глубину. Ночью немцы отдыхали.
На участке 16-й армии, ночью на 2 октября, наблюдатели с пе-реднего края и разведгруппы сообщали, что со стороны противника явно слышен шум танковых моторов (скорее это были тягачи и бронетранспортеры, т. к. танков там не было). А с рассветом нача-лось немецкое наступление (точнее имитация наступления) на цен-тральном участке, где Рокоссовский, как он говорит, и ожидал удар. Впервые за все время вражеская авиация бомбила расположение КП 16-й армии, однако, не причинив большого вреда. Утром одно-временно с открытием артиллерийского и минометного огня, как докладывали из 16-й армии, двинулись немецкие танки (броне-транспортеры). Тут же ответили все орудия 16-й армии, предназна-ченные для контр артиллерийской подготовки. Били прямой навод-кой противотанковые батареи. «Катюши», уже целым полком, об-рушили свои залпы на немецких солдат. Бой продолжался до две-надцати часов дня. Был большой шум, но немцы дальше не пошли. Рокоссовский после полудня получил известия от Лукина о напря-женных боях его армии. Противник, как сообщил Лукин, потеснил правое крыло армии, однако он надеется восстановить положение своими, силами. Правда, с соседом справа у него пропала связь и что с 362-й дивизией он ничего не знает. На участке соседней 20-й армий в этот день изменений не было. Разведывательные поиски мелких групп противника были отбиты. Т. е, немцы на центральном участке Западного направления, как и было ими задумано, активно-сти не проявляли.
03
kartan Главная задача четвертой полевой армии немцев заключалась в быстром продвижении ударной группы по Варшавскому шоссе и поворота у Юхнова танковых дивизий на Вязьму, где им и надо было соединиться с 56 моторизованным корпусом 9-й армии. Другие две задачи 4-й армии, на начальном этапе, включали необходимость: во-первых, разделить 24-ю и 43-ю советские армии, во-вторых, обойти 24-ю армию с тыла и положить начало организации внутри.

Источник

Адские бои в Вяземском котле, как окруженцы спасали Москву в октябре 1941

30 сентября 1941 года фашистская Германия начинает операцию «Тайфун», целью которой был захват Москвы уже к середине ноября. Первыми перешли в наступление вражеские войска на Брянском направлении, а спустя два дня фашисты нанесли свой главный удар под Вязьмой. Фронт был прорван в первый же день, а вражеские подразделения вклинились в нашу оборону на глубину до 30 километров, выйдя к позициям «Резервного фронта», находившегося восточней. На следующий день немцы прорывают и его. И это неудивительно, так как в местах атаки враг доводил численное превосходство в пехоте в 3,5 раза, а в танках и орудиях в 7-8 раз, и это все при господстве в небе его авиации. Причем большая часть немецких войск была закалена в боях, чего не скажешь о «свежих» частях РККА. Советское командование нанесло контрудар, введя в бой группу Болдина , но он себя не оправдал, и позволил лишь на короткое время задержать противника.

5 октября 1941 уже прослеживались контуры будущего окружения, и ставка дает разрешение на отход, но было поздно,.7 числа бронированные клинья соединяются, окружая Вяземскую группировку советских войск. Всего в окружение попало 4 наших армии. По сути путь на советскую столицу был открыт, но враг не решается идти вперед всеми силами, оставляя в тылу крупные соединения Красной армии, на Москву продолжают наступать всего два моторизованных корпуса противника. По сути окруженные части продолжали защищать Столицу, находясь в котле по ту сторону фронта. Не смотря на безвыходное положение под постоянными ударами с воздуха, красноармейцы продолжали сражаться, удерживая контур окружения, и увлекая на себя основные силы противника.

Читайте также:  Все ужасы 2012 дикая река

Фотография из открытых источников.

Была сделана и попытка деблокирования окруженцев, для этого была направлена танковая бригада при поддержке бронепоезда, но чуть раньше немецкое командование развернуло дивизию «Дасс Райх» на север для усиления крышки котла, не позволив создать коридор. Как мы видим советское командование кинуло драгоценные резервы на выручку войск, в тот момент когда путь к Москве был открыт. А тем временем окруженные советские части уже шли не сдаваться в плен, как планировал враг, а на прорыв, нанося существенный урон немецким частям, которые продолжали стоять под Вязьмой. Советские дивизии, растеряв по дороге большую часть техники под непрерывными атаками с воздуха, атаковали фашистов и прорывались на восток. К своим выходил каждый десятый боец.

Фотография из открытых источников.

Крупные бои гремели до 13 октября 1941 года, хотя отдельные группы бойцов смогли продержатся в лесах до зимы 1942 года, влившись в последствие в корпус Белова во время зимнего контрнаступления, но это, конечно, единичные случаи. Так что когда мы рассуждаем о том, благодаря кому Красная армия остановила немцев под Москвой, в первую очередь на ум должны приходить части, попавшие в окружение и испытавшие все круги ада на этой войне. Именно они дали драгоценное время для занятия новых рубежей! Да, пленных было много, но большинство из них стали таковыми, исчерпав все возможности к сопротивлению, многие из них имели ранения. Но 85 тысяч бойцов все таки смогли прорваться к своим и продолжить борьбу. Всего в ходе прорыва фронта в начале октября 1941 года и последующего окружения наших частей под Брянском и Вязьмой РККА потеряла не менее 600 тыс. человек убитыми и пленными.

Источник



За рекой вязьмой 1941

1. Введение.

Наша вяземская земля богата историческими событиями. 75 лет назад под Вязьмой шли тяжёлые бои. Не так уж много вязьмичей достаточно хорошо знают о вяземской трагедии 1941 года, когда большая часть соединений Красной Армии оказалась в окружении, сколько наших бойцов и офицеров отдали тогда свои жизни, защищая Родину, сколько тысяч наших воинов попали в плен к врагу, какая судьба их там ожидала. Ответы на эти вопросы можно сейчас найти в книгах наших вяземских краеведов. Меня заинтересовали события тех далёких лет, которые имели место на территории совхоза «Андрейковский».

Цель работы: изучение военной истории моей малой родины по воспоминаниям жителей с. Андрейково и окрестных деревень.

Задачи: 1. Изучить литературу о событиях под Вязьмой в октябре 1941г.

2. Ознакомиться с воспоминаниями местных жителей о Великой Отечественной войне.

Тема Великой Отечественной войны сейчас очень актуальна. Многое ещё остаётся неясным, непонятным. Сотни тысяч солдат погибли на подступах к Вязьме. Да и ветеранов войны в живых почти не осталось – в с. Андрейково он один – Легченкова Любовь Васильевна. Тем ценнее для нас воспоминания о тех далёких тяжёлых годах. Я ознакомилась с ними, читала литературу о событиях под Вязьмой, использовала её в своей работе.

2. Воспоминания ветеранов 2-й дивизии народного ополчения.

Сражение под Вязьмой имело огромное значение в ходе Великой Отечественной войны, начального её периода. Многие хотели бы узнать, что произошло в 1941 году под Вязьмой.

«Благодаря упорству и стойкости, которые проявили наши войска, драв­шиеся в окружении в районе Вязьмы, мы выиграли драгоценное время для организации обороны на можайской линии. Пролитая кровь и жертвы, по­несенные войсками окруженной груп­пировки, оказались не напрасными. Подвиг героически сражавшихся под Вязьмой советских воинов, внесших великий вклад в общее дело защиты Москвы, еще ждет должной оценки». Это — Г. К. Жуков, «Воспоминания и размышления».

А вот что говорит в книге «Дело всей жизни» другой прославленный маршал, А. М. Василевский: «Бессмертной славой покрыли себя наши войска, сражавшиеся в районе Вязь­мы. Оказавшись в окружении, они своей упорной героической борьбой сковали до 28 вражеских дивизий>. И, действительно, на всех военных каргах октября 1941 года видно, как одна из трех синих стрел, нацеленных на Москву, круто поворачивает на за­пад, к Вязьме.

Но у того же Георгия Константино­вича Жукова есть высказывание и о том, что окружения под Вязьмой мог­ло и вообще не быть! Корни трагедии под Вязьмой, как и других драматических событии начального периода войны, известный советский историк академик А.М. Самсонов видит в том, что командные кадры Красной Армии были обескров­лены. Недостаточный профессиона­лизм и боязнь принять на себя ответст­венность за решения у командующих фронтами и армиями сыграли свою зловещую роль и под Вязьмой. Когда там резко ухудшилась обстановка, И. С. Конев, незадолго до того назна­ченный командующим Западным фрон­том, связался со Сталиным и попросил разрешения отвести войска на Гжатско — Сьгчевскнй рубеж. Сталин реше­ния не принял. Тогда И. С. Конев по­пытался добиться такого решения от начальника Генерального штаба Б. М. Шапошникова, который, будучи высо­копрофессиональным военным, прекрас­но понимал всю опасность сложив­шейся ситуации. Но он просто побоял­ся взять на себя ответственность за это решение. Так же нерешительно,как и И. С. Конев, повел себя в этой ситуации и командующий Резервным фронтом С. М. Буденный. В общем, когда разрешение на отвод войск было все же получено, сделать это уже не удалось — время было потеряно.

Таким образом, 6 октября 1941 года под Вязьмой оказались в окружении 19-я, 20-я (вместе, с обескровленной 16-й), 24-я и 32-я армии под общим командованием генерала М. Ф. Луки­на. Михаил Федорович был одним из немногих, кто уцелел в 1937 году. Он с 1924 по 1935 год служил под нача­лом выдающегося полководца И. Э. Якира и не без основания считал себя его учеником.

Уже в окружении М. Ф. Лукин полу­чил радиограмму от Сталина о том, что 19-я армия должна выйти к Моск­ве, так как защищать столицу некем и нечем. Назревала трагедия. И вот здесь-то и проявили свой героизм вой­ска, находившиеся в окружении, в ча­стности — 2-я дивизия народного ополчения.

Из воспоминаний ветерана дивизия Александра Александровича Леляичева.

— 11 октября был дан приказ на­чать атаку на село Богородицкое, за­нятое немцами. За ним проходило шос­се на Вязьму. Заняв Богородицкое, мы бы прорвали окружение. Наступа­ли по открытому пространству, под обстрелом. Был убит командир отде­ления — он открыл счет нашим поте­рям. И вдруг — деревня. Взяли ее, выбили немцев, освободили женщин. Решили, что все. И тут выяснилось, что это не Богородицкое, а Орлянка, а до цели еще столько же. До Богоро­дицкого пробивались под сплошным огнем: стреляли с колокольни из круп­нокалиберного пулемета, со всех до­мов. В атаку шли через сплошные трупы. Потом получили команду отой­ти. Уже после прорыва кольца у реки обнаружили, что от полка в 3300 че­ловек осталось 300. Стали двигаться по направлению к Вязьме, километрах в 5 от шоссе, по которому мощным по­током шли немецкие войска и техника. Без еды и даже без возможности ее добыть — к деревням подходить было опасно. Было много раненых.

Из воспоминаний ветерана дивизии Алексея Александровича Баранова.

— Первая встреча с немцами у нас произошла, когда был взорван шоссей­ный мост через Днепрна магистра­ли Москва—Минск. Вечером 8 октяб­ря дивизия отошла к Вязьме, оставивна Днепре четыре усиленные стрелко­вые роты. Наша, 9-я, вместе с пуле­метным взводом стояла уНиколо-Погорелова. До 16.009 октября не дава­ли навести переправу. Потом пришлось отойти. Немцы двинулись по магистра­ли на Вязьму, и таким образом 19-яармия оказалась отрезанной от 20-й и24-й. 32-я армия к этому времени практически перестала существовать. Вечером 10 октября 2-ю дивизию раз­делили. Наш 1284-й полк М. Ф. Лукинподчинил непосредственно себе, пору­чив держать оборону по реке Вязьма.

Остальные силы в составе ударной группировки предполагалось бросить на прорыв, который был намечен на 16.00 9 октября. Но немцы начали рань­ше. Началась «мясорубка», были большие потерн с обеих сторон. И все — таки в намеченный срок наши прорва­ли оборону чуть южнее Богородицкого. К сожалению, успех не удалось серьезно развить: случился хаос, в прорыв хлынули тыловые части. Ночью прорыв был ликвидирован. Но наш полк, ценой колоссальных потерь, свою задачу выполнил. 12 октября бой разгорелся с новой силой. [3]

Описанные выше события происходили в районе д. Всеволодкино, воспоминания местных жителей которой я использую в своей работе.

3. Воспоминания жителей д. Всеволодкино.

Богата наша земля великой историей, но увы, тех людей которым мы обязаны и благодарны остается на Земле все меньше и меньше. Книги которые повествуют нам историю интересны, но живые рассказы на много ценней. Порой только участники великих событий могут рассказать то, что было на самом деле.

Коренная жительница д. Всеволодкино Семеновна Варвара Васильевна вспомнила и рассказала о некоторых моментах детства (жизни) в годы Великой Отечественной войны.

«Когда подошли немцы, в деревне были старики, женщины и дети. Отобрали скотину, установили свой порядок, но ни кого не трогали, жили мирно. Порой бомбили самолеты, а мы видели сражения, которые происходили на соседних полях и в тех местах, где сейчас стоит лес. Недалеко от нашей деревни располагались другие, где были определенные места сражений. В д. Маслово находились каратели, туда привозили людей, которые не хотели подчиняться новым порядкам, но таких было всего двое: девушка, которую считали не вполне нормальной и ее мать, которая пошла вслед за дочерью. В д. Волково находился лазарет, но кроме этого туда вели наших пленных. Недалеко находился Дуловский лес, где были партизаны, которых боялись немцы. А мы чем могли помогали им.

Я помню зимой мы, дети, чистили главную дорогу для наших войск и партизан. Пришло время отдохнуть и мы стояли разговаривали и вдруг к нам подошли трое немцев и велели идти с ними. Мы прошли не мало, и ни как не могли понять, что они от нас хотят. Вскоре дошли до их палаток, так называемого поселения, они поставили нас перед входом в одну из палаток, взяли оружие, со страшным видом достали нам по хлебу и отправили обратно. Мы очень удивились, но поспешили домой.

Был такой случай, когда моя мама варила настоящий, русский кисель, а один из немцев увидел и показал, что хочет попробовать, она(мама) налила кружку и дала, ему понравилось и за это он отсыпал сахару.

После войны началось восстановление, наведение порядка. Практически все вернулись с фронта. Тяжелое было послевоенное время. Но мы его пережили и главное, не дай вам, Бог, такого страшного времени.» (2009г.) [1]

(Со слов ПетровойНины Федосеевны, жительницы д. Всеволодкино, родившейся 29.12. 1927г. в д. Ново – Спасское, записано 12 ноября 2007г.)

«Мне было 14 лет, когда началась война и в нашу деревню Ново – Спасское, которая недалеко от д. Всеволодкино, пришли немцы. Они стали резать скот и стало всё исчезать из огорода.

6 октября 1941г. немцы пришли в д. Ново – Спасское, затем в д. Иваники, в которой в это время мы жили, затем в д. Кишкино.

9 октября 1941г. наши войска в д. Богородицкое попали в окружение. (Деревня Мартюхи была в центре событий.) Они шли от Белой по Хмелитскому большаку, слышны были «зенитки». Самое большое скопление солдат было у д. Обухово. Там шли ожесточённые бои. Было очень много убитых солдат (всё усыпано убитыми солдатами), особенно около реки. Наши части хотели прорваться по реке Бебре к трассе, но немцы их опередили.

Утром 9-го проснулись, немцы всполошились, началась стрельба. Моя сестра Ксения (Семёнова К., 1921г. р.), хотела выйти на улицу из дома, но начался бой. Все попрятались: кто в окопы, кто куда. Никого нигде не было видно. После боя мы ходили на поле собирать раненых (бинты и марлю). Раненые лежали один на одном. Полная изба была тяжело раненых. Многие раненые солдаты попали в плен. Их свозили в д. Волково, в лазарет. Немцы организовали пекарню и пекли хлеб для раненых. Давали грамм по 200 на человека, резали коней. В д.Волково (от д. Всеволодкино – 1км) пленных было 12 тыс. здоровых, кроме раненых. Их отправляли в г.Вязьму. У нас жил раненый политрук, где – то до нового года. На новый год мы повезли его (Коробов Михаил) в лазарет (ранен в ногу). Когда пришли наши в 1942г., его отправили в Москву (прорвались партизаны). В д. Щеколдино был партизанский штаб. Его выдал поп (отец Александр). Предателя затем расстреляли.

23 февраля 1943г., когда мать (Семёнова Мавра Петровна, с 1932г. жили в совхозе «Красный маяк») пекла хлеб, нас погнали в Белоруссию. Даже не дали собраться. Мы едва успели побросать вещи на саночки. А дядю с двумя маленькими детьми оставили. Партизаны убивали немцев, а те, если находили своего убитого солдата возле чьего – нибудь дома, расстреливали на месте. Так и было с одной семьёй (хозяйка, сын, дочь с ребёнком) Двое случайно остались в живых (дочь с ребёнком: молодая женщина нагнулась поднять ботинок ребёнка, а в это время немецкая очередь убила мать и брата) Нас погнали в Вязьму к элеватору, затем в Смоленск, Оршу.

22 июня 1944г. нас освободили в Белоруссии. Обратно мы ехали до Смоленска. Когда к нему подъезжали, видели только одну церковь.» [1]

Нина Федосеевна рассказала о 25 сожженных в д. Пекарёво и что в живых осталась одна женщина, которая впоследствии стала председателем колхоза. Женщина вылезла из дома в щель, а её двое детей: 2 и 3 года, сгорели. Петрова Н.Ф. рассказывала, что в районе д. Всеволодкино наших три танка прорвались из обороны, с самолётов им сбросили бочки с горючим, а они попали к немцам.

Воспоминаниями Петровой Н.Ф. заинтересовался вяземский краевед, заведующий музеем «Богородицкое поле» Михайлов И.Г.

Тяжело вспоминать былые времена, но это реально происходившие события, о которых мы должны всегда помнить.

Богата наша земля историческими событиями, но увы, тех людей, свидетелей событий минувших дней, остается все меньше и меньше. Книги, которые повествуют нам историю, интересны, но живые рассказы на много ценней. Порой только участники событий могут рассказать то, что было на самом деле.

Коренная жительница д. Всеволодкино Скучалина Варвара Васильевна вспоминает:

«Когда подошли немцы (1941г.), в деревне были старики, женщины и дети. Отобрали скотину, установили свой порядок, но ни кого не трогали, жили мирно. Порой бомбили самолеты, а мы видели сражения, которые происходили на соседних полях и в тех местах, где сейчас стоит лес. В д. Маслово находились каратели, туда привозили людей, которые не хотели подчиняться новым порядкам, но таких было всего двое: девушка, которую считали не вполне нормальной и ее мать , которая пошла вслед за дочерью. В д. Волково находился лазарет, но кроме этого туда вели наших пленных. Недалеко находился Дуловский лес, где были партизаны, которых боялись немцы. А мы чем могли помогали им.

Я помню зимой мы, дети, чистили главную дорогу для наших войск и партизан. Пришло время отдохнуть и мы стояли разговаривали и вдруг к нам подошли трое немцев и велели идти с ними. Мы прошли немало, и никак не могли понять, что они от нас хотят. Вскоре дошли до их палаток, так называемого поселения. Немцы поставили нас перед входом в одну из палаток, взяли оружие, со страшным видом достали нам по хлебу и отправили обратно. Мы очень удивились, но поспешили домой.

Был такой случай, когда моя мама варила настоящий русский кисель, а один из немцев увидел и показал, что хочет попробовать. Она налила кружку и дала, ему понравилось и за это он отсыпал сахару.

После войны началось восстановление, наведение порядка. Практически все вернулись с фронта. Тяжелое было послевоенное время. Но мы его пережили и главное, не дай вам, Бог, такого страшного времени…»

(Записано со слов Скучалиной В.В. 16 марта 2010г.)

В этой деревне во время войны жили Иван Исаевич Григорьев и Раиса Агафоновна Григорьева. В то время они были детьми и присоединяются к словам Варвары Васильевны.

«В октябре (1941г.) немцы пришли в деревню (д. Федяево) на разведку. Все сидели в окопах. Немцы сожгли все дома, кроме одного (там жила толи мать, толи отец с детьми). Остальные жители всё, что им было нужно искали сами. В 1943г. немцев выгнали из Вязьмы, а летом 1943г. деревня стала возрождаться. В феврале был концлагерь. Дети бегали и просили у немцев окурки (для партизан). Для записок использовали сажу, её разводили и писали пером на обрывках газет, книг.

Во время войны д. Рябцево сожгли, а д. Гридино – нет, говорят там была конная немецкая пехота.

(Со слов Комисаровой Любовь Степановны было записано Баранниковой Л.Б. в 2011г.) [1]

4. ВоспоминанияЕвгении Семеновны Пропаловой (а тогда еще Женя Соловьева.)

«Войну я встретила в родной деревне Юрково Андрейковского сельсовета. У нас не было ни радио, ни телефона. Сообщение о войне получил дежурный в сельсовете и побежал с этой вестью в ближайшие дома, к жителям, выгоняющим скот.

Меня разбудила мама: «Вставай! Вставай! Война началась!» А спать хочется — утро раннее. Я пробурчала: «Отстань, какая тебе война, не выдумывай. » Не поверила. В то время я окончила 7 классов.

Отец сразу ушел в армию и, как не годный к строевой по возрасту, попал в войска по обеспечению, которые занимались строительством дорог и мостов, мы почувствовали сразу, как начались бомбежки. Кругом рвались снаряды. И случилось так: в одной из воронок увидели девочку, похожую на меня и сказали матери, что я погибла. Потом, уже встречая меня в селе, удивлялись и спрашивали, как мне удалось выжить. Вот такая вышла легенда. Значит, предсказали мне, войну я переживу. Никто нами не руководил, все уехали, осталась горстка людей, в основном женщины и дети, на великие муки.

И вот так длилось три месяца — июль, август, сентябрь. Когда шли наши военные, отступали, спрашивали « А где фронт? До куда же вы будете отступать, а что же дальше будет?» Махнут рукой: « Молчи, мать, мы сами ничего не знаем. Война.» Оставалась однажды какая-то часть, вроде зенитчики — самолеты сбивать. Приходит оттуда солдат: « Пошли, мать забери у нас мешок муки, манки, помогли донести, мы ее сроду не видели. А им нужно было срочно уехать — не брать же с собой.

7 октября 1941 года появились первые немцы. Понаехали сначала на мотоциклах: бормочут на своем языке, галдеж стоит, побежали по дворам хватать кур. Мать боялась больше за меня, как за старшую. Вымазала сажей, закидала тряпьем: мол, увидят, что дурочка какая-то и не тронут. Немцы на нас внимания не обращали, они уже сколько таких деревень прошли.

Мы от страха побежали в деревню Печенкино, прятаться там в оврагах, и оказалось, что попали в самое пекло. Снаряды кругом рвутся, гул стоит, земля дрожит, а мы, прижавшись к берегам оврага, катаемся там в земле. Потом бой стал стихать, и когда стало совсем тихо, пошли домой. Дом весь прошит снарядами, дыры такие — голова пролезет. Находится здесь нельзя. Что делать? Куда идти? Понимаем, что этот бой не последний. Решали, идти в Федяево, это 8 км от Андрейково. Там были наши родственники. Пришли, сидим в комнатке, на полу. Заходят четверо немецких офицеров, молодых в красивой форме. И что-то стали нам говорить, чтобы мы не боялись, что они не немцы, а чехи. А в руках у них была водка наша « Московская», в таких невзрачных бутылках с зелеными наклейками. Мы, измученные, во рту пересохло, к колодцу идти боялись. А водка булькает.

Потом, видно основные немецкие части пошли дальше на фронт, а здесь остались части обеспечения. Кухня у них была. Как могли нам объясняли, что вот от солдат осталось, нам дадут. Мы поняли, что всех подряд бить не будут. Раньше ведь, как думали, что от любого по голове — раз и готово. Поэтому решили вернутся в родное Юрково. Мать пошла в разведку. Дом наш для жилья был непригоден. Многие избы сгорели, а в оставшихся, пригодных для жилья, уже поселились люди, не шикарно, конечно, — по две-три семьи в комнате. Стали мы подбираться ближе к центру села, где раньше была контора. Здесь неподалеку был старинный сад, засаженный редкими деревьями — кедр, лиственница — и старый помещичий дом с мезонином. Первый этаж заняли немцы под штаб, а мы проползли на второй и заняли его. До сих пор не понимаю, как нам позволили там поселиться. Добыли где-то печурку, готовились к суровой зиме.» [1]

5. Село Андрейково в годы войны.

До прихода немцев в село местные жители довоенную водонапорную башню спилили сразу на дрова. Немецким летчикам она служила ориентиром налетов на Вязьму. В районе между довоенными домами Семеновых и Исаковых находилась передвижная военная кухня. Левее были установлены около 10 немецких зениток, выкопаны ямы под оружие. Напротив дома Исаковых располагался совхозный амбар, где раньше хранили овес.

Сюда в октябре-ноябре сгоняли русских военнопленных; раздетых, голодных, раненных. Партиями выводили их расстреливать в ближайший овраг около телятника. Их насчитывалось около 40 человек население и взрослое и детское в районе современные здания детского сада, там раньше шумела березовая роща. Немцы привели двоих молодых советских солдат евреев. Заставили их копать могилы и одного из них даже примерять выкопанную. Поставили их на колени, в затылок застрелили одного, а второй перед смертью успел крикнуть: «Товарищи, скажите, что мы погибли за Родину, за Ста…» и упал замертво. Немцы приказали собравшимся: « Тетки и бабки закапывайте!».

В 1942 году загорелась столовая довоенного времени, немцы стали выкидывать продукты. Кругом собрались жители. Кое — кто из парней стащили банки с консервами. Пожар потушили.

Один из местных парней Леонид Чудинов наговорил немцам на Колю Исакова.Немцы обнаружили пропажу, стали искать виновных. Получилось так, что один из местных подростков Леонид Чудинов указал на Колю Исакова как на главного воришку. Фашисты хватили Колю и повели расстреливать его на площадку перед комендатурой. Сообщили об этом матери Лукерье Ниловне. Она побежала вслед с пятимесячным грудным ребенком на руках. Немец спрашивал у старосты: «Что за семья? Кто отец?» Тот ответил, что отец- не коммунист, семья- рабочая, хорошая. Коля пережил холодящий ужас смерти. Он стоял на коленях, а немец держал его на прицеле и в любую секунду мог нажать на курок. Материнское сердце разрывалось от горя, от беспомощности. В этот момент бабушка Соловьевой Жени бросилась в ноги немцу, обхватила его руки, целовала ноги и умоляла сквозь слезы: «Не делайте этого». Немец поднял парнишку, сильно ударил его по спине и скомандовал ему: «Убирайтесь прочь!» Коле Исакову было обидно, что Леня Чудинов сам же брал консервы, а указывал на него.

По воспоминаниям местного сторожила Надежды Михайловны Семеновой немцам присылали посылки с подарками. Девочка Эрика (12-13 лет) украла одну из таких посылок, присланных на Рождество. Немцы жестоко наказали ее за воровство. Сильно избили и отрубили ей 4 пальца на правой руке.

Мать Эрики, Нечрен Алена Карповна, возглавила бригаду по полеводству. Во время оккупации немцы заставляли местных жителей весной сеять зерновые, убирать урожаи, следить за состоянием проезжих дорог( посыпать песком от гололеда, вдоль трассы копали траншеи, собирали юношей и девушек заготавливать фураж для лошадей и коров). На здании комендатуры висел флаг- белого цвета с черной свастикой. Был установлен рупор, его слышно было далеко. Липовая аллея по улице Ленина была срублена на дрова. Старостой был молодой парень Ленька Иванов, бежавший с немцами в марте 1943 года.

Зимой 1943 года фашистами был сбит советский боевой самолет в районе нынешнего совхозного зернотока. Из –под обломков извлекли 7 трупов. Один летчик попал в плен.

Мать Соловьевой Жени нашла портсигар, на нем была гравировка с фамилией Шаульский Иван. После войны семья Соловьевых разыскала семью погибшего летчика.

Из воспоминаний местных старожилов:

Осенью 1941 года во время ожесточенных боев вся прибрежная территория (река Бебря) была устлана трупами. С приходом весны немцы заставляли закапывать трупы по берегам близлежащих оврагов. В районе нынешнего автопарка фашисты начали строить бомбоубежище, но так и бросили его недостроенным.

После того, как была спилина водонопорная башня, местным жителям приходилось далеко ходить за водой или на колодец к Вольским дачам, или в Юрково на родник, по дороге на речку.

В 1943 году Лукерью Ниловну навестил муж Илья. Он пришел к тому месту, где построили дом. А там лишь обгоревшие пни. Он сел на бревна, сгорбившись от горя, покурил, а потом пошел искать семью. Лукерья Ниловна услышала, что кто-то стучал тихонько в дверь. Спросила: «Кто там?» Никто не ответил. Тогда Лукерья Ниловна сказала: «Если Вы не знаете куда идете, сначала найдите адрес, а меня с детьми не беспокойте. Я никому из военных не открываю». Повернулась к окну, и вдруг услышала радостный крик сына Николая: «Панка!» Лукерья Ниловна обмерла от неожиданности. Это была их последняя встреча. Спустя некоторое время она получила извещение о том, что ее муж пропал без вести. За год и 7 месяцев враги уничтожили весь скот, птицу, жилые дома и хозяйственные постройки. В груды камня и пепла было превращено хозяйство совхоза. 12 марта 1943 года наш родной край освободили от немецко — фашистких захватчиков. Со слезами радости люди встречали советских воинов, земляков, пришедших с войны. (Записано Бойцовой Т.Ю. 1996г.) [1]

6. Заключение.

«Вяземская оборонительная операция завершилась. События развернувшиеся здесь, стали одной из самых крупномасштабных трагедий за годы Великой Отечественной войны. Сотни тысяч советских солдат, офицеров и политработников сложили свои головы и были пленены под Вязьмой. Однако необходимо констатировать, что до сих пор нет точной цифры наших потерь в этой операции» [2]

Ещё в далекие 80-е годы 20-го столетия главный архитектор Смоленской области А.К. Анипко говорил, что издавна на Руси принято ставить обелиски на местах побед, а на местах трагедий – храмы. Ветераны войны не должны бояться того, что их и их погибших товарищей все забудут. Под Вязьмой в местах тяжёлых сражений уже стоят и обелиски и храмы: сооружён военный мемориал памяти воинов Западного и Резервного фронтов «Богородицкое поле», открыт в 2009 году. Храм Великомученика Феодора Стратилата построен в 1996 – 2000г. в память о воинах, погибших в октябре 1941г. за Веру, Народ и Отечество, в районе к северо–западу от Вязьмы (д. Мартюхи). На ратном поле возле д. Всеволодкино идёт строительство Спасо – Богородицкого Одигитриевского женского монастыря Смоленской епархии. Застройщик: Фонд создания духовно – мемориального комплекса почитания памяти воинов имени Великомученика Феодора Стратилата.

Я с интересом работала над этой темой. Узнала много нового о событиях под Вязьмой 1941г. Я продолжу собирать материал об истории родного села.

7. Список использованных источников и литературы.

1. Воспоминания жителей д. Всеволодкино и соседних деревень.

2. Комаров Д.Е. Вяземская земля в годы Великой Отечественной войны. Смоленск «Смядынь», 2004

3. Рахаева Ю. Дело нашей совести. «Московский комсомолец» 22 июня 1989г.

Источник

Adblock
detector