Меню

Здесь не было ни гор ни рек

Здесь не было ни гор ни рек

Лови момент! Ты всё равно будешь не прав в глазах людей,
Когда вдруг сделаешь свой шаг на высоту идей.
Найдутся и такие, что скажут, мол не подадут руки при встрече —
Не сдерживая себя ни во взглядах, ни в оборотах речи.Лови момент! Ты всё равно будешь не прав в глазах людей,
Когда вдруг сделаешь свой шаг на высоту идей.
Найдутся и такие, что скажут, мол не подадут руки при встрече —
Не сдерживая себя ни во взглядах, ни в оборотах речи.

Кто-то скажет, что ты: «Из грязи в князя»,
Забывая, естественно, что ты никогда не любил грязи.

Лови момент! Ты начинаешь жить!
Прости того, кто плюнул в спину, сохрани лицо.
Ты не был подлецом, ты никого не кинул.
Твои ориентиры — небо, а тело — место для Души.

Они считают ты ошибся? Докажи. Переверни весь мир —
И чтобы ни было, найди ту истину, ради которой стоит жить.
Найди её. Почувствуй. Покажи. Другого нет.
Кому-то светят лампочки, а кто-то был рождён, чтобы родился Свет.

Мой дом далеко, он не за горами и не за рекой.
Вокруг темно, а я смотрю на небо, как в окно.
Мой дом далеко, он не за горами и не за рекой.
Вокруг темно, а я смотрю на небо.

Легко не будет, не ропщи.
И до тебя были такие же, и до тебя были гонения.
Но твое сердце бьётся от волнения, а у других оно стучит,
Безжизненно отсчитывая бегство времени.

Улыбка, чистый взгляд — это твои богатства.
У этого реально нет цены, это даётся, только если так захочет Бог.
Храни Его, не потеряй в пыли дорог, не променяй на денег рабство,
Чтоб не подумать в старости: «Жаль, что не смог».

Гони страхи!
Не избежать плахи, если она предрешена,
А если нет, подумают — родился в рубахе.
Но ты то знаешь — Истина одна.

Никто не прав, не виноват, никто не лишний.
Всё оживает, как из под пера Истца.
За всеми нами здесь стоит Всевышний.
Он всё придумал от начала до конца.

Мой дом далеко, он не за горами и не за рекой.
Вокруг темно, а я смотрю на небо, как в окно.
Мой дом далеко, он не за горами и не за рекой.
Вокруг темно, а я смотрю и вижу небо мой дом
Небо мой дом.
Небо мой дом.
Небо мой дом.

Небо мой дом.
Небо мой дом.
Небо мой дом.

Источник

Здесь не было ни гор ни рек

Георгий Алексеевич Ушаков

По нехоженой земле

По нехоженной земле - i_001.jpg

В туманный, пасмурный день августа 1930 года горсточка советских людей высадилась на берегу маленького островка в Арктике, на краю света.

«Остров еще не имел названия. Его нельзя было найти ни на одной карте в мире. И необитаем он был настолько, насколько может быть необитаемым маленький клочок земли, только что открытый среди полярных льдов на половине восьмидесятого градуса северной широты. На нем не было ни гор, ни рек, ни озер, да они просто не могли бы здесь поместиться. Это был всего лишь гребень известняковой складки, выступавший из моря. Он поднимался узенькой взгорбленной полоской и напоминал высунувшуюся из воды спину кита. Впервые вступив на его обледеневшую, скользкую поверхность, мы невольно шли осторожной походкой, будто под ногами и в самом деле лежал кит, готовый каждую минуту погрузиться в холодную пучину».

А на север и на восток от этого островка лежала огромная, неведомая земля. Нехоженая, незнаемая. Ее тоже не было на карте, — было только белое пятно, кое-где оконтуренное неуверенным, робким пунктиром.

Здесь все было тайной — территория земли, ее строение, ее почва, ее флора и фауна. Разгадать эти тайны, открыть эти земли, положить их на карту, дать имена островам, горам, заливам и озерам и должны были люди, оставшиеся на берегу.

Что и говорить, нелегкая задача выпала на долю пионеров Северной Земли! Но это были советские люди. Они знали, на какое дело послала их родина, они гордились ее доверием и смело смотрели вперед.

«Ни я, ни мои спутники не собирались разыгрывать роль робинзонов или изображать из себя ходульных героев; мы не мечтали, как о блаженстве, о трудностях и лишениях, так как прекрасно знали, что их будет достаточно на нашем пути и что нам не миновать их. Поэтому 6] на морозы Арктики мы смотрели так же, как кочегары на жару у котельных топок; на полярные метели — как моряк на бури; а на льды — как шофер на трудную дорогу. Условия тяжелые, но нормальные и естественные для Арктики. В тех случаях, когда возможно, мы должны были избежать трудностей, а там, где этого сделать нельзя, бороться с ними».

И они по-хозяйски стали устраиваться на нехоженой земле. Свой островок они назвали не Островом бурь и не Островом сокровищ, а просто Домашним островом. Здесь был их дом, их главная база. И над этим домом в первый же день зимовки они подняли флаг своей страны.

«Флаг, реющий над Кремлем, — докладывал начальник экспедиции Г. А. Ушаков, — взвился и на Северной Земле, до сих пор остающейся белым пятном на географических картах. Горжусь доверием Советского правительства и трудящихся СССР. Вместе с товарищами обещаю быть достойным этого доверия. Сквозь льды, снега, туманы и полярные метели будем продвигать наш флаг все дальше и дальше к северу».

Люди сдержали свое слово. Два года провели они на Северной Земле и исходили ее вдоль и поперек. Они прошли семь тысяч километров на собаках и пешком. Они шли в метель и морозы, в полярную ночь и в весеннюю распутицу, через хаос айсбергов и неразбериху торосов, по ледяной воде и по гололедице, преодолевая сугробы рыхлого снега и снежную кашу, с боя беря скалы и каждую минуту рискуя жизнью. Они положили на карту 37 тысяч квадратных километров нехоженой земли, выяснили ее простирание и конфигурацию, очертили ее границы, узнали ее рельеф, геологическое строение, климатические условия, животный и растительный мир, характер ледового режима окружающих морей. Этим они завершили открытие русских моряков и вновь прославили советскую науку — самую передовую в мире.

Об этом славном подвиге советских полярников и рассказывает в своей книге Г. А. Ушаков, бывший начальником первой экспедиции на Северной Земле.

Имя доктора географических наук, отважного путешественника и исследователя Советской Арктики Г. А. Ушакова широко известно. Оно неразрывно связано с замечательными делами и подвигами советских полярников. Г. А. Ушакову принадлежит свыше пятидесяти географических открытий, отмеченных на карте СССР.

Георгий Алексеевич Ушаков родился в 1901 году в деревне Лазарево Амурской области в семье дальневосточного казака. Лазарево — глухая, таежная деревушка; восемнадцать изб. В ней не было даже сельской школы. На сотни километров окрест лежала дремучая, непуганая тайга. «Руслан и Людмила» Пушкина была единственной книгой в семье Ушаковых, а может быть, и во всем селе. Эта потрепанная, зачитанная до дыр книжечка и разбудила в душе мальчика великую жажду — жажду знаний. Она словно приоткрыла дверь в иной, сказочный мир. Ухватившись за пояс Руслана, мальчик вместе с ним и Черномором улетал за облака — в неведомые, диковинные страны…

Читайте также:  Карта белгорода с реками

Учиться, учиться, чего бы это ни стояло! — стало целью жизни.

Ценою неимоверных лишений продирался мальчик из тайги к свету, к науке; про него можно смело сказать, что он прорубил себе путь топором. Восьмилетним ребенком он ушел в соседнюю деревню, где была школа, а окончив ее, перекочевал в Хабаровск. Он жил здесь в ночлежном доме, добывал себе «пропитание», продавая газеты на улице, служил мальчиком у ювелира, подмастерьем у парикмахера, — но учился, учился… Учился упрямо, настойчиво, с бою завоевывая каждый класс городского училища.

Когда ему исполнилось пятнадцать лет, в его жизни произошло большое событие: он попал полевым рабочим в отряд знаменитого В. К. Арсеньева. «Целое лето, — вспоминает Ушаков, — я провел в тайге бок о бок с этим замечательным исследователем, учась у него разбирать сложную жизнь природы, заслушиваясь по вечерам увлекательнейшими рассказами о путешествиях».

Вероятно, тут, подле походного костра, и родилась у Георгия Ушакова мечта самому стать путешественником, посвятить всю свою жизнь изучению тайн суровой родной природы.

Кто знает, может быть, этой мечте и не суждено было бы осуществиться, может быть, беспощадная жизнь и сломила бы, затерла талантливого юношу из тайги, похоронила бы его в ночлежных домах, в беспросветной нужде, но произошла Великая Октябрьская социалистическая революция и сделала все мечты реальными, все дороги открытыми.

Открылась и дорога в среднюю школу, а затем и в заветный университет. Но прежде чем взяться за книги, Ушакову пришлось взяться за винтовку: у юной революции было слишком много врагов. В марте 1918 года Георгий Ушаков вступил в отряд Красной гвардии. Он стал красногвардейцем, потом красноармейцем, был партизаном, подпольщиком, снова бойцом регулярной армии; дрался с белыми под Благовещенском, с интервентами в Хабаровске и в октябре 1922 года участвовал в освобождении Владивостока. Только после того, как последний оккупант был сброшен, наконец, в Тихий океан, явилась возможность вернуться к мирной работе и учебе.

В 1926 году Георгий Алексеевич Ушаков получил ответственное задание советского правительства. Ему поручалось организовать и возглавить экспедицию на расположенные в Ледовитом океане острова Врангеля и Геральд, вступить от имени советского правительства во владение этими исконно русскими землями, учредить там поселения и поднять над ними государственный флаг нашей родины. Первыми поселенцами на этих далеких островах должны были стать береговые чукчи и эскимосы.

С радостью отправился Ушаков в далекий путь, в Арктику. Наконец-то стали сбываться его самые сокровенные мечты! Он становился путешественником.

Источник

Здесь не было ни гор ни рек

Поныри

Есть между Курском и Орлом
Вокзал и станция одна —
В далеком времени былом
Здесь проживала тишина.

Лишь временами гром и дым
Врывались весело в вокзал:
Зеленый поезд, шедший в Крым,
Здесь воду пил и уголь брал.

Здесь разливали молоко,
Кур покупали впопыхах.
Свисток. И поезд далеко,
В полях, во ржи и васильках.

Я снова в памяти найду
Полоску розовой зари
И эту станцию в саду,
С названьем странным — Поныри.

. Мы взяли станцию зимой,
И бой на север отошел,
Туда. где линией прямой
Стремятся рельсы на Орел.

Но километрах в десяти
Мы встали. Грянула весна.
И ни проехать, ни пройти —
Весной захлестнута война.

В тиши прошли апрель и май,
Июнь с цветами у траншей,
Жил, притаясь, передний край
Недалеко от Понырей.

И грянул наконец июль.
И пятого, в рассветный час,
Снарядов гром, и взвизги пуль,
И танки ринулись на нас.

Огонь окопы бил внахлест,
У блиндажа трещала крепь,
И шла пехота в полный рост,
За цепью цепь, за цепью цепь.

Мы знали замысел врага:
Лавина танков фронт прорвет,
Загнется Курская дуга
И в окруженье нас возьмет,

И Курск, многострадальный Курск,
Его кудрявые холмы,
И к Сейму живописный спуск,
И все, что полюбили мы,

В тюрьме окажется опять,
Изведав краткий срок весны.
Нет, этот край нельзя отдать,
Здесь насмерть мы стоять должны.

Завыли бомбы. Черный вихрь
Засыпал не один блиндаж.
Приземистые танки «Тигр»
Передний край прорвали наш.

Но все ж никто не побежал,
Не дрогнули порядки рот,
И каждый мертвый здесь лежал
Лицом к врагу, лицом вперед.

Стояли пушки на холмах,
Почти у самых Понырей.
Остались на своих местах
Лежать расчеты батарей.

Я позже видел их тела
На окровавленной земле.
Пусть в землю гаубица вросла —
Снаряд последний был в стволе.

Шел бой на станции. Кругом
Железо, немцы, мертвецы.
Но новой школы красный дом
Решили не сдавать бойцы.

Что значило отдать ее?
Ведь это значило отдать
И детство светлое свое,
И нас оплакавшую мать.

В разбитый телефон сипя,
Кровь растирая на лице
Огонь «Катюши» на себя
Безусый вызвал офицер.

Лишь чудом он остался жив.
Что думал он в тот страшный миг,
Себя мишенью положив,
Какую мудрость он постиг?

Об этом я его спросил,
Когда он выполз из огня.
Он отвечал: «Я был без сил,
В кольце сражался я два дня.

Но я поклялся победить,
Разбить врага любой ценой.
Так жадно мне хотелось жить,
Что смерть не справилась со мной».

Всю ночь бомбили Поныри,
Дорогу станцию и мост.
Ракеты, вспышки, фонари
Затмили свет июльских звезд.

Но та лучистая звезда,
Что на пилотке носим мы,
Она не гаснет никогда,
При смене пламени и тьмы.

И вот остановился враг
В огне, в крови, в дыму, в пыли.
На поле танковых атак —
Столбы металла и зимы.

Наверно, курский наш магнит
Притягивает их сюда.
И танк идет, и танк горит
И замирает навсегда.

И снова лезут. И опять
На танке танк, на трупе труп,
И надо биться, жить, стрелять,
Стирая пену с черных губ.

Гремели в долах и лесах
Бои с зари и до зари.
Орел и Курск — как на весах,
А посредине — Поныри.

Как вьюга, лединили врагов
Снарядов оголтелый вой,
Среди цветов, а не снегов
Нам было наступать впервой.

Иди вперед, воюй, гори.
После войны когда-нибудь
Вернись в родные Поныри,
Где начинал победный путь.

Пройди на станцию, на шлях,
Где страшный след сражений свеж.
Какая сила в Понырях
Железным сделала рубеж?

Здесь не было ни гор, ни скал,
Здесь не было ни рвов, ни рек
Здесь русский человек стоял,
Советский человек.

(с) Евгений Долматовский, 1943 год. Tags: Долматовский

Источник

Старые помнят, а молодым это не надо?!

Игорь Степанов-Зорин 3 В тексте возможны пропуски букв после микроинсульта
ещё есть некоторая рассеянность.
Если таковые имеются просьба подсказать где исправлю.

В 2003 году к моему отцу прилетело письмо из администрации исполнительной государственной власти Поныровского района Курской области за номером 173 датированной мартом месяцем.

Читайте также:  Определение что такое поворот реки

В конце этого объёмного письма заместитель главы администрации С Н Кушнер приглашал его 12 июля как участника битвы за Поныри прибыть на годовщину освобождения станции Поныри .

Судя по всему из 600 человек его 307 ой фронтовой стрелковой дивизии в живых осталось только трое хотя возможно где то кто то и ещё уцелел,- но вычислить его не удавалось.

Этот же заместитель главы администрации просил привести с собой документы и фотографии качающиеся курской битвы и военный билет.

Отец мой был 1924 года рождения ,но собрался и поехал не столько встретится с администрацией.

Сколько со старожилами которые его ещё помнили и всегда тепло встречали.
Вернулся он очень довольный и одновременно очень уставший.
Оказывается там ещё помнили его подвиги и встретили замечательно .
Не знаю только одного посетил ли он адмиминистрацию Поныровского района.

Через какое то время в интернете я вычитал что заново собирают экспонаты для Поныровского музея ВОВ правда не помню для школьного или для государственного.

Мол тот музей за годы перемен до 2017 года был утрачен.

У меня осталось несколько фоторафий связанных с битвой за «Поныри» я попытался их предложить на сайты школьников ,но в ответ получил полное безразличие к данному вопросу.

Как говорится чем дальше от войны тем меньше интереса к былым участникам Курской битвы со стороны молодого поколения.

Тем не менее я нашёл в интернете стихи о Понырях которые наверное какие то школьники помнили частично.
И читая их потуги они никак не могли вспомнить всё.
Вспомнил что у моего отца в ветхих бумагах ещё лежит текст подаренный ему лично автором они же вместе воевали . .
НА этот текст не без труда я и заменил то что ребятишки частично набрали видимо всё произведение им было не известно.

Есть между Курском и Орлом
Вокзал и станция одна –
В далеком времени былом
Здесь проживала тишина.

Лишь временами гром и дым
Врывались весело в вокзал:
Зеленый поезд, шедший в Крым
Здесь воду пил и уголь брал.

Здесь разливали молоко,
Кур покупали впопыхах.
Свисток и поезд далеко,
В полях, во ржи и васильках.

Я снова в памяти найду
Полоску розовой зари
И эту станцию в саду
С названьем странным – Поныри.

…Мы взяли станцию зимой,
И бой на север отошел,
Туда, где линией прямой,
Лежали рельсы на Орел.

Но километрах в десяти
Мы встали. Грянула весна,
И ни проехать, ни пройти –
Весной захлестнута война.

В тиши прошли апрель и май,
Июнь с цветами у траншей,
Жил, притаясь, передний край
Недалеко от Понырей.

И грянул наконец июль.
И пятого, в рассветный час,
Снарядов гром, и взвизги пуль,
И танки ринулись на нас.

Огонь окопы бил внахлест,
У блиндажа трещала крепь,
И шла пехота в полный рост,
За цепью цепь, за цепью цепь.

Мы знали замысел врага:
Лавина танков фронт прорвет,
Загнется курская дуга
И окруженье нас возьмет.

И Курск, многострадальный Курск,
Его кудрявые холмы,
И к Сейму живописный спуск,
И все, что полюбили мы,

В тюрьме окажется опять,
Изведав сладостность весны…
Нет, этот край нельзя отдать,
Здесь ,насмерть, мы стоять должны.
——————-
Завыли бомбы. Черный вихрь
Засыпал не один блиндаж.
Приземистые танки «тигр»
Передний край прорвали наш.

Но все ж никто не побежал,
Не дрогнули порядки рот,
И каждый мертвый здесь лежал
Лицом к врагу, лицом вперед.

Стояли пушки на холмах,
Почти у самых Понырей,
Остались на своих местах
Лежать расчеты батарей.

Я позже видел их тела
На окровавленной земле.
Пусть в землю гаубица вросла –
Снаряд последний был в стволе.

Шел бой на станции.
Кругом!—Железо, немцы, мертвецы,
Но новой школы красный дом
Решили не сдавать бойцы.
———————

Окружены со всех сторон
Они сражались. Здесь был ад.
Но эта школа – детский сон,
Уроки, пионеротряд…

Что значило отдать ее?
Ведь значило отдать
И детство светлое свое
И нас оплакавшую мать.

В разбитый телефон сипя,
Кровь растирая на лице,
Огонь «катюши» на себя
Безусый вызвал офицер.

Лишь чудом он остался жив.
Что думал он в тот страшный миг,
Себя мишенью положив,
Какую мудрость он постиг?

Об этом я его спросил,
Когда он выполз из огня.
Он отвечал: «Я был без сил,
В кольце сражался я два дня.

И я поклялся победить,
Разбить врага любой ценой.
Так жадно мне хотелось жить,
Что смерть не справилась со мной».

Всю ночь бомбили Поныри,
Дорогу, станцию и мост,
Ракеты, вспышки, фонари
Затмили свет июльских звезд.

Но та лучистая звезда,
Что на пилотке носим мы,
Она не гаснет никогда
При смене пламени и тьмы.

Пред ней остановился враг
В огне, в крови, в дыму, в пыли.
На поле танковых атак –
Столбы металла и земли.

Наверно, курский наш магнит
Притягивает их сюда
.И танк идет, и танк горит,
И замирает навсегда.

И снова лезут. И опять
На танке танк, на трупе труп.
И надо биться, жить, дышатьть,
Стирая пену с черных губ.

Огонь безумствовал в полях.
Я посмотрел в глаза людей.
Но я увидел в них не страх.
Лишь верность Родине своей!
======

Нет не пройдёт он не пройдёт.
Мы встали на пути горой.
Теперь не 41ый год
Не горестный сорок второй.

Враг начал нажимать правей.
Пытаясь захватить шоссе.
Но снова трупы по траве.
Лежал кто шёл в атаку все!
===================
Гремели в долах и лесах.
Бои с зари и до зари!
Два города как на весах
И посредине Поныри.
==========================

В огне мы взяли перевес.
Траншей оставив берега.
Мы ринулись наперерез.
Дивизиям врага.

Сраженье изменило курс.
Сто их полков пошло в размол.
Был сбит удар с Орла на Курск.
Ударом с Курска на Орёл!
================

Нам было наступать впервой.
Среди цветов , а не снегов.
Мы ринулись наперерез.
Дивизиям врагов.
=====================

Нам трудно что ни говори.
У них здесь было больше сил.
Но ведь за нами Поныри!
И мы вступаем в край могил.

Земли завёрнуты пласты!
Засыпан у дороги ров.
Кресты, кресты ещё кресты!
Полки!-Дивизии крестов!
———————————

Их проклятые имена!
Смотри их сколько нанесло!
И дата на крестах одна!
Июля пятое число.
——————————

А вот шестое крест забит!
В могилу наспех вкривь и вкось.
Седьмое здесь и крест забыт.
Фанерку положить пришлось.
——————————-

А -дальше ямы без крестов.
Закиданные кое -как.
Лежат здесь тысячи врагов.
Так им и надо!Только так.
——————————-

Давай же свой проверим счёт.
Слова заветные уча.
Тот кто на Русь с мечом придёт!
Погибнуть должен от меча.

Вперёд вперёд идут бойцы.
Гвардейских молодых полков.
И самолёты как пловцы.
Ныряют с вышки облаков.
—————————-

Пред нами минные поля.
Но всё равно мы их пройдём.
Пред нами бедная Земля.
Врагами разорённый дом!
——————————

И дальнобоен наш удар!
Скорей вперёд! Вперёд скорей.
И не забудем мы пожар .
И гром в районе Понырей.
——————————-

Читайте также:  Ашулук река в харабалинском районе

Теперь там тихо на холмах.
Среди растоптанной травы.
Стоят чудовища в крестах.
Они молчат!-Они мертвы.
—————————-

Орловской битвы горький дым.
По всей Европе разнесло.
И дрогнул бесноватый Рим.
От страха Альпы затрясло.
——————————

Кто здесь героем битвы стал?
Кем страшный натиск отражён.
Я одного бы не назвал.
Я вспомнил тысячи имён.
—————————

Бойцы без клятв и громких слов.
Не отступали не на пядь!
Им стало убивать врагов
необходимо как дышать.
==============================

Приди на станцию и шлях.
Где страшный след сражений свеж.
Какая сила в Понырях!
Железным сделала рубеж?
———————————-

Здесь не было ни гор ни рек.
Здесь не было ни гор ,ни скал.
Здесь русский человек стоял.
Советский человек.
===================================-
Повторы после окончания текста это выписки из посланий тех ребятишек что вспоминали произведение еще до внесения подленого текста. Кто они я так и не понял.

Бои с зари и до зари.
Орел и Курск – как на весах,
А посредине – Поныри.

Как вьюга, леденил врагов
Снарядов оголтелый вой,
Среди цветов, а не снегов
Нам было наступать впервой.

Иди вперед, воюй, гори…
После войны когда-нибудь
Вернись в родные Поныри,
Где начинал победный путь.

Пройди на станцию, на шлях,
Где страшный след сраженья свеж.
Какая сила в Понырях
Железным сделала рубеж?

Здесь не было ни гор, ни скал,
Здесь не было ни рвов, ни рек,
Здесь русский человек стоял,
Советский человек.
===========================================
Это я набрал с произведения присланного отцу его фронтовым другом настоящим автором стихотвореня.
А до того какие то школьники видимо в интернете вспоминали произведение
на свой лад по памяти выдавая следующие перлы. Вобщем то вроде правильные , а те что до того выложили в интернет произведение выложили его с ошибками, но всё равно им спасибо иначе я бы не нашёл подленик и ничего бы не поправил бы.А теперь отошлю подленик в Канаду троюродному брату тут его положат под музейное стекло и спишут , а там сберегут.
==========================================================
—————————————

Хлопушка Любятова .
======================
Там еще были строки.
Кто здесь героем битвы стал?
Кем страшный натиск отражен ? —
Я одного бы не назвал,
Я в вспомнил тысячи имен.

И еще ..что-то . И вздрогнул бесноватый Рим
, От страха Альпы затрясло.
Анатолий Цынцеус .
Еще были строки после..
Орел и Курск как на весах, а посредине Поныри.
И вот мы взяли перевес, Траншей оставив берега
Мы ринулись наперерез Дивизиям врага.
И мы вступили в край могил, Кресты, кресты еще кресты,

Засыпан у дороги ров, Кресты, кресты, еще кресты,
Полки, дивизии крестов. Их проклятые имена,
Здесь черным ветром занесло,
И дата на крестах одна, Июля, пятое число.
А вот, шестое, крест забит В могилу наспех, вкрыв и вкось,
Седьмое, тут уж крест забыт, Фанерку положить пришлось,
А дальше ямы без крестов, Засыпанные кое-как,

© Copyright: Игорь Степанов-Зорин 3, 2017
Свидетельство о публикации №117080606622 Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении Другие произведения автора Игорь Степанов-Зорин 3 Это большой труд! Память о ратных днях сражений.
С уважением к автору.
Надежда.

Источник



По нехоженной земле

По нехоженной земле

Из предисловия:

«Остров еще не имел названия. Его нельзя было найти ни на одной карте в мире. И необитаем он был настолько, насколько может быть необитаемым маленький клочок земли, только что открытый среди полярных льдов на половине восьмидесятого градуса северной широты. На нем не было ни гор, ни рек, ни озер, да они просто не могли бы здесь поместиться. Это был всего лишь гребень известняковой складки, выступавший из моря. Он поднимался узенькой взгорбленной полоской и напоминал высунувшуюся из воды спину кита. Впервые вступив на его обледеневшую, скользкую поверхность, мы невольно шли осторожной походкой, будто под ногами и в самом деле лежал кит, готовый каждую минуту погрузиться в холодную пучину».

А на север и на восток от этого островка лежала огромная, неведомая земля. Нехоженая, незнаемая. Ее тоже не было на карте, — было только белое пятно, кое-где оконтуренное неуверенным, робким пунктиром.

Здесь все было тайной — территория земли, ее строение, ее почва, ее флора и фауна. Разгадать эти тайны, открыть эти земли, положить их на карту, дать имена островам, горам, заливам и озерам и должны были люди, оставшиеся на берегу.

Что и говорить, нелегкая задача выпала на долю пионеров Северной Земли! Но это были советские люди. Они знали, на какое дело послала их родина, они гордились ее доверием и смело смотрели вперед.

«Ни я, ни мои спутники не собирались разыгрывать роль робинзонов или изображать из себя ходульных героев; мы не мечтали, как о блаженстве, о трудностях и лишениях, так как прекрасно знали, что их будет достаточно на нашем пути и что нам не миновать их. Поэтому на морозы Арктики мы смотрели так же, как кочегары на жару у котельных топок; на полярные метели — как моряк на бури; а на льды — как шофер на трудную дорогу. Условия тяжелые, но нормальные и естественные для Арктики. В тех случаях, когда возможно, мы должны были избежать трудностей, а там, где этого сделать нельзя, бороться с ними».

Люди сдержали свое слово. Два года провели они на Северной Земле и исходили ее вдоль и поперек. Они прошли семь тысяч километров на собаках и пешком. Они шли в метель и морозы, в полярную ночь и в весеннюю распутицу, через хаос айсбергов и неразбериху торосов, по ледяной воде и по гололедице, преодолевая сугробы рыхлого снега и снежную кашу, с боя беря скалы и каждую минуту рискуя жизнью. Они положили на карту 37 тысяч квадратных километров нехоженой земли, выяснили ее простирание и конфигурацию, очертили ее границы, узнали ее рельеф, геологическое строение, климатические условия, животный и растительный мир, характер ледового режима окружающих морей. Этим они завершили открытие русских моряков и вновь прославили советскую науку — самую передовую в мире.

Об этом славном подвиге советских полярников и рассказывает в своей книге Г. А. Ушаков, бывший начальником первой экспедиции на Северной Земле.

В туманный, пасмурный день августа 1930 года горсточка советских людей высадилась на берегу маленького островка в Арктике, на краю света.

«Остров еще не имел названия. Его нельзя было найти ни на одной карте в мире. И необитаем он был настолько, насколько может быть необитаемым маленький клочок земли, только что открытый среди полярных льдов на половине восьмидесятого градуса северной широты. На нем не было ни гор, ни рек, ни озер, да они просто не могли бы здесь поместиться. Это был всего лишь гребень известняковой складки, выступавший из моря. Он поднимался узенькой взгорбленной полоской и напоминал высунувшуюся из воды спину кита. Впервые вступив на его обледеневшую, скользкую поверхность, мы невольно шли осторожной походкой, будто под ногами и в самом деле лежал кит, готовый каждую минуту погрузиться в холодную пучину».

Источник

Adblock
detector